«Как найти духовника?». Игумен Назарий (Рыпин), Павел Чухланцев, Алексей Шириков

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий (Рыпин), руководитель молодежного миссионерского проекта «Orthodox House» (*Ортодокс Хаус) Павел Чухланцев и автор просветительских проектов о православии Алексей Шириков размышляли о том, зачем христианину нужен духовник и как его найти.

Также разговор шел о том, какие опасности есть в общении с духовником, как понять, есть ли духовный рост, надо ли беспрекословно выполнять все наставления духовника или важна скорее собственная рассудительность, и чем духовник отличается от духовного отца.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. У микрофона я, Наталья Лангаммер, а также наш дорогой гость, игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря. Добрый вечер, отец Макарий.

Игумен Назарий

— Здравствуйте.

Н. Лангаммер

— Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус». Добрый вечер, Паша.

П. Чухланцев

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И Алексей Шириков, автор православного просветительского проекта «Жизнь со смыслом». Собственно, автор «Частного мнения», которое ляжет в основу нашей дискуссии. Леша, привет.

А. Шириков

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— А вот тему я объявлю чуть позже. Сначала мы послушаем «Частное мнение», которое как бы предыстория к нашей теме. Сегодня у нас так.

«А как вы поймете, что духовно выросли?» — этот вопрос мне задали при обсуждении слов из Послания святого апостола Павла к Евреям: «Судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началом слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища». И действительно, как это понять? Ведь судить о духовной зрелости человека по времени его пребывания в лоне Церкви явно необъективно. Человек может десятилетиями ходить на службы, знать порядок богослужения, разбираться в церковных текстах и при этом оставаться внутренне незрелым. А кто-то только приходит ко Христу, но рядом с ним уже чувствуется глубина. Когда говорят о взрослении, обычно вспоминают психологию. В качестве критериев психологической зрелости называют способность брать ответственность за свою жизнь, управлять эмоциями, осознанно принимать решения, принимать критику, конструктивно разрешать конфликты, меньше зависеть от чужого мнения. И, наверное, все это действительно важно. Христианство ведь не отменяет человеческую зрелость. Но все же духовное возрастание, кажется, про что-то еще. Святой апостол Павел приводит критерий духовной зрелости: приученность чувств к различению добра и зла. И вот эта мысль мне очень понравилась. Потому что апостол говорит не про объем знаний, он говорит о внутреннем зрении человека вообще. Различать добро и зло не так просто, как кажется в детстве. В детстве все довольно понятно: вот хорошие люди, вот плохие, вот добро, вот зло. Но чем дольше живешь, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, где все перемешано. Можно внешне делать правильные вещи и при этом внутри руководствоваться тщеславием или желанием самоутвердиться. Можно говорить о правде и разрушать человека своей «правдой». Можно бороться за справедливость и постепенно ожесточиться. Вот здесь особенно важным становится это Павлово «приучение чувств» — не просто знание заповедей, а способность сердцем распознавать, что сейчас происходит со мной и с другим человеком. Мне кажется, духовно зрелый человек — это не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто становится внимательнее к добру, кто начинает раньше замечать в себе раздражение, гордость, желание унизить другого. Кто учится различать, где говорит любовь, а где нелюбовь. И, наверное, именно поэтому духовное возрастание трудно измерить. Оно проявляется в простых вещах и в то же время позволяет лучше видеть сложность собственного сердца«.

Н. Лангаммер

— Леша, ты предложил тему, сейчас я ее озвучу, как мы ее сформулировали: «Как найти духовника?» И у тебя, видимо, эта тема родилась впоследствии вот такого размышления на тему духовного взросления. Расскажи, как ты выбрал эту тему? Почему так?

А. Шириков

— С одной стороны, меня последнее время очень занимает этот вопрос. Отчасти это связано с моей собственной историей. У меня в жизни никогда не было духовника, и мне часто это предъявляли как некоторый недостаток, как вот из-за этого там какие-то проблемы могут быть. Это первая составляющая, по которой я выбрал эту тему. А вторая заключается как раз в том, что я затронул в этом мнении. Мы находим духовника, и дальше мы должны двигаться вперед каким-то образом. А это значит, что приходит, наверное, какой-то момент, когда ты уже должен стать самостоятельным. И вот, наверное, эти два аспекта мне хотелось бы сегодня так или иначе затронуть. С одной стороны, как найти духовника, и как найти такого духовника, который не оставит тебя вот на этой первой ступеньке, где ты будешь топтаться все время, а поможет тебе пройти духовный путь, вырасти и стать взрослым христианином.

Н. Лангаммер

— Какой-то у тебя негативный настрой, что духовник тебя оставит на первой ступеньке.

А. Шириков

— А ну как-то, наверное, я очень часто замечаю такое вокруг себя, потому что да.

Н. Лангаммер

— Тем более у тебя папа священник.

А. Шириков

— Ну да, и я вижу разный опыт. Я вижу, как есть люди, которые действительно возрастают внутренне. Опять же что это значит, вот это тоже можно все обсудить. А есть люди, которые вот пришли и как будто бы практически не меняются никак.

Н. Лангаммер

— Вопрос: с духовником ли это связано на самом деле? Вот, Паша, у тебя духовник есть?

П. Чухланцев

— У меня интересная история в этом плане. У меня есть священник, у которого я регулярно исповедуюсь, который знает обстоятельства моей жизни, но при этом, когда я у него спросил: «Получается, вы мой духовник?» — он сказал: «Давай не будем это так называть. Потому что я еще очень молодой, я себя духовником назвать не могу, поэтому давай просто ты будешь у меня исповедоваться, и мы в таком формате будем продолжать». Поэтому даже не знаю, что сказать, есть ли у меня духовник. Но определенный советник в каких-то духовных вопросах, человек, который знает обстоятельства моей жизни, какие-то мои духовные проблемы, у меня есть.

Н. Лангаммер

— У меня волею судеб были духовники, и была и такая духовная связь с ними, и потом опять же волею судьбы, волей Божьей, мы расходились территориально. Сейчас у меня духовника нет, поэтому вопрос мне тоже интересен. Отец Назарий, у вас духовник есть.

Игумен Назарий

— Есть. Дело в том, что по разным обстоятельствам тоже складывалось в моей судьбе, что духовники менялись, но чаще всего это было со смертью духовников моих связано, потому что старцы умирают, уходят из этой жизни. Хотя какой-то монастырский духовник, он может быть и другим. То есть есть старец, у которого ты спрашиваешь какие-то там самые-самые серьезные свои вопросы жизненные. А рядовая исповедь — все равно есть священник, который принимает ее, это обычно один и тот же священник, они менялись. И, в принципе, наверное, вот ваш молодой священник, он по скромности боится этого слова «духовник», но все равно ваш духовник по сути. Он выполняет функцию духовника, просто, может быть, именно из какого-то чувства смирения, наверное, он пытается пока этого слова избегать, но это именно так. Просто многие боятся и думают, что духовник и духовный отец — это почти тождественные вещи, но это не совсем так.

Н. Лангаммер

— Давайте разберемся с этими понятиями.

Игумен Назарий

— Давайте попробуем. Просто духовник, действительно, его можно менять в силу того, что там географически ты меняешься или, может быть, духовно как-то созреваешь. И сам духовник говорит: «Ты знаешь, вот все, что я мог, я тебе дал». А духовный отец обычно — это тот, кто уже избирается, как физический отец, единожды на всю оставшуюся жизнь. Поэтому не надо спешить называть кого-то духовным отцом. И духовный отец — наверное, здравый, трезвый священник, никогда не скажет все: «Все, да, ты мое духовное чадо», там по прошествии там двух-трех месяцев, иногда на первой же исповеди, так особенно женщинам свойственно: «Будьте моим духовным отцом. — Давай». Наверное, это будет преждевременно. Именно поэтому такое явление бывает не столь часто, и это возлагает такую определенную ответственность на обе стороны. И на самого духовного отца, чтобы вести человека по жизни, и что бы ни происходило в жизни, всегда оставаться таковым, быть на этой высоте. И для самого духовного чада, что что бы ни случалось, я найду способы преодолевать эти расстояния либо физически, либо какими-то средствами связи или письмами, чтобы все-таки спрашивать свои самые главные вопросы, без ответа на которые я не буду принимать решения, допустим, зная уже из опыта, что слово моего духовного отца для меня крайне важно. А я доверяю ему настолько, чтобы все-таки не делать чего-то очень главного и важного в моей жизни без его совета и благословения. Но такое, повторюсь, бывает редко.

Н. Лангаммер

— Какие вопросы из вашей практики — к вам же приходят на исповедь люди, миряне обычные, — какие вопросы сейчас, так вот мы говорим честно сегодня, искренне, не как должно быть, а как оно происходит, какие вопросы люди решают с духовником?

Игумен Назарий

— По-разному. Допустим, сейчас, конечно, я в меньшей степени духовник, а больше духовник братии, и наш монастырь не столь обильно посещаем паломниками. Хотя приезжают люди, но это небольшое количество людей. А в Оптиной, конечно, это был поток людской, и исповедовать приходилось подчас часто и помногу. И запросы самые разные, в зависимости от людей — кто-то с зависимостями, кто-то с какими-то семейными трудностями. Кто-то по-настоящему хочет преодолеть какие-то страсти и духовно измениться. Хотя это, наверное, в меньшей степени и это печально. Но, к сожалению, так бывает, что у людей больше какие-то бытовые запросы. Но все же желание что-то в себе изменить, оно, безусловно, есть. И, кстати, касаясь вот прослушанного сюжета нами, наверное, различение добра и зла, оно в связи с этой внутренней борьбой, когда ты стремишься быть на стороне Божьей, исполняя Его заповеди и постепенно ты понимаешь, насколько это сложно, и в этой борьбе и появляется это чувство, вот этот навык уже отличать вот эти какие-то вражеские прилоги в этой борьбе, отстаивать это право быть христианином по-настоящему. Это непросто. Но, к сожалению, такой запрос есть у людей. Ну, наверное, поэтому вот, как Алексей говорил, кто-то остается на этой первой ступеньке и не в состоянии бывает как-то двигаться дальше. Наверное, эта проблема, она такая есть. Просто важно, чтобы духовник, как говорил святитель Игнатий (Брянчанинов): мню в духовнике достоинство приводить ко Христу, а не к себе.

Н. Лангаммер

— Да, это такой важный момент.

Игумен Назарий

— Да. И когда или Феофан Затворник говорит, что духовник — это как указательный столб, на котором есть: вот туда Царствие Небесное, туда преисподняя, вот туда ходи, сюда не ходи. А если, говорит, как начнут вокруг этого столба хороводы водить — да какой столб красивый, да как выкрашен хорошо, да какие таблички замечательные, то, собственно...

Н. Лангаммер

— Понятия подменяются.

Игумен Назарий

— Конечно, еще и столб начинает там себя тоже принимать и нахваливать. Вот такой у них кружок по интересам, но это мало похоже на христианство по-настоящему.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. У микрофона я, Наталья Лангаммер, а также наши гости — игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря, а также Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Алексей Шириков, автор православного просветительского проекта «Жизнь со смыслом» и, собственно, автор сегодняшней темы, которую мы сформулировали так: «Как найти духовника». Вот я хочу вернуться к Леше и Павлу в этом контексте того, что сказал отец Назарий. А почему, Леша, в первую очередь ты сказал, что у меня духовника нет. И я даже почувствовала какой-то некий, не знаю, протест, что ли, что духовник может помешать духовному взрослению. Хотя, в принципе, вот в монашестве без духовника никак, и в принципе считается, что без духовного наставника расти опасно, даже так скажем. Почему ты делаешь такой выбор?

А. Шириков

— Сложно сказать, что я делаю такой выбор. Я думаю, что так исторически сложилось, во многом потому, что я сын священника. И естественно, что основные этапы моего духовного пути проходили в совете и в разговоре, где-то в споре с отцом.

Н. Лангаммер

— А папа не может быть духовником?

А. Шириков

— Ну, я думаю, что в какой-то мере можно и так назвать, просто это не вписывается — то есть я у него редко исповедовался, но я очень много именно с ним общался и о вопросах веры. Поэтому, наверное, функцию духовника выполнял именно он, хотя я никогда так это не называл. Но действительно, почему у меня, может быть, внутреннее звучало некоторое напряжение в адрес этой темы, потому что, мне кажется, что очень часто у нас есть такое навязывание духовников. По крайней мере, когда вот, например, я учился в семинарии, у нас духовник, назначенный священник, у которого ты исповедуешься. Но вот и то, что отец Назарий говорил, и то, о чем я размышлял: в целом ведь духовничество не сводится только к исповеди. Это все равно, опять же как мы еще исповедь понимаем. Если исповедь — это просто перечисление грехов, то вот к этому не сводится.

Н. Лангаммер

— Не сводится.

А. Шириков

— А если это разговор...

Н. Лангаммер

— Духовная беседа.

А. Шириков

— Духовная беседа, тогда уже да. Но при всем этом, даже если мы смотрим в историю монашества того же самого, ведь духовник — это очень важная роль. Его нельзя просто так назначить, потому что ты должен посмотреть на плоды жизни этого человека, ты должен посмотреть, хочешь ли ты стать таким, как он или не хочешь. А ведь как бы назначить-то могут разного. И вот из-за этого у меня долгое время вообще было такое ощущение, что это все что-то такое странное, эта тема духовничества. И вот я только последний год как-то о ней размышляю именно в ключе того, что действительно для человека, начинающего особенно, невозможно без наставника. Наставник будет. Как мы его будем называть — это уже другой вопрос, он будет. И вот в этой связи как раз важно понимать, как его выбирать. И мне кажется, вот тот совет, который отец Назарий дал, чтобы он вел не к себе, а к Богу, чтобы он не зацикливал человека на своей личности, это первый такой ключевой совет, который важно подчеркнуть.

Н. Лангаммер

— Вы знаете, я тоже не раз эту тему слышала, обсуждение этой темы и здесь, на Радио ВЕРА, и с другими людьми. И есть страх ограничения свободы. Причем иногда это такие, знаете, капризы, какое-то своеволие, а иногда это очень оправданно, потому что случались разные ситуации у человека в жизни. И именно необходимость послушания человеку, когда идет давление, это, наверное, основная причина, почему особенно молодое поколение духовников не выбирает. И вот ты сказал, Леша, про наставничество на первом этапе взросления. А потом наступает какой-то другой этап, когда люди уже свободно себя чувствуют в лоне Церкви, и эта свобода, может ли она быть неопасной, так скажем. Здесь был Сергей Комаров у нас на записи, и он тоже апеллировал к апостолам, что, в принципе, духовный совет можно спрашивать у разных людей, необязательно у одного священника. Вот, Паша, я знаю, что ты социологическое исследование проводил перед тем, как сюда прийти, среди молодежи, я так понимаю, какие результаты? Какой вопрос ты задавал?

П. Чухланцев

— Я спрашивал, есть ли у ребят духовники, и положительный это опыт или негативный. Там было на самом деле прямо несколько вопросов, но я вот с этого начну. И большинство ребят говорили о том, что им бы хотелось, чтобы у них в жизни был опытный человек, к которому они всегда могут прийти за советом. И большинство — понятно, что это воцерковленная молодежь, большинство ребят говорили, что духовники у них есть. Но вот как раз вопрос в том, каким образом это взаимодействие с духовником происходит. То есть кто-то говорил, вот как я сейчас, что у меня есть человек, с которым я могу посоветоваться. Например, он даже живет в другом городе, но, если у меня какая-то проблема возникает, я понимаю, что я к нему могу пойти, я его считаю своим духовником. Можно же считать духовником, например, путать это слово с духовным отцом, о чем сказал отец Назарий, что это человек, который говорит тебе, что делать, вплоть до, возможно, каких-то бытовых вопросов, и ты этому подчиняешься.

Н. Лангаммер

— По своему выбору.

П. Чухланцев

— Да.

Игумен Назарий

— Ну, конечно, это не директива, это какое-то взаимное уважение и взаимная ответственность, когда ты об этом говорил уже, понимание того, что духовник это не решает за тебя. Потому что все сложить с себя и вот как скажете, так буду картошку чистить — ну, наверное, это абсурд. То есть одно дело, когда это какой-то келейный старец и послушник, который живет где-то в уединении, в затворе, у него один-два ученика, и они ничего не делают без его благословения — это их опыт, это их монашеская традиция, и они получают огромную пользу от этого. А когда молодой человек начинает спрашивать вплоть до того, идти ли мне в гости... У меня такой был случай еще в 90-е, когда начинал только какую-то духовническую свою деятельность, практику, наверное, можно сказать, просто как исповедальную в том числе, молодой человек: «А можно я пойду в гости?» Я говорю: «А ты готов не пойти, если я скажу нет?». Он задумался. «Не знаю», — говорит. Тогда ты как-то определись. Это же не игра в какую-то там в зарницу мы сейчас тут или в войнушку. То есть, если ты спрашиваешь, надо выполнять. А если ты не готов слушаться до конца, то, наверное, ты оставь себе эту степень какой-то разумной свободы для себя, чтобы потом не разочаровываться и не унывать от того, что там тебе чего-то не разрешают.

А. Шириков

— Вот, мне кажется, как раз важная тема, это страх ограничения свободы, которую подняли, он действительно есть. Я думаю, что у многих он есть. Но при всем этом, мне кажется, что в этом страхе есть и доброе зерно. Потому что свобода заложена в нас Богом, и свобода всегда риск. Это абсолютно всегда риск, и, соответственно, Бог, образно можно сказать, рискует, закладывая в человека эту свободу. Но, соответственно, ведь в идеале, когда мы говорим про наставника, учителя, он же тоже вот не директивно ограничивает человеческую свободу. Он объясняет где-то, наставляет где-то. Но я вот общался тоже с одним своим знакомым, он говорит, что даже в древней монашеской традиции, в целом, не выполнить, то, что говорит старец, тоже возможно. И это тоже путь, возможно, он приведет тебя к чему-то плохому, но это тоже путь, который даст тебе другой опыт просто. Поэтому вот это ограничение свободы — это не тюрьма. Это как бы именно обтирание друг об друга, скажем так.

Н. Лангаммер

— Слушай, у меня есть эпизод, у знакомой духовник очень жестко поставил: или ты делаешь, как я говорю, или ты с сатаной. И для человека это была прямо огромная травма. И, возможно, он и был прав, я не знаю, в этих обстоятельствах, но после человек уже не захотел никаких духовников. Потому что очень долго не мог в себя прийти, думал, что он реально с сатаной, что бы ему ни говорили другие священники и как бы его ни выводили. Вот это прямо травма.

Игумен Назарий

— Ну вот да. Мне кажется, это перегиб. Я такие случаи слышал и знаю там по именам даже таких людей. Мне кажется, священник немножко превышает свои полномочия или свою власть духовническую. Его задача просто предупредить и сказать: «Ты знаешь, я бы тебе очень не советовал так поступать», говоря о последствиях, которые тебя могут ожидать. А вот так вот такой водораздел: ты с сатаной...

А. Шириков

— Причем, мне кажется, что во многом вот такая проблема может еще возникать из-за того, что человек излишне рьяно бросается, не знаю, да, излишне бросается...

Н. Лангаммер

— Да, творить себе кумиры.

А. Шириков

— Вот нам нужен духовник, обязательно вот нужен. Я прихожу к первому попавшемуся священнику или ко второму, к третьему и говорю: «Все, вот мой духовник». А ведь почему тема такая, как найти духовника? Потому что это само по себе процесс — посмотреть, понять, как вы в начале сказали, вообще, чувствую ли я Бога, переживаю ли я вот эту вот любовь рядом с человеком, какой-то мир, — про плоды духа, про которые говорит апостол Павел. А если ничего из этого никак не ощущается, я бы поостерегся.

Н. Лангаммер

— Ну да, то есть послушание должно быть тоже по выбору добровольному. То есть, по идее, мы отказываемся от своей свободы, и это в этом свобода, потому что я так такое решение принимаю, да?

Игумен Назарий

— Может быть, даже мы непосредственно мир можем не почувствовать, в силу какой-то своего субъективного состояния. Но те советы, которые нам дают, однозначно должны какой-то водворять в нашей душе мир. И вот слово и дело священника, конечно, нужно испытывать и не спешить сразу отдавать себя в послушание. Потому что и Святейший Патриарх Алексий II даже почивший должен был об этом говорить, и даже было решение Синода о младостарчестве, тогда в 98-м году было это решение.

Н. Лангаммер

— Это недавно обсуждалось, по-моему.

Игумен Назарий

— Да, это наболевшая проблема Церкви, когда человек, неспособный порой к духовничеству, берет на себя такую роль. Или, по крайней мере, он может быть хорошим исповедником, в том, что исповедал, разрешил, допустил. Но это не значит, что он должен брать на себя роль духовного руководителя. Тем более в этой такой тонкой сфере наломать дров очень легко.

Н. Лангаммер

— Да, Паша, ты хотел что-то добавить?

Игумен Назарий

— Да, я прошу прощения.

П. Чухланцев

— Да. И как раз ребята все, с которыми я общался, для них принципиально важен был этот формат здоровых отношений со священником, когда он какие-то рекомендации в качестве совета высказывает как бы старшего наставника, но не такого гуру, который говорит: «Надо сделать так и только так». И это для них очень важный был критерий в выборе духовника. И они сами про себя тоже говорили о том, что в любом случае то, что я услышу от священнослужителя, я буду к этому относиться с рассуждением. И я послушаю, возможно, разные мнения разных священников и приму решение самостоятельно. Потому что просто принять решение, которое тебе сказали принять, там на взгляд вот одной девушки, например, это детская позиция.

Н. Лангаммер

— Да, кстати. Я просто расскажу еще про опыт, с которым я соприкасалась. Это, когда духовником был монах в монастыре. И наша женская вера, когда мы начинаем о батюшке заботиться, начинаем в его словах видеть прозорливость, смотрим вот этими вот сияющими, блестящими глазами, про которые отец Назарий не так давно говорил, что этот блеск тоже надо тушить или он опасен. И тогда получается, что все, что сказал батюшка, вот все, что он сказал, — это истина в последней инстанции, потому что это от Бога. А если ты в чем-то ослушаешься, то ты впадаешь в уныние. Мне кажется, важно помнить, что все-таки священник — это человек. Или действительно все, что говорит духовник, это от Бога? Отец Назарий, как правильно?

Игумен Назарий

— Совсем не так. Духовник — человек, он может ошибаться. Как раз важно в духовнике это чувство такта и мудрости духовной, чтобы его слова все-таки воспринимались как совет. И если чадо или исповедуемый им человек через опыт общения с ним увидит, что его советы ему помогают в духовной жизни, он постепенно сам захочет свою ладью привязать к его тоже, так сказать, суденышку, чтобы вместе, совместно как-то уже шествовать в одну сторону. Потому что это не может быть на раз-два возникнуть это доверие, оно возникает опытным путем. Если я вижу, что его совет согласуется с моим каким-то опытом и не вызывает диссонанса в моей душе, то постепенно и возникает это доверие, и из него возникает уже желание послушания.

Н. Лангаммер

— Много еще вопросов, мы сейчас должны будем прерваться на небольшую паузу. Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. А у микрофона я, Наталья Лангаммер. А также игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря. И наши гости — Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Алексей Шириков, автор православного просветительского проекта «Жизнь со смыслом», который, собственно, предложил нам сегодня тему. А тема у нас будет дальше обсуждаться такая: «Как найти духовника».

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений» в эфире. У микрофонов я, Наталья Лангаммер, а также игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря, и Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», Алексей Шириков, автор православного просветительского проекта «Жизнь со смыслом», и, собственно, инициатор сегодняшней темы «Как найти духовника». Знаете, вот первую часть программы мы говорили как раз о какой-то технике безопасности что ли, которая необходима, чтобы мы доверились человеку. Еще один вопрос из этой области. А если тебе кажется, что судно, к которому ты причалил на своей ладье, оно куда-то не туда? Это же может быть духовное заблуждение, а может быть какая-то трезвая реальность. Уйти от духовника — это как?

Игумен Назарий

— Имеет смысл, когда такие сомнения закрадываются, все-таки посоветоваться с каким-то другим опытным духовником, потому что взгляд со стороны, он может нам помочь. Или с каким-то здравым христианином, который сложившийся, и его опыт, и его образ христианской жизни вызывают у нас доверие определенное, то есть с каким-то более опытным человеком. Это ничего плохого в этом нет, посоветоваться можно и даже нужно, потому что действительно если два слепца пойдут, один будет другого вести, то оба упадут в яму. И поэтому даже, может быть, насчет кораблика и ладьи, ну и духовник, собственно, сам в такой же, так сказать, лодочке плывет, возможно, но по крайней мере, может быть, он должен, предполагается, знать путь определенный. То есть как порой спрашивают: «А вот для чего духовник нужен?» Тот, кто по-настоящему подвизается как-то уже в духовной жизни, у него возникают вопросы. Это как человек, который пошел в горы. Вот говорят: можешь прочитать, ну да, у тебя есть путеводитель, как пройти по горам, вот маршруты все нарисованы, там тропочки, тоже какие-то условия описаны. Но он не знает каких-то вещей, которые опытно рождаются у проводника, который по этим горам ходит много лет каждый день, и там, где вот, допустим, если дождь прошел, очень опасно, где какие животные могут там выйти или еще что-то. Поэтому опытный совет, конечно, он важен. Но повторюсь, если есть какие-то сомнения, если есть какое-то смущение в душе и особенно навязывание мнений духовником и настаивание на своей правоте, конечно, это вызывает настороженность и требует все-таки совета с кем-то.

Н. Лангаммер

— А теперь с другой стороны. Очень часто бывают искушения, мне кажется, их не миновать между чадом и духовником, когда лукавый просто пытается их поссорить. И они прямо типичные — там что-то про деньги, про личные отношения, они прямо одни и те же возникают. Вот как не спутать? Потому что к этим искушениям надо быть готовым, мне кажется. Как вы полагаете, мужи уважаемые?

А. Шириков

— Мне сложнее сказать, я с такими искушениями не сталкивался. Ну, мне действительно кажется вот эта мысль о том, чтобы посоветоваться и не только на свое мнение опираться, хорошая, потому что опять же она откликается в моем собственном опыте, пусть не про духовников, а про тех, кого я слушаю. То есть я, бывает, слушаешь, слушаешь, потом смотришь — что-то уже начинает отталкивать, что-то начинает не нравиться. И спрашиваешь другого: а вот у тебя какие ощущения, что внутри вызывает? Совпадает? Ага, значит, наверное, действительно стоит поостеречься. Поэтому я думаю, вполне себе приложимо и сюда.

Н. Лангаммер

— Отец Назарий, как вы себя ощущаете сначала как духовное чадо сейчас со своим духовником?

Игумен Назарий

— Я вижу недостаточность моего общения с ним, потому что он находится за пределами нашей родины на сегодняшний день. Он еще грековорящий, хотя и англоязычный, поэтому языковой барьер немножко тоже мешает. Я вижу, что, конечно...

Н. Лангаммер

— Это духовный отец или духовник?

Игумен Назарий

— Наверное, больше как старец, то есть какие-то серьезные вопросы стараюсь решать с ним. А духовник есть здесь, в России, то есть тот, кому я регулярно исповедуюсь, иногда задаю какие-то вопросы. Даже скорее как совета я спрашиваю, так по-братски. Могу согласиться, могу не согласиться, бывает такое, потому что понятно, что опыт у каждого свой. Ну, стараюсь, конечно, проявлять послушание определенное, но это больше какая-то рядовая исповедь. Поэтому, как духовное чадо, наверное, несовершенен, но вижу необходимость такого руководства для себя. Потому что знаю огромную пользу от того, что, когда ты живешь не по своей воле, все-таки отсекаешь, в каком бы ты состоянии ни находился, в каком бы звании ты ни был, это всегда приносит определенную и большую пользу на самом деле. Даже из опыта Церкви я вспоминаю, старец Нектарий, когда уже был соборным старцем, однажды кто-то его спросил: «Батюшка, а почему вы с палочкой не ходите?» А он говорит: «А у меня нет на это благословения духовника». То есть такие всероссийские старцы все равно имели духовников. Старец Амвросий имел духовника, хотя принимал сотни людей каждый день и решал судьбы человеческие. Вот все-таки они все имели тоже духовников и относились к ним с большим уважением и по возможности с послушанием. Так что это необходимо однозначно. Просто надо разделять, где ты как духовник выступаешь, где как духовное чадо или как пасомый. И твоя способность проявлять послушание и отсекать свою волю — это не проявление незрелости в отношении твоих каких-то духовнических обязанностей, совершенно две параллельных роли твоих. Это как и епископ, допустим, который управляет Церковью, но когда-то он тоже встает на колени или преклоняет главу и кому-то приносит покаяние. В данный момент он выступает как кающийся грешник.

Н. Лангаммер

— Как владыка Василий (Родзянко), насколько я помню, когда не имел духовника в России, он как бы имел благословение послушаться каждому, кого он встретит. И это такое прямо сложное было послушание — любому человеку. Но вот эта меня как бы ситуация тревожит. Мы поговорили о том, что мы имеем право там выбирать, о том, что мы имеем свободу жить без духовника. А с другой стороны, отсечение своей воли без духовничества очень сложно, вообще невозможно, мне кажется. И нет ли в этом вот такой прыти, что мы проживем и без духовников и сами с усами, нет ли в этом опасности?

А. Шириков

— Не знаю, насколько это невозможно без духовника. Мне кажется, окружающая нас жизнь и реальность всегда заставляет нас отрекаться от своей воли — нам хочется одного, а можется другое. И ты все равно проводишь так или иначе эту внутреннюю работу над тем, чтобы принять это, идти с этим. Не знаю, вот авария у нас произошла с автомобилем. Хотелось бы ехать дальше, но ты стоишь и думаешь: «Ну ладно, три с половиной часа ГАИ подождать. Ну ладно». То есть все равно это отсечение воли, оно неизбежно миром вокруг тоже осуществляется.

Н. Лангаммер

— Паша, у тебя тоже такое без духовника происходит, отсечение своей воли? Отречение?

П. Чухланцев

— Да, оно происходит. Но я вспомнил тоже в голосовом одной из девушек, которая мне записывала, она сказала, что мне бы хотелось, чтобы духовник был мудрым человеком, который понимает, в какой момент мне нужна поддержка, а в какой момент строгость. И я вспомнил, например, из своей жизни тоже моменты, когда я приходил на исповедь, и как раз священник, у которого я регулярно исповедуюсь, сказал мне: «В этот раз я не рекомендую тебе причащаться. Как бы исповедь она состоялась. Но давай через какое-то время еще приходи, еще исповедуйся, и подумаем, как идти дальше. Ты решаешь сам — причем он интересно так сказал, — но я бы не рекомендовал». И мне кажется, что в какие-то моменты, опять же если мы, например, в чем-то становимся слишком самоуверенными, это может быть полезно, потому что отрезвляет. Но при этом он понимал, что я после этого из Церкви не уйду, и причащаться не перестану, потому что он меня хорошо знал. И хочется, чтобы отношения с духовником, в том числе, возможно, есть люди, которым в какие-то моменты нужна эта строгость и которым нужно больше внимания, чтобы больше их направляли. Есть люди, которые больше склонны там к такой самокритичности. И, например, другая девушка рассказывала, что она пришла к своему священнику, спросила, сказала: «Вот я сейчас из-за того, что у меня ребенок грудной, не могу столько утреннее и вечернее правило читать, не могу так готовиться к причастию, как хотелось бы». Он говорит: «Ты что, как бы читай вот сколько сможешь». Дал ей какой-то совет по тому, как наоборот ослабить это духовное напряжение, потому что ее обстоятельства жизни сейчас такие. Поэтому тут очень...

Н. Лангаммер

— Индивидуальный подход.

П. Чухланцев

— Да, ждешь такой какой-то особой мудрости от духовника и понимания.

Игумен Назарий

— И было бы странным, если бы ваш духовник там начал эти эксперименты постоянно. То есть важно в духовнике, когда он еще объясняет свои действия, почему тебе лучше воздержаться. То есть он совместно с тобой это обсуждает и все-таки...

Н. Лангаммер

— То есть не наказывает, а объясняет, почему.

Игумен Назарий

— Да.

А. Шириков

— Мне кажется, это очень важное замечание про объяснение.

Игумен Назарий

— В этом заслуга была отца Иоанна (Крестьянкина), который говорил: «Если ты не сделаешь, у тебя может быть вот так и вот так. Лучше послушаться». И важно, что священник тебе объясняет, почему вот в этот раз тебе воздержаться, и ты сам понимаешь, что да, действительно, вот в связи с этими грехами, наверное, батюшка прав, не стоит дерзать. А если это опять-таки про то, как я сейчас поэкспериментирую с тобой — раз тебя сломал или согнул, давай еще раз. И вот насколько ты будешь способен дальше сгибаться. Конечно, это уже неправильно, это уже лишение свободы.

Н. Лангаммер

— Отец Назарий, у нас уникальная, на самом деле, возможность поговорить с вами как с духовником. Вы же вот ощущаете и с другой стороны эту ситуацию. Вот приходит чадо своевольное или наоборот, какое-то такое, желающее только слушаться. Какие у вас ощущения, когда вы взаимодействуете с людьми? Хочется, не знаю, дать совет и настоять на своем или пожалеть, или усталость уже и не хочется участвовать. Какие эмоции, какие чувства вы испытываете?

Игумен Назарий

— Ну, усталость — это человеческое, это надо как-то себя преодолевать. Если даже ты устал, то скажи честно: ты знаешь, я сейчас устал, наверное, не смогу трезво оценить что-то. Давай мы с тобой встретимся там в следующий раз, если такая возможность есть. Если же ее нет, то ну давай как-то вот сейчас соберемся, да, постараемся. Я тебя постараюсь выслушать, но там не обессудь, если, может быть, я буду где-то отвлекаться, в силу вот какой-то немощи человеческой. Хотя опять-таки если тебе не совсем вот прямо плохо-плохо, наверное, как-то сконцентрироваться можно. Но люди очень разные. Если говорить о том, кто какой, и нет какого-то рецепта определенного по каждому случаю. Это как у врача — у одного одни диагнозы, у другого другие, и там общая картина, какая-то предыстория, она разная может быть. Поэтому каждый раз важно проявить какое-то внимание, уважение, такт. И, конечно, самому молиться, чтобы не ты говорил, а чтобы Господь через тебя действовал и говорил. Это крайне важно. И чтобы была обратная связь, какой-то отклик в человеке. Потому что кому-то можно и настоять, а кому-то наоборот надо, как ту трость надломившуюся, не переломить и разгоревшегося льна...

Н. Лангаммер

— Не угасить.

Игумен Назарий

— Не угасить, да. То есть это очень важно, эту искру веры в человеке поддержать какой-то тактичностью, мягкостью какой-то, заботой, теплом даже иногда. И это очень важно.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. У микрофонов я, Наталья Лангаммер и наши гости — игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря, а также Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Алексей Шириков, автор православного просветительского проекта «Жизнь со смыслом» и, собственно, автор сегодняшней темы: «Как найти духовника». Любовь вы испытываете к своим духовным чадам? Вот к тем, которые вас считают духовным отцом?

Игумен Назарий

— Любовь, по слову апостола Павла, есть совокупность совершенств. Наверное, я не дерзаю сказать, что я прямо вот преисполнен любви, но я стараюсь проявлять ее, насколько я могу. И, собственно, еще и прошу Бога, и просил, когда меня рукополагали еще. Мне сказали, что вот в момент хиротонии старайся просить Бога о чем-то очень важном. И я старался об этом Бога просить, чтобы научиться любить Его по-настоящему и любить людей. И не мне, конечно, судить, насколько у меня это получается или не получается. Но, наверное, стараешься проявлять какую-то заботу о ближнем.

Н. Лангаммер

— А так, чтоб сердце прямо болело?

Игумен Назарий

— Бывает такое.

Н. Лангаммер

— Бывает, да?

Игумен Назарий

— Бывает за кого-то больно. Больно от того, что, когда ты кому-то делаешь добро, помогаешь, человек платит какой-то там неблагодарностью. Ну ты уже приучаешься как-то с возрастом, с годами это все воспринимать тоже как-то, насколько возможно, со смирением, с пониманием. Это падшая природа человека. В очередной раз ты понимаешь, что все равно это делаешь ради Христа, и надеясь, что Господь, это принял, вот дай-то Бог. А человек, который платит тебе вот так, это же, собственно, его трагедия, его проблема, что он не способен был это принять, как-то оценить и решил поступить вот так.

Н. Лангаммер

— Паша.

П. Чухланцев

— У меня появился вопрос. Спустя время, когда какое-то время живешь уже в Церкви, ты понимаешь, что у разных священников есть разные подходы, кто-то тебе ближе. И вообще, в принципе, одна из черт зумеров, вот этого поколения нашего, является то, что у нас большое количество выбора, и мы там голосуем ногами — то есть мы всегда можем спокойно откуда-то уйти, перейти там, предположим, на другой приход или к другому священнику, то есть как-то вот так это может проявляться в духовной жизни. И я, например, даже у себя в своей жизни понимаю, что к одному священнику я приду за советом, он мне скажет во время Великого поста, даже там в понедельник первой седмицы ничего не едим, кроме там воды. А к другому священнику я приду, и он скажет: «Ну, если тебе тяжело, можешь только от мяса на время поста отказаться». И я уже как бы простраиваю, от кого что я услышу.

Н. Лангаммер

— В этом нет какого-то лукавства?

П. Чухланцев

— И есть риск выбрать себе такого духовника, который может быть не полезен, а удобен. И вот интересно, как понять, что тот духовник, с которым ты сейчас, у которого окормляешься, что он тебе именно полезен?

Н. Лангаммер

— А не удобен.

П. Чухланцев

— Да. Мне вот интересно, как вы бы на это ответили?

А. Шириков

— Не знаю, мне кажется, у меня универсальный ответ: по плодам. Это, во-первых, по плодам внутри тебя. Потому что в разные этапы жизни тебе и разная форма поста может подходить, что тоже вполне естественно. Ну а еще, мне кажется, что в какой-то мере с этапами внутреннего взросления в Церкви и вопросы к духовнику тоже меняются. Потому что я уже давно не спрашивал духовника...

Н. Лангаммер

— Про мясо.

А. Шириков

— Про именно меру поста. Ну не у духовника, у тех, с кем я могу советоваться. А вопросы уже немного другого характера в основном.

Н. Лангаммер

— Да, когда хочется взрослеть.

А. Шириков

— Да. Но я еще вот хотел тоже чуть-чуть, не знаю, возможно, к этой теме чуть-чуть вернемся еще, я хотел бы чуть-чуть сказать про ответственность, про объяснение, которое упомянул отец Назарий. Мне кажется, тоже это очень важный момент в целом отношений с духовником. Часто есть такой стереотип, что вот если духовник что-то велел сделать, а мы его не слушаемся...

Н. Лангаммер

— Это грех.

А. Шириков

— Это гордость, это вы возгордились, потому что не хотите слушаться. Но ведь очень часто бывает не гордость, а просто человеку духовник не объяснил, почему это нужно. И в таком случае человек не понимает, для него это выглядит странно, у него нет аргументации. А все-таки мы говорим про взрослые отношения, про взрослых людей. И вот этот вот признак хотелось бы выделить. Я в программе выделяю ключевые точки с признаками, что если объяснение следует каким-то советам, то вот это, мне кажется, тоже очень важно.

Н. Лангаммер

— Если мы видим логику в том, что нам рекомендовали.

А. Шириков

— Соответствие Евангелию, соответствие традиции — тут, понятно, широкий спектр. В общем, свою голову на плечах оставляем.

Н. Лангаммер

— То есть надо в какой-то момент согласие получить в диалоге с духовником. Уйти с непониманием, а зачем мне это, это нормально? Или надо обязательно ему сказать: я не понял или мне это будет тяжело?

Игумен Назарий

— Лучше проговорить. Опять-таки если реакция будет адекватная и он сможет как-то донести — замечательно. Если она будет как-то совершенно иной — с потрясанием кулаками, с сотрясением каких-то громов и молний, то, наверное, ты не по адресу пришел, поищи кого-то другого. Потому что вряд ли адекватный, внимательный, по-настоящему духовный человек будет так поступать. Потому что вот как раз мой старец, мы с ним как-то общались, он говорит: «Посмотри на духовных людей. Вот по-настоящему. Сколько в них обходительности, деликатности, уважения к другому человеку». Это очень важное свойство. Настоящие старцы никогда не действуют директивами. В каких-то крайних случаях, может быть, старец может возвысить свой голос, когда он видит, что просто человека ждет какая-то гибель и катастрофа в его жизни, он говорит: «Остановись, не делай так».

Н. Лангаммер

— Какими должны быть здоровые отношения между духовником и чадом? Я сейчас имею в виду не такая духовность, как в монастыре, а вот в обычной жизни. Потому что если это община, то там еще вмешиваются хозяйственные, человеческие отношения и моменты удобства для всех взаимодействия. Причем есть же взаимодействие и вне исповеди.

Игумен Назарий

— Да.

Н. Лангаммер

— Вот я пока в поиске духовника, но я знаю, что есть священники, с которыми мне очень важно общаться. Просто вот общаться. Установилась, вряд ли можно говорить дружеская, но похожая на это связь. И я не пойду к ним на исповедь, потому что мне очень дороги эти вот наши какие-то человеческие отношения. Может быть, я заблуждаюсь. А на исповедь я пойду к человеку, которому я готова рассказать какие-то такие глубинные и нечистоты, простите, на исповеди своей души и знать, что это именно, наверное, отеческое что-то, вот как отцу. Не как вот знакомому там доброму, а именно как отцу, с которым можно говорить о том, что стыдно.

Игумен Назарий

— Наверное, это и правильно. Хотя бывает, что в одном лице и то, и другое встречается. И как раз важен соблазн вот это человеческое не перепутать с духовным. Потому что где-то иногда это духовное уходит на задний план и выступают какие-то взаимодействия на передний план, какие-то хозяйственные, финансовые вопросы, и это становится соблазном, и основным фоном, может быть, даже наших взаимоотношений может оказаться. Но здесь важно что? Все-таки вспомнить духовную составляющую, что она фундамент, она основа, а не пытаться вот в этом увидеть какой-то один соблазн, негатив. Ну и, собственно, святость — это не безошибочность, это попытка все время ходить пред очами Бога и исполнять Его святую волю. А по-человечески мы можем ошибаться, где-то в кадровых вопросах, в финансовых вопросах, в каких-то, может быть, других вещах немощи у нас могут проявляться какие-то иногда. И важно, с каким сердцем мы живем — и сам духовник, и пасомый, вот что за этим стоит. Это все-таки следование за Христом, поиск Христа и желание быть с Ним всегда. Или же это вот просто уже какая-то бытовуха, и там из духовного в остатке в сухом ничего не осталось. Наверное, это трагедия в отношениях.

А. Шириков

— Я тоже думаю о том, что как раз, мне кажется, очень важно внутренне эту границу проводить между какой-то административной ролью священника, потому что он же, в принципе, еще и администратор. И как администратор, чтобы был порядок. Естественно, что он сказал, что клумбу здесь делаем — можно обсудить, может быть, что-то предложить, но итоговое слово, по крайней мере, как у нас сейчас устроено, за настоятелем. А вот в духовной жизни — там несколько иначе, тут как бы можно и не согласиться, может быть и другой духовник. Допустим, исповедуетесь на одном приходе, хотя для меня это немножко странно, но, с другой стороны, разные ситуации бывают. И вот если эту границу держать, то, наверное, проще будет, может быть, ее и в личной жизни держать. Потому что в личной жизни тоже есть как бы административно-хозяйственная часть — как дом вести, как машину там регистрировать. А есть то, что касается отношений, то, что касается внутренней жизни — это уже ближе к духовному.

Н. Лангаммер

— Вы знаете, еще важный момент, который, мне кажется, нужно проговорить — это если возникли какие-то непонимания с духовником на уровне искушений, я слышала от одного опытного духовного человека, у меня у подруги была личная симпатия к духовнику женская, а он при этом был монахом. И вот рекомендация была у более опытного также монаха, игумена, поговорить об этом прямо со своим духовником. То есть какие-то вещи, которые действительно являются ловушками, прояснять открыто, проговаривая словами. Как вы думаете, отец Назарий, это верно?

Игумен Назарий

— Ну, вообще верно то, что если у тебя возникает какая-то брань на духовника, какие-то недоумения, то деликатно это проговаривают: «Батюшка, простите, вот у меня есть некое смущение, хочу с вами об этом поделиться. Это и это я не понимаю в ваших действиях». Нежели ты будешь что-то там себе накручивать...

Н. Лангаммер

— Отдаляться.

Игумен Назарий

— Это будет копиться, да, совершенно верно. А потом это все равно приведет к какому-то разрыву и каким-то конфликтам. То, что можно было бы в самом начале уврачевать и как-то разрешить. Но опять-таки и ответ духовника говорит порой о его какой-то зрелости и пригодности к таковому качеству как духовник. Потому что нести брань на себя — это как раз бывает наиболее сложно для духовника, когда ему говорят, что вот у вас то не так, это не этак. Вот важно, чтобы духовник как-то проявил какую-то мудрость, терпение, смирение. Это, конечно, непросто бывает, но это необходимо. И иногда просто человек заблуждается, потому что враг рода человеческого — это и пишет и Лествичник об этом, и Симеон Новой Богослов, что первая брань духовника. Если он видит, враг рода человеческого, что ты получаешь пользу от этого данного духовника, он постарается сделать все, чтобы тебя с ним как-то поссорить.

Н. Лангаммер

— Развести.

Игумен Назарий

— Да, что-то возбудить в тебе какую-то неприязнь, неудовольствие, еще что-то. Это неизбежно.

Н. Лангаммер

— О чем мы еще не поговорили, Леша? Твоя тема, вот ты инициатор.

А. Шириков

— Ну, отчасти мы не поговорили о том, до какой поры мы остаемся послушны духовнику. Но мне кажется, что это в какой-то мере выводится отсюда. С этапом нашего возрастания внутреннего мы просто меняем спектр вопросов, может быть, меняем регулярность. Не знаю, если кто-то здесь имеет другое мнение, может быть, тоже добавят.

Игумен Назарий

— Ну, отчасти я тоже уже говорил об этом на примере старца Нектария и старца Амвросия, которые, будучи сами уже духовниками в полной мере, все равно оставались исповедующимися и в роли наставляемых, скажем так, или, по крайней мере, проявляли некое смирение. Поэтому даже если мы духовно созрели, выросли, сформировались — это прекрасно. Но тем более, если мы сформировались, мы прекрасно понимаем, что проявить послушание — это всегда полезно.

Н. Лангаммер

— Или найти духовника, который даст больше в духовном смысле? Или полагаться на волю Божью, когда Он такого духовника пошлет?

Игумен Назарий

— Иногда такое бывает, но не всегда Господь это дает. Но опять-таки, если мы настолько духовно выросли, вот Григорий Синаит, он же искал и на Афоне, и еще где-то, и только на Крите нашел старца, который смог его наставить и стал учителем его духовного умного делания. Но в нем такая вера была, и вот он искал и обрел такого наставника. Но зачастую мы, конечно же, не имеем таких запросов высоких. И я думаю, что какого-то мудрого внимательного духовника найти все-таки можно, тем более в таком большом городе, как Москва. Это в каком-то маленьком городе сложнее, где два-три храма и там четыре-пять священников. И все тебя знают, и порой как-то не очень, и то можно, одного-двух там можно выискать. Нет, ну в конце концов, в ближайший, может, монастырь или какой-то еще город иногда хотя бы ездить. А в больших городах с этим проблем нет.

П. Чухланцев

— Мне кажется очень здоровым показателем, если ты видишь, что духовник, наверное, тебя постепенно отпускает. То есть на первых порах он действительно больше как-то советов дает, на больше моментов обращает внимания. Но при этом со временем это поле самостоятельности, оно как-то расширяется, и он больше передает ответственности тебе. Мне кажется, вот это очень хороший показатель в отношениях с духовником.

Игумен Назарий

— Это закономерно.

Н. Лангаммер

— Вы знаете, мы проговорили час, я вот тоже пыталась для себя какой-то вывод сделать. И мне кажется, вот в процессе, который Леша сегодня предложил обсудить, поиска духовника, очень важно смирение. Потому что иначе мы ничего не найдем или будем безостановочно искать. Смирение, молитва. И вот эта вот ответственность, о которой ты сейчас, Паша, сказал, она как бы на нас в первую очередь лежит. Потому что отвечать будет каждый перед Богом сам. Спасибо вам большое за этот интересный и, надеюсь, полезный разговор для вас, дорогие наши радиослушатели. В эфире был «Клуб частных мнений» на волнах Радио ВЕРА. У микрофонов были наши гости — игумен Назарий (Рыпин), наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского мужского монастыря, Павел Чухланцев, руководитель молодежного миссионерского проекта «Ортодокс Хаус», и Алексей Шириков, автор православного-просветительского проекта «Жизнь со смыслом», и автор сегодняшней нашей темы, инициатор этой темы: «Как найти духовника». Напоминаю, что нашу программу можно не только слушать, можно подглядывать за тем, что происходит в студии. Видеоверсия будет доступна на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте сразу после эфира программы на волнах Радио ВЕРА. А я, Наталья Лангаммер, на этом с вами прощаюсь. Всего вам доброго и до свидания. До новой встречи в «Клубе частных мнений» в воскресенье в 18:00.

А. Шириков

— До свидания.

Игумен Назарий

— Всего доброго.

П. Чухланцев

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Как отдать тревоги Богу?». Архим. Александр (Глоба), Светлана Зайцева, Яна Артюшина
• «Ошибки прошлого: отпускать или исправлять?». Игумен Назарий (Рыпин), Владимир Носов, Клим Палеха
• «Зачем мы ходим в храм?» Священник Стахий Колотвин, Даниил Костромин, Виктория Галкина

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов