Поделиться
Представьте, что вы хотите сказать о каком-то человеке, но в зависимости от того, стоит он, сидит или идёт, должны будете выбрать разные местоимения. Именно так поступают носители черокезского языка, индейцы Америки, где выбор местоимения третьего лица зависит от положения предмета. А в индонезийском на форму данной части речи влияют возраст, пол и статус. Для нас это, возможно, звучит как лингвистический курьёз. Но на самом деле и наше местоимение тоже таит загадки.
Возьмём хотя бы склонение по падежам. Пары «я— меня», «мы — нас», «он — его», «они — их» образованы от разных корней — филологи называют это супплетивизмом. Данное явление архаично, оно возникло около третьего тысячелетия до Рождества Христова, во время выделения праславянского языка из общеиндоевропейского.
Ещё интересный факт: в нашем языке 9 разрядов местоимений, и к одной из этих групп принадлежит единственное слово — возвратное местоимение Себя.
Продолжу делиться занятными сведениями. Вопросительные и относительные местоимения — это одни и те же слова. Правда, употребляются они в разных ситуациях. Вопросительные служат для вопроса: «У кого моя книга?» Относительные же нужны для связи частей в сложном предложении, например: «Я помню, у кого моя книга».
Сам термин «местоимение» пришёл к нам из латыни, там он звучал как «про номен», что в переводе означает «вместо имени». Но это не просто замена других частей речи, а древнейший механизм общения, без которого трудно представить себе диалог.
Как бы выглядела фраза Христа «Я есмь виноградная лоза», или «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её», или молитва «Отче наш» без использования местоимений. Да и наши молитвы — это разговор с Богом, и без местоимений здесь не обойтись.
Эта интересная часть речи делает наш разговор живым, отражает наши разнообразные взаимоотношения с миром и друг с другом.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Что такое фонема
Поделиться
Мы все говорим по-разному: тянем гласные, проглатываем слоги, неточно произносим «р» или «л». Кто-то скажет «двадцать сем» вместо «двадцать семь», а кто-то — «це[Р’]ковь», а не «це[Р]ковь». И несмотря на эти различия, мы не воспринимаем приведённые мной пары как разные слова. Наш мозг восстанавливает разнообразное устное звучание до общего эталона. Этим эталоном является фонема — минимальная смыслоразличительная единица языка.
Здесь важно понять, чем фонема отличается от звука. Звук — это то, что мы реально произносим и слышим. Он конкретен, изменчив и разнообразен. А фонема — это абстракция, обобщённый образ, можно сказать — «идеальный звук в голове».
Как бы восстанавливая устный звук до идеального, мы различаем слова. Услышав фразу: какой род у этого существительного, мы с вами поймём, что речь идёт о категории рода, а не о части лица. Хотя слышится «рот», а не «род».
Именно поэтому лингвисты утверждают, что звук живёт только в устной речи, а фонема проявляется на письме — она передаётся буквой. Так, по звучанию слова «кот» и «код» совпадают в начальной форме, а на письме мы их всегда можем различить.
Сам термин «фонема» происходит от греческого phōnē (φωνή — фони) — «звук, голос». В научный оборот его ввели во второй половине XIX века казанские лингвисты Николай Крушевский и Иван Бодуэн де Куртенэ. Они противопоставили звук как физическое явление и фонему как психическую единицу языка, назвав её «звуковым атомом». Это открытие показало, что за бесконечным разнообразием звуков речи скрывается система, которая и позволяет нам понимать друг друга.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
20 сентября. «Сжатое поле»
Поделиться
Фото: Mark Stebnicki / Pexels
Кто из нас не видел по осени сжатое и вновь распаханное поле, приготовленное для озимых? Оно напоминает только что разродившуюся женщину, которая отдыхает в счастливом сознании исполненного ею долга. Такова и душа христианина, завершившего свой созидательный трудовой день, когда в вечерние часы мы приносим Господу неспешную молитву благодарения — в тишине утруждённого, но мирного сердца, радующегося о Господе и Его милости.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
20 сентября. О значении заботы об окружающей среде
Поделиться
Сегодня 20 сентября — Всемирный день чистоты.
О значении заботы об окружающей среде — руководитель просветительских проектов издательского Совета Русской Православной Церкви священник Захарий Савельев.
Мы с вами живём в мире, который является одновременно и храмом Божиим, и одновременно является некоей мастерской. Вот у нас существует некое такое противоречие: что означает для человека, для христианина окружающий мир? Это мастерская, в которой он должен трудиться и не должен замечать никаких последствий от того, как он работает; или же это храм Божий, где человек является только вот прихожанином, пришедшим человеком в этот мир.
В тексте Ветхого Завета Бог даёт человеку заповедь обладать и возделывать землю, на которой живёт. И вот как раз через эти слова церковный писатель Эриген говорит о том, что на самом деле здесь Бог говорит о душе человеческой, то есть «созидай душу свою», то есть, получается душу, свою через обладание землёю.
Когда у человека гармонично соединяется его внутренняя красота с красотой Божиего мира, то всё встаёт на свои места. Тогда и человек с заботой относится к окружающему миру, и одновременно он не боится проникать в научный мир и в то, как Бог устроил этот мир.
Но, вовлекаясь во внутренние составляющие окружающей среды, человек начинает с заботой относиться к природе, к тому месту, где он живёт, к тому месту, где он случайно оказался, независимо от того, это его участок земли, который принадлежит ему, или же это просто случайная тропинка, на которой он оказался. Каждый православный христианин должен заботиться об окружающей среде для того, чтобы первозданная красота Божиего мира не исчезла с наших глаз.
Все выпуски программы Актуальная тема:
