«Христианин в современном обществе». Светлана Степченко

У нас в гостях была альтистка, солистка Национального Филармонического оркестра, концертмейстер, Заслуженная артистка России Светлана Степченко.

Мы говорили с ней о том, как для неё связаны вера и музыкальное творчество, о том, что для неё значит пение на Литургии в церковном хоре, а также о том, каким образом она учит детей понимать и любить классическую музыку.

Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева

---

Дьякон Игорь Цуканов:

— Добрый вечер, дорогие друзья, это «Вечер воскресенья» на радио «Вера», как всегда в это время в студии моя коллега Кира Лаврентьева.

Кира Лаврентьева:

— Добрый вечер.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Меня зовут дьякон Игорь Цуканов. И, как обычно, тоже в это время мы говорим с нашими гостями на тему: «Христианин в обществе». Сегодня у нас замечательная гостья, которую очень радостно мне представить, она уже не в первый раз, это мягко сказано, на радио «Вера» приходит, и мы беседуем. Я думаю, сегодня наш разговор будет немножко другим. Я рад очень вас представить: Светлана Борисовна Степченко, заслуженная артистка России, солист и концертмейстер группы альтов Национального филармонического оркестра России, альтОв же правильно? Или Альтов?

Светлана Степченко:

— АльтОв, да.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Оркестра под управлением Владимира Теодоровича Спивакова, также, я думаю, если у нас есть сегодня юные слушатели, то они знают вас, безусловно, как Виолетту Модестовну. Да? И собственно у вас это такое Alter ego, вы сами иногда себя представляете как Виолетта Модестовна. Человек, который ведёт детскую передачу о классической музыке на телевидении уже 10 лет?

Светлана Степченко:

— Даже больше. Добрый вечер!

Дьякон Игорь Цуканов:

— Добрый вечер! Я хотел начать немножко с неожиданной темы, потому что, я думаю, поговорим и про ваш путь к вере, и про музыку будем разговаривать. Я надеюсь, поскольку вы пришли с инструментом, вы, наверное, что-нибудь сыграете. Вот сейчас мы живём в эпоху пандемии, а эта эпоха для музыкантов, и не только для них, для артистов — это сложное время, потому что концерты отменяются, концерты переносятся на год вперёд, а если они не переносятся и происходят, то залы наполовину пустые. Многим материально тяжело переживать это. Как вы с этим справляетесь, и как вообще относитесь к тому, что происходит, как музыкант, как человек, как христианка?

Светлана Степченко:

— Вы знаете, тяжело не только музыкантам, тяжело всем. И как христианка я отношусь с глубоким смирением к тому, что происходит, и очень надеюсь, очень верю, особенно здесь, на радио «Вера» это прозвучит, может быть, так правильно, на моём любимом радио, которое я часто слушаю, особенно беседы со священниками, с теми людьми, которые должны беседовать. Я была удивлена, что вы меня позвали. Потому что всё, что я могу сказать, я могу только музыкой. Я долго этому училась. Я не училась разговаривать с людьми, хотя, наверное, у меня неплохо получается с детьми, например, общаться. Да, Виолетта Модестовна — это моё Alter ego не знаю насколько, я её с собой не ассоциирую, она отдельно от меня существует. Замечательная такая женщина без определённого возраста, она добрая, самый добрый учитель музыки. Все дети, которые прошли через музыкальную школу, они не всегда были осчастливлены хорошими педагогами. Конечно, музыка — это через усилия, через труд, и не каждый может это пройти. А что касается времени, в которое не только музыкантам, но и остальным было тяжело, мы его пережили одну часть, сейчас грядёт что-то новое. Мы уже готовы к чему-то, но всё равно не понимаем, что будет дальше. Да. В пустых залах, как рассказывал Денис Мацуев, конечно, тяжело, но это надо делать. Это надо делать и в пустых залах, и онлайн, технически приходилось даже уроки проводить, музыкальные, это же вообще невозможно. Можете себе представить, как инструмент звучит через «Зум». Даже не представляете, поэтому мы живём в это время. Оно непростое. Это испытание, нужно это пережить и идти дальше. Вы говорите: путь в христианство. У этого пути есть начало и конец. Я пришла в начало довольно поздно, как и все мы, наш пласт, моего поколения, образованный. Поэтому у меня огромная радость, что появилась Виолетта Модестовна на православном канале, не где-то там на телеканале «Культура», не где-то на радио «Орфей», а вот как так вышло, что на православном канале появилась программа настоящая классической музыки для детей? У меня большая мечта — научить детей петь в хоре, я сама научилась в церковном. Я с детства пою, у меня две профессии такие, я и пою, и играю. И вот у меня мечта, чтобы дети с детства, не приносили их в определённое время к Причастию, не объясняя им, что происходит, они как бы в полусне, а всё-таки объясняли, и всё-таки наряду с песнями Шаинского включали песнопения. Они не сложные, они абсолютно доступны любому ребёнку, но кто-то должен это сделать. У меня вот мечта. Либо на том телеканале это как-то пробить, та же самая Виолетта Модестовна обучит, ей интересно. Мне было интересно, поэтому я пошла учиться в Свято-Тихоновский православный университет на певческие курсы. Потому что мне было интересно, я довольно поздно пришла в храм, поздно всё это увидела, ничего не понимала, стояла и была дико возмущена, как плохо поёт хор. Ну попала я ещё в такое место. Не везде это хорошо происходит, а мне человеку с высшим музыкальным образованием с абсолютным слухом очень трудно это всё пережить. Я думаю: «Ну сейчас вам всем докажу, пойду выучусь». Но это оказалось настолько сложно, настолько непросто вот уже в этом возрасте в это прийти. Поэтому я бы очень хотела, чтоб всё-таки с детства. У нас прекрасная есть передача «Вера и Фома», я бы туда чуть-чуть понемножечку, парочку песнопений внедряла и учила, правда, некому, к сожалению, там актёры хорошие, но не поющие, не знающие ноты. Поэтому мне очень хочется эту тему где-то, как-то её внедрить.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Это, конечно, поразительная вещь, что вы пошли учиться петь, будучи с детства прирождённым музыкантом.

Светлана Степченко:

— Я пела в Детском хоре Большого театра.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Вы пели в Детском хоре Большого театра, и ваш же голос знают все абсолютно.

Светлана Степченко:

— Вот голос знают, слава Богу.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Потому что 300 вы говорили?

Светлана Степченко:

— Больше.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Больше трёхсот мультфильмов вы озвучивали и фильмов.

Светлана Степченко:

— Я уже перестала считать, когда перевалило уже. Иногда в титрах не пишут, большое количество мультфильмов там даже в титрах меня нет.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Титры никто и не читает, прямо скажем.

Светлана Степченко:

— Это сейчас, когда они быстро бегут, раньше читали. Сейчас быстро бегут, я считаю, это неуважение к тем людям, которые делали такую большую работу. Не знаю, это моя такая небольшая ремарочка. Это нечестно.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Ну вот вы пели тоже всегда, получается. Но вы что, как-то непрофессионально что ли пели, вы считаете?

Светлана Степченко:

— Нет. Я не пошла учиться академическому вокалу, что-то меня, слава Богу, переклинило на альт. А! Сейчас объясню почему. Потому что я услышала знаменитого скрипача Виктора Третьякова. И всё. Я влюбилась, я забыла вообще обо всём бегала на все его концерты, снимала его манеру, это фантастически было. И вдруг у меня так здорово стало получаться играть на альте, что я получила первую премию на всесоюзном конкурсе, что я поступила в госоркестр к Светланову. То есть вот раз — в эту сторону качнуло здорово, но при этом я не переставала дублировать фильмы. Все люди, которые меня оценили и знали, они, к сожалению, уже ушли. Царство им всем Небесное. Тогда существовал институт музыкальных редакторов, сейчас ничего этого нет, и они все знали меня. Они знали, если надо быстро, надо чисто, надо от пяти до ста пяти лет — это Степченко, придёт, за два дубля сделает. Их практически не осталось этих людей, их очень мало. Гарри Яковлевич Бардин с завидной регулярностью лет через 10 после «Красной Шапочки» мне звонит: «Светк, ты ещё поёшь?» Ну я говорю: «Ещё как!» На самом деле, была странная ситуация, когда вдруг меня перестали звать...

Дьякон Игорь Цуканов:

— Приглашать?

Светлана Степченко:

— Да. Голос-то никуда не делся.

Дьякон Игорь Цуканов:

— А в какой момент это произошло?

Светлана Степченко:

— А когда всё развалилось, когда Советский Союз развалился. 90-е годы и дальше. Режиссёры стали приглашать своих жён, детей, там я не знаю кого. Какие-то звёзды появились. Проще было пригласить звезду, чтобы она озвучила мультфильм. А когда один известный критик, он редактор, замечательный человек — Сергей Капков стал составлять энциклопедию мультипликации, он мне позвонил и первое, что сказал: «А я думал, вы умерли». То есть я столько много всего сделала, что я ассоциировалась с тем прошлым временем. Последняя работа — «Гадкий утёнок» Гарри Бардина, и всё. Может быть, та часть моя альтовая перевесила, потому что, попав в госоркестр к Светланову, мы не вылезали из гастролей. Мы ездили по Америке месяцами, не до этого было. И видите, какой выход интересный нашёлся? Я пошла в храм петь.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Духовные песнопения.

Светлана Степченко:

— Да. Неожиданно, тоже неожиданно. Я думала: ну как же так? Ну что же мой голос никому не нужен? Как это не нужен? Нужен! Конечно, это очень сложно, я пошла на курсы, я ничего не понимала. Это было где-то пять лет назад, строилось огромное количество храмов, не хватало певчих, организовались эти курсы. И людям нужны были бумажки, люди по 20 лет пели в храмах, но был издан какой-то указ, что без бумажки нельзя было.

Дьякон Игорь Цуканов:

— То есть образование нужно было.

Светлана Степченко:

— Да. И люди приходили уже всё знающие, но не знающие, например, нотную грамоту, а у меня было всё наоборот. Я знала нотную грамоту, сольфеджио, идеально могла петь, и ничего не понимала, что происходит. И это ничего очень долго длилось, пока я не попала совершенно случайно на свой телеканал, где прямо на территории этого канала храм Архангела Михаила, там поёт хор, я всё время мимо проходила, когда снимали Виолетту Модестовну, а тут вдруг батюшка, отец Вадим Бондаренко подвёл меня к регенту и говорит: «Вот. Она учится, возьми её». И регент, совершенно потрясающая девушка, которая научила весь персонал практически кого-то читать, кого-то петь, Татьяна Угроватая, она поставила меня и своими жестами какими-то, я до сих пор не могу понять, как. Я без неё, конечно, не смогу, все мои амбиции: что я вам всем покажу, задирижирую хором, нет, всё это исчезло. Но я такое удовольствие получаю, вы не представляете. Вообще для меня Литургия — это концерт.

Кира Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера», уважаемые радиослушатели, напоминаю вам, что в этом часе с нами Светлана Степченко, советская, российская актриса, заслуженная артистка России, в настоящее время является солисткой и концертмейстером группы альтов Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова. Ещё очень много можно рассказать о Светлане. В каждой отбивке мы будем что-нибудь новенькое добавлять для наших радиослушателей, которые только-только присоединились. Конечно, голос Светланы известен всем советским детям по кинофильмам «Мэри Попинс», «Пеппи Длинныйчулок», «Гадкий утёнок».

Дьякон Игорь Цуканов:

— Советские дети — это мы.

Кира Лаврентьева:

— На самом деле, наши дети тоже. Мы же как-то стараемся внедрять хорошие фильмы в наш семейный мир. У микрофона Игорь Цуканов и я Кира Лаврентьева. Светлана, знаете, когда видишь человека, у которого совершенно потрясающая цепочка совершилась под названием «талант плюс профессионализм» тебе хочется спросить, как вы дошли до такой жизни и как вы стали музыкантом? Это самый лёгкий, самый простой вопрос, который напрашивается первым, но я бы уточнила, как проявилась эта любовь к музыке? Кто помог вам по этой лестнице взойти и открыть этот удивительный мир? Потому что в музыкальной школе учатся многие, играют на инструментах многие, ну 8 лет, я, например, ходила каждый день, а теперь раз в полгода играю на фортепьяно. Вот так сложилось. Вот эту любовь, кто её взрастил?

Светлана Степченко:

— Ну мы начнём не с конца, надеюсь, не с конца.

Кира Лаврентьева:

— Да можно и с конца!

Светлана Степченко:

— Как говорил один очень известный музыкант про меня, он говорит: «Ты сама себя сделала». То есть, в принципе, мне никто никогда не помогал. В самом начале, внутриутробно, так сказать, я слышала звуки, которые издавал мой папа на трубе. У меня папа музыкант, мама просто любила музыку, пела неплохо. А папа был военный музыкант — трубач. Он всё время занимался, и когда я родилась, в лесу с коляской, когда выходил, играл. Потом я очень рано запела, папа со мной занимался. У него потрясающий был звук, он мне передался. У меня тоже хорошо звучит инструмент, все это отмечают. У меня место рождения в паспорте знаете, как написано? «Первая зона отдыха».

Дьякон Игорь Цуканов:

— Да-да, кстати, я обратил внимание, когда читал.

Светлана Степченко:

— Да. Были такие зоны. Краснопресненского района, ещё какие-то, вот людей вывозили. Это был пансионат Клязьминского водохранилища, мама была директором клуба «Подмосковный огонёк». Замечательная совершенно женщина, которая обожала искусство, культуру, музыку. В наш пансионат приезжал весь Москонцерт, потому что близко было, а деньги те же самые. У нас была Зыкина, у нас были «Самоцветы», всякие гитары. То есть можете себе представить, ребёнку с самого раннего возраста, а я же с мамой на работе всегда была, я видела лучшие фильмы, которые приезжали, по три сеанса, сидела в первом ряду, всё это видела, все эти французские...

Кира Лаврентьева:

— Ну среда. У вас была среда.

Светлана Степченко:

— Да. Меня пересаживали из одного потрясающего грунта на другой, или как бабочку, с одного потрясающего цветка на другой. Вот я запела. Запела так, что меня потянуло на концертах выступать с художественной самодеятельностью, там баянисты были, и вот я с ними выступала. Пела голосом народные песни: «Сапожки русские шиты золотом» и даже Зыкину видела, она меня прям поцеловала и благословила, считайте на такой вот путь. Потом меня услышал, отдыхая там, в пансионате, директор Гнесинской школы, подошёл к моей маме, сказал: «У вас такая девочка, не хотите её отдать музыке?» Мама говорит: «Конечно!» Она ничего не понимала тогда что это, она понимала, что это мир какой-то волшебный, для неё казалось, что всё, она меня пристроит.

Кира Лаврентьева:

— И всё, можно быть спокойной.

Светлана Степченко:

— Да. «А на какой инструмент?» И мама задумчиво подняла глаза и сказала: «Скрипка». И я лет 10 промучилась на этой скрипке. Не будучи дочкой какого-то известного скрипача, в специальной музыкальной школе. Можете себе представить? Наряду с действительно талантливыми, замечательными людьми, специальной музыкальной школы. Поэтому я всегда против. Если это не особый дар у ребёнка, а просто вот тяга какая-то к музыке, ведите просто через дорогу в школу музыкальную, а там... Вот время от времени, говорите, играете на рояле? Очень хорошо, это очень хорошо. Будет какая-то возможность, будете каждый день играть. На даче поставите белый рояль. Главное, что вы в детстве это сделали.

Кира Лаврентьева:

— Сирень в окно, летние вечера, и ты сидишь.

Светлана Степченко:

— Конечно, и соседи.

Кира Лаврентьева:

— Соседи благодарные.

Светлана Степченко:

— Обалдевшие. Отвлекусь на секунду. У меня несколько лет назад появился домик. В месте, которое называется Поганая Лохань, это места Ивана Грозного.

Кира Лаврентьева:

— Романтичное название.

Светлана Степченко:

— И соседи меня никак ни с чем не идентифицировали. Ты кто по профессии? Я говорю: музыкант! «Да нет. Профессия у тебя какая?» До того момента, пока я на юбилее своего соседа на стадионе не вжарила Ванессу Мэй на электрической скрипке. Вот тут сразу респект и уважуха.

Кира Лаврентьева:

— Все сразу оценили и поняли.

Светлана Степченко:

— Ну это мы немножко в сторону. На один концерт пришёл директор школы Гнесинской, на другой пришла женщина, которая пела в хоре Большого театра. Ой, как девочка хорошо поёт, давайте её прослушаем в Детский хор Большого театра. И одновременно я попала и туда, и сюда. И в большом театре приходилось скрывать, что я в специальной музыкальной школе. А в специальной музшколе приходилось скрывать, что я работаю Детском хоре Большого театра.

Дьякон Игорь Цуканов:

— А нельзя было параллельно учиться?

Светлана Степченко:

— Нет, тогда нет. Ни в коем случае. Это как Спиваков рассказывает, что нельзя было боксом заниматься. Это, конечно, не совсем сравнение. Но нельзя было, нельзя. А я там придумала номер школы, а там, естественно, тоже ничего. Пока не выяснилось, что кто-то услышал, что-то я пела в каком-то фильме, наш хор стали приглашать озвучивать фильмы, песни. А у меня был звонкий голос, хотя я пела во-вторых, я никогда не лезу, я и сейчас в церковном хоре пою альтом, у меня даже как-то низкие ноты появились, а с утра особенно. И наш хор стали приглашать, а меня ставили иногда солисткой, а потом: ну скажи ещё два слова. Вот так я попала на «Союзмультфильм», тоже. И поющие артисты, нет, артисты все поют, я никого не хочу обидеть, но они нот не знают и мимо нот поют. Прогавкают, пролают и мимо нот. Но есть композитор, который всё-таки ноты написал, ну вот на бумаге ноты написаны. Ты же текст читаешь, стараешься все запятые и без ошибок, и ударения правильно, ну почему же ты себе позволяешь вот так вот: я поющий артист. Много таких. Это моё такое маленькое возмущение. Ну что делать?

Кира Лаврентьева:

— Светлана, а сыну своему вам удалось вот эту любовь к музыке передать? Я, конечно, всё о своём, о больном, о материнском. Как это происходит вообще?

Светлана Степченко:

— Нет. Ничего, это... передавать любовь...

Кира Лаврентьева:

— Ну вам передали, как ни крути, вам её передали. Для вас была создана среда потрясающая.

Светлана Степченко:

— Ну да. Сын... может быть, знаете, тогда музыканты, ну... как белая кость что ли были. А сейчас... совсем другое. Другая ситуация. История не только с музыкантами, с врачами тоже, с учителями тоже.

Кира Лаврентьева:

— Ну мало кто будет отрицать, что музыка развивает душу, что она развивает эмпатию, чувствительность, она совершенно необходима.

Светлана Степченко:

— Мы об этом забываем говорить. Мы много забываем.

Кира Лаврентьева:

— Она для мозга делает больше, чем робототехника, то, что сейчас модно, при всём уважении.

Светлана Степченко:

— Она лечит, это правда. Ну во ту вас маленькие ребята? Пока дайте им самим разобраться, но всё-таки из музыкалки их не уводите. Дальше разберутся сами. Ну, единственное, что, может быть, инструмент поменять на гитару, который пригодится потом в жизни. Всё-таки со скрипкой... Сын принёс мне в 8-м классе инструмент, положил, сказал: «Мам, извини, это не мужская профессия, если ты не Мацуев, не Спиваков...» Ну это он объективно. И пошёл выучился на юриста.

Кира Лаврентьева:

— И он оказался прав?

Светлана Степченко:

— Да.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Мой также принёс кларнет.

Светлана Степченко:

— Вот, видите, как.

Кира Лаврентьева:

— Просто это не забудется, это никуда не уйдёт, это душа по-другому настроена.

Светлана Степченко:

— Конечно, всё правильно.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Светлана Борисовна, мы сейчас можем послушать одну из композиций в вашем исполнении. Что это будет?

Светлана Степченко:

— Вы хотите живьём, чтобы это звучало, да? Я принесла инструмент с собой. Ему 300 лет. Он столько за свою жизнь видел, начиная от хозяев, которые на нём играли, музыкантов разных. Я знаю историю его предпоследнего владельца (то есть я последняя, да?). Это был мой муж будущий, я у него купила, а дальше ничего неизвестно: откуда он, кто на нём играл? Ну судя по нижней деке, она очень сильно потёрта, может, это был даже какой-то деревенский музыкант. Но родился он 300 лет назад. Есть такой фильм: «Красная скрипка», там кто-то придумал историю рождения скрипки вот 300 лет назад и её весь путь. Очень неожиданно, с большой фантазией и очень интересно. И играют, кстати, музыкант там Джошуа Белл, не самый последний, а самый, можно сказать, самый слушаемый скрипач. И все артисты подобранные, которые умеют играть на инструменте. Не просто водят, как Лия Ахеджакова, которую я научила в «Старых клячах» играть на скрипке, имитировать, ну, как правило, так оно и бывает. Иногда подкладывают руки профессионального пианиста, или кого-то там, но в основном люди не понимают. А здесь прямо вот точно. Рекомендую этот фильм. А я вам немножко наиграю, вот смотрите — ноты, к сожалению, на радио их невозможно увидеть, вы также берёте текст и читаете его.

Кира Лаврентьева:

— В такие моменты я жалею, что у нас нет видеотрансляции.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Это Бах, правильно?

Светлана Степченко:

— Это Бах. И я могу начать с любой ноты и закончить тоже на любой.

Играет мелодия.

Кира Лаврентьева:

— Потрясающе.

Светлана Степченко:

— Можно играть до бесконечности. Хотя возможности студийные не позволяют. Я даже руками-то не могу сильно размахивать. Ну вот несколько строчек прозвучали и инструмент, я вот здесь поднаторела. Мастерство, как сказал Иегуди Менухин, такой известный скрипач, мастерство музыканта приходит к 70-ти годам. А те, к кому оно приходит раньше, становятся знаменитыми. Вот ко мне приблизительно к 70-ти и пришло, ну я стараюсь всё-таки передавать свой опыт, уже на тренерскую потихоньку перехожу.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Дорогие друзья, я напоминаю, что это «Вечер воскресенья» на радио «Вера», у нас в гостях Светлана Степченко заслуженная артистка России, солист и концертмейстер группы альтов Национального филармонического оркестра России под управлением знаменитого Владимира Спивакова, доцент кафедры музыкального образования Московского института культуры среди всего прочего и известнейший голос советских и российских мультфильмов. И не только, кстати, российских. Ведь вы озвучивали мультфильмы...

Светлана Степченко:

— Я много дублировала, но в тот момент, когда нужно было Чип и Дейл, я уже прошла кастинг, но я уехала на гастроли. Там вся студия лежала, когда я...

Дьякон Игорь Цуканов:

— Пингвинёнок Лоло, это же не только российский мультфильм?

Светлана Степченко:

— Он советско-японский. Японская там была плёнка.

Дьякон Игорь Цуканов:

— А, вот так? Дорогие друзья, мы вернёмся в студию буквально через несколько секунд, пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья» на радио «Вера» ещё раз здравствуйте, дорогие радиослушатели. В этом часе с нами Светлана Степченко, Светлана Степченко заслуженная артистка России, солист и концертмейстер группы альтов Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова. Сотрудничает с государственным камерным оркестром «Виртуозы Москвы», ну и, конечно, Светлана голос советских и российских мультфильмов, многим советским детям очень-очень знакомый голос. Светлана, ещё раз здравствуйте, для тех, кто только к нам присоединился, уважаемые радиослушатели, очень вам рекомендуем послушать нашу программу, потому что она очень тёплая, очень музыкальная, мы говорим о любви Светланы к музыке, о знакомстве её с музыкой, и вот сейчас очень хочется продолжить этот разговор и спросить: как в музыкальный, богатый, тонкий мир вошла вера?

Светлана Степченко:

— Она была.

Кира Лаврентьева:

— Прям была? Прям сразу?

Светлана Степченко:

— Она была. Она была со спектакля «Борис Годунов». На коронации Бориса, нас, детей маленьких одевали в это облачение церковное, я не помню, что я там несла, ну ребёнок же была. Но мне очень нравилось, с восторгом это делала. Это коронация Бориса, Соборная площадь, это всё было в моей жизни, затем надолго исчезло. Потом в 19 лет меня крестили тайно, параллельно через пару лет в коммунистическую партию пришлось вступать.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Не хотелось?

Светлана Степченко:

— Да. Но мой любимый скрипач Третьяков, он тоже был коммунистом, потом мне сказали: «Хочешь в Америку?» Это была первая поездка. Все должны быть партийные.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Это как сегодня прививка...

Светлана Степченко:

— Не знаю, как сегодня. Я вот никому не кидала свой партбилет, он у меня лежит красивенько так. Ну как писал Гришковец: «Я долго очень живу». Действительно столько всего интересного в жизни видела. Присутствовала при всём при этом, пережила. Поэтому пандемия для меня тоже какой-то интерес представляет: а как дальше? Мы сможем? Сможем. Вот в Мурманске сейчас играли концерт, пришли знакомые моей соседки по даче, приглашение им сделала. Принесли мне вместо цветов, банку печени трески. Понимаете? Мы не пропадём с таким народом. Как они на 12 тысяч живут, я не знаю. Это мы здесь в Москве, да, а им всем низкий поклон педагогам музыкальных школ, у которых 2 тысячи зарплата. Какое музыкальное образование? О чём вы говорите? Они выживают. Это наша боль. Уничтожается всё. Я не знаю, как это Виолетта Модестовна... нет, знаю, как именно на православном канале. Пути Господни неисповедимы, но вот всё-таки...

Кира Лаврентьева:

— Надежда есть, да?

Светлана Степченко:

— Да. Так получилось, что именно там это вышло, и всю пандемию детей музыке обучали по Модестовне, по вот этим 12-минутным сюжетам, программам. И никого даже заставлять не надо, дети смотрят с удовольствием. Сделано прекрасно, потрясающими профессиональными, грамотными людьми, автор и режиссёр, тоже виолончелистка Татьяна Литовец. Понимаете, там все знают, это не актриса там на канале каком-то культурном читающая текст, не понимающая, что происходит, люди все профессиональные. И сюжеты делали и аниматоры, по принципу, как помните, детский такой калейдоскоп — так раз, повернул, другая картинка. И здесь то же самое.

Кира Лаврентьева:

— Вы в начале нашей программы говорили о клиросном пении, обучении в Свято-Тихоновском университете музыкальной клиросной грамоте и сказали, что Литургия для вас как концерт. Но есть ли в этом немножко таком вот академическом действе, есть ли для вас ресурс, вот в данный момент помнить, что это прежде всего духовная составляющая?

Светлана Степченко:

— Безусловно. Я говорила, знаете, о взаимодействии. Взаимодействии священников, священнослужителей, регента, хора об организационном действии, о гармонии, о том, что даже священник поёт в той же тональности, это потрясающе совершенно. И получается абсолютный Пётр Ильич Чайковский. Особенно когда четыре человека в хоре, это вот четырёхголосье, и когда поётся «Милость мира», просто начинают мурашки по коже идти. Когда хорошо поют, обычно это в монастырях, конечно. У меня рядом с моей Поганой Лоханью тоже есть монастырь, это женский монастырь Стефана Махрищского.

Кира Лаврентьева:

— Напомним нашим радиослушателям, что Поганая Лохань — это место, где дача у Светланы.

Светлана Степченко:

— Это исторические места Ивана Грозного. Стефан Махрищский — сподвижник Сергия Радонежского, который основал вот это вот монастырь. Он был мужской изначально, потом долго пустовал в развалинах, а потом стал женским. Я прихожу на службу, послушать, как поют.

Кира Лаврентьева:

— Бывает так, что пение зашкаливающее, академическое, у тебя ощущение, что ты действительно пришёл в консерваторию.

Светлана Степченко:

— Это перебор. Это бывает перебор. Особенно, когда большие наши трансляции, когда надо так сильно отличиться. И я ещё не очень понимаю, почему стоит хор и дамы без платков. Вот в большом таком декольте широком.

Кира Лаврентьева:

— Профессиональное такое.

Светлана Степченко:

— Не, не, не. Есть такие вещи, которые, может быть, не надо менять? Вот сейчас ходит молодёжь в красных носках, ну ради Бога. Ну ты хочешь отличиться чем-то? Наверно, носками. Здесь то же самое, здесь та гармония, о чём я говорю, взаимодействие и ни в коем случае ни один голос не должен выделяться. Никакого Большого театра там не должно быть. Это пение, ему учиться не надо, вибрации, ничего не надо. Это чистые ангельские голоса. Вот в монастырях это чаще услышать можно, а в женских, знаете, почему это такое невероятное впечатление производит?

Кира Лаврентьева:

— Девический хор, просто потрясающе.

Светлана Степченко:

— Там нет мужских голосов нижних, поэтому басам, женщинам же низко петь, поэтому сопрано поднимают куда-то в заоблачную высь, и вот все, кого я привожу друзей своих в монастырь, они все, когда слушают хор, как вкопанные останавливаются, не могут с места сдвинуться.

Кира Лаврентьева:

— Это неизгладимое впечатление оказывает на душу.

Светлана Степченко:

— Ну вот хорошо отлаженная служба, всё сделанное точно, вот, понимаете, сказал батюшка, ответил хор, это всё одно за другим когда идёт, нет никакой суеты, паники, это тоже важно. Человека, который в храм приходит, ничего не сбивает ни с чего.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Вспомнилось, что ещё до революции был архидьякон Константин Розов, которого ходили слушать, вот, кстати, как на концерт, некоторые люди, но когда он включался в хор, начинал петь вместе с хором, он исчезал как солист. Вот это, видимо, то, о чём вы говорите.

Светлана Степченко:

— Это важно, это важно. Именно гармония. Чтобы ничего не разрушало таинство всеобщее. Это редко бывает, и когда я попадаю, я как раз попала в такую ситуацию сейчас, где... ну это зависит от регента, от его способности. Это талант, это правда талант.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Вот я хотел спросить, есть такое искушение для людей образованных и для людей талантливых в чём-то, вот, например, в музыке, когда они приходят в храм и слышат что либо не стройное, абсолютно вот из рук вон.

Светлана Степченко:

— Это ужас. Ужас. Ну честно. Вот зубы, знаете, болят? То же самое. Я ничего не могу с собой сделать.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Да. И вот очень часто это людей от Церкви отвращает, потому что им кажется, что это всё такое сугубо непрофессиональное...

Светлана Степченко:

— Ну не знаю, это люди не до конца, видимо...

Дьякон Игорь Цуканов:

— У вас такого не было?

Светлана Степченко:

— Нет. У меня нет. У меня не было, я просто...

Кира Лаврентьева:

— Ну ты же к Богу приходишь.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Ну не все же это понимают.

Светлана Степченко:

— Приходишь к Богу, но если ты сам сольфеджио занимался и интонируешь чисто и понимаешь, что люди приходят и получают за это деньги, в конце концов, ну?

Кира Лаврентьева:

— Или не получают... Во славу Божью поют.

Светлана Степченко:

— Нет, я вот ходила вот именно так: я получала удовольствие и мне не нужны были деньги. Мужчины сейчас очень редко... Я вам говорю, такое количество храмов, не то что певчих, священников не хватало, был период вот этот. Буквально пять лет назад. Это прекрасно, это замечательно, но не успевали, не успевали вот этот конвейер. А мне просто повезло. Я попала в Свято-Тихоновском православном университете, там Ирина Кринёва, которая учебники создала, молодая девушка, я думала, это маститая уже дама. Нет. Она молодая красавица-девушка, тоже регент, и я ходила к ним в учебный хор. Она взяла меня сразу, потому что я сольфеджио знаю, и всё, что по нотам я прекрасно справляюсь с этим. И она издала учебник даже для тех людей, которые хотели бы научиться, но я вот за то, чтобы это с детства люди знали. Это важно. Знаете, иногда вот там слышат то, что я прошу. Ну не так часто, конечно, и именно так, как надо. Я долгое время... Первый сюжет у Виолетты Модестовны был в музее Глинки, где собрана коллекция старинных инструментов Страдивари и прочее, ну так они висят там в шкафах и умирают. Я тогда: Господи, ну как же так? Инструмент — это же не картина. Он же должен звучать. Да. Сюда приходил Коган покойный. Сын Павла Когана, сын, рано умерший, молодой парень совершенно. Он приносил эти все скрипки, которые миллионы долларов... Но мне-то никто не даст, и один раз сказала, второй раз тоже где-то в разговоре, кстати, на радио «Вера», с которым у меня большая долгая любовь. Я ведь с первого дня с вами! Правда!

Кира Лаврентьева:

— Мы знаем, это взаимно!

Светлана Степченко:

— Да, я ведь играла на всех ваших днях рождения до 5-летия, когда уже «Крокус» был, и там уже все звёзды сошлись. Я обожаю вечерние беседы, удивлена, говорю ещё раз, что меня позвали, я обычно слушаю батюшек, священников. Очень благодарна вам за это, что есть такие тёплые беседы, душевные разговоры.

Кира Лаврентьева:

— Напоминаю, что это «Вечер воскресенья» на радио «Вера», у нас в гостях заслуженная артистка России Светлана Степченко, солист и концертмейстер группы альтов Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова. С вами Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева. Светлана, понятно, что у вас очень много смыслов, личных смыслов. Это совершенно очевидно. Но всё же из всех главных стремлений вашей души, какое сейчас основное?

Светлана Степченко:

— Помогать людям.

Кира Лаврентьева:

— Помогать в чём?

Светлана Степченко:

— Играть. Я не могу по-другому, только через музыку, то что я лучше всего умею. Это одна большая часть моей жизни: помогать людям верить, что всё будет дальше хорошо. Музыка лечит, помогает, она по струнам души. Если в храме вы душу очищаете, исповедуетесь, причащаетесь, то вот музыка, она прямо по струнам души.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Настраивает, да?

Светлана Степченко:

— Да. А я это единственное, что могу делать. Поэтому сегодня к вам с этим инструментом пришла. Потому что я без него себя не вижу и не понимаю. И пандемия тоже, кстати, здорово ударила. Хочу сказать, что в нашей стране, нам, музыкантам оркестра повезло, у нас была зарплата, нас не оставили как в других странах музыкантов. В Германии, в Англии, вот со всего мира есть фильм, где собрали интервью музыкантов, на Манхеттене джазовые музыканты остались без работы, без денег, и, может быть, без самого главного — удовольствия.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Играть для людей.

Светлана Степченко:

— Конечно. А вот помогать людям, я не Рональдо, не могу свой гонорар, самой еле хватает. Сейчас музыканты очень бедные все люди. Ну опять, если сравнивать с провинцией, я вообще ... Мне только снимать шапку и низко кланяться, преклоняться.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Поражаться, как они живут.

Светлана Степченко:

— Да, конечно. Подвижники, люди, которые за гроши работают и себя отдают точно также, как и мы здесь. Я имею в виду помогать — детские дома, хосписы, больницы детские. То, что я умею делать, я беру ещё 4 человека из оркестра, замечательные ребята, все очень верующие, что тоже важно. Потому что денег за это не платят, конечно же. Не каждый музыкант в такой бедственной ситуации согласится идти и это всё делать. Но отдача какая происходит. В Перми, допустим, мы едем в Успенский монастырь, играем детям, там у них площадка так называемая, ну чтоб не обижать какими-то словами, там, приют, которые раньше были, сейчас называется площадка, площадка для детей из неблагополучных семей. Они их на лето берут, с ними занимаются. А у меня духовник в Перми, что вы думаете? Мы лёгких путей не ищем. Я на гастролях хожу всегда в храм, когда есть возможность, если утро есть свободное, я иду и слушаю, как поют, мне тоже интересно, вот совершенно случайно повстречалась с батюшкой таким уникальным, и как я в Пермь приезжаю, всё, я там сразу. Мне достаточно, у меня огромная переписка, которую можно опубликовывать с его разрешения. Удивительный совершенно.

Кира Лаврентьева:

— Переписка с ним?

Светлана Степченко:

— Да!

Кира Лаврентьева:

— Вопрос-ответ?

Светлана Степченко:

— Да. Вы знаете, сейчас время такое, технически много можно ...

Кира Лаврентьева:

— Если можно опубликовывать, тогда мы можем спросить, какие вопросы вас волновали? Особенно в первые месяцы, годы вашего взаимодействия с духовником.

Светлана Степченко:

— Ой, да разные. Вы знаете, он на все так отвечал здорово. Ему 30 лет, а отвечает, как будто 70. Есть же дар такой.

Кира Лаврентьева:

— Мудрость такая, да?

Светлана Степченко:

— Да. И к нему тянутся. Он поменял уже третий храм, и к нему тянется своя публика, как это у нас за солистами. Это удивительно совершенно. Жена, двое детей, замечательные девчушки, потрясающие. Получилось так, что я после исповеди, причастия и всего прочего после службы просто позвала на наш концерт. Он впервые в 29 лет попал на такой концерт и остался телефон. Я говорю, отче, можно я иногда буду вам пописывать? И вот каждый раз, любое, на работе какие-то проблемы, что не бывает что ли? Бывает.

Кира Лаврентьева:

— Ну какие-то житейские вопросы.

Светлана Степченко:

— Да, житейские. И раз, от отвечает... он может даже сразу не ответить, я не обижаюсь. В Москве, допустим, я ходила, никак не могла добиться этого, а вот здесь, всё равно приходит ответ, и такая вот мудрость — одной фразой. Сейчас сказал идти и общаться больше, больше, пока не закрылось. Он не знал, того, что закроется. Но вот насыщаться, то есть я как бы такая монахиня в миру, да? Со своим инструментом иногда закрываешься. Но Господь меня не обидел друзьями и общение с таким людьми, начиная с Владимира Теодоровича Спивакова, чего уж тут говорить?

Дьякон Игорь Цуканов:

— С которым вы уже больше 15 лет.

Светлана Степченко:

— Да. Больше. Уже скоро 20 будет. Скоро юбилей оркестра, который был создан из ничего. Собирались лучшие музыканты и мне было приглашение им лично. Он давно хотел меня взять, но виртуозы, а виртуозы — мужчины одни.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Первая женщина, которая стала виртуозом.

Светлана Степченко:

— Да. Я была первая женщина, которая попала в виртуозы Москвы. Вы можете себе представить счастье, быть рядом с ним? Он даже со своей семьёй меньше проводит время, чем с нами. На гастролях, ну у него настолько забот много, что лишний раз не пойдёшь и не будешь его... Он болел тяжело, этим ковидом переболел очень сильно, и вышел после ковида первый раз на сцену и плакал, и мы все плакали. Мы все плакали, кстати, после всех ограничений у нас был концерт, вот эта живая музыка, в зале было то же самое, мне кажется. И сейчас весь сентябрь мы отъездили по Поволжью, полные залы, невзирая ни на какие запреты. Полные залы и народ, просто дорвавшийся до живого исполнения, да не просто, а вот таким выдающимся музыкантом.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Я вот думаю, было нечто подобное и в храмах, когда отменили ограничения. Тоже люди со слезами на глазах встречались. И вы вот сказала, что в Литургии есть нечто общее с концертом, наверное, ещё и в том смысле, что и то, и другое, это такое специфическое общение, в определённом формате, конечно. Но и Литургия — это общее дело, это общение людей с Богом и друг с другом. И концерт, это, конечно же, общение. Обмен эмоциями, как минимум.

Светлана Степченко:

— Это правда. Для меня оказалось очень близко и похоже, и для меня огромное удовольствие, когда меня Танюша зовёт, ну раз в неделю точно, на Литургию. Я уже знаю всё, свободно ориентируюсь в пространстве.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Учёба дала свои плоды.

Светлана Степченко:

— Когда я только пришла в хор, в Свято-Тихоновском, педагог по физкультуре, Соня, которая пела альтом, она мне сказала: «Главное, вовремя открыть рот». И вот я по этому принципу стояла слушала, а сейчас я уже знаю даже, когда открыть рот в некоторых местах. Ещё мне очень понравилось учить язык церковно-славянский. Вдруг на старости лет выучила язык, спокойно читаю молитвослов и часы, Таня даёт.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Всё-таки меня поражает паки и паки вот это ваше смирение поразительное. Ведь это всё нам рассказывает человек, который поёт всю свою жизнь, поёт в кино, это человек, который поёт прекрасно, с детства. И Светлана Борисовна рассказывает нам, как она недавно научилась петь, оказывается, и вовремя открывать рот, это поразительное смирение.

Светлана Степченко:

— Самое главное, чему я научилась — это смирению. Потому что у нас очень непростая работа, наш труд невидим, он невидим. Всё это остаётся за кадром. А ты сколько занимаешься этим? Всю свою жизнь я занимаюсь. И даже в пандемию мне приходилось мучить соседей. Слава Богу, у меня домик. Всё лето я там прожила, могла и ночью заниматься. Это такое. Как сказать? Невозможно в расписание и в рамки дня, вот захотелось тебе играть и пошёл, захотелось вам на рояле, сели, сыграли. Уверяю, вот поставите электронное пианино, электрическое всем рекомендую, потому что в наушниках можно ночью.

Кира Лаврентьева:

— Мне тяжело, потому что струн нет.

Светлана Степченко:

— На электрическом? Нет, нет, это сейчас прекрасный выход из ситуации. Это всем рекомендуют. У меня недавно была ситуация. Приехали с мальчиком очень талантливым из провинции люди, говорят, не знаем, как рояль перевозить будем, куда поставим, человек 10, наверное. Я говорю: «Зачем? Электрическое можно». Они: «Ой, а мы не знали». Они сейчас так делают, действительно даже похоже, в рояле не надо в струны лазить. У меня есть программа, где настройщик, мастер фортепиано показывает, как рояль разбирается, как «Лего», и там надо написать: «Не повторять». Мне очень интересно было, например, узнать, как устроен орган, я залезла, вернее она, Модестовна, залезла внутрь, потрясающая совершенно была программа. Сколько удовольствия с командой, начиная от звукорежиссёров, операторов, которые из меня там Мерлин Монро делали, такую красотку. Когда я на клирос первый раз пришла, мне говорят: «Вы что? Виолетта Модестовна? Да ладно! Она же там худая и молодая!» Знаете, добрые люди, да? Поэтому, когда такая команда профессионалов делают своё дело с драйвом, дело любое, оно идёт. Очень я Господу, конечно, в первую очередь благодарна, что это на православном канале и что я попала в эту программу. Тоже чудом, я всю жизнь за кадром, я никогда не лезла в кадр-то. Первый раз попала в кадр и ничего так: детям нравится. И дети узнают.

Кира Лаврентьева:

— Светлана, а когда вы испытываете трудные моменты жизни, кризисы, может быть, апатию, вы играете? Вопрос такой ну очень обывательский. Ну вот бывает: «Что-то мне тяжело не душе, сыграю я на инструменте!»

Светлана Степченко:

— Я пою. У меня была два года назад операция, мне вырезали грыжу, мне даже порекомендовали петь, я, когда сказала, что я в хоре пою, мне сказали, что это очень здорово, надо петь.

Кира Лаврентьева:

— Ну всё, Игорь, теперь мы знаем, что делать в трудные минуты.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Дорогие друзья, у нас есть ещё время, чтобы послушать какую-то из композиций, которые припасла Светлана Борисовна. Что это будет?

Светлана Степченко:

— Это будет придворный музыкант, типа нашего Игоря Крутого, но только живший столько же лет назад, когда был сделан этот инструмент. Марен Маре. Есть такой фильм «Все утра мира», сейчас будет время на выходных посмотреть. «Красная скрипка» и «Все утра мира». Про музыкантов редко что снимают, сейчас «Моцарт в джунглях», но мне он не понравился, не о том. А это Марен Маре, который и написал как раз для этого инструмента, может быть. Может, на нём и играли.

Играет мелодия.

Кира Лаврентьева:

— Почувствовала себя в средневековом замке.

Светлана Степченко:

— Вот, точно.

Кира Лаврентьева:

— Правда, так и есть.

Светлана Степченко:

— Так оно и происходит, так у нас путешествие из того времени в наше.

Кира Лаврентьева:

— Соприкосновение времён, да?

Светлана Степченко:

— Да, всё, что я научилась делать, мне проще нотами, чем словами, наверное, поэтому, спасибо, конечно, что вы меня пригласили.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Ну и словами у вас получилось тоже прекрасно, мне кажется, спасибо вам огромное, Светлана Борисовна, за этот «Вечер воскресенья». Друзья, напоминаю, что мы сегодня с огромным удовольствием общались в этой студии со Светланой Степченко, это заслуженная артистка России, солист и концертмейстер группы альтов Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова, голос множества мультфильмов, человек, который озвучил более трёхсот мультфильмов и фильмов тоже, и многие дети, которые смотрят телеканал «Радость моя», знают Светлану Борисовну как Виолетту Модестовну, которая единственный человек на российском телевидении рассказывает что-то о классической музыке и делает это очень талантливо. Детям это очень нравится.

Светлана Степченко:

— Я надеюсь, что даже после сегодняшней передачи, кто-нибудь всё-таки из родителей, скорее всего, с детьми вместе, потому что это семейный канал, посмотрят хотя бы одну программу.

Кира Лаврентьева:

— Это, конечно, не реклама, но сердечная рекомендация.

Светлана Степченко:

— Ну, конечно, а не надо рекламировать, оно уже внедрилось настолько.

Кира Лаврентьева:

— Не нуждается.

Дьякон Игорь Цуканов:

— Это «Вечер воскресенья» был, и у микрофона моя коллега Кира Лаврентьева, меня зовут дьякон Игорь Цуканов, мы прощаемся с вами, дорогие друзья, до следующей недели, я надеюсь, и вам спасибо огромное, Светлана Борисовна!

Светлана Степченко:

— Храни вас Господь, спасибо!

Кира Лаврентьева:

— Спасибо! Всего доброго!