Я часто слышу фразу: «Главное в Церкви - любовь». И часто с ней не соглашаюсь, навлекая на себя подозрения, будто имею что-то против любви. Это не так. Но дело в том, что — явно или между строк — фраза обычно подразумевает продолжение: «Главное — любовь, а не что-то другое…» И удивительно, как такое сопоставление иногда играет с нами злую шутку.
Говорят, например, что главное любовь, а не соблюдение постов. Трудно не согласиться. Но с одной оговоркой: почему-то святые говорили о любви как о вершине добродетелей и, чтобы её достичь, прибегали в том числе как раз к посту.
Мы же говорим: «главное любовь» — и подразумеваем: не хочешь поститься, не хочешь напрягаться — и не надо, есть вещи по-важнее. Но, во-первых, практика жизни порою показывает, что всё наоборот: пребывать в любви — намного сложнее, чем напрягаться в посте. Исполнять обряды проще, чем работать сердцем. Любить, должно быть, самое сложное. А иначе почему святые называли любовь вершиной всех добродетелей? Мы же, кажется, планируем достичь вершины как-то разом, минуя подъём.
А во-вторых, «главное — любовь, а не что-то другое» — удобная фраза, которую слишком легко поднять на стяг, чтобы размахивать. Сразу обнаруживаешь в себе человека немелочного, не узколобого, не зацикленного на всей этой обрядовой церковности…Но почему-то такой человек напоминает мне пациента в больнице, который радостно выбросил все таблетки, когда врач сказал, что главное — вера в собственное выздоровление.
Всё-таки вера в выздоровление не может стоять в одном ряду с лечением. Их взаимозависимость приходится подчеркивать именно потому, что они — из разных предметных областей. Их просто не имеет смысла сопоставлять. То же самое — как мне кажется — и в случае Церкви. Пребывать в любви — это не ещё один вариант наряду, скажем, с постом. Они различаются как вершина и путь. Как цель и средство.
Потому мне кажется, что любовь не терпит сопоставлений. Ее, в сущности, не с чем и сопоставить. Фраза «главное - любовь» - великая истина. Фраза «главное любовь, а не что-то другое» - опасное упрощение.
28 апреля. «Семейная жизнь»

Фото: Eugene Production/Unsplash
Апостол Павел хочет, чтобы супруги надолго не разлучались друг с другом, каждый оказывая половине должное внимание и любовь, а если и уединялись бы, то лишь на малое время, по согласию, ради поста и молитвы. Эти слова говорят о том, что молитвенное дыхание благочестивых сердец является цементирующим, скрепляющим началом в семейной жизни. Опыт свидетельствует, что если хотя бы один из супругов преуспевает в молитве, стяжал подлинный молитвенный дух, то ради этой сокровенной добродетели Господь благословляет весь дом с его домочадцами и покрывает его Своей благодатью.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Масленица

Фото: ClickerHappy / Pexels
Всю масленичную неделю аромат блинов не покидает нашу квартиру, побуждая её обитателей просыпаться раньше обычного. В понедельник я пекла блины по бабушкиному рецепту. Во вторник старшая дочь радовала семью. В среду был черёд так называемой тёщиной «лакомки», а в четверг — очередь мужа. Этого дня дети особенно ждут.
Когда супруг встаёт к плите, удобные места рядом с ним тут же занимают помощники. Дочки любят смотреть, как папа подкидывает блины, чтобы перевернуть их, а сын уже осваивает это мастерство сам. Устраиваюсь за столом позади всех с чашкой кофе. Слышу тихое шипение теста от соприкосновения с раскалённым маслом, чувствую характерный аппетитный запах. И вот на минуту всё вокруг замирает, даже кот.
Муж отработанным движением подбрасывает блин, и тот взлетает над сковородкой, чтобы приземлиться в неё оборотной стороной. Девочки вскрикивают от восторга. На третьем блине муж меняется местами с сыном. Рука в руке, они подбрасывают третий блин. Четвёртый — сын выпекает уже сам. Ему боязно, но папа рядом, чтобы помочь, если что-то пойдёт не так.
Смотрю на всё это действо и радуюсь, а в глубине души слышу тихий звоночек, будто крошечный колокольчик звенит — до Чистого понедельника осталось несколько дней. Тихий звон ожидания чего-то особенного пробивается в эти наполненные весельем дни. Это душа начинает готовиться к Великому Посту.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
28 апреля. О дружбе

О трудностях, возникающих в дружеских отношениях, — клирик Московского подворья Троице-Сергиевой Лавры священник Димитрий Диденко.
Когда мы говорим о дружбе, то чаще всего вспоминаем что-то тёплое и лёгкое: разговоры, общие радости, общие впечатления, ощущение, что рядом есть какой-то свой человек. И это правда. В дружбе есть радость совместности, простое утешение от того, что ты не один.
Но у дружбы есть и другая сторона. Это риск. Риск быть увиденным в таком свете, в котором мы не рискуем себя показывать всем. Риск быть непонятым, риск быть отвергнутым. Потому что чем ближе человек, тем больше уязвимости.
В Евангелии от Иоанна Христос в прощальной беседе называет учеников друзьями: «Я уже не называю вас рабами, но вы друзья Мои». И это не просто образное выражение. В этих отношениях есть всё, что свойственно настоящей близости. Он идёт к Своим ученикам по воде во время бури, когда они боятся, что утонут, когда им страшно. Он разделяет с ними трапезу и неоднократно делает это. Он говорит с ними о самом важном. В Гефсиманском саду перед страданием Он просит: «Побудьте со Мной здесь и бодрствуйте». В самый тяжёлый момент Ему важно, чтобы рядом были те, кого Он любит. Но при этом ученики остаются людьми: они иногда не понимают, они засыпают, они боятся, в конце концов, они разбегаются, когда Христа распинают. Но эта несовершенность не отменяет дружбы.
В этом есть важная правда: близость всегда соединяет радость и уязвимость. Нет такой формы отношений, в которой можно сохранить только светлую сторону и убрать риск. И нет универсального рецепта дружбы. Она складывается из живых встреч, из недосказанностей, из прощения, из возвращения друг к другу. Настоящая дружба держится не на идеальности, а на верности и готовности быть рядом.
Все выпуски программы Актуальная тема:












