«Георгий Петрович Федотов — религиозный мыслитель». Юлия Клепикова

(14.01.2026)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

У нас в гостях была общественный деятель, президент московского благотворительного фонда «Мама» Юлия Клепикова.

Разговор шел о судьбе и трудах философа, публициста Георгия Петровича Федотова, ставшего после эмиграции в 1925 году из Советской России одним из ярчайших представителей русской религиозной мысли на Западе.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных портретам представителей русского зарубежья.

Первая беседа с Александром Абросимовым была посвящена протопресвитеру Александру Шмеману (эфир 12.01.2026)

Вторая беседа с Натальей Ликвинцевой была посвящена матери Марии Скобцовой (эфир 13.01.2026)

Ведущий: Константин Мацан

Константин Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья, в студии у микрофона Константин Мацан. Мы продолжаем наш цикл бесед, которые на этой неделе в «Светлом вечере» в часе с 8 до 9 у нас выходят и посвящены, напомню, богословским портретам русского зарубежья.

И вот сегодня это название — в каком-то смысле название цикла, я имею в виду, — нужно расширить, потому что мы поговорим про человека, который, с одной стороны, подпадает под эту категорию богослова, с другой стороны, подпадает под категорию богослова в очень широком смысле слова. Он был преподавателем как минимум богословского института. С третьей стороны, конечно, он не сводится к тому, что обычно понимают под богословием как какая-то догматическая полемика, академическое богословствование в духе размышления о сущностях и ипостасях, но это мыслитель, для которого слово о Боге — это и есть богословие, безусловно, имело значение.

Это Георгий Петрович Федотов, русский историк, философ. И вот о нём мы сегодня поговорим, и проводником в мир его мысли станет Юлия Валерьевна Клепикова, исследователь, общественный деятель и руководитель благотворительного фонда «Мама». Добрый вечер.

Юлия Клепикова

— Добрый вечер. Здравствуйте.

Константин Мацан

— Вот я неслучайно перечислил несколько Ваших ипостасей, потому что я бы хотел, пусть кратко, но всё-таки начать не с Федотова, а с Вас.

Вы были у нас недавно в эфире Радио ВЕРА в программе «Пайдейя» и выступали именно как общественный деятель. Говорили про воспитание детей, у вас их четверо.

А сегодня Вы у нас в таком статусе исследователя — исследователя истории русской философии. И Ваша титульная тема на данный момент, одна из, как минимум, — это Георгий Петрович Федотов. А вот почему именно он? Кажется, не самый какой-то ожидаемый выбор вообще для человека, который занимается общественной работой, заниматься ещё и параллельно научными исследованиями по гуманитарной специальности, и уж тем более, по философу, без которого непредставима себе русская мысль XX века, и, в частности, эмигрантская, но которая при этом не входит, может быть, в пятёрку главных имён русской философии.

Юлия Клепикова

— Спасибо за такой интересный вопрос. Вообще, стоит отметить, что Федотов был в начале. То есть я изучала Федотова в рамках своего обучения в Высшей школе экономики, Школе философии и культурологии, и только с 2022 года, по сути дела, занимаясь такой не институциализированной общественной деятельностью, и, можно сказать, вначале частной, а потом благотворительностью уже в рамках фонда, я, скажем так, укоренилась в том, что исследование Федотова продолжать не просто интересно мне лично, но и абсолютно ценно в нынешнее время по ряду причин.

Константин Мацан

— Давайте тогда с того вопроса, который я уже немножко вначале обозначил. В каком смысле, в каком отношении Федотова можно назвать богословом?

Юлия Клепикова

— Георгий Петрович Федотов отнесён к богословам наверняка не случайно, ввиду своей практической преподавательской деятельности в Свято-Сергиевском институте в Париже. Это уже время его эмигрантского периода жизни.

Он уехал из России в 1925 году. В основанном его коллегами, единомышленниками, другими яркими представителями русской мысли (оказавшимися в изгнании, которые эмигрировали в разное время гораздо раньше Георгия Петровича) университете он занимался преподаванием географии и истории зарубежной церкви.

В принципе, так или иначе, его деятельность была связана с богословием. Но напрямую к теоретикам богословия его нельзя отнести, потому что, будучи интеллектуалом высокой пробы, и медиевистом, и достаточно глубоко погруженным в богословские тексты (он это показывает в своих работах не только исторического характера, но и в публицистических работах, и всегда это подразумевает), но напрямую теоретиком богословия он не являлся.

Вообще, это фигура очень широкого интеллектуального спектра.

Константин Мацан

— А вот я как раз хотел в этом смысле спросить, только маленькую ремарку сделаю, что это, кстати, очень похоже на современную практику, ведь богословие в том числе и историческая дисциплина. И сегодня защищаются диссертации по истории, например, русской церкви или зарубежной церкви, где речь идет не о теоретических построениях, о сущностях, ипостасях и энергиях, а о бытовании церкви в таком-то регионе в такой-то период. Люди работают как историки с документами, с фактами, с артефактами и получают степени богословские и теологические. Поэтому историческое богословие такое же богословие, как и догматическое и теоретическое, и ничуть не менее подлинное в этом смысле. То есть в этом контексте, мне кажется, без всяких натяжек Федотов является преподавателем богословского института, и это не случайно.

Но вот то, что Вы сказали про его разноплановость — а какие бы Вы выделили области его мысли, и какая для Вас, может быть, самая интригующая?

Юлия Клепикова

— Ну, однозначно он историк и выпускник, историк филологического факультета Санкт-Петербургского университета, и его многие исследователи, даже современные, маркировали в основном как историка. И он чрезвычайно интересен как историк и глубок, в первую очередь, из-за его методологии. Он изучал историю Средних веков и медиавистику в институтах Европы еще очень давно.

Он имел такую возможность ввиду его особенностей судьбы. И его путь жизненный, его судьба, в принципе, определила, задала его особенную оптику исследовательскую. То есть менялись его взгляды от марксизма (увлечения марксизмом, что было характерно для всех мыслителей того времени, начала XX века, и понятно, объяснимо), и он был таким пассионарием в этом смысле. Далее его исторические исследования, то, за что он, собственно говоря, получил золотую медаль в области изучения писем Аврелия Августина, то есть это напрямую связано с отцами церкви, его исследования. И интересна его междисциплинарность, судьба Георгия Федотова обусловила его исследовательский путь также. Для меня, конечно, он в первую очередь интересен как философ культуры, потому что к этой сфере он обращался везде — это как бы сквозная нить. Он занимался, можно сказать, историей культуры и вообще видел смысл истории в таком развитии процесса именно культуры, как развивается культура. Его исследования исторического плана — они всегда были глубже, чем просто исследования, расследования каких-то исторических фактов, их анализ.

Он ставил вопросы явно философского характера, говорил о общественном идеале. Всегда выстраивая определенные модели исторические, он как бы выписывал и альтернативный сценарий истории. Для меня невероятно интересно прослеживать его мысли, его провиденциальные взгляды, которые были устремлены также и в будущее России. Он как большой исследователь и патриот, можно сказать, думал о судьбе России в широком смысле.

Константин Мацан

— А вот эта важная вещь, которую Вы сказали про то, что действительно он философ культуры. А вот, наверное, для человека, не погруженного в чтение философских текстов, не очень понятно, а что в этом специфического? Ну разве не всё на свете вокруг нас культура? Не является ли философ культуры философом всего? Что понимал сам Федотов под этим, и с чем он полемизировал? Вот что, с его точки зрения, какое-то недолжное, недостаточное отношение к культуре, а что верное и необходимое?

Юлия Клепикова

— Верное и необходимое, с точки зрения Федотова, в культуре — это её значимость.

Наверное, самое, что стоит существенное отметить. Значимость как для индивидуальности, как для отдельного человека, как для общества, сообщества, круга лиц единомышленников, так и в целом для страны. Потому что Федотов прослеживал русскую душу, можно так сказать, в современном измерении можно говорить о том, что его исследования были связаны с исследованиями идентичности русского человека, «русскости души». Но в неразрывной связи с ролью отдельного человека в нации строительстве, в государстве. У него даже есть тезис о том, что не человек делает историю, что человек в истории виден только в национальном измерении, потому что человек приходит в историю как русский, француз, немец, он не приходит как отдельная, индивидуальная личность, и что в таком измерении он больше. И культура для Федотова — это вся совокупность деятельности и тех, возможно, приложимых сил, той мобилизации всех возможных ресурсов человека, которые он посвящает не просто интересному ему делу, но и своей Родине.

Константин Мацан

— Я вот открыл один из текстов Георгия Петровича Федотова, который очень люблю. Называется «О христианском гуманизме». Вообще уже для кого-то, может, название провокационное, потому что под гуманизм обычно понимают эпоху Возрождения, когда, казалось бы, Бога вывели за скобки и на Его место поставили человека, если очень грубо это описывать. «А вот нет, — говорит Федотов, — есть особенный христианский гуманизм, который, с одной стороны, видит в человеке ценность, значимость, красоту непреходящую, с другой стороны, относится к нему с гуманностью, с бережливостью, сострадательностью». И вот предпоследний абзац этой статьи.

«В чём же смысл и задача христианского гуманизма, который должен быть возрождён в наше время (то есть он утерян —К.М.). Ибо без него духовное возрождение личности не спасёт мира. Гуманизм — любовь к душе и культуре души — срединного слоя человека».

Можно рассказать тем, кто этот текст не читал, что Федотов говорит о том, что есть дух, душа и тело у человека. И вот с телом всё в современной культуре более-менее в порядке, спортом все занимаются. Он, правда, говорит, «молодёжь увлечена спортом, тело не забываем». Дух — можно всё христианство свести только к духу, к такому бестелесному спиритуализму, к чему-то совершенно отвлечённому, и в этом смысле не живому. Человек не дух, он единение души, духа и тела. Поэтому, в конце концов, в центре христианства Слово стало плотью. А вот срединный слой — душа, эмоции, чувства, творчество, та самая культура — вот это всё, что составляет человеческое в человеке.

Вот оно важно, и оно освящено христианством, и нужно об этом вспомнить, что без него не бывает. А вот дальше, цитирую Федотова: «...гуманизм — любовь к душе, культуре души — срединного слоя человека. Её хотят (эту душу) уничтожить, но мы должны сохранить и освятить её. Но для нашего времени эта всегдашняя идея христианского гуманизма принимает особую направленность. Она ставит задачу создания христианского общества как общения личностей».

Вот что здесь имеет в виду Федотов?

Юлия Клепикова

— Федотов, на мой взгляд, развивает мысль о соборном деле культуры, о том, что человек может проявиться максимально в результатах и, скажем так, внося свою лепту, получить больше от взаимодействия с единомышленниками.

Но, собственно говоря, это не столько идея Федотова, он продолжателем является идеи и Соловьёва, и более ранних славянофилов. Он анализировал и прослеживал все мысли, надо сказать, не только его современников, но и русских интеллектуалов, несмотря на своё увлечение историей. Может быть, даже в его исследованиях такого характера публицистического ему вообще длительное время вменяли, что он лишь только публицист.

Он всегда показывал важность сохранения в человеке именно его творческой деятельности, того, что называется душой. Хотя я бы не могла акцентировать внимание только лишь на этом тексте, потому что Федотов является достаточно сложным автором. Его заявления резкие, достаточно часто пассионарны, витиеваты.

У Федотова есть противоречия какие-то. Тут нужно проследить общую нить его рассуждений, поэтому конкретно ответить на вопрос, что он имел в виду в этом тексте, кроме того чтобы подчеркнуть в очередной раз важность... Я не уверена, что в этих словах и заключается вся позиция Федотова.

Константин Мацан

— Как бы Вы сформулировали существующую его позицию?

Юлия Клепикова

— Да, он её достаточно выразительно показывает в тексте «Письма о русской культуре». Тоже хотелось бы обратить внимание на эту работу Федотова, одну из поздних. У него есть сценарий. Он выстраивает, по сути, оптимистический сценарий развития страны, и культура в этом процессе является неотъемлемой частью. Её значение велико. И она, культура, в этом процессе является не взятой в конкретном историческом периоде и адаптированной к какому-то социальному строю либо устройству государства. Культура — это, в первую очередь, преемственность духовного наследия, поддержание этого и обращение к корням, то есть доскональное понимание себя, своей сути, своей идентичности через изучение истории, через весь исторический процесс.

И вот эта смычка «культура и история» для него всегда актуальна. Часто обращаются к его цитате о том, что «свобода является поздним ростком культуры», но он говорит ещё и о культуре именно как о выражении человека, о его измерении. И, что является важным, Федотов даёт какие-то рекомендации, совершенно конкретные, о важности наличия в стране культурной элиты. Он ратует за её, по сути дела, воссоздание, поскольку, если так прослеживать его исследования именно географического характера и обращаться к более известным текстам, а не конкретным статьям, как мы сейчас обсуждаем, его исследование жизни и житий святых показывает ту высоту духа, которая характерна для русского человека, и она всегда была, она есть, это не низложимые вещи, а конкретно в проявлениях, как себя в тех или иных исторических условиях и контексте проявляло дворянство, на какие страты оно было фрагментировано и к чему привело. У него есть также текст «Трагедия интеллигенции», как более современная уже нашему периоду интеллигенция, её роль. Почему реформ Великого Петра, к которым мы все относимся к большим пиитетом, они имеют как раз для культуры достаточно противоречивое значение.

И если коротко об этом сказать одним словом, то это, по сути дела, добровольный отказ от собственных мыслей, то есть признание примата европейской культуры — вот этому реформы Петра отчасти способствовали, не уменьшая их значение историческое для государства в целом.

Константин Мацан

— Вообще интригующее название статьи «Трагедия интеллигенции». А в чём её трагедия?

Юлия Клепикова

— Ну, говоря словами Федотова, в какой-то момент она стала поставщиком «лишних людей», не была включена в те процессы исторические, объективные, историко-экономические путей России, по которым она шла.

Ведь можно говорить о так называемой беспочвенности интеллигенции и оторванности от...

Константин Мацан

— Во многом интеллигенция, которая растёт, появляется после Петровских преобразований. То есть такой западно-ориентированный дворянин, который оторвался от корней — в этом получается трагедия, если очень упрощать?

Юлия Клепикова

— По сути дела, в России образовалось два народа, которые даже, как верно подметил Федотов, разговаривали на разных языках. Ну, мы понимаем, что французский был языком «посвящённых» людей, и язык обычных людей — русский.

И, может быть, отчасти его увлечение историей и то, какие он обозревал исторические события, привели его в начале пути к марксистским взглядам, но одновременно с этим, погружаясь в исследования дальнейшие (а он был кристально чистый исследователь именно в плане исследовательской этики. Он в ряде текстов прямо прописывает, какая у него была методология, он с ней знакомит, и утверждает, что исследователь не должен знать никаких результатов, ни к чему подводить до самого конца), вот его желание поиска истины в том числе обуславливало траекторию и несколько раз, возможно, изменения, как кому-то покажется, взглядов, но магистральная нить там всё равно есть — одна глубокая любовь к России, желание сохранить и своим трудом внести вклад в её будущее.

Константин Мацан

— Вот Вы сказали про его труды по географии. Действительно, есть известнейшая книга.

Я думаю, если нашим слушателям какие-то работы или какая-то работа Георгия Федотова известна, то это его книга «Святые Древней Руси». На самом деле, фундаментальнейший труд, из которого, может быть, даже сами того не зная, мы черпаем информацию, когда пересказываем что-то о Борисе и Глебе, об Александре Невском, когда мы говорим, что первыми святыми на Руси были страстотерпцы — это такая чисто русская черта, такой очень русский тип святости. Мы, по сути, пересказываем Федотова, пересказываем его книгу «Святые Древней Руси».

И вот Вы сейчас, собственно, мне объясняете. Понятно, что это для Федотова не просто исторический или какой-то археологический интерес посмотреть, какими были, что мы знаем об этих святых. Это именно попытка выстраивать, видимо, связь поколений, связь с предками. Откуда мы пришли, мы чьих?

Я вот сейчас подумал, есть ещё одна известная книга именно по этой теме древней — это «Стихи духовные».

Юлия Клепикова

— Да, и «Русская религиозность».

Константин Мацан

— В общем-то, не так много у нас источников по этим духовным стихам, которые пели в народе в XV-XVI веках, примерно в это время. И, кстати, ведь именно из этих «Стихов» в культуре осталось выражение «Святая Русь».

Вот когда исследователи пишут об этом феномене «Святая Русь», на какие тексты они опираются? Они опираются на духовные стихи, собранные и проанализированные в том числе в XX веке главным образом Георгием Петровичем Федотовым.

Юлия Клепикова

— Да, и чрезвычайно важным представляется здесь подчеркнуть, что, говоря о Святой Руси, и это говорил сам Федотов, не имеется в виду святость конкретной территории, святость определенной земли либо святость всех людей, которые на ней проживают, потому что России часто приписывают мессианство, и не понимая вообще этимологии, а «Святая Русь», она в этих «Стихах духовных», что было, по сути дела, показано? Особенности подвижнического пути, особенности святости конкретных персоналий и только, даже не по одной фигуре, а только в совокупности тех черт, которые возможно проследить, то есть вся палитра этих аспектов святости собой являет Святую Русь, и это является неким идеалом, образцом, к которому могут тянуться уже все те, кто причастны к этому знанию, к этой культуре. И тут можно еще также сказать о том, что сам Федотов обращал внимание на то, что ряд летописей не позволили никак легендизировать и изменить эти жития.

Это чрезвычайно важно. Почему? Потому что географические труды, с которыми он имел возможность знакомиться на протяжении своего пути образования, он учился и в в институтах Италии, в университетах Пруссии. Сравнивая именно работы по географии, он говорил, что наблюдается абсолютная нелегендизированность и достаточно существенная историческая точность.

К этому даже не пришло. Это в сравнении с исследованиями по географии в других христианских... Для меня это было очень интересно, потому что мы часто вот таким образом как-то себя недооцениваем, что ли, обращая внимание на те образцы, на какие-то известные фигуры, не анализируя до конца, так ли это было, имело ли это место, насколько это не преувеличено.

Константин Мацан

— То есть житиям святых можно верить?

Юлия Клепикова

— Ну, не всем, но некоторым фигурам, да. И Федотов различает, конечно, эти фигуры. Будучи очень скрупулезным исследователем, он ссылается либо на конкретные летописные источники, которые известны и прямо это упоминают, какие являются более достоверными. В частности, о высоте духа Бориса и Глеба он упоминает в ряде своих работ. Опять же, не только географического толка, и прослеживая исторический процесс, тот путь, по которому шла Россия, он даже констатирует определенное «измельчание духовных вод», от которого он всех предостерегает.

И, возвращаясь к вопросу Вашему о том, в чем заключалась трагедия интеллигенции, как это связано с культурой, наверное, в первую очередь в том, что Федотов определенным образом считал в интеллигенции одну из причин революции, предпосылок революции. А революция сама по себе привела к огромному срыву исторического процесса и к культурному обвалу.

Константин Мацан

— Я еще хотел бы один текст его вспомнить, который так и называется «Эсхатология и культура». Очень важный текст Федотова, где он выделяет три возможных отношения к культуре.

Первое — это такая теория прогресса, что где-то в земной реальности через много-много лет будет какой-то земной рай. И это не христианская позиция, потому что только в Царстве Небесном может быть рай, а на земле он недостижим. Это одна крайность.

Другая крайность — это отрицание культуры. Это мысль о том, что раз нас ждет когда-то в каком-то ином бытии Царство Небесное, явно не на земле, то тогда зачем строить дома? Зачем получать образование, заниматься наукой, рожать и воспитывать детей? Все равно главное не в этой жизни. И возникает такое какое-то пренебрежение и презрение к культуре.

А вот между ними, может быть, даже не посередине, а по ту сторону этих двух вариантов какое-то верное отношение к культуре, с чего мы начали.

Вот дальше я, честно говоря, затрудняюсь сформулировать. А вот это верное отношение, если между этими двумя крайностями, оно для Федотова в чем? Ведь мы не можем не думать и не знать, что все-таки апокалипсис говорит о новом времени, о новом мире, о новых небесах. И вот этому миру, как мы его знаем, каким-то образом придет конец. Тогда зачем творить культуру? Как одно с другим увязать?

Юлия Клепикова

— Вообще, Георгий Петрович Федотов удивительным образом подчеркивал важность деятельностного аспекта человека. И может быть, в этом смысле он определенным образом идеализировал Киевскую Русь, казалось бы, XV век или даже раньше. Но Георгий Петрович рассматривал вообще интересным образом мирское проявление тоже как театр. И если у божественного театра есть измерение небесное, мы понимаем, оппозитное, и так же, как его сцена земная, то жизнь человека, наверное, переводится, измерение истории, в грех. Оппозитом грехов является святость. И быт -третий элемент полноценности этой сцены, театра.

И все аспекты деятельности человека являются важными. Их невозможно исключать. И даже в каких-то его рассуждениях он позволял себе заходить на территорию рассуждений о браке. И перенося эту мысль на супругов, он говорил, что можно полностью идеализировать их отношения, вынув оттуда определенный компонент, но тогда семья перестанет быть семьей. Вот его удивительная способность смотреть на вещи во всей совокупности их проявлений и не терять ни одно из значений отдельных каких-то ипостасей, проявлений, компонентов позволяло ему выходить на интереснейшие идеи и мысли. Я не могу сейчас процитировать, чем конкретно увенчалось развитие его рассуждения в данном тексте, но наверняка...

Константин Мацан

— Но речь и не об этом тексте конкретно, а о самой теме, которую Вы сами предложили как основную для Федотова — философия культуры.

Культура и эсхатология, т.е. творчество человеческое, которое осуществляется во времени — оно принципиально такое человеческое. И эсхатология как представление о Втором пришествии, о новом небе, о новой земле — что-то о Богочеловечестве здесь.

Юлия Клепикова

-Что человек может быть к этому готов, если он живет той жизнью и проявляется во всех своих возможностях сообразно христианской культуре и его пути приближения к Богу.

Константин Мацан

— Знаете, вот мне кажется, что то, что Вы сейчас говорите — это очень точно и очень важно вообще для Федотова и для каждого, для нас. Потому что, если помните, он где-то приводит этот достаточно известный исторический случай (или рассказ, или притчу) про семинариста средневекового, по-моему, его звали Лудовико Гонзага, святого семинариста католического. Он играл в мяч, и его спросили: «А вот если сейчас, вот прямо сейчас, конец света и Второе пришествие, что ты будешь делать?»

Юлия Клепикова

— Да, и он бы играл в мяч, и, соответственно, не нужно обесценивать ту деятельность, которой себя человек посвящает, и одновременно с этим нужно жить таким образом, чтобы...

Константин Мацан

-В каждый момент быть готовым.

Юлия Клепикова

— Быть готовым к встрече с...

Константин Мацан

— Да, это, мне кажется, очень важная мысль, и спасибо, что Вы нас на неё навели. Ну, и Федотов об этом пишет, что действительно, если ты живёшь жизнь перед Богом, то и служба, и молитва, и игра в мяч для тебя — всё «формы хождения перед Богом».

И тогда, если сейчас — Второе пришествие, то ты продолжаешь дальше делать то, что ты и так делал. А если ты этого не делаешь, если для тебя жизнь не есть «хождение перед Богом»...

Юлия Клепикова

— То зачем ты это делал в каком-то моменте без Божьего суда?

Константин Мацан

— Да, и бессмысленно сейчас бежать и делать. Всё, время вышло.

Вот Вы сказали вначале, что, собственно, культура — это образ человека, но вот образ человеческого поведения, так мыслит культура — как постоянное хождение и предстояние Творцу бытия?

Юлия Клепикова

— И очень важен компонент радости, что, наверное, та игра в мяч, которая, по крайней мере, здесь представлена — она воплощает здесь ту простую радость. Уметь радоваться простым вещам и не только быть сфокусированным даже на реализации своего предназначения, такая избыточная серьёзность.

Здесь где-то, возможно, Федотов говорил сам с собой, потому что, мне кажется, ему даже отчасти недоставало такой беззаботности. Поэтому наверняка такие примеры для него были максимально интересны как исследователю.

Константин Мацан

— А вот Вы, когда говорили только что о его мысли, такой оборот речи употребили, что «Федотов позволяет себе зайти в такую тему, как семья, и о ней говорить».

А почему «позволяет себе»? Это, как Вам кажется, тема какая-то закрытая или не всякому приличествует о ней говорить?

Юлия Клепикова

— Во-первых, потому что для меня переход к этой теме был где-то, где он отвечал, по-моему, на страницах журнала «Новый Град» Бердяева. Там был абсолютно другой градус и дискуссии, и философский нерв, и такой совершенно неожиданный был переход. Я поэтому такую оговорку сделала.

Контекст, где я прочитала его суждения об этом, был для меня интересен. (Номер семь, по-моему, это журнал «Новый Град»). Вообще можно говорить о том, что у него в начале жизненного пути были очень интересные романтические отношения с Татьяной Юрьевной Дмитриевой. И во многом та модель взаимодействия, потому что они состояли в переписке достаточно длительное время, во многом та модель общения, которая сформировалась у него в молодости именно с ней, способствовала его проявлению и саморефлексии. Отвечаю на вопрос: нет, я не считаю, что это какая-то запретная тема. Просто так или иначе, когда ты сталкиваешься с работами фундаментальными, исследовательскими, философского толка или в разговоре о большой культуре такие повороты являются неожиданными.

Но хотя в общую концепцию Федотова восприятия его культуры как всего спектра деятельности человека это вполне вписывается.

Константин Мацан

— Мне кажется, такие моменты, когда автор вдруг переходит на какую-то, казалось бы, жизненную конкретику — они очень часто больше всего в памяти после текста и остаются. И как-то всё проясняют и ставят всё на свои места.

А вот Вы начали с того, что очень актуален Федотов. И, по большому счёту, то, что мы сегодня говорим о его рефлексии, об обществе, о России, о культуре, конечно, не может не быть актуальным. Но вот если чуть подробнее об этом поразмышлять: Вы сказали, что Федотов мыслит такими большими историческими дистанциями.

Вот есть «мы», для него «мы» — это середина XX века, например; есть Киевская Русь, самое наше начало, и это некоторая одна реальность, которую можно осмыслять как связанную. А вот сегодня, из середины 20-х годов 21-го века, в чём актуальность Федотова?

Юлия Клепикова

— Этот тезис о необходимости создания культурной элиты как опоры страны, наверное, центральный, потому что Федотов, обращаясь к деятельности, не только хозяйственной деятельности, хозяйствующих субъектов Киевской Руси, как был организован их быт, торговля или какие-то ремесленнические вещи, он достаточно существенное значение придавал той культурно-просветительской деятельности, чтобы народ никогда не разделялся, чтобы некое это единство достигалось таким образом через культуру, через просветительские проекты, вот это сближение — очень важный тезис, я думаю, он сейчас максимально актуален.

Константин Мацан

— Я неслучайно в самом начале упомянул, что Вы общественный деятель, во-первых, многодетная мамы, во-вторых, руководитель Московского благотворительного фонда «Мама». У меня такой вопрос очень, может быть, наивный, но все-таки. А вот эти две деятельности: общественная, связанная с проблемами материнства, — и Федотов с его большими историческими вопросами — для Вас как-то одно другому помогает? Вы вспоминаете Федотова, какие-то его мысли, его подходы, когда занимаетесь общественным служением?

Юлия Клепикова

— Вообще, конечно, это было бы очень нескромно, если бы я однозначно утвердительно ответила на этот вопрос громким «да».

Но, скажем так, безусловно, я ориентируюсь на его идеи, мысли, в целом на его подход к тому, чтобы реализовывать своей деятельностью те идеалы, которые он формулировал. Во-первых, он сам этим занимался и поддерживал, вместе с матерью Марией Скобцовой было создано общество «Православное дело», где в эмиграции малоимущим помогал, но не только именно какой-то финансовой помощью, помогал организовывать, в основном там у всех были достаточно существенные проблемы характера бытового, но он сам в рамках этой деятельности занимался культурно-просветительской деятельностью. И надо отметить, это было очень успешной его лекцией, и запрос на это был, что лишний раз показывает то, что Федотов не ошибается в нашей природе не только в отрыве от своей Родины, ну, а на Родине тем более.

Деятельность фонда с того времени, когда я являюсь ее президентом, с 2024-го года, сфокусирована на культурно-просветительских проектах, которые не просто утверждают и помогают сохранять традиционные ценности, а еще и показывают, в чем они есть. Мы приобщаем детей к определенным традициям, проявлениям, у этого есть концепция, у этого есть, безусловно, такая подоплека сложная, которую не всегда имеет смысл показывать конечному, скажем так, получателю этих проектов для участия. Но то, что подспудно такие мысли есть, да.

Константин Мацан

— Наш цикл на этой неделе промыслительно не случайно складывается. Вчера у нас вышла программа про как раз мать Марию Скобцову. Мы про нее говорили, говорили про ее инициативу — эту организацию «Православное дело» в Париже на улице Лурмель, как она помогала эмигрантам, а потом преследуемым евреям уже, когда был Париж под оккупацией.

И для нее, как мы вчера это обсуждали, был важный акцент на слове «дело». «Православие — она была богословом и философом — не может оставаться только умозрением, только словом. Религиозная вера и совесть требуют поступка».

И вот это дело было проявлением. И очень важно, чтобы было сообщество, потому что не бывает одинокой веры, и поступок не совершается в одиночестве, один в поле не воин. И она собрала вокруг себя друзей, и если мы даже сегодня смотрим какие-то архивные фотографии про мать Марию Скобцову, про «Православное дело», обязательно много фотографий, где рядом с ней Георгий Петрович Федотов.

То есть какое-то было постоянное общение. Там же на этих фотографиях часто Николай Александрович Бердяев и другие, но, может быть, два лица, которые чаще всего рядом с матерью Марией в рамках «Православного дела» оказываются — это Бердяев и Федотов.

Юлия Клепикова

— Да, да. И мне здесь припомнилось, потому что Вы заговорили о современности, об актуальности таких подходов, проводником которых был Федотов. На меня глубокое впечатление произвела конференция Георгия Петровича в Саратове, которая имела место буквально в конце 2025 года. И поскольку это была научно-практическая конференция, часть времени была посвящена не только рассмотрению докладов исследователей Георгия Петровича, но и проектной деятельности, которая имеет место в Саратове, собственно говоря, теми людьми, я так понимаю, которые знакомы с идеями Федотова, и вообще первая часть этой конференции называлась «Словом и делом». То есть так отрадно было, что те, кто занимаются Федотовым, не просто готовы обсуждать его идеи, как-то их прилагать к современности, а действительно являются теми и содействуют тем, которые реализуют конкретные благотворительные проекты и образовательного толка, и иного.

Константин Мацан

— Вот Вы много лет идёте рядом с Федотовым, несёте его в своих мыслях, в своих исследованиях, в своём сердце.

Наверняка в нашем разговоре, неизбежно кратком и очень общем о Георгии Петровиче, осталось то, что пока ещё не сказано, что-то, что Вам очень важно о нём сказать, или то, что, может быть, у Вас в сердце о нём отзывается, а вот я даже не догадался спросить. Знаете, как у Цветаевой был «Мой Пушкин», а вот у Вас «Мой Федотов»?

Юлия Клепикова

— Наверное, в первую очередь хотелось бы обратиться к тезису Федотова о том, что возрождение России необходимо начать с самих себя.

Это тезис, озвученный им в статье «Русская идея». Но говоря о культуре, он эти тезисы все подкрепляет конкретными историческими примерами, поэтому они выглядят не просто такими метафизическими, они выглядят убедительными даже для современных читателей. Отечественные мыслители усматривали определённое преимущество «Русской идеи» в её универсальности по той причине, в первую очередь, Федотов также аргументирует этот тезис, что она принимает форму стремления ко всеобщему спасению и действует в интересах не какого-то конкретного человека либо группы лиц, а всеобщему спасению.

И здесь его тезис напрямую перекликается с миссией, не с мессианством, а именно с миссией России именно быть проводником этой идеи. И когда он рассуждает об империи — это вопрос, можно сказать, политического взгляда, но он говорит о культурной империи, а это значит, совершенно другие смыслы сюда вкладываются, это, по сути дела, культурное расширение и принятие в свои объятия тех, кто разделяет с тобой те самые духовные ценности. Наверное, таким Федотов является для меня в первую очередь.

Ну и то, что он создает позитивный набросок идеологической доктрины в опоре на культуру, которая является консолидирующим началом и ориентиром для практической деятельности, то есть тем самым духовным притяжением народов, которое усматривал в русской культуре Георгий Федотов, через которое целые народы приобщались к цивилизации мирового значения.

Константин Мацан

— Интересная мысль, на самом деле, очень резонирующая с тем, в чём мы сегодня живём. И как-то мне хочется об этом поразмышлять, что действительно культурная империя не есть империя политическая, взятая военным господством, это некоторая, видимо, самостоятельность смыслов и ценностей, которыми ты живёшь. Что такое империя? Ну, некоторое представление о своей какой-то независимости от того, что тебе навязывают.

Нет, а мы вот живём так, как нам кажется правильным и верным. Мы стоим своими ногами, верим в свои идеалы и ценности и в этом смысле готовы со всеми ими поделиться, готовы включить в орбиту этих подлинных ценностей тех, кто хочет к ним приобщиться. Мы открыты.

Но от своего не отступимся. Что-то такое, мне кажется, здесь.

Юлия Клепикова

— Безусловно. И тут даже стоит говорить о том, сколько приверженцев и сколько единомышленников у неё есть. И если их много, то необходима ли так уж та некая внешняя консенсуальная верификация этих взглядов или подтверждение внешней какой-то субъектности и легитимизации, если у ценностей есть те, кто готовы их разделять не только внутри?

Константин Мацан

— А если попытаться в порядке методологического обобщения выделить одно слово, одно понятие, которым нужно было бы охарактеризовать мысль Георгия Петровича Федотова, это было бы для Вас понятие культуры?

Юлия Клепикова

— С точки зрения мысли, тогда словосочетание «ценности культуры».

У меня почему-то возникло слово, которое напрямую ассоциируется лично у меня с Федотовым, как то, что показывает его путь, его оптику, то, что создало его таким для нас — это «судьба». Судьба, траектория судьбы, те встречи, большие встречи, которые ему судьба подарила, и те события, которые отвела от него, что он сумел избежать определённым образом, тот опыт, с которым он столкнулся в революционной деятельности, который потом заставил его заменить свои взгляды и обратиться к вере, уже начиная с 1918 года в работе «Лицо России». Я думаю, что такая ассоциация прямая с Георгием Федотовым — это «судьба».

Константин Мацан

— Если вспомнить, что, как говорят филологи (я сам не филолог, поэтому просто пересказывать то, что где-то читал или слышал), что слово «судьба» этимологически растёт из выражения «суд Божий».

А суд Божий — это же не наказание процессуальное за преступление. Это некая вертикаль, по отношению к которой всё выстраивается. Это некое мерило абсолютное всего. Суд Божий над миром, над человеком как суждение, как любящий Отец. Он посмотрит с улыбкой на то, что мы, Его дети, делаем, или с разочарованием. Очень не хочется Его разочаровать, хотя обычно именно это и получается.

Если это применить к области культуры, то вот оно — культурное творчество, ценность культуры, о которой Федотов говорит: творить так, чтобы там никого не разочаровать.

Юлия Клепикова

— Да, это интересная мысль. Она наводит на желание продолжить беседу о том, как Федотов относился к критике и вообще слово «суд» как он рассматривал, уходя в его корни и даже в древнегреческую этимологию, и потом как оно трансформировалось уже в латинской культуре.

То есть его такие фундаментальные заходы. Но как он говорил, что суд — это тоже определённое разделение правды и лжи, ложности и истины. И исследователь каждый должен всю совокупность фактов отдавать на свой суд. Но являясь исследователем, он изначально уже готов отдавать свои мысли обществу, на суд других. То есть дело науки — оно тоже является соборным, как и дело культуры.

Константин Мацан

— Спасибо огромное за нашу сегодняшнюю беседу.

Юлия Валерьевна Клепикова, исследователь наследия Георгия Петровича Федотова, общественный деятель была сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Я Вас ещё раз благодарю за разговор, вас, дорогие слушатели, благодарю, что были этот час с нами. И напомню, что мы на этой неделе говорим про богословов русского зарубежья.

Юлия Клепикова

— Всего доброго.

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Духовные этюды

16 мая. «Яблони в цвету»

Скачать

Фото: Anna Zakharova/Unsplash

Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 17 мая (вечер 16 мая) 2026г.

Неде́ля 6-я по Па́схе, о слепо́м.

Глас 5.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 5:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 5:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Честны́м Твои́м Кресто́м, Христе́,/ диа́вола посрами́л еси́,/ и Воскресе́нием Твои́м жа́ло грехо́вное притупи́л еси́,/ и спасл еси́ ны от врат сме́ртных:// сла́вим Тя, Единоро́дне.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Воскресе́ние дая́й ро́ду челове́ческому,/ я́ко овча́ на заколе́ние веде́ся,/ устраши́шася сего́ кня́зи а́дстии,/ и взя́шася врата́ плаче́вная./ Вни́де бо Царь сла́вы Христо́с,/ глаго́ля су́щим во у́зах, изыди́те:// и су́щим во тьме, откры́йтеся.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ве́лие чу́до,/ неви́димых Соде́тель, за человеколю́бие пло́тию пострада́в,/ воскре́се Безсме́ртный./ Прииди́те оте́чествия язы́к, Тому́ поклони́мся:/ благоутро́бием бо Его́ от пре́лести изба́вльшеся,// в Трие́х Ипоста́сех Еди́наго Бо́га пе́ти навыко́хом.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Вече́рнее поклоне́ние/ прино́сим Тебе́, Невече́рнему Све́ту,/ на коне́ц веко́в, я́ко в зерца́ле пло́тию возсия́вшему ми́рови,/ и да́же до а́да низше́дшему,/ и та́мо су́щую тьму разруши́вшему,/ и свет Воскресе́ния язы́ком показа́вшему:// Светода́вче Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Нача́льника спасе́ния на́шего,/ Христа́ славосло́вим:/ Тому́ бо из ме́ртвых воскре́сшу,/ мир от пре́лести спасе́н бысть./ Ра́дуется лик а́нгельский,/ бе́гает де́монов пре́лесть,/ Ада́м пады́й воста́,// диа́вол упраздни́ся.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: И́же от кустоди́и науче́ни быва́ху от беззако́нник,/ покры́йте Христо́во Воста́ние,/ и приими́те сре́бреники, и рцы́те/ я́ко нам спя́щим, из гро́ба укра́ден бысть Ме́ртвый./ Кто ви́де, кто слы́ша, мертвеца́ укра́дена когда́,/ па́че же пома́зана и на́га,/ оста́вльша и во гро́бе погреба́льная Своя́?/ Не прельща́йтеся иуде́е,/ навы́кните рече́нием проро́ческим, и уразуме́йте,// я́ко Той есть вои́стинну Изба́витель ми́ра, и Всеси́льный.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Го́споди, ад плени́вый,/ и смерть попра́вый, Спа́се наш,/ просвети́вый мир Кресто́м честны́м,// поми́луй нас.

Стихиры Недели о слепом, глас 2, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Слепы́й роди́выйся, в свое́м по́мысле глаго́лаше:/ еда́ аз грех ра́ди роди́тельных роди́хся без о́чию,/ еда́ аз за неве́рие язы́ков роди́хся во обличе́ние?/ Не домышля́юся вопроша́ти,/ когда́ нощь, когда́ день?/ Не терпи́та ми но́зе ка́меннаго претыка́ния,/ не ви́дех бо со́лнца сия́юща,/ ниже́ во о́бразе мене́ Созда́вшаго./ Но молю́ Ти ся Христе́ Бо́же,// при́зри на мя и поми́луй мя.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Мимоходя́ Иису́с от святи́лища,/ обре́те челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и умилосе́рдився положи́ бре́ние на о́чию его́, и рече́ к нему́:/ иди́ умы́йся в Силоа́ме,/ и умы́вся прозре́, сла́ву возсыла́я Бо́гу./ Сосе́ди же его́ глаго́лаху ему́:/ кто твои́ зе́ницы отве́рзе,/ и́хже никто́же от зря́щих исцели́ти возмо́же?/ Он же возопи́в, рече́:/ Челове́к Иису́с глаго́лемый,/ Он ми рече́, умы́йся в Силоа́ме, и прозре́х./ Той есть вои́стинну,/ Его́же рече́ Моисе́й в зако́не, Христа́ Месси́ю:// Той есть Спас душ на́ших.

Стихира Недели о слепом, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Го́споди, мимоходя́ путе́м,/ обре́л еси́ челове́ка сле́па от рожде́ния,/ и удивле́ни бы́вше ученицы́, вопроша́ху Тя глаго́люще:/ Учи́телю, кто согреши́: сей ли,/ или́ роди́тели его́, да слеп роди́ся?/ Ты же Спа́се мой возопи́л еси́ к ним:/ ни сей согреши́, ни роди́тели его́,/ но да явя́тся дела́ Бо́жия на нем./ Мне подоба́ет де́лати дела́ Посла́вшаго Мя,/ я́же никто́же мо́жет де́лати./ И сия́ рек, плю́нув до́лу, и бре́ние сотво́рь,/ пома́зал еси́ о́чи его́, рек к нему́:/ иди́, умы́йся в Силоа́мстей купе́ли./ Он же умы́вся здрав бысть, и вопия́ше к Тебе́:/ ве́рую Го́споди, и поклони́ся Тебе́.// Те́мже вопие́м и мы, поми́луй нас.

Догматик, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: В Чермне́м мо́ри,/ Неискусобра́чныя Неве́сты о́браз написа́ся иногда́./ Та́мо Моисе́й, раздели́тель воды́:/ зде же Гаврии́л, служи́тель чудесе́./ Тогда́ глубину́ ше́ствова немо́кренно Изра́иль;/ ны́не же Христа́ роди́ безсе́менно Де́ва./ Мо́ре по проше́ствии Изра́илеве пребы́сть непрохо́дно;/ Непоро́чная по Рождестве́ Эмману́илеве пребы́сть Нетле́нна./ Сый, и пре́жде Сый,/ явле́йся, я́ко Челове́к,// Бо́же поми́луй нас.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской практике может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о слепом, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Все житие́ слепы́й нощь помышля́я,/ возопи́ к Тебе́:/ Го́споди, отве́рзи ми зе́ницы,/ Сы́не Дави́дов Спа́се наш,// да со все́ми и аз воспою́ Твою́ си́лу.

Богородичен воскресный, глас 4:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: При́зри на моле́ния Твои́х раб, Всенепоро́чная,/ утоля́ющи лю́тая на ны воста́ния,/ вся́кия ско́рби нас изменя́ющи:/ Тя бо еди́ну, тве́рдое и изве́стное утвержде́ние и́мамы,/ и Твое́ предста́тельство стяжа́хом./ Да не постыди́мся, Влады́чице, Тя призыва́ющии./ Потщи́ся на умоле́ние, Тебе́ ве́рно вопию́щих:/ ра́дуйся, Влады́чице, всех по́моще,/ ра́досте и покро́ве,// и спасе́ние душ на́ших.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 5:

Стихира: Тебе́, Воплоще́ннаго Спа́са Христа́,/ и Небе́с неразлучи́вшася,/ во гла́сех пе́ний велича́ем,/ я́ко Крест и смерть прия́л еси́ за род наш,/ я́ко Человеколю́бец Госпо́дь,/ испрове́ргий а́дова врата́,/ тридне́вно воскре́сл еси́,// спаса́я ду́ши на́ша.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:// пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о слепом, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Пра́вды со́лнце мы́сленное, Христе́ Бо́же,/ из утро́бы све́та лише́ннаго,/ Твои́м пречи́стым прикоснове́нием просвети́вшее обою́ду,/ и на́ши о́чи душе́вныя озари́вшее,/ сы́ны дне покажи́,/ да ве́рою вопие́м Ти:/ мно́гое Твое́ и неизрече́нное, е́же на нас благоутро́бие,// Человеколю́бче, сла́ва Тебе́.

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия