Поделиться
Питер Пауль Рубенс. Тайная Вечеря, 1631-1632
Деян., 50 зач., XXVII, 1-44.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент Московской духовной академии, священник Стефан Домусчи. Кто из нас в своей жизни не слышал фразу «А я же говорил!» Наверное, слышали все, а многие ещё и сами обращали её к другим. Кто-то считает подобные вещи дурным тоном, а кто-то наслаждается своей правотой и не думает ни о чём. В отрывке из 27 главы книги Деяний апостольских, который читается сегодня в православных храмах за богослужением, апостол Павел говорит эту фразу, но делает это особенным образом. Давайте его послушаем.
Глава 27.
1 Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию.
2 Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест. С нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники.
3 На другой день пристали к Сидону. Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием.
4 Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров,
5 и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские.
6 Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него.
7 Медленно плавая многие дни и едва поровнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне.
8 Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея.
9 Но как прошло довольно времени, и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал,
10 говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни.
11 Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла.
12 А как пристань не была приспособлена к зимовке, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать.
13 Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились, и поплыли поблизости Крита.
14 Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон.
15 Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись волнам.
16 И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку.
17 Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились.
18 На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз,
19 а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи.
20 Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению.
21 И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда.
22 Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль.
23 Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь
24 и сказал: «не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою».
25 Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано.
26 Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров.
27 В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-то земле,
28 и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен.
29 Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря, и ожидали дня.
30 Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа,
31 Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись.
32 Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала.
33 Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего.
34 Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы.
35 Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть.
36 Тогда все ободрились и также приняли пищу.
37 Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ.
38 Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море.
39 Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем.
40 И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу.
41 Попали на косу, и корабль сел на мель. Нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн.
42 Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал.
43 Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения, и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю,
44 прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля; и таким образом все спаслись на землю.
Чтение, которое мы сейчас услышали, повествует о путешествии апостола Павла в Рим. В разговоре с прокуратором Фестом он потребовал передать его дело на суд кесаря, с чем Фест, посовещавшись с помощниками, согласился. Итак, конвой перевозил апостола в столицу империи. Если даже сегодня, учитывая все технологические возможности, такое путешествие может быть опасным, то что говорить о древних временах, в которые и техника и способы навигации были практически не развиты по сравнению с сегодняшним днём.
Описывая путешествие апостола Павла, Лука пишет, что они прибыли в место, которое называлось «Хорошие пристани», довольно поздно. Лука говорит, что день очищения, то есть особенный праздник и день поста, который отмечался осенью, уже прошёл. Это означало, что приближались дни, в которые навигация по Средиземному морю прекращалась. Понимая это, Павел советовал перезимовать в этом месте, но сотник не послушал его, что в итоге привело корабль фактически к гибели.
В какой-то момент, после многих дней бури, когда все уже потеряли всякую надежду на спасение, Павел, обратившись ко всем, сказал: «Надо было слушаться меня и оставаться там, где я говорил». Можно себе представить, как отреагировали люди, которые уже, как говорится, смотрели в глаза смерти. Обычно такие фразы людей очень раздражают, ведь сделать уже ничего невозможно, а признавать свои ошибки не нравится никому. Всё это довольно очевидно и совершенно не понятно, для чего апостол говорит со всеми в таком тоне.
Однако, в отличие от многих других людей, которые, говоря подобные вещи, пытаются напоследок показать своё превосходство, апостол делает это совершенно для другого. Его цель не унизить того же кормчего или начальника корабля, которые посоветовали сотнику плыть в это время, но приободрить, сославшись на откровение, которое было дано ему свыше. Он не бахвалится своим знанием над теми, кто попал в трудную ситуацию, но напоминает им свою правоту для того, чтобы его голос звучал убедительнее, ведь это был голос, подающий надежду.
Именно так должны действовать мы, если оказались правы. Не говорить с превозношением, желая доказать тем, кто попал в беду, своё превосходство, но давать надежду. Ведь даже в самой трудной ситуации, верующий человек всегда может надеяться на Бога и его милость.
Иван Ильин. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний»
Поделиться
«Сердце поёт» — так мы говорим, когда на душе у нас радостно, умиротворённо и светло. Каждому, наверное, хотелось бы чаще переживать это необыкновенное состояние. О том, как можно достичь его в нашей жизни, размышляет Иван Алексеевич Ильин — русский, православный философ и мыслитель конца 19-го- первой половины ХХ века — на страницах своей работы «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний».
«Сердце человека поёт, когда Царство Божие приходит в его земную жизнь, и она становится преображённой и освящённой. Это происходит, когда соблюдаются Божьи заповеди», — пишет Иван Ильин. На страницах своего мемуарно-философского труда автор обращается к собственному жизненному опыту. И вспоминает, как сам не раз убеждался в действенности этого закона. Однажды в детстве бабушка подарила ему тетрадь для записей в красивом сафьяновом переплёте. Восьмилетний Иван был до слёз раздосадован. Ведь он хотел получить в подарок набор оловянных солдатиков! Тогда дедушка объяснил ему, что нужно уметь смиряться с тем, что не всё в жизни происходит так, как хочется. И видеть благо в том, что имеешь. Это простое правило Иван Ильин вспоминал впоследствии на протяжении жизни. «Всегда, когда мне чего-нибудь остро недоставало или когда приходилось терять что-нибудь любимое, я думал о сафьянной тетради», — пишет философ.
Вспоминает он на страницах своей книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» ещё один случай. Произошёл он, когда Иван Ильин праздновал первое рождество на чужбине — писатель был вынужден эмигрировать из советской России в 1922-м году сначала в Германию, потом в Швейцарию. Все вокруг радостно готовились к празднику. Наряжали ёлку, дарили друг другу подарки. Но автор ощущал острое одиночество. Ему казалось, что он всеми покинут и забыт. Чужой город, чужие люди... Чтобы почувствовать родное тепло, писатель решил перечитать старые письма, которые привёз с собой как память. Вытащил из пачки одно наугад — это оказалось письмо от его покойной матери, написанное давно, когда он был ещё совсем молодым. «Ты жалуешься мне на одиночество. Видишь ли, человек одинок, когда он никого не любит. Кто любит, у того сердце цветёт и благоухает; и он дарит свою любовь. Тогда и он не одинок, потому что живёт тем, кого любит: заботится о нём, радуется его радостью и страдает его страданиями. А это и есть счастье». Так материнские слова сквозь годы утешили писателя в трудный момент его жизни.
Сердце поёт от любви к ближнему. А высшая песня человеческого сердца — это молитва, пишет Иван Ильин. Нет более действенного, более чистого утешения для человеческого духа. Молитва даёт очищение и укрепление, успокоение и радость. Часто сама жизнь учит нас молитве, замечает автор. Бывают обстоятельства, когда потрясённое сердце вдруг начинает молиться из самой своей глубины, и так вдохновенно призывать Господа, как никогда человек дотоле не делал, а порой и не помышлял.
Иван Ильин на страницах своего труда «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний» говорит с читателем непринуждённым, ясным, живым и образным языком. И утверждает: сердце, которое видит во всём Божественный отблеск, само становится Божиим светильником. Оно дарит любовь каждому живому существу. И поёт от счастья.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Татьяна Соколова. «Материнство»
Поделиться
— Татьяна Львовна, вас можно поздравить с внуком?
— Да, Маргарита Константиновна. Я теперь дважды бабушка!
— Как всё-таки быстро летит время! Я ведь вашу дочку совсем ещё маленькой помню. На моих глазах росла. И вот, не успели оглянуться — сама уже мама двоих детишек.
— И правда, Маргарита Константиновна. Внуков нянчу, а кажется, ещё буквально вчера дочку на руках качала. Материнство — это такое счастье...
— Как же я с вами согласна, Татьяна Львовна! Мне кажется, именно об этом думала и ваша тёзка, скульптор Татьяна Михайловна Соколова, когда создавала свой шедевр, который она так и назвала: «Материнство».
— Вы мне его покажете, Маргарита Константиновна?
— Конечно, ведь скульптура находится именно здесь, в Третьяковской галерее на Крымском Валу. В соседнем зале — давайте туда пройдём. Ну что ж, вот и она.
— Молодая женщина крепко, обеими руками, прижимает к себе новорождённое дитя. Как просто, и вместе с тем прекрасно... Знаете, я почему-то ожидала увидеть бронзу или мрамор. А скульптура деревянная!
— Да, это дерево. Татьяна Соколова говорила, что выбором материала для скульптуры — светлой сосны — хотела подчеркнуть светлые чувства и эмоции, которые испытывала, создавая композицию.
— А кого же запечатлела здесь скульптор?
— Свою дочь Наташу и внучку Настю. Этот скульптурный портрет Татьяна Соколова создала в 1979 году, когда стала бабушкой. Тема материнства была одной из основных в её творчестве. Художница обратилась к ней в конце 1950-х, когда у неё родилась дочь. Наташа с детских лет позировала маме, была её главным источником вдохновения. А потом — и внучка.
— Приглядитесь, Маргарита Константиновна... Видите, за спиной у молодой матери — фрагмент одежды. Кажется, платок или шаль. Очень похоже на крылья, правда?
— Действительно, похоже! Героиня словно окрылена материнством. Кстати, искусствоведы отмечали, что на творчество Татьяны Соколовой повлияла иконография Богородицы, и то, как воплощали Её образ мастера Ренессанса. Недаром эту скульптуру критики называли своеобразно переосмысленной «Мадонной Медичи» Микеланджело.
— Интересно, а есть ли у Татьяны Соколовой работы на религиозные сюжеты?
— Да, художница обращалась в своём творчестве к духовным темам. У неё есть скульптура, изображающая события Благовещения. Есть Архангел Михаил. А вместе с дочерью Натальей, которая пошла по стопам матери и тоже стала скульптором, они в начале 2000-х создали два барельефа для фасада Храма Христа Спасителя — фигуры преподобных Иосифа Волоцкого и Стефана Пермского.
— Творческий союз матери и дочери, как это замечательно! Скажу ещё раз: материнство — огромное счастье!
— Татьяна Соколова сумела так искренне выразить это в скульптуре.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
«Воскресение Твое, Христе Спасе»
Поделиться
Фото: PxHere
Пасхальная радость нередко воспевается в литературе. Описание Праздника Светлого Христова Воскресения встречается в произведениях Шмелёва, Толстого, Гоголя, Куприна. Одно из своих стихотворений посвятил пасхальному перезвону колоколов Сергей Есенин. Герои литературных произведений переживают Пасху по-разному, где-то со светлой грустью, где-то с ликованием... Очень трогательно описывает встречу Пасхи Иван Бунин в своём рассказе «На чужой стороне». Герои рассказа — простые русские мужчины, оказавшиеся по воле обстоятельств в праздник Воскресения Христова вдали от Родины, на вокзале в чужом городе. Они, опечаленные, ждут своего поезда. И когда среди ночи невдалеке зазвонил колокол, всё вокруг преобразилось, пассажиры засуетились, заулыбались, начали поздравлять друг друга.
В этом рассказе упоминаются разные пасхальные песнопения — в том числе молитва «Воскресение Твое, Христе Спасе». Давайте поразмышляем над его текстом и послушаем в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
В переводе на русский язык песнопение звучит так: «Воскресение Твоё, Христос Спаситель, Ангелы воспевают на небесах: и нас на земле удостой чистым сердцем Тебя славить». Давайте послушаем молитву на церковнославянском языке:
История прозвучавшего песнопения уходит в древние времена. Его автор — преподобный Иоанн Дамаскин, живший в 7-8 веках по Рождестве Христовом. В наше время молитва звучит в самые первые минуты пасхальной ночи, которая, по церковной традиции, начинается в полночь. В храме ещё темно, царские врата закрыты, и вдруг из алтаря едва слышно, почти шёпотом, звучат слова: «Воскресение Твое, Христе Спасе...» Потом священники поют их снова — уже громче, торжественнее. Царские врата открываются, и весь храм словно наполняется светом.
В третий раз духовенство начинает песнопение, и певчие, а вместе с ними и все прихожане — подхватывают его. Настаёт тот самый момент, когда радость Пасхи становится всеобщей, ликующей. Объединяющей всё: земное и небесное, человеческое и ангельское, всех, кого уже нет с нами, и ныне живущих. И в такие минуты понимаешь, что Пасха Христова — это не событие прошлого. Это наше живое настоящее, когда сердце знает: Бог рядом.
Давайте послушаем песнопение «Воскресение Твое, Христе Спасе» ещё раз в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
