Поделиться
Слова Христа о том, что войти в Царствие Небесное смогут лишь те люди, которые обратятся и будут, как дети, долгое время казались мне совершенно понятными. Дети — жизнерадостные, чистые, открытые. Конечно, дети — это почти ангелы.
А потом я стал отцом. И у меня появились вопросы к первым стихам 18-й главы Евангелия от Матфея , где Евангелист описывает, как Иисус, призвав дитя, поставил его посреди апостолов и сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».
И вот, я размышлял: в какой момент моя дочь ближе всего к Царствию Небесному? Когда пытается откусить мой палец? Когда бьёт мальчика в песочнице его же лопаткой? Если я сейчас уподоблюсь ей, это верный способ попасть в Царствие Небесное?
Где же смирение девочки в те минуты, когда она отказывается есть клубнику, которую мы купили ей за баснословные деньги? Где послушание в ответ на наши просьбы не вбегать в лужу в белом платье? Не пренебрегает ли она пятой заповедью о почитании родителей. А нежелание стоять на службе дольше 15 минут — ну это совсем никуда не годится!
Я начал пристально наблюдать за поведением этого маленького человека. И обнаружил в ней качество, которому позавидовал бы любой монах. Нет, это была не способность проводить почти всю ночь без сна.
Речь идет об отсутствии тревоги и суетного ума. Отсутствии переживаний о политике, рассуждений о том, как живут люди за соседней дверью. Кристально чистом проживании дня и текущего момента — без лицемерия и попытки кому-то угодить. Иными словами — о простосердечности. Человеку свойственно с годами брать на себя слишком много контроля и власти, не оставляя места для действия Бога.
Выходит, что мой путь к Царствию Небесному пролегает через уподобление своей дочке, но не во всех ее шалостях и реакциях подвижной, формирующейся нервной системы, а в ее открытости и простоте. Быть может, Господь ждет от меня не идеального поведения на службе: Он знает, что на Литургии мои мысли могут быть далеки молитвы, и в иной момент хочется стукнуть ближнего игрушечной лопаткой. Но также Ему известно и то, что во мне еще остается место для чистой, детской веры.
Потому Бог предлагает для спасения иной путь — возложить на Него свои земные заботы и следовать за Ним. Думаю, что дети в первые годы земной жизни живут именно так, просто со временем память о «легком бремени» Христа стирается, и приходится начинать все сначала: учиться простоте сердца.
Автор: Бондин Герман
Все выпуски программы Частное мнение
Странный старичок
Поделиться
Однажды я шла по улице в безмятежном настроении. Как раз в таком состоянии, когда не ждёшь подвоха, и случаются со мной всякие неприятные вещи. Навстречу мне — старичок. Оборванная одежда и неприглядный вид выдавали в нем уличного бродягу, он был немного похож на юродивого.
— Простите, девушка, — обратился старичок ко мне, — вдруг дома перестал работать телефон, а мне нужно позвонить. Можно ли воспользоваться Вашим телефоном?
Всю мою безмятежность как рукой сняло. Я сразу насторожилась. В голове моментально пронеслись предупреждения о всевозможных мошеннических схемах, когда чужие люди просят сделать звонок с твоего телефона на незнакомый номер. А дальше — или пропадает сумма денег со счета, или, ещё хуже, тебя начинают шантажировать преступники.
Я сжалась, засунула руку в карман, где лежал телефон. Быстро произнесла:
— Простите, у меня нет с собой телефона.
И ускорила шаг. Боковым зрением заметила, как старик усмехнулся и обратился к следующему прохожему, но и у того не оказалось под рукой телефона.
Когда я была уже далеко и немного перевела дух, вдруг ясно осознала: только что я солгала. Согрешила. На душе стало тяжело. Как же нужно было поступить? Ведь реально опасно вот так давать свой телефон чужим людям. А если этому человеку действительно требовалась помощь?
И тут я самой себе задала вопрос: почему же ты не сказала правду? «Простите, я не даю телефон посторонним людям и не звоню на чужие номера. Но если Вам нужна помощь, я могу вызвать "скорую" или позвонить в полицию». Вот и всё. Так честно и просто! Однако, мой здравый смысл, волю и логику парализовал обычный страх. Именно страх стал причиной греха. Я солгала, потому что испугалась. Из-за страха поступила не так, как хотела, не по-христиански.
Теперь мне было важно проанализировать своё состояние и понять, откуда он, этот страх, пришёл в мою душу, чтобы не совершать больше таких ошибок. Ответы нашла в Священном Писании и у Святых отцов.
Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что «страх есть предвоображаемая беда», «представление неведомых злоключений». Так и есть: моё воображение моментально нарисовало мне самые худшие и мрачные картины.
«Страх — это недостаток веры», — так говорил Сам Господь Бог. Ведь святые апостолы тоже испытывали страх, и не раз: когда столкнулись с бурей и когда Апостол Петр пытался ходить по воде. Как только их вера ослабела, в душу нагрянул страх.
А ещё «в страхе есть мучение». Как сказано в Первом послании апостола Иоанна, «боящийся несовершенен в любви».
Какой я сделала вывод? Во-первых, я в очередной раз увидела, как несовершенна и маловерна, если простой вопрос прохожего смог поселить в душе столько панического ужаса, отключив разум. Спасибо странному старичку — он словно встряхнул меня и дал стимул вести более усердную духовную работу. Во-вторых, эта ситуация показала, как важно постоянно трезвиться, бодрствовать духовно. Когда разум светел и уповает на Бога, мне кажется, всегда найдутся слова, которые помогут решить проблему, соблюсти осторожность и при этом не поддаться нападкам врага.
Автор: Ольга Цой
Все выпуски программы Частное мнение
Сделать первый шаг
Поделиться
Однажды я был свидетелем ситуации, которая произвела на меня сильное впечатление. Мы с группой паломников сидели в монастырском кафе перед всенощным бдением и общались с игуменом. Среди участников беседы — люди разной степени «воцерковленности»,
Беседа текла спокойно и непринужденно; голубые глаза игумена вдумчиво наблюдали за собеседниками. Постепенно разговор подошёл к теме таинства покаяния.
— А зачем нужна исповедь? — спросил мой приятель, мужчина средних лет. Этот внезапный вопрос застал «опытных» верующих врасплох. И вовсе не потому, что нечего сказать, а потому, что сказано уже очень много.
Первым неловкую паузу прервал игумен. Он ответил:
— Вот — ты, и вот — Бог. Между вами есть пространство для диалога. Ты к Нему можешь обратиться и сказать о том, что видишь в себе несовершенным, требующим исправления. Священник при этом является свидетелем покаяния, слушателем, который при необходимости может дать совет.
— Но я не вижу в себе недостатков, — возразил мужчина.
Беседа оживилась. Участники соглашались, возражали, искали некий «правильный ответ». Мой приятель внимательно следил за ходом мысли и в конце сказал: «И все-таки я не понимаю, зачем мне идти на исповедь. Как я могу говорить с Богом, Которого не знаю? Вот приду я, а сказать мне нечего».
Тогда я предложил ему сделать следующее: «Попробуй отнестись к этому как к эксперименту: "Хорошо, мои близкие советуют мне поисповедаться, хотя мне нелегко на это решиться. Откажусь от сомнений и просто сделаю так, как рекомендовали".
Приди в храм на исповедь и скажи: "Я пришел сюда, потому что меня попросили об этом мои близкие. Я не знаю, о чем говорить. Не умею я обращаться к Богу". Просто сделай первый шаг». Его взгляд выражал сомнение.
Тут прозвучал благовест перед всенощной, прервавший чаепитие. Игумен, откланявшись, спешно направился в алтарь, за ним в храм прошли остальные паломники.
Служба проходила под сводами монастырского собора XVI века, в котором так же, как и сотни лет назад, звучит протяжное монастырское пение, читаются кафизмы. Тянется вереница людей на исповедь. Среди них своей очереди к священнику ожидал и мой приятель. Он исповедовался более сорока минут.
Позже мой друг признался, что вышел из храма другим человеком. Он сказал, что слова священника прозвучали настолько сильно и глубоко, что он почувствовал тягу к переменам. С тех пор мой товарщи стал чаще ходить на Литургию. Потом поехал трудником пожить в монастырь на несколько дней. Его жена рассказала, что после этой поездки в семейных отношениях он стал вести себя иначе: где-то сдержаннее, где-то теплее.
Для меня эта история оказалась наглядной иллюстрацией того, как Господь может коснуться сердца человека, если он решается сделать первый шаг в сторону добра вопреки своим сомнениям.
Вспоминая свои первые годы в Церкви, я понимаю, что каждый раз перед исповедью приходилось себя преодолевать, ведь я постоянно торговался с совестью, искал повод избежать исповеди. Господь в конечном счете привел меня в Церковь, за что я ему безмерно благодарен. Именно исповедь для меня оказалась тем самым первым шагом в сторону Бога.
Автор: Бондин Герман
Все выпуски программы Частное мнение
Проси всего побольше
Поделиться
Когда-то попалась мне в эфире Радио «ВЕРА» интересная передача про храм Преображения Господня в селе Нижние Прыски. Более пятидесяти лет настоятелем этого храма был протоиерей Леонтий Никифоров, мудрый и духоносный батюшка. Запала мне в душу одна история об отце Леонтии.
Пришла к нему на исповедь молодая девушка и поделилась, что много молится у иконы Пресвятой Богородицы. Но все свои прошения не осмеливается перечислять, только самые важные. На это отец Леонтий ответил: «Нет-нет, милая, ты проси всего, да побольше, побольше!».
Конечно, батюшка ответил с юмором. Но я призадумалась. Как часто мы, наделяя Господа нашей человеческой природой, говорим сами себе: «Богу не до меня, у Него и так много дел, зачем я буду отвлекать Его своими просьбами и проблемами?».
Боимся лишний раз обратиться к Богу, словно Он не Отец наш любящий, а какой-то высокопоставленный чиновник, к которому мы прорвались на приём и вот отнимаем ценное рабочее время своими глупостями. Из-за таких неверно выстроенных отношений с Богом мы, как итог, перестаём просить и даже молиться. А самое главное — перестаём быть искренними с Богом.
Это духовное состояние — первое из трёх, которые проходит человек на пути сближения с Творцом. Называются они «раб, наёмник и сын». Описал их преподобный авва Дорофей в «Душеполезных поучениях». Раб служит Богу из страха. Наёмник — ради выгоды. Сын — из любви. В его отношении к Небесному отцу — доверие, честность.
В детстве в разговоре с родителями я без устали перечисляла свои желания, без стеснения просила заветные подарки. Когда немного подросла — делилась, кем хочу быть, когда вырасту. Нет, никто не удовлетворял мои желания по первому требованию, мне дарили ровно то, что меня радовало, но не пресыщало. Родители с улыбкой выслушивали «громадьё моих планов». К такому же доверительному диалогу, как мне кажется, нас призывает Господь.
И я убеждена: не нужно бояться просить. Не нужно бояться искренне и честно говорить Богу о своих желаниях, надеждах, чаяниях.
Автор: Ольга Цой
Все выпуски программы Частное мнение
