Поделиться
Константин Мацан
Помните, у Александра Блока:
«Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храм»?
В интернет-дискуссиях на тему покаяния часто вспоминают эти строки и с упреком ставят верующим на вид подобную практику: преспокойно грешить, зная, что потом можно покаяться. Недавно один собеседник написал мне буквально следующее — цитирую: «Это заставляет думать о столь распространенном типаже человека, который сначала грешит безудержно, а потом идет на исповедь и как бы все нормально, потому что главное - что он верит "правильно", и вера эта его спасет». Конец цитаты.
И я уже готов был дать оценку поведению приведенного в пример человека. Сказать, что если он живет так, то это факт его биографии и вопрос его совести, но никак не тот опыт, который христианство предлагает взять за образец. Я был готов сказать еще много красивых слов, но вдруг подумал, что такого человека — которого мой собеседник назвал «типажом столь распространенным» — я лично никогда не встречал. Я только о нем слышал в дискуссиях — как об абстрактном примере. Будто этот бедняга — не человек вовсе, а лишь полемический прием. Хватит ли у кого-нибудь смелости указать на своего конкретного знакомого и сказать: «Вот — он, фамилия-имя, лицемер, преспокойно который грешит и кается, грешит и кается»?
Думаю, не хватит — стыдно напрямую заниматься осуждением. А раз не хватит — то, может оставить этого условного грешника в покое?
Вспоминается история, как Льва Толстого, проповедника непротивления злу силой, спрашивали: «А если на Вас нападет тигр, Вы тоже не будете драться и дадите себя съесть?» А писатель отвечал: «Сколько живу в Тульской губернии — ни разу не встречал тигра. Но на основании того, что какой-то тигр теоретически может на меня напасть, люди считают нормальным друг друга убивать».
И все же предположу — в качестве эксперимента — что среди моих знакомых есть человек, который — повторю цитату — «грешит безудержно, а потом идет на исповедь и типа все нормально, потому что главное, что он верит "правильно", и вера эта его спасет». Если даже означенный тип существует, то — какое мне, собственно, дело до его грехов? Мне бы со своими разобраться… И в этом, по моим ощущениям, корень обсуждаемой проблемы. Вера и вправду спасет того, кто грешит и кается. Но из этого вовсе не следует, что грешить — можно. Грешить — нельзя. Точка. Бог прощает грехи. Точка. Эти два тезиса находятся в некой взаимосвязи. В какой? Человек может постичь только в категориях «я грешу — меня прощают», только изнутри собственного сокровенного опыта покаяния. Но не на примере какого угодно абстрактного типа.
И когда мне говорят об условном человеке, который «безудержно грешит, а потом идет на исповедь и типа все нормально», мне в подтексте слышится, скорее, вопрос: «А может быть, тогда и каяться не нужно? Может, и смысла в исповеди нет?» То есть, речь идет о самой идее покаяния в христианстве. И при такой постановке вопроса на него не может быть ответа. Потому что в качестве, скажем так, «материала исследования» предлагается смотреть на чей-то чужой опыт — на каких-то «распространенных типажей», реальных или условных. Но это бесполезно, когда речь идет о тайне личного богообщения.
Напоследок скажу, что и вправду встречал в жизни людей, которые безудержно грешили. Но потом — столь же безудержно каялись. И менялись после этого на всю жизнь. Бывало, что потом снова срывались на старые рельсы. И снова столь же искренне каялись. Мне неизвестна тайна их покаяния, но со стороны я видел, что они снова менялись. И в этом не было никакого формализма — опять же, вопрос совести. Тот, кто пробовал себя менять, знает, как это тяжело и какова цена прощения грехов. Но знает и то, что всё это — реально. Но не потому что на исповеди правильно каешься или просто правильно веришь. А потому что Бог — есть, и Он Живой. По-моему, разница очевидна.
28 апреля. «Семейная жизнь»
Поделиться
Фото: Eugene Production/Unsplash
Апостол Павел хочет, чтобы супруги надолго не разлучались друг с другом, каждый оказывая половине должное внимание и любовь, а если и уединялись бы, то лишь на малое время, по согласию, ради поста и молитвы. Эти слова говорят о том, что молитвенное дыхание благочестивых сердец является цементирующим, скрепляющим началом в семейной жизни. Опыт свидетельствует, что если хотя бы один из супругов преуспевает в молитве, стяжал подлинный молитвенный дух, то ради этой сокровенной добродетели Господь благословляет весь дом с его домочадцами и покрывает его Своей благодатью.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Масленица
Поделиться
Фото: ClickerHappy / Pexels
Всю масленичную неделю аромат блинов не покидает нашу квартиру, побуждая её обитателей просыпаться раньше обычного. В понедельник я пекла блины по бабушкиному рецепту. Во вторник старшая дочь радовала семью. В среду был черёд так называемой тёщиной «лакомки», а в четверг — очередь мужа. Этого дня дети особенно ждут.
Когда супруг встаёт к плите, удобные места рядом с ним тут же занимают помощники. Дочки любят смотреть, как папа подкидывает блины, чтобы перевернуть их, а сын уже осваивает это мастерство сам. Устраиваюсь за столом позади всех с чашкой кофе. Слышу тихое шипение теста от соприкосновения с раскалённым маслом, чувствую характерный аппетитный запах. И вот на минуту всё вокруг замирает, даже кот.
Муж отработанным движением подбрасывает блин, и тот взлетает над сковородкой, чтобы приземлиться в неё оборотной стороной. Девочки вскрикивают от восторга. На третьем блине муж меняется местами с сыном. Рука в руке, они подбрасывают третий блин. Четвёртый — сын выпекает уже сам. Ему боязно, но папа рядом, чтобы помочь, если что-то пойдёт не так.
Смотрю на всё это действо и радуюсь, а в глубине души слышу тихий звоночек, будто крошечный колокольчик звенит — до Чистого понедельника осталось несколько дней. Тихий звон ожидания чего-то особенного пробивается в эти наполненные весельем дни. Это душа начинает готовиться к Великому Посту.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
28 апреля. О дружбе
Поделиться
О трудностях, возникающих в дружеских отношениях, — клирик Московского подворья Троице-Сергиевой Лавры священник Димитрий Диденко.
Когда мы говорим о дружбе, то чаще всего вспоминаем что-то тёплое и лёгкое: разговоры, общие радости, общие впечатления, ощущение, что рядом есть какой-то свой человек. И это правда. В дружбе есть радость совместности, простое утешение от того, что ты не один.
Но у дружбы есть и другая сторона. Это риск. Риск быть увиденным в таком свете, в котором мы не рискуем себя показывать всем. Риск быть непонятым, риск быть отвергнутым. Потому что чем ближе человек, тем больше уязвимости.
В Евангелии от Иоанна Христос в прощальной беседе называет учеников друзьями: «Я уже не называю вас рабами, но вы друзья Мои». И это не просто образное выражение. В этих отношениях есть всё, что свойственно настоящей близости. Он идёт к Своим ученикам по воде во время бури, когда они боятся, что утонут, когда им страшно. Он разделяет с ними трапезу и неоднократно делает это. Он говорит с ними о самом важном. В Гефсиманском саду перед страданием Он просит: «Побудьте со Мной здесь и бодрствуйте». В самый тяжёлый момент Ему важно, чтобы рядом были те, кого Он любит. Но при этом ученики остаются людьми: они иногда не понимают, они засыпают, они боятся, в конце концов, они разбегаются, когда Христа распинают. Но эта несовершенность не отменяет дружбы.
В этом есть важная правда: близость всегда соединяет радость и уязвимость. Нет такой формы отношений, в которой можно сохранить только светлую сторону и убрать риск. И нет универсального рецепта дружбы. Она складывается из живых встреч, из недосказанностей, из прощения, из возвращения друг к другу. Настоящая дружба держится не на идеальности, а на верности и готовности быть рядом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
