
— Здравствуй, Настенька, рада тебя видеть в Третьяковской галерее! Ты пока ещё на каникулах?
— Здравствуйте, Маргарита Константиновна! Да, ещё два дня до школы.
— Как ты отдохнула?
— Ой, замечательно, Маргарита Константиновна! Первый раз ездила к бабушке в деревню. Раньше она сама к нам в гости приезжала. Бабуля далеко живёт, в Сибири. У неё старый деревянный домик, и в нём столько всего интересного!
— Да, в деревнях ещё сохранились такие дома, с историей. Расскажи, Настенька, что тебя удивило?
— Ну, например, часы с кукушкой — никогда таких не видела! А ещё иконы, старинные! Бабушка сказала, что они переходят в семье из поколения в поколение. А писал их когда-то, очень давно, лет сто, наверное, назад, один житель их села. Говорили, он был большой мастер.
— Деревенский иконописец... Да, раньше в деревнях и сёлах художники-самоучки часто писали иконы для односельчан. Иногда неумело и наивно. А порой создавали настоящие шедевры. Знаешь, Настенька, у нас в Третьяковской галерее есть полотно художника Абрама Архипова. Она так и называется — «Деревенский иконописец». Хочешь посмотреть?
— Очень хочу, Маргарита Константиновна!
— Пойдём, покажу тебе картину. Вот и она. Абрам Ефимович Архипов написал её в 1889 году.
— Маргарита Константиновна, когда бабушка рассказывала мне про того деревенского художника, я примерно так себе его и представляла, как на этой картине! Пожилой, с длинной бородой, в рабочем фартуке, иконописец сидит на табурете перед мольбертом, который, мне кажется, он смастерил сам. В одной руке художник держит палитру и кисти. А другой — рисует. Взгляд у него чуть прищуренный, сосредоточенный — наверное, работа сложная!
— Нам не видно, что́ именно он пишет — но легко догадаться, что это икона.
— По доске, которая стоит на мольберте, да, Маргарита Константиновна?
— Не только, Настенька. Посмотри внимательно на лицо художника — оно одухотворённое, светлое. Кажется, что он молится про себя тому святому, образ которого переносит на доску. Так всегда и работали иконописцы — с молитвой и благоговением.
— Позади художника, на стене, тоже висят иконы — наверное, те, что он уже написал. Я различаю образ Божьей Матери. На него из маленького окна падает луч света. Жилище художника такое бедное — нет почти никакой мебели, только лавки, уставленные красками и кистями... Может быть, художник здесь не живёт, это просто его мастерская?
— Вряд ли, Настенька, деревенский иконописец мог себе позволить отдельную мастерскую. Скорее всего он, действительно, бедный человек. И пишет иконы не для заработка, а, как говорят — во славу Божию.
— Но как же он тогда живёт?
— Я думаю, немного денег этому мастеру приносят уроки, которые он даёт, возможно, кому-то из местных жителей. Посмотри внимательно, на одной из скамеек стоит геометрическая фигура — пирамида, и рядом с нею — кувшин. Видимо, это пособия для учеников, для рисования с натуры.
— Значит, этот иконописец не самоучка, а тоже где-то учился?
— Очень может быть! Ты знаешь, Настенька, ведь и сам автор полотна, Абрам Архипов, когда-то брал первые уроки рисования у деревенских иконописцев. Один из них оказался выпускником Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Он-то и убедил Архипова поступать в художественное училище.
— Маргарита Константиновна, а может быть, художник здесь этого самого иконописца и изобразил?
— Трудно сказать наверняка, Настенька. Известно, что картину «Деревенский иконописец» Абрам Ефимович Архипов написал во время путешествия по родному Рязанскому краю. Так что всё может быть. Но, вероятнее, это просто собирательный образ.
— И возможно, деревенский художник, который написал бабушкины иконы, был чем-то похож на героя картины!
— Не сомневаюсь! Но главное, Настенька, глядя на полотно, мы можем почувствовать особый мир творчества, вдохновлённого Богом, и ощутить молитвенную атмосферу, в которой рождается на свет икона из-под кисти художника — простого деревенского иконописца.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Все выпуски программы Свидание с шедевром
Второе послание к Фессалоникийцам святого апостола Павла

Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
2 Сол., 274 зач. I, 10 - II, 2

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Может ли человек быть достоин Бога? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 1-й и 2-й глав 2-го послания апостола Павла к Фесалоникийцам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 1.
10 когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству.
11 Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе,
12 да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа.
Глава 2.
1 Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему,
2 не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов.
Разговоры о достоинстве человеческой личности звучат в нашей речи довольно часто, хотя мы далеко не всегда это замечаем. Задумывается человек о том, что зарплата, которую он получает, не соответствует тому, сколько он трудится, и у него возникает мысль: «я достоин большего». Не нравится кому-нибудь дом, в котором он живёт, и он думает: «я достоин лучшего». И так со всем, вплоть до людей, с которыми мы соприкасаемся. Если мы присмотримся к своей жизни, мы увидим, что в нашем сознании всё время работают весы, с помощью которых мы взвешиваем всё, с чем сталкиваемся, всё, что входит в нашу жизнь. Но кто нам сказал, чего мы на самом деле достойны? Какими критериями мы пользуемся, чтобы это определить? Я понимаю, когда христиане говорят, что человек достоин чего-то высокого: они хотя бы верят, что он сотворён по образу Бога, а значит, стремится соответствовать не просто высокому, но высочайшему статусу. Однако, когда говорят, что человек появился в мире случайно и представляет собой чуть ли не особо адаптированную и мозговитую обезьяну, совершенно непонятно, чего он достоин. Жизни в саванне под деревом? Средневекового замка в горах или домика на 6 сотках? Каковы критерии? Поведение? Усилия? Кто может посчитать, как соотносятся ценности подвига и подвижничества? Кто каким наградам соответствует? В мире случайностей всё относительно.
В отрывке, который мы сегодня услышали, апостол Павел тоже говорит о достоинстве. Как человек верующий, он, конечно, говорит о христианском достоинстве учеников, то есть об их соответствии Христу. Именно Христос, Господь и Богочеловек, оказывается для верующего критерием достойной человеческой жизни. При этом апостол выражается удивительным образом. Он говорит, что Спаситель придёт прославиться во святых и явится дивным во всех уверовавших в Него. И здесь важно обратить внимание, что речь идёт не просто о прославлении святыми и верующими Того, Кто явился перед ними в виде какого-то объекта поклонения. Апостол пишет, что Господь прославится во святых и явится во всех уверовавших. Они в свою меру жили, как Христос, и во втором пришествии Он будет в них, их жизнь будет жизнью вместе с Ним и в Нём. Но разве может любой человек соответствовать Христу и быть достойным Бога? Думаю, ответ очевиден: нет. Сам человек никогда Богу соответствовать не может. Но Павел и не пишет об этом. Он говорит, что молится за фессалоникийцев, как и за всех верующих, конечно, чтобы Бог соделал их достойными, то есть соответствующими их призванию. Не они стали достойны, а Он соделал достойными их и, по выражению апостола, «совершил», то есть, говоря современным языком, «довел до совершенства» их благое и свободное стремление к добру и дело их веры, чтобы в итоге все исполнились славой и благодатью во Христе Иисусе. Что же во всей этой истории имеет отношение к современному верующему? На первый взгляд может показаться, что практически ничего, так далеки мы по своим ощущениям от апостола Павла и фессалоникийской общины. Но на самом деле всё, потому что, несмотря на без малого 2000 лет, которые нас разделяют, мы в той же Церкви, мы причастны тому же Господу Иисусу Христу и также надеемся, что Он соделает нас достойными нашего христианского призвания.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 56. Богослужебные чтения
Могут ли в жизни беда и хвала идти рука об руку? Кажется, что вроде бы как нет. Однако 56-й псалом Давида, который читается сегодня в храмах за богослужением, именно о том, что в жизни верного Богу человека — такой неожиданный «дуэт» совершенно возможен.
Псалом 56.
1 Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру.
2 Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени́ крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды.
3 Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне;
4 Он пошлтё с небес и спасёт меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлёт Бог милость Свою и истину Свою.
5 Душа моя среди львов; я лежу среди дышущих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч.
6 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
7 Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в неё.
8 Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё: буду петь и славить.
9 Воспрянь, слава моя, воспрянь, псалтирь и гусли! Я встану рано.
10 Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племён,
11 ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя.
12 Будь превознесён выше небес, Боже, и над всею землёю да будет слава Твоя!
Для начала вспомним контекст прозвучавшего псалма. Царь Саул ищет Давида, чтобы его убить. За царём — власть и отборное войско. У Давида тоже есть люди, но их жизнь проходит в бегстве, среди пустынных гор и временных убежищ. Пещера даёт им укрытие. И однажды именно в эту пещеру входит Саул. Теперь жизнь преследователя оказывается в руках преследуемого. Давиду предстоит решить: или убить Саула, и тем самым избавить себя от угрозы собственной жизни — или же великодушно даровать ему жизнь с надеждой, что Саул образумится и перестанет видеть в Давиде исключительно соперника, врага — каковым Давид, конечно же, не был. Давид решается на совершенно безумный с точки зрения житейской логики поступок: он... отрезает часть одежды Саула, чтобы тем самым показать ему, насколько он был близок, и... не трогает его, тем самым упуская уникальный шанс расквитаться с обидчиком.
Почему Давид так поступает? Он абсолютно, целиком доверяет Богу свою жизнь и все её обстоятельства — и учится, как бы сегодня сказали, «несимметричным ответам». Вместо мести — прощение, вместо обиды — великодушие. Оставляя в живых Саула, Давид тем самым его отдаёт на суд Божий — не дерзая самому становиться судьёй.
Что в итоге получает Давид? Это очень точно отражено в словах псалма: «готово сердце моё, Боже, готово сердце моё!» Что это означает? Великодушный поступок изымает Давида из привычной житейской повседневности; он словно бы «приподнимает» его от земли, от склок и наветов, от погони и преследования — словно бы он теперь смотрит на всё это с высоты, и перестаёт быть внутри человеческого мельтешения. Так же, как совершенно меняется восприятие окружающего мира, когда мы поднимаемся ввысь на самолёте, и мы понимаем, что нас там, на земле, теперь уже нет — мы в полёте, и можем спокойно наблюдать за происходящим внизу, словно за какой-то детской игрой, — так и Давид, уподобляясь Богу в милости, обретает возможность с распахнутым верой навстречу Господу сердцем быть внутренне свободным от обиды, злобы, гнева — всего того, чем одержим его противник.
Вот так и получается, что беда и хвала Богу в истории Давида оказались не просто переплетены воедино — но и действительно «шествуют неразлучной парой»! Так что, когда и в нашей жизни начинают сгущаться тучи, — самое время снова и снова читать 56-й псалом Давида и учиться у него, как саму безнадёжность можно переплавить верой в очень мощный и позитивный актив!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Николай Бердяев «Я и мир объектов»
В этом выпуске программы «Истоки» Константин Мацан и Максим Печенкин размышляли над смыслами философско-богословского труда выдающегося русского философа Николая Александровича Бердяева «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения», в котором автор рассматривает взаимодействие как бы двух миров: мира субъектов, связанного со свободой, духом и личностью, и мира объектов, т.е. мира вещей.
Ведущие: Константин Мацан, Максим Печенкин
Все выпуски программы Истоки
- Николай Бердяев «Я и мир объектов»
- «"Слово о законе и благодати" святителя Илариона Киевского»
- «Иван Ильин. „Аксиомы религиозного опыта“»
При грантовой поддержке международного грантового конкурса «Православная инициатива – 2026»











