«Реабилитация особых детей: опыт центра «Родник». Наталья Василенко

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА Сергей Платонов беседует с Натальей Василенко, генеральным директором АНО «Центр социальной реабилитации «Родник» в Севастополе.

Центр работает с 2014 года на территории храма святителя Николая в Камышовой бухте. Наталья Василенко вспоминает, как всё начиналось: три кабинета, два массажных стола и первые дети с ДЦП. Сегодня в центре занимаются дети с самыми разными диагнозами, а с ними работают реабилитолог, логопеды, психологи, музыкальный педагог и педагог театрального мастерства.

Гостья рассказывает о своих воспитанниках. Серёжа с фенилкетонурией пришёл годовалым, не умея даже переворачиваться, а сейчас, в семь лет, идёт в первый класс и играет солирующие роли в спектаклях центра. Слепая девочка Алиса, которую отец забрал из детского дома, поначалу не давала к себе прикоснуться, а теперь играет на диатонических колокольчиках и фортепиано. Наталья Василенко убеждена, что задача педагога не подстроить ребёнка под мир, а найти в нём тот дар, который дан Богом.

Заходит речь и о родителях. Многие из них, признаётся гостья, впервые зашли в храм именно потому, что ребёнок привёл их на территорию церкви. Она замечает, что главный вопрос для семьи, в которой появился такой ребёнок, со временем меняется: от «за что?» к «для чего?»

Ведущий: Сергей Платонов

---

Сергей Платонов

— Дорогие друзья, в эфире программа «Пайдейя». У микрофона Сергей Платонов. Напомним, что этим красивым словом «Пайдейя» греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Бога, мы будем сегодня говорить. Напомним, что беседы мы организуем совместно с образовательным проектом Клевер Лаборатория, которое объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. Сегодня у нас в гостях Наталия Юрьевна Василенко, генеральный директор автономной некоммерческой организации Центра социальной реабилитации «Родник», город Севастополь. Здравствуйте.

Наталия Василенко

— Здравствуйте, Сергей.

Сергей Платонов

— Очень рады вас приветствовать. Сегодня у нас будет достаточно сложная тема. Мы будем говорить об особых детях, о том, как вы с ними занимаетесь, работаете, и, конечно же, обязательно упомянем ещё некие такие моменты, которые в вашей деятельности связаны с образованием этих детей. Действительно, преклоняемся всегда перед такими людьми, кто занимается работой с трудными, особенными детьми. Наталия Юрьевна, сегодня поговорим о деятельности вашей некоммерческой организации, о вашем Центре социальной реабилитации. Скажите, пожалуйста, несколько слов о нём, о вашем Центре, чем он занимается, и, наверное, в контексте рассказа о этом Центре, расскажите немножко о себе, как вы к этому пришли.

Наталия Василенко

Наш Центр был основан на территории храма святителя Николая в Камышовой бухте Севастополя в 2014 году. Как раз был такой момент перехода Крыма в Россию, и некоторые вот такие моменты стали возможными. Настоятель храма протоиерей Сергий Фёдоров, на тот момент он был первым настоятелем храма, и храм тогда строился.

И так как у нас с ним были доверительные, дружеские отношения, он предложил нам, по моей тоже инициативе, сделать реабилитационный Центр для детей с инвалидностью. И тогда я ему... Мне было сложно вообще понять, как я буду руководить, потому что моя специальность реабилитолога позволяла мне заниматься с детьми с такими особенностями, и я с ними занималась на тот момент, но в частном порядке. И понять, как этот будет Центр существовать, мне было очень сложно. Но тогда я действительно батюшку попросила, говорю, батюшка, давайте сделаем именно на территории храма для того, чтобы и у родителей, и у детей была возможность заниматься не только физической реабилитацией, но еще и была возможность духовного общения, духовного, скажем, приобщения к храму, потому что очень многие из этих родителей, как потом выяснилось, они в храм даже не заходили никогда. И в тот момент батюшка сказал: да, давайте, у нас есть замечательный спонсор, который помог нам сделать отдельно стоящее здание прямо на территории храма, и там было у нас три кабинета. Конечно, инвентаря было совершенно минимальное количество, это были две шведские стенки, коврик и пару массажных столов. В этот момент у меня появился такой соратник, доктор, который со мной начал работу. И мы вот начали работу прямо вот на коленях, на полу, в этом центре при поддержке духовной, окормлении нашего храма. Причем никакую рекламу мы не давали, родители приходили, просто мы выступили на телевидении, наш центр освятил и благословил владыка Лазарь на тот момент, он был главой Крымской митрополии. И люди, увидев вот это видео, репортаж, они начали к нам приходить. Причем приходили в основном сначала дети с ДЦП, то есть родители, у которых дети с ДЦП. Это уже потом их стало меньше, и стали дети с другими особенностями развития. На тот момент это вот были буквально 5-10 человек, которые к нам первыми пришли, и мы стали с ними первыми заниматься.

Сергей Платонов

— А ваш путь, вот полагаю, что служение людям, особенно работа с такими детьми, он особый путь?

Наталия Василенко

— Вы знаете, мы вообще все, конечно, люди здесь грешные на этой земле, и мы очень много ошибаемся. И наши ошибки Господь настолько выправляет и приводит нам в плюс, что мы даже себе этого понять не можем, как это произошло. Если бы мне еще лет 30 назад кто-то сказал, что я буду на территории храма заниматься детьми с особенностями развития, я бы очень удивилась. Но Господь, вы знаете, Он и намерение целует. Человек приходит, начинает что-то делать, даже не понимая, что он начал. Вот это мой случай. То есть я в это включилась, просто сказала: «да», и просто мы начали этим заниматься. И понимание того, что это, как это, и насколько это тонко, потому что мы, когда находимся на территории храма, мы уже становимся на лезвие бритвы. С одной стороны, у нас государство с его структурами, с другой стороны у нас храм, тоже с определенной структурой.

И на этом лезвии бритвы рядом с нами и родители, которые не всегда воцерковлены, и которые хотят получить оздоровление и выздоровление этого ребенка любой ценой, и дети, и также еще и преподаватели, которые тоже разные приходят. Есть преподаватели, которые не смогли там находиться, потому что это...

Сергей Платонов

— Это сложно.

Наталия Василенко

— Это очень сложно, это огонь. И если ты не идешь в глубину, тебе там удержаться очень непросто на территории храма. Ну и вообще в работе с такими детьми. И поэтому я не буду рассказывать всю свою длинную историю прихода в православие. Это долго будет.

Сергей Платонов

— А прямо был приход в православие?

Наталия Василенко

— Знаете, я бы даже сказала, это такое залезание в форточку. Вот Господь просто приоткрыл форточку, и я в нее как-то так залезла, и потом я уже только начала понимать и разбираться, что это, и про что это, и до сих пор еще очень много чего мне нужно постичь для того, чтобы понять вообще, где я нахожусь и в чем я нахожусь. Но что меня зацепило в православии, что это про любовь. Это про какую-то такую глубину, которая не любовь за что-то, а любовь иногда вопреки. Иногда то, что невозможно назвать любовью, ею является. То есть Господь ведет так, что это иногда очень больно. Это иногда ты видишь себя, и ты сопротивляешься. Ты говоришь: да нет, нет, нет, ну давайте, ну вот, Господи, да будет воля Твоя, но вот не сейчас. Вот завтра я сейчас быстренько дела доделаю, там еще где-то денег заработаю, и я обязательно приду.

Сергей Платонов

— Все себя узнали, наверное.

Наталия Василенко

— Вот. И поэтому в эту форточку Господь меня впустил, и я вот начала в ней как-то находить себя. Потому что это очень непросто, очень непросто.

Я была в огромной иллюзии насчет того, что если я работаю в храме, то здесь все святые уже. Но здесь же люди все пришли, потому что они уже что-то поняли. И когда ты начинаешь с людьми соприкасаться, ты понимаешь, что это такие же люди, как и ты сам, с такими же своими бедами, непониманиями, ну и всеми остальными моментами, которые есть в любом человеке. И священство, и ну все, кто там находился. И когда-то эта иллюзия с меня немножечко начала обветриваться, скажем так, у меня было и разочарование, и уходы, и желание все бросить, и ропот, что это, что тут происходит, тут еще хуже, чем в миру. Но когда ты понимаешь, что Господь тебя просто ведет вот так, Он тебя проверяет, насколько твое намерение действительно искреннее, или ты просто хочешь понравиться людям и найти здесь какое-то такое удобное для себя поле.

Удобным это поле не назовешь никак, это точно.

Сергей Платонов

— Особенно в контексте вашей деятельности. Я вообще иногда как бы вижу, как ведут себя дети порой в церкви, в храме, мы там их причащаем, и те, кто их сопровождает, видишь их очень-очень усталые глаза, но при этом они может быть уже настолько устали и разочаровались, но они, наверное, исполняют самую, одну из больших заповедей любви, но любовь, знаете, какая разновидность, деятельная любовь, то есть вопреки вот, они ухаживают за этими детьми, помогают им, кормят, водят, ну то есть это большой-большой подвиг все-таки здесь, мне кажется, что-то сверхъестественное происходит в человеке.

Наталия Василенко

— Знаете, этот подвиг становится их повседневностью, когда вот эти слова, они вот они вспоминают о том, что они совершают подвиг, только когда признаются какие-то их заслуги, вот допустим, они там вышли на сцену с этим ребенком, ребенок получил какую-то там награду за победу в каком-то конкурсе, а так для них это повседневная рутина, и поначалу, когда ребенок такой приходит в семью, зачастую семья задается вопросом, за что мне это, ну что я такого плохого сделала, я там хорошая, не пью, не курю, там не знаю, матом не ругаюсь и как бы что, почему? у меня там муж замечательный. А когда ты приходишь к какому-то более глубокому пониманию, ты, может быть, задашь себе вопрос, для чего, что я могу сделать, в чём моя любовь выражается и как я могу трансформировать свою жизнь относительно того, что такой ребенок в моей семье появился, ну это же не секрет, да, что есть жизнь до появления такого ребенка и жизнь после, и перестраивается не только мама, перестраивается вся семья, зачастую там есть братья, сёстры, которые тоже как бы недополучают того внимания, которое было им максимально отдано, а здесь пришёл такой ребёнок и всё поменялось, и опять же, очень часто родители, которые приходят ко мне с маленьким таким ребёнком, они хотят очень быстро его починить, то есть, чтобы им продолжало быть удобно жить, да, то есть, давайте мы быстренько его починим, он пойдёт в обычную школу, и я буду продолжать вести тот же образ жизни, который был до этого, и ну, по крайней мере, в нашем центре мы сразу беседуем с родителями на эту тему, и у них есть возможность и с батюшкой побеседовать, да, и увидеть немножко духовную составляющую вот этого момента, и понять, что вот Господь тебе уже дал задачу, вот твоя задача на данный момент.

Сергей Платонов

— То есть, не почему, а за что, а для чего.

Наталия Василенко

— Для чего, да, потому что те мамы, у которых родился этот ребёнок там 10 лет назад, и те мамы, которые сейчас, через 10 лет, это разные два человека, это совершенно другие, и я вижу их глаза, и они научились расслабляться рядом с этим ребёнком, то есть, если раньше это было постоянное напряжение, потому что, ну, общество у нас тоже не особо принимает таких людей с инвалидностью, и детей в том числе, не всегда мамы любят, чтобы такой ребёнок гулял на площадке рядом с их детьми.

Если, допустим, это ребёнок с аутизмом, к примеру, который громкий, который неудобный, который создаёт много каких-то нежелательных моментов для их ребёнка, они бы не хотели, чтобы этого ребёнка вообще было, ну, чтобы он был рядом. И мамы этого стесняются, мамы расстраиваются и пытаются этого ребёнка ввести в нормальный контекст, в нормальный, в кавычках, да, контекст нашего мира. То есть, чтобы этот ребёнок был удобен этому миру. А это ломает и ребёнка в том числе и маму, если она пытается подстроиться под этот мир. А вот если найти талант в этом ребёнке, Господь же не ошибается. Он приводит его именно в том теле, в который ему нужен опыт, который ему нужно пройти.

И наша задача, как преподаватели специалистов, не поломать его, не подстроить, а именно найти то, за что мы можем зацепиться, чтобы его открыть, чтобы его раскрыть, чтобы он проявился в этот мир. И вот этот вот дар, который даёт Господь, отдал этому миру, чтобы он его приумножил, этот талант.

Сергей Платонов

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА, в гостях у нас Наталия Юрьевна Василенко, генеральный директор некоммерческой организации Центр социальной реабилитации «Родник», город Севастополь. Продолжаем нашу беседу.У меня вопрос. А какие дети к вам приходят? Какие диагнозы?

Наталия Василенко

— Детки приходят с детским церебральным параличом, с аутизмом, с задержкой психоречивого развития. Очень много диагнозов. С синдромом Дауна у нас были дети. Были дети с гидроцефалией, когда вот голова большая у ребёнка и там жидкость скапливается. Очень много диагнозов.

Я даже все сейчас их, наверное, не перечислю. Это медицинская терминология.

Сергей Платонов

— Ну, будет более-менее понятно слушателям, с чем вы работаете. Вы сказали, что можно подготовить ребёнка к школе. Маленьких детей, получается, приводят, крошек маленьких, и начинается реабилитация несколько лет, я полагаю. Расскажите, как это происходит, и реально ли таких детей, как вы проводите эту реабилитацию, эту поддержку? Мы сегодня проговорили про то, что встроить в мир, сделать удобным это не совсем то, что нужно, но вот подготовить к школе, чтобы сверстники приняли его. Как это происходит?

Наталия Василенко

— Я хочу тогда на примере рассказать одного нашего воспитанника, мальчика Серёжи. Не буду называть фамилию. Серёже сейчас 7 лет.

Вот он сейчас идёт в первый класс. Его ко мне принесли, когда ему ещё был годик, наверное. У мальчика диагноз фенилкетанурея.

Это непереносимость белка, и выражена она тем, что мальчик был очень спастичный, зажатый. Он был как такая маленькая раковина, знаете, как черепашка в панцире. У него не разгибались ни ручки, ни ножки, и он в годик не ходил, даже не садился, и не ползал, не переворачивался.

Я начала с того, что мы с ним начали заниматься массажами, и на ковре мы начали заниматься с ним АФК, то есть занятия были физической культурой. И постепенно-постепенно этот мальчик начал раскрываться, открываться, и в какой-то период он, по-моему, то ли полтора, то ли два ему было годика, он начал делать первые шаги. Позже гораздо, чем обычные дети это было делают. Но тем не менее, речь у него не присутствовала, он не разговаривал совсем. И если к нему кто-то обращался, то он замыкался и пытался, видимо, подобрать слова у себя в голове, а они у него не складывались, и он очень смущался, плакал.

В общем, так было непросто. Потом он у нас очень боялся высоты. Когда мама брала его на руки, он весь напрягался и становился прям каменным совершенно. И вот он с нами прозанимался, ну, фактически 5-6 лет. Специалисты, преподаватель физической культуры, реабилитолог, логопеды, психологи, музыкально-коррекционный педагог огромную роль вообще оказывает на реабилитацию таких детей.

Сергей Платонов

— Пять человек?

Наталия Василенко

— Немножко больше, я еще не договорила. Еще у нас педагог театрального мастерства, заслуженная актриса Севастополя, актриса театра имени Луначарского в Севастополе, Татьяна Ивановна Скуридина. Шикарный педагог. Она с Сережей и занималась и подготовкой спектаклей, и какие-то сценки они делали. То есть мальчик настолько стеснялся, что ему на публику выйти было невозможно. А постепенно-постепенно мы вот сейчас пришли к тому, что он у нас солирующие роли играет. Он у нас там и паровозик, и космонавт, и на музыкальных шумовых инструментах он играет. Там фотографии просто у нас шикарные на сайте расположены, где Сережа у нас прям звезда во всех наших мероприятиях. Он и друзей приобретает, понимаете, вот такие дети, они социализируются, они друг об дружку, и я смотрю, что он уже там замечания делает девочке, которая помладше: «Ты неправильно стоишь, ты не сюда подходишь. В общем, давай вот сюда». Песенку он у нас спел, и вот сейчас они готовятся, и он идет в общеобразовательную школу.

Сергей Платонов

— То есть не в специальный, а самый обычный, к обычным детям.

Наталия Василенко

— А вы знаете, слава Богу, при России у нас стали появляться педагоги, которые в школах, в коррекционных классах работают. Не просто выдергивают обычного учителя, которому вешают дополнительную нагрузку занятия с такими детьми, а уже начинается коррекционная педагогика уже входит в наше образование. То есть и образуют еще и мам.

Мама может как тьютор присутствовать на уроках и дополнительно помогать педагогу что-то подсказывать, потому что педагоги тоже не все могут словить. И, допустим, если это коррекционный класс, то там мало детей. Там 5, 6, 7 детей. У нас даже есть коррекционный класс в Севастополе, где детки неговорящие проходят программу обучения. Поэтому я, честно говоря, еще не спросила у мамы, идет ли он в общеобразовательный класс или в коррекционный. Но я еще это узнаю.

Я думаю, что это будет понятно уже буквально, когда я приеду в Севастополь.

Сергей Платонов

— Но вот ребенок, начиная даже учиться в коррекционном классе, он потом может перейти в общеобразовательный класс?

Наталия Василенко

— Конечно, конечно. Вот у нас сейчас, у нас есть школа номер 15 в Севастополе, где дети, пройдя начальную школу коррекционных классов, они дальше идут в общеобразовательные классы. Насколько там программа будет для них адаптирована? Это вопрос. Я не педагог в школе. Это нужно у них скорее уточнять. Но я думаю, что все-таки имея уже в портфолио то, что они в коррекционном классе обучались, скорее всего, программа общеобразовательной школы для них будет щадящая. Наверное. Я могу ошибаться.

Сергей Платонов

— Но это, может быть, и будет какой-то скачок у ребенка, определенное развитие, может быть.

Наталия Василенко

— Вы знаете, да, конечно.

Сергей Платонов

— Ведь есть гении, которые, может быть, в какой-то степени внешне очень больные люди, неподвижные, но при этом они очень умные.

Наталия Василенко

— Конечно. С возрастом же дозревают определенные зоны коры головного мозга, и поэтому, знаете, как бывает, оно распаковывается. Вот, допустим, ребенок, если с ним совсем не заниматься, и ребенок, с которым занимались, и у него, к примеру, не те результаты, которые мы себе предположили. Но оно в нем закладывается, и некоторые моменты, вот это очень хорошо показывают наши занятия. Бывает такое, что на музыкальном занятии ребенок молчит, а приходит потом на следующее занятие в зал ЛФК и поют ту песенку, которую только что с ним пели на предыдущем занятии. Оно у него где-то там записалось на подкорке, и он это выдал. И дети, с которыми занимались там до 7 лет очень плотно в коррекционном формате, у них это всё может распаковаться туда чуть позже, когда кора дозревает, то есть там к 14, к 13, к 12, может быть, годам. Это вообще очень интересные процессы, как...

Сергей Платонов

— Тайна Божия.

Наталия Василенко

— Тайна Божия, да.

Сергей Платонов

— Вы сказали сегодня то, что Господь всё неслучайно делает. Да. Получается то, что когда в семье появляется такой ребенок, жизнь становится другой, и в этот момент необходимо действительно всем по-своему мобилизоваться и бороться за этого человека, потому что есть шанс, что, да, будет большой период жизни, очень тяжелый, но через 15 лет это может быть ваша радость. Кто знает, как это выйдет на самом деле? Как родители здесь должны себя вести? Как здесь действительно поменять сознание и при этом, ну, не то чтобы не впасть в уныние, но нормально жить в этой ситуации?

Наталия Василенко

— Очень сложно давать рекомендации таким родителям, когда у тебя обычные дети, которые закончили университеты.

Сергей Платонов

— Это правда, да.

Наталия Василенко

— Понимаете, для того, чтобы кому-то давать рекомендации, ну, ты же не окажешься в его шкуре, в его жизни.

Сергей Платонов

— Но вы помогаете.

Наталия Василенко

— Мы помогаем, знаете, им сделать такое пространство, где они могут расслабиться и выдохнуть. Это пространство, оно более уже семейное такое, то есть мы уже 12 лет работаем, да, мы стараемся для них проводить мастер-классы в то время, как дети их находятся на занятиях у педагогов. То есть еще одна мамочка, тоже особенной девочки, она выразила инициативу для мам проводить такие мастер-классы.

Вот мы садимся и час, одна мама принесла пирог, допустим, вторая заварила чай. Мы сидим там, рисуем или изготовляем свечки какие-то вощеные, или какие-то еще картинки делаем, открытки делаем. И у мамы есть возможность немножко выдохнуть и расслабиться, и понять, что, ну, здесь она может сказать все что угодно, здесь она может быть сама собой, ей не обязательно соответствовать. Как поначалу, они когда приходят, поначалу, они задают такие вопросы: а вы нас будете прям воцерковлять? Если мы не православные, вы нас не возьмете? Я говорю: да нет, конечно, расслабьтесь, все хорошо, все в порядке. Смысл-то в том, понимаете, что ребенок их привел на территорию храма. То есть получается, что этот ребенок уже проводник в этот мир, и если мама как-то начинает немножко задумываться об этом, и смотреть в этом направлении. Ну, понятно, что мы ей тоже так немножко пальцем указываем, да, но тут важно смотреть не на наш палец, а на то, что происходит по сути. И она действительно говорит, слушайте, а я действительно в храм ни разу не заходила до того, как у меня появился такой ребенок. А вот мы ни разу не были на литургии, а вот сейчас мы можем туда прийти. А вот мы ни разу не соборовали ребенка. Поэтому, знаете, давать какие-то рекомендации, ой, это очень сложно, тут непонятно, кто ты такой, чтобы давать им такие рекомендации. У них свой крест, и иногда бывает такой тяжелый, что ты понимаешь, что у тебя-то вообще все хорошо в этой жизни. Вот бывает, иногда приходишь в унынии в каком-то, да, на территорию центра, и встретил одного, второго, третьего с такой семьей, посмотрел, пообщался немножко так, по душам поговорил, ты понимаешь, что у тебя все хорошо вообще. У тебя вообще никаких нет проблемы, задач, у тебя вообще просто живи и радуйся. Ноги целы, руки целы, голова работает, ну, вперед. И ныть некогда. Записываем, знаете, что еще хочу сказать. Вот сейчас я взялась за серию видеороликов о наших вот таких детях, которые уже давно у нас занимаются и работают. И записываем тоже интервью с мамами. Мамы тоже разные. Некоторые вообще не могут говорить на камеру. С некоторыми приходится сидеть на скамейке и в виде такой беседы за них что-то проговаривать, да, то есть вот я там ее подвожу, подвожу. Я даже попросила нашего видеографа в последнее видео вставить вот эти вставочки, когда мы с ней там, она такая: «Ой, я не знаю, что говорить, я не умею, я ничего не понимаю». У них опыт колоссальный жизни с такими детьми рядом, работы с такими детьми. И, по сути, они уже все готовые специалисты-реабилитологи, потому что кто как не они лучше всего знают, что хорошо для их детей. Поэтому я вообще честно их очень всех заманиваю, чтобы они приходили и работали вместе со мной для других таких детей. Но зачастую у них у всех очень мало свободного времени, потому что такой ребенок все-таки, ну, забирает практически все время. И зачастую у них еще есть и другие дети, которым тоже нужно уделять внимание. Ну, и мужья, как бы...

Сергей Платонов

— И работа, наверное.

Наталия Василенко

— Не все из них умудряются работать, но некоторые, конечно, пробуют совместить и работу, и ребенка. Но это очень непросто, потому что, знаете, если есть бабушки и дедушки, это одно дело. Если мама одинокая, это другое дело, потому что няня для такого ребенка, она вообще стоит очень много денег, во-первых.

Сергей Платонов

— Это тоже реабилитолог должен быть.

Наталия Василенко

— Конечно. Ну, как минимум, это должен человек быть, который... Ну, это в идеальном мире с образованием, а в нашем мире это хотя бы, чтобы у них был контакт с ребенком. Потому что, если вот ребенок паллиативный, это же тоже душа человеческая, она не каждого принимает. Есть люди, которых, я, например, знаю... Когда родилась моя дочь, маленькое предисловие такое, предыстория. Моя дочь, ей сейчас 28 лет.

И вот 28 лет назад, когда она родилась, моя подруга со мной вместе тоже родила сына на 3 дня раньше. И мальчик с тяжелой формой ДЦП, Дима. Ему тоже 28 лет сейчас. И он фактически лежачий. А что такое лежачий взрослый в 28 лет? Это уже не ребенок, которого ты взял под мышку и понес туда, куда тебе нужно. И мама, да, она осталась одна, муж ушел из семьи, не справился с этой ситуацией. Смысл в том, что это очень... Она выработала уже весь свой ресурс, и физический, и эмоциональный, и всякий. А она, вообще, актриса была театра юного зрителя, мама вот Димы, и режиссер. И, само собой разумеется, она поначалу пыталась совмещать и работу, и Диму, и прогулки, и всё. Но это не получается, потому что здоровья, во-первых, не хватает. Когда тебе там 20-30 лет, ты еще можешь бегать, как заведенная обезьянка. Когда тебе уже 50 и выше, это уже очень сложно делать. Уже начинаются какие-то хронические заболевания, и спину она себе сорвала, и много-много всего.

И найти няню для такого ребенка, это прям задача не из легких. Потому что Дима, даже он не говорит, но, тем не менее, он кого-то воспринимает, кого-то нет. С кем-то он легко остается, с кем-то нелегко. С кем-то он устраивает целые истерики. Тут нужно, чтобы этой няне совместилось много всяких факторов. И человеческий фактор в том числе. Поэтому, знаете, образование, оно не всегда играет роль. Потому что ко мне приходили работать с такими коронными преподавателями. Там где-то в Оксфорде, еще где-то они учились, образовывались. И приходили, и не могли работать, и не находили язык ни с ребенком, ни с мамой, ни с преподавателями. И, к сожалению, мне приходилось говорить: спасибо, до свидания.

Сергей Платонов

— Приходилось прощаться, скажем так. Да, это на самом деле трудно осуждать этих людей. Тут, как говорится, наверное, и правильно иногда уходить вовремя, чтобы даже не навредить в какой-то степени. Программа «Пайдейя» на Радио Вера. У микрофона Сергей Платонов. В гостях у нас Наталия Юрьевна Василенко, генеральный директор автономной некоммерческой организации Центр социальной реабилитации «Родник» города Севастополь, вернёмся через миннуту.

Сергей Платонов

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА продолжается, у микрофона Сергей Платонов, в гостях у нас генеральный директор автономной некоммерческой организации Центр социальной реабилитации «Родник» города Севастополь. У нас очень такая сложная и в то же самое время важная и интересная тема, потому что многим нашим слушателям мы рассказываем то, что порой мы не видим на самом деле. Вот мы живём в этом мире, а эти дети, они всегда где-то в стороне. И вот только когда ты начинаешь соприкасаться вот с ними, это же всё равно очень мимолётно. То есть мы, может быть, провели какое-то время с ними где-то в храме встретили или в школе, а в основном мы не видим их жизни, и это очень на самом деле важный разговор для всех нас. Как вы понимаете, что вот этот ребёнок, вот ему два годика, три годика, он способен выйти в мир?

И как вы, скажем так, определяете его способности и выстраиваете его вот эту программу образования, чтобы подготовить как того мальчика Серёжу, о котором мы говорили в первой части программы, вот к тому, чтобы он попал в школу уже к обычным детям?

Наталия Василенко

— Ну, это тоже такой многослойный очень вопрос.

Сергей Платонов

— И каждый, видимо, случай индивидуален, да?

Наталия Василенко

— Ну, конечно, каждый случай индивидуален, это 100%. Знаете, у нас, скажем так, общество наше, ну, уже не буду там глобализировать, оно к таким детям относится полярно, то есть либо мы их вообще не замечаем, не видим, и они как бы вот в этих конкретных мероприятиях не принимают участие, либо наоборот, мы пиарим, машем знаменами и их выставляем на первое место. А вот эта золотая середина, когда обычная жизнь, обычная рутина, вот за это никто не хочет браться совершенно.

Уже нам нужны или результаты, как вот мне, допустим, сказали в самом начале в инваспорте, что мы не можем ваших детей брать в бассейн, потому что перспектива получения, допустим, определенных статусов, медалей, она для них недостижима, потому что дети сложные, понимаете? Вот есть как бы дети с меньшими поражениями, с ними всё просто, всё просто и всё понятно, как бы берем туда, и всё, и поехали, как бы мы их можем провести до медалей. Это всегда как результат организации, он всегда показывается.

Сергей Платонов

— И отчетность.

Наталия Василенко

— Вот, совершенно верно, и отчетность. Потом, чуть попозже, когда уже там ближе к 2020 году, я бы так сказала, уже появилась, допустим, такая организация, как Инваспорт бочча, есть такой вид спорта для детей в инвалидных колясках, который руководитель, она пришла к нам в центр и сказала, мне чем сложнее дети будут, тем лучше, тем у меня будет выше планка для того, чтобы их обучить и взять их в сборную Севастополя, чтобы сборная Севастополя посмотрела, какие бывают возможности у таких детей. Вы знаете, это совершенно уникальный вид спорта, это отдельная как бы графа рассказа.

Сергей Платонов

— Расскажите, что это за вид спорта?

Наталия Василенко

— Вы знаете, это утяжелённые мячики, ребёнок в коляске должен метнуть этот мячик определённым образом, чтобы там попасть в какой-то определённый сектор. А вы представляете, что такое для ребёнка с парезом руки бросить мячик так, чтобы он попал в определённый сектор? А есть такие дети, я видела такие видео, где руки вообще не работают, и они зубами это делают, то есть, есть специальные желобы, он зубами этот мячик при помощи специального приспособления переносит, и желоб настраивается так, чтобы этот мяч прикатился именно туда, куда нужно.

Это вообще уникальный, ну, это прям отдельный, я говорю, рассказ про этот вид спорта.

Сергей Платонов

— А как он ещё раз называется?

Наталия Василенко

— Бочча. Да, с двумя ч. Посмотрите, я вас уверяю, что вы найдёте много видео на эту тему, как вот дети с этим.

Сергей Платонов

— Это вот именно для особенных детей спорта, да?

Наталия Василенко

— Это именно для ДЦП-детей, у которых парезы. Это не те, которые, допустим, спинальники после травмы, к примеру, это другие инвалиды, те, которые были обычными людьми, попали, допустим, в аварию, и у них, к примеру, там, отказали ноги или руки, это немножко другие, а те, которые родились уже с парезом, то есть, парез — это же не только физическое повреждение, это ещё нарушенная связь в головном мозге, нарушенные связи все, которые только можно. Вот. И вот они прекрасно работают с такими детками, и наши детки уже туда ходят некоторые, уже даже некоторые участвуют в этой сборной Севастополя и России, по-моему, даже в Россию они вошли, если я ничего не путаю. Вот.

Понять, вот понимаете как, каждый ребёнок имеет потенциал. Понять конкретно, что из этого ребёнка вырастет через 10 лет, мы не можем даже в обычном ребёнке, правильно? Потому что мы постепенно-постепенно с ним знакомимся, мы наблюдаем, мы смотрим, как он проявил себя в этом, как он, допустим, рисует, есть ли у него к этому талант, как он поёт, как он держится на сцене, как он пишет, как он держит ручку, как у него идёт прогресс в речи, как у него идёт прогресс в двигательной сфере, да? И мы смотрим, куда бы его лучше и по возможности направить, чтобы, ну, опять же, не секрет, что эти дети ограничены в общении, особенно дети с ДЦП, которые зависят полностью от мамы, а если мама живёт, допустим, там на пятом этаже пятиэтажного дома, и ей попробуй вынеси коляску и так далее, то есть, ну, уже идёт определённое ограничение.Очень часто дети не могут к нам приехать, потому что там отключили лифт, к примеру, они живут на одиннадцатом этаже, и мама не может его спустить вниз. Вот, и к нам, ещё один пример приведу, я просто их всех так люблю. К нам в какой-то момент привели девочку слепую, девочка, ну, у неё стопроцентная слепота, Алиса, папа её забрал из детского дома, мама оставила её в детском доме, папа её нашёл, забрал, оформил опекунство, и вот сейчас она в семье. Она уже к нам ходит, тоже уже на протяжении, наверное, лет шести. Ребёнок был совсем как зверёк дикий, она сидела на полу, она не хотела ни с кем общаться, речь у неё была слабая, она так волосы себе все на голову, ну, на лицо так вешала, чтобы её не видели, не слышали, никогда не давала себе даже, чтобы ей убрали волосы, чтобы ей сделали какой-то хвостик и косичку. У нас эта девочка сейчас просто звезда, она играет, у неё идеальный слух, папа тоже у неё к музыке имеет отношение, она играет на диатонических колокольчиках, причём она слышит, если она чуть сфальшивила, она тут же поправляется. Она играет на фортепиано у нас, ну, понятно, что это не Рахманинов, да, но тем не менее, она участвует во всех наших мероприятиях, музыкальных, в том числе, концертах. Она сейчас такая красотка, вы бы её видели, с прической, то есть мы шли очень бережно с ней, потихонечку, потому что она училась нам доверять на прикосновении, на голосе, на каком-то тембре, у неё свои какие-то критерии ориентации в этом мире. Вот она до сих пор даже, вот к нам приезжал Владыка Тихон на одно наше мероприятие, на маленький концертик такой, и я ему показывала, мы играли на колокольчиках там с нашей Ольгой Сергеевной, ну, наши детки играли, и я с ним разговариваю, стою перед ними, и она меня слышит, и просто выходит такая, и идёт ко мне, берёт меня за руку, и я понимаю, что ну, а что, как, а что важнее в этот момент, да, твоё общение с Владыкой или ребёнок, который подошёл и взял себя за руку, конечно, я стою и с ней рядом.

Сергей Платонов

— Владыка Тихон не обиделся 100%?

Наталия Василенко

— Конечно, нет, да вы что, Владыка её благословил, тоже её подержал за ручку, и больше я вам скажу, он взял диатонический колокольчик и играл вместе с нами, то есть это прям дорогого стоило, это было очень трогательно, даже сейчас вот говорю, у меня прям аж мурашки по телу. Вот, поэтому, знаете, подготовить ребёнка, мы делаем всё от себя зависящее, как это зайдёт, что он возьмёт с этого, как это подготовит его, у всех же есть тайм-менеджмент, да, 7 лет, ребёнок или идёт в первый класс, или не идёт в первый класс, и все родители в напряжении, они пытаются всё-таки войти в эти рамки, вот эти вот в узкие вот эти ворота, и, ну, как бы ничего с этим не сделаешь. Кто-то, кто понимает, допустим, что они не могут ходить в школу, у них домашнее обучение, кто-то, кто хочет ходить в школу, они стараются всеми силами, чтобы ребёнок хотя бы мог выражать свои мысли, хотя бы держать ручку в руках, они к этому идут, и мы к этому. У нас же педагоги, у нас квалифицированные педагоги хорошие, социальный педагог у нас, у нас коррекционный педагог, они все с опытом, со стажем, у них зачастую тоже непростые судьбы у всех, у кого-то есть болезни такие тяжёлые достаточно, но они продолжают, они держатся, и они там находятся с нами уже долгое время, и я им за это очень благодарна.

Сергей Платонов

— А как вы учите их читать, писать, всё как у обычных детей, или тоже свои особые методики опять же под каждого свидетеля?

Наталия Василенко

— Конечно, есть особые методики, и даже просто правильно взять в руки карандаш или ручку, или кисточку, там же тоже очень много подводящих к этому есть упражнений, чтобы был правильный хват, чтобы ребёнок не в кулак её зажимал и выводил, а взял именно теми пальчиками, которыми нужно. Вот у меня есть тоже такой же, скажем так, один из стареньких наших воспитанников, ему сейчас 18 лет уже исполнилось, и они очень сильно переживали, а возьмёте ли вы нас, когда нам будет 18 лет, или вы нас уже отправите. Я говорю, да, конечно, мы вас возьмём, и мы под это тоже как бы подвели определённую статью, и в уставе в том числе, что это не только уже дети, а уже и молодые люди с инвалидностью.

Вот мы с ним работали с каждым пальчиком, потому что у него нет чувствительности пальцев, он не может, допустим, пошевелить указательным, или даже просто попасть на предмет не может. То есть это прям такая ювелирная работа, мы с ним вот прям долбились в это, вот давай вот этим пальчиком, просто дотронься, сначала просто дотронься, сначала просто рукой этой пошевели вот в том направлении, в правом, именно там, допустим, правой рукой пошевели. Зачастую у него это вызывало спастику всего тела, он старается расслабиться, а он от этого ещё больше напрягается. То есть он хочет пошевелить правой рукой, а у него шевелится всё тело, и ноги, и таз, и голова, и вообще всё. Даже я думаю, что я вам сейчас скажу, пошевелите там, к примеру, сделайте круговое движение локтем, вы начнёте вспоминать, где у вас локоть, потому что мы, знаете, как...

Сергей Платонов

— У меня получилось?

Наталия Василенко

— Да, у вас получилось. А такому ребёнку это прям целая задача понять, где у него вообще рука находится, где у него нога находится, где у него палец находится. Дети с меньшими повреждениями, с меньшими ограничениями, они, конечно, идут быстрее. И таких детей любят все развивающие центры платные, потому что можно быстрее дать результат, можно... Ну, не буду я об этом говорить, это отдельная тоже история.

Сергей Платонов

— Скажешь, так похвастаться успехами.

Наталия Василенко

— Похвастаться успехами, да, совершенно верно. Можно больше и быстрее похвастаться успехами. А когда у тебя ребёнок более тяжёлый, когда у тебя паллиативный ребёнок, про которого говорят, а какой смысл, вот зачем вы с ним занимаетесь, вот оно вам надо, положите...

Мамам некоторым говорили: да положите, пусть лежит, просто там памперсы меняйте, кашу в рот засовывайте, ну зачем вам с ним заниматься? Никаких перспектив. Что значит «зачем с ним заниматься», это душа человеческая пришла в этом теле, что это такое? Тебе привели этого ребёнка, ты кто такой, чтобы сказать: а я не буду с ним заниматься, он не перспективен. Не перспективен для кого? Для тебя, для твоего тщеславия, для твоей гордыни?

Сергей Платонов

— Комфорта.

Наталия Василенко

— Комфорта. Привели, значит, мы берём, и мы потихоньку смотрим, что мы можем дать. Вот этот Яша, про которого я говорила, у которого с пастикой он руками особо двигать не может, мы в нём открыли театральные таланты, у него речь появилась такая уже опознаваемая, скажем так, вот наш замечательный социальный педагог Анна Михайловна, она записывает с ним маленькие передачки, говорит и показывает «Родник», где он рассказывает, допустим, о сегодняшних занятиях, о том, какой сегодня день, у кого день рождения. Он у нас театрал, он обожает ходить в театры, так как Татьяна Ивановна может там контрамарочки ему предоставлять. Он у нас просмотрел практически все спектакли уже, вплоть до «Мастера и Маргариты», где они там в неглиже бегают. И когда я его спросила: а что тебя больше всего запомнилось? Он говорит: «Голая Маргарита». Ну, он подросток, он подросток, он такой же, как и обычные дети, у них интересы, понимаете, это вот именно об этом и говорит, что акценты внимания у них всё равно те же, что и у подростка. Просто он говорит об этом честнее, понимаете? Мы как бы, так как у нас кора немножко там фильтрует, что нам сказать, что нам не сказать.

Сергей Платонов

— Мы хитрее, да?

Наталия Василенко

— Мы хитрее, да. А они не будут хитреть с тобой. Если ты им не нравишься, они тебе не будут говорить, что классно, здорово, я буду с тобой дальше общаться и заниматься. Нет.

Сергей Платонов

— Программа «Пайдейя» на Радио Вера у микрофона Сергей Платонов. Сегодня у нас в гостях Наталия Юрьевна Василенко, генеральный директор автономной некоммерческой организации Центра социальной реабилитации, «Родник», город Севастополь. Действительно, я вспоминаю, как я в детстве один раз, скажем так, косо посмотрел на особого ребёнка, и за это получил от бабушки очень серьёзно, и урок на всю жизнь был. И я даже своим детям говорю, что вот если вы встретили ребёнка, ни в коем случае нельзя, не говорю, что смеяться вообще нельзя, надо как-то внимательнее к этому ребёнку относиться. Это тоже очень важный момент, скажем, воспитания обычных детей, что вот такие дети ещё есть. И ведь действительно наше государство делает некие большие шаги в этом направлении.

Например, я знаю, что в Москве есть в детских садиках уже дети наряду со здоровыми детьми, там аутисты, понятно. Полегче, да, с ними ещё можно работать. И у меня есть знакомая воспитательница в детском саду, где у неё в группе, а группа в Москве, это порядка 30 человек, два мальчика-аутисты, и она с ними научилась справляться. Она говорит, был такой большой процесс работы с ними, но они начали спать, вместе со всеми кушать, там. Она мне рассказывала эту специфику, я, конечно, удивлялся, тоже такой маленький подвиг, потому что ведь нужно же ещё за другими смотреть, а эти дети требуют особого внимания. Вот как здесь на самом деле нашим детям объяснять, что есть такие дети, что к ним нужно относиться внимательнее? При этом действительно как-то выработать вот эту модель отношения к ним, воспитания, в таком смысле. Что скажете?

Наталия Василенко

— Я начну с первого, с того, с чего вы начали, что косо посмотрели, да. Я думаю, что у нас, может быть, практически у всех в нашей биографии есть в портфолио такие случаи. Я вспоминаю свои случаи, я была октябрёнком, пионером, комсомольцем, то есть я жила в СССР, и отношение к инвалидам было очень жёстким у нас, в нашей среде. И я вспоминаю, это тоже не без содрогания, зачастую, как мы их не принимали, не было желания с ними подружиться, вот абсолютно. То есть мы воспринимали свою так называемую нормальность как нечто обычное, а этих детей как нечто такое вообще неприемлемое совершенно. И как к этому относиться, видите, как Господь привёл меня действительно работать с такими детьми, это тоже удивительно. Так как мы живём всё-таки в полярном мире, в дуальном мире, у нас чёрное-белое, плохо-хорошо и так далее, есть вот, насколько за свой практический опыт, я увидела тоже два отношения разных людей к этому вопросу. Есть действительно те, которые их стараются не замечать, они как бы в стороне, то есть мы не можем вас сюда взять, потому что это мероприятие не предполагает такой формат, ну, точка, или там мы не можем вас взять в участие в конкурсе, потому что там обычные дети, к примеру. Есть другая сторона, которые говорят, да-да-да, мы так хотим, мы так будем, и когда, допустим, наши дети приходят на эти совместные мероприятия, они не знают, как к ним подойти.

Они, с одной стороны, вроде как бы хотят, но они пытаются, настолько пытаются, что аж вспотевают, понимаете. А этим детям, им зачастую нужно просто обычное человеческое общение, где-то пошутить, где-то так же, как с обычным человеком, с ним спеть песенку, не знаю, там, порисовать, поговорить в конце концов, да, там, о каких-то там подростковых моментах с теми, кто может говорить. И вот этой, опять же, золотой середины здесь тоже пока я не нахожу, не наблюдаю, даже в воскресных школах не всегда она прослеживается, вот знаете, иногда приходится, так чтобы не сказать лишнего, своей такой настойчивой инициативой продвигать эти совместные мероприятия.

А когда у вас мероприятие? Ага, а наши дети могут спеть вот здесь песню. Вы не хотите? Ну, давайте тогда поговорим с настоятелем на эту тему. А, не надо говорить с настоятелем? Ну, давайте тогда вместе продумаем, как мы эту программу выстроим, чтобы наши номера гармонично вписались в то, что вы задумали. Мы можем вписаться гармонично, так как мы уже имеем какой-то определенный опыт, это уже не страшно, не отвратительно. Мы сделали выставку на территории храма, опять же, мы историю этих детей повесили большими портретами, и нам настоятель тоже разрешил повесить на территории храма для того, чтобы как можно больше людей могли это увидеть, и не закрывать глаза, и не отводить их, понимаете? Потому что совсем непонятно, кто кому больше нужен, мы им или они нам, для того чтобы наша душа не черствела, чтобы мы свой кусок хлеба не принимали как что-то само собой разумеющееся, понимаете, и то, что нам должны, а чтобы мы немножко становились, опять же, повторюсь, всё это про любовь, вот это про какую-то теплоту сердечную, а она не имеет границ ни человеческого тела, физического, ни расстояния, ничего. Вот я думаю, что как только, не знаю, может быть, наша задача больше показать через нашу работу, что эти дети из себя представляют большему количеству людей, чтобы они их не боялись, чтобы они больше шли на контакт и свободно могли друг с другом общаться, потому что им очень нужно общение, нас, и таких же как они людей, да такие же люди, как и мы.

Сергей Платонов

— У меня был опыт такой, мы, будучи студентами, давали концерты рождественские, колядовали, и вот нас попросили спеть в Сергиевом Посаде в одном центре, он, кажется, называется так, Центр слепоглухонемых детей в Сергиевом Посаде, то есть это, в общем, мы этих детей видели, я помню, в детстве они ставили такие сценки рождественские, дети совершенно особые, их там могли водить воспитатели, ну, действие какое-то тоже они показывали. И вот мы спели на сцене, они сидели в зале, а потом они просто нас в зал посадили и нам спели, и мы все плакали, потому что то, как они спели, во-первых, они спели это лучше, потому что это был гораздо сложнее репертуар, это работа вот их воспитателей, их педагогов, и, конечно же, мы во многом там в такой тишине уехали оттуда, каждый в своих мыслях, это на самом деле очень отрезвляет. И вот если ты считаешь, что ты что-то в жизни не можешь достигнуть или что-то у тебя не получается, ты должен вот обратить внимание на вот этот как бы момент жизни у этих детей или там людей престарелых, кого угодно. Вот это не для того, чтобы ты убедился, что у тебя всё хорошо, а чтобы ты побудил себя к тому, что нужно свою жизнь перестраивать и служить другим, на самом деле. Это вот я в этом вижу некий смысл такого общения с детьми.

Наталия Василенко

— Это очень хороший момент вы затронули, что вы вышли в тишине, это вот общение, это другое качество общения, это общение, которое возвращает тебя себе, ты можешь замедлиться, потому что темп и ритм, конечно, жизни сейчас очень быстрый, и ты как такая скоростная лодка по поверхности воды несёшься, и ни о какой глубине речи быть не может, тебе нужно успеть очень много-много-много всего. И вот эти минуты замедления, ты понимаешь, где количество переходит в качество, потому что если только про количество, то оно — это бессмысленность жизни абсолютно. А вот эти моменты замедления, они тебе как раз-таки в это качество, в эту глубину, что ты вынес, это же всё про впечатление, что ты вынес в этой битве, мы же все воины Христовы, что ты вынес из этой войны, про что ты сам стал, о чём ты. И вы знаете, огромная вам благодарность, что вы напомнили, я очень давно хочу попасть туда, в этот интернат, если там есть такая возможность какого-то открытого доступа, я хочу там просто побыть, может быть, чем-то быть полезным им, не знаю, просто побыть и почувствовать их, даже не посмотреть на них, а просто почувствовать, потому что вот представьте слепо-глухо-немой человек, как он ориентируется в этом мире, у него совсем другие ориентиры, это какая-то другая вселенная, это какой-то космос для меня, поэтому мне бы очень хотелось к этому прикоснуться, если мне кто-нибудь позволит это сделать.

Сергей Платонов

— Мы обсудим этот вопрос после эфира тогда. Знаете, вот ещё такой момент, вот в вашем разговоре вы часто упоминаете Бога, я так понимаю, что вопрос про выгорание, стандартный вопрос, который возникает в беседах на такую тему, он как раз всегда задаётся этот вопрос, но, собственно, здесь, упоминая Бога, вы постоянно говорите то, что мы Христовы, и Бог нам помогает. Это важная часть работы, вот именно обращение к Богу, молитва. Расскажите об этом опыте, когда вот уже всё, уже уныние, уже всё кончается, и коллектив, может быть, как-то по-другому реагирует, осознавая, что они православные верующие люди?

Наталия Василенко

— Ну, на мой взгляд, это важная часть самой жизни, поэтому работа, это как часть жизни, конечно, это очень важная часть работы. Мне так кажется своим маленьким опытом, что мы бы не смогли проработать такое количество времени, если бы мы были не про это, если бы мы не были на территории храма, потому что очень много искушений, выгораний, расстройств, неудач, ну и удач в том числе. Вот эти эмоциональные качели, они не дают тебя трезво мыслить и здраво оценить вообще ситуацию. И если воспринимать все вызовы жизни как препятствия, тогда, наверное, ты дальше просто не двинешься. А если как задачи, тогда это даёт динамику к действию. Ты понимаешь, что задача вот такая, и жизнь продолжается. Ты уже находишься в этой жизни, тебя никто не спрашивает, тебе дали эту жизнь, ты её живёшь. Как ты её проживёшь, это уже второй вопрос, это вот про качество жизни. И, конечно, литургия, выше этого, мне кажется, нет ничего. Само собой разумеется, какое же такое ответвление, это и общение со священниками, это и какие-то духовные беседы, это и исповедь.

Сергей Платонов

— Воцерковление родителей.

Наталия Василенко

— Воцерковление родителей, но опять же, понимаете, мы как преподаватели, мы не пытаемся эту грань, туда залезть.

Сергей Платонов

— Но всё-таки не ваша задача заниматься миссионерством.

Наталия Василенко

— Это не наша задача, абсолютно. Как-то один хороший тоже батюшка сказал: ваша работа уже проповедь, поэтому вы не лезьте дальше и не пытайтесь, чтобы они все прям хором и дружными рядами пришли на литургию. Но, знаете, иногда это получается, они ждут от меня тоже какой-то организации. «А когда вы нам организуете Причастие?» Я говорю: «Слушайте, Причастие каждое воскресенье. Приходите.» «Ну нет. Давайте вы нас организуете, вы с нами побудьте, пожалуйста».

То есть иногда что-то приходится дать на своей энергии, вот это всё проводить. Но ты понимаешь, что ты привёл их туда, а дальше уже это не твоя задача, это уже дальше больше промысел. Ты как бы просто сделай механику, которую тебе Господь доверил, просто приведи их на территорию. Елеопомазание, соборование детей тоже мы проводим раз в год, мы обязательно проводим, и что меня радует, много детей собирается, и родителей, и родители тоже, те, которые не доходят ни до исповеди, ни до причастия, они приходят, и батюшка с ними отдельно проводит беседы, да, конечно, это очень важно, мы без этого бы вообще не справились бы ни с чем.

Сергей Платонов

— Спасибо вам за этот разговор, но прежде чем мы закончим, я бы хотел сказать вот что. Во-первых, те, кто нас слушал сегодня, проникся, обязательно посетите сайт Центра социальной реабилитации «Родник», так в поисковике и находите, и так как это организация некоммерческая, обычно слово «некоммерческая», оно говорит о том, что у руководителя, наверное, каждый месяц болит голова о том, где же взять деньги на зарплату. Как минимум этот вопрос возникает у каждого руководителя, который занимается похожей деятельностью, и если это организация действительно существует как некоммерческая, поэтому это очень важно.

Просто посетите этот сайт, посмотрите на этих детей, там есть замечательные видеоролики, познакомьтесь просто с этим сайтом, может быть, есть добрые люди, которые нас слушают и как-то откликнутся и помогут, потому что то, что делают в Центре «Родник» очень важно, да, вообще для всех нас, для нашей страны, для нашего общества. Спасибо вам огромное, Наталия Юрьевна.

Наталия Василенко

— Вам спасибо, что пригласили.

Сергей Платонов

— Напомню, что в эфире Радио ВЕРА была программа «Пайдейя», у микрофона был Сергей Платонов, а в гостях у нас была Наталия Юрьевна Василенко, генеральный директор автономной некоммерческой организации Центр социальной реабилитации «Родник». Напомним еще паки и паки, что наши регулярные беседы об образовании организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучшие и самые интересные опыты работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его, вы можете на сайте cleverlab.pro.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Иммерсивные уроки истории». Всеволод и Сергей Окороковы
• «Творческие кружки и развитие детей». Анастасия Схимова
• «Школьные олимпиады». Елена Хоанг (Анашкина)