«Притча о десяти девах: добрые дела и благодать». Священник Александр Сатомский

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Марина Борисова беседует со священником Александром Сатомским, настоятелем Богоявленского храма в Ярославле.

Поводом становится притча о десяти девах, которую обычно читают на Страстной седмице. Ведущая напоминает о двух толкованиях: святитель Иоанн Златоуст объясняет нехватку масла недостатком добрых дел, а в беседе преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым речь о недостатке благодати Святого Духа. Отец Александр видит здесь не спор, а последовательность: сначала человек приобретает навык добрых дел, а потом узнаёт, что это средство.

Много говорят о понятии благодати. Гость объясняет её как действие Божие в жизни человека и предостерегает от поиска особых переживаний: посещение Божие, по его словам, приходится и на самые тяжёлые времена. Заходит речь и о мотивах добрых дел, среди которых страх ада, желание рая и стремление быть со Христом, и о том, почему нельзя видеть в людях средство своего спасения.

Обсуждают и то, почему мудрые девы не поделились маслом. Отец Александр замечает, что запаса заслуг у святых нет: к ним идут не за долей благодати, а чтобы они ходатайствовали и привели человека ко Христу. В завершение речь о том, что благодать действует в жизни человека постоянно, хотя часто незаметно.

---

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова, и наш сегодняшний гость — настоятель Богоявленского храма в Ярославле, священник Александр Сатомский. Добрый вечер!

свящ. Александр Сатомский

— Добрый вечер.

Марина Борисова

— Батюшка, хотелось сегодня поговорить на тему, которая, ну, вроде как по календарю не совсем наша, потому что притчу о мудрых и неразумных девах мы привыкли перечитывать на страстной седмице. Ну и, соответственно, говорить об этом, читать толкования, слушать проповеди. А сейчас вроде как лето в разгаре, и вроде совсем другие мысли в голову приходят, и вдруг вот захотелось вернуться к тем великопостным страстным размышлениям, потому что тогда Великим постом и на страстной седмице всего очень много. И вот как-то затормозиться на чём-то одном и подольше поразмышлять на эту тему, просто не получается в силу концентрированности событий того времени. Итак, если мы вспомним Евангелие от Матфея, 25-я глава, начинается притча словами: «Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху; из них пять было мудрых и пять неразумных». Как известно, у неразумных не хватило масла в светильниках«. И когда жених приблизился, оказалось, что масла нету, мудрые девы делиться с ними не захотели, сказали: «Идите да купите». Ну, пока тут неразумные девы разбирались со своим маслом, все вслед за женихом вошли в чертог брачный, двери закрылись, ну и ... Вот не получилось неразумным девам присоединиться ко всеобщему брачному пиру. Мы очень много всяких толкований встречаем на эту притчу. И начиная с Иоанна Златоуста по традиции нам говорят, что вся проблема нерадивых дев в том, что они не приобрели добродетелей. Мало они творили добра, чего-то не доделали они в жизни и получили такой вот печальный финал. Есть альтернативная точка зрения, которая, в общем, тоже многим из нас известна. Правда, здесь трудно приписывать дословно этот текст авторству преподобного Серафима Саровского. Но, собственно, он так и называется «Беседа преподобного Серафима с Мотовиловым». Что там от преподобного, что от Мотовилова, это уже не разберёшь. Но, я не думаю, что Мотовилов каким-то образом старался переиначить, всё-таки духовное чадо батюшки Серафима. Так в его интерпретации толкование преподобного Серафима звучит так: «Я убогий думаю, что у них именно благодати Всесвятого Духа Божьего недоставало. Творя добродетели, девы эти по духовному неразумию полагали, что в том-то и дело лишь духовное, чтобы одни добродетели делать. Сделали мы де добродетель и тем де и дело Божье сотворили. А до того, получена ли ими была благодать духа Божия, достигли ли они её? Им и дела не было. Про такие-то образы жизни, опирающиеся лишь на одно творение добродетелей без тщательного испытания, приносят ли они благодать Духа Божьего, и говорится в отеческих книгах: «Ин есть путь, мняйся быти благим в начале, но конец его — во дно адово». Вот две точки зрения святых. Что делать нам? Как нам определить, кто из них прав? И что касается добрых дел, мы постоянно о них слышим и по мере наших скудных сил стараемся хоть что-то делать вместе со всеми остальными. А что касается благодати, полагаю, что не возьму на себя излишнюю смелость заявить, что мало кто из нас представляет себе, что это такое вообще. И тут надо бы сначала разобраться с этим, а потом попробовать всё-таки понять точку зрения преподобного Серафима.

свящ. Александр Сатомский

— Задача наша обширна. Не могу не заметить и, ну вот, наверное, по первости я бы соотнёс эти позиции последовательно. Ну то есть, то, о чём говорит святитель Иоанн, мы имеем в виду, к кому он адресует? Он адресует это огромной Константинопольской толпе. То есть его богослужения собирают под своды, значит, храма великое множество людей. Абсолютно понятно, что он даёт очень широкую рамку. И эта рамка первична. То есть, я бы сказал, что это вот как бы такая как бы рамка входа, что делать дела добра нужно! Более того, в каком-то объёме этот текст, ну, почти что имеет внутреннюю заданность для грекоязычной аудитории. Да, везде, где идёт речь про масло, да, как бы слово очень созвучно с милостью, «элей» и «элейсон». И ну как бы почти невозможно пройти мимо этой параллели, что, конечно, здесь вот о милости, о милосердии, о добре и далее далее. То, о чём говорит преподобный Серафим с Мотовиловым, мне кажется уже более частным случаем. То есть, скажем так, такой более кулуарной беседой. Она тоже как бы предназначена для всех, да. То есть это о целях христианской жизни. Но предполагает уже, как мне кажется, более серьёзное погружение. То есть это разговор не в толпу. Всё-таки здесь это разговор один на один. Соответственно, предполагается, что человек, пройдя некоторый путь добродетелей, на каком-то этапе должен получить вот эту важную вводную. Что ты имей в виду это не для того, чтобы, да, то есть как бы добродетели ценны не сами в себе, да, как бы они есть средство к чему-то радикально большему. Опять же, мне кажется, с точки зрения педагогической, это тоже вполне себе очевидный ход. С человеком, ну, скажем так, вот в самом широком смысле обратившимся к Богу, сразу завести разговор о том, что твоя цель будет это стяжание Святого Духа. Может быть, ну, в каком-то смысле... целью слишком абстрактной и не воспринимаемой. То есть, во-первых, где я, где Святой Дух? Хотя мы имеем в виду, да, что преподобный-то, мягко сказать, не выдумывает эту цель, ни грамма. Нам сам Новый Завет об этом регулярно сообщает, что Христос и ученикам даёт дар Духа. И дар Духа дальше регулярно живёт в общине и в общине действует. И нисходит на новокрещёных и далее далее. То есть это не, как сказать, не эксклюзивная история, да, а вполне всеобщая. Вот прямо всякого христианина цель — это стяжание Святого Духа. Но для начала, повторюсь, это может быть разговор сложный, но на каком-то этапе его всё равно придётся вести. Поэтому я бы, наверное, не рассматривал их позиции как конфликтные, как друг другу противостоящие, а как последовательные. Вот нам надо сначала просто приобрести навык, а дальше уже заточить его как бы под определённым углом.

Марина Борисова

— Ну, для того чтобы вообще рассуждать о стяжании духа святого или о благодати как цели. Надо, наверное, начать с определения понятий. Потому что, для большинства из нас, это привычные слова. И, может быть, даже интуитивно наполняемые каким-то эмоциональным содержанием. У каждого эти слова вызывают некое эмоциональное ответное движение. Но вот просто сказать: Вот благодать Божья — это что? И я не думаю, что мы сможем ну даже по какой-то аналогии как-то образно объяснить, что мы-то подразумеваем, когда эти слова произносим. Про Святого Духа я уж не говорю, потому что всё, что на мой взгляд касается проникновения в тайны троичности — это уже настолько высшая математика, что с нашим знанием четырёх действие арифметики, туда, в общем, наверное, не стоит сильно приближаться. Можно так послушать, что умные люди рассказывают, но не более того. А что касается благодати, мы это слово используем постоянно. Поэтому, мне кажется, понять, что это такое, важно для каждого из нас. Не только эмоционально, но и может быть и рационально.

свящ. Александр Сатомский

— Ну вот, здесь, конечно, не с тем человеком вы завели разговор, да, то есть догматист из меня на прямо среднюю троечку. Ну, я бы, наверное, заметил, да, что догматика же ведь ведёт разговор о благодати, как вообще о действии Божьем, да. То есть, вот у нас же, например, есть разговор о нетварных энергиях. У нас в быту слово «энергия» применительно к духовной жизни, оно имеет такой ньюэйджевский, эзотерический флер, что кажется вроде вообще неприличным. А так-то вообще оно это глубоко из христианского учительного, значит, дискурса слово. И имеет-то в виду оно всего-навсего действие. Да, то есть — сила, действие Божие. И таким образом, мы можем, мне кажется, говорить и о благодати как о даре Божьем, в смысле действии или содействии Богу нам. Вообще ли, в какой-то ли конкретной ли ситуации, там ещё как-то. Может быть, это можно градировать, потому что, не могу не заметить, пытливые, христианские богословы и сорта благодати вводили, что вы знаете, есть благодать призывающая, значит, есть благодать очищающая, есть ещё какие-то. Но мы имеем в виду, что всё это, ну, как бы, попытка просто ввести действие Божие в понятные нам категории. То есть, очевидно, это не рассказывает о том, что благодать вот именно такого вида и бывает. Что она, извините, как колбаса бывает докторская, а бывает, значит, сырокопчёная.

Марина Борисова

— Любительская.

свящ. Александр Сатомский

— А бывает любительская. Прости, Господи, вот. Нет! То есть, это разговор о том, что нам нужно как-то это понять и как-то в нашу картину мира вместить. Поэтому мы вот такие деления вводим. Но в целом это про действие Бога в жизни человека. Про Его, ну, можно сказать, руку помощи нам предлагаемую вот в каждой конкретной ситуации. Откуда, собственно, ведь и разговор, да, про то, что вот невозможно вне благодати спастись. Так очевидно, если мы понимаем, что благодать — это действие Бога в нашей жизни, то есть если Бог не будет прилагать с Его стороны усилие к нашему спасению, не будет поддерживать наши немощи своими, значит, силами и щедротами, то, конечно, никакое спасение невозможно.

Марина Борисова

— То есть, если мы принимаем для себя практику, что нужно непременно что-нибудь доброе для других людей делать, либо время от времени, либо постоянно, и при этом совершенно не думаем о Христе, а просто мы вот, ну, члены какой-то, какого-то сообщества такого, вот мы любим благотворить. Или, мы там, энтузиасты, там спасения жизни каких-нибудь редких животных. Ну, благое же дело, твари Божьи, мы их там стараемся спасти, создать им условия достойные существования. Но при этом в нашей жизни Христа, в принципе, может не быть вообще. Но мы приличные люди, мы хорошо ко всем относимся, не делаем гадости никому. Вот благодать там присутствует или нет в таких сообществах и в таких людях?

свящ. Александр Сатомский

— Ну, с одной стороны, мне кажется, вообще благодать присутствует везде. Просто вне благодати, опять же повторюсь, вне действия Божия, миру не быть. Да, как бы Христос подчёркивает: «Отец мой, доныне делает. И я делаю». А так как мы только что про дела Божьи, как про благодать завели разговор, то, соответственно, вот она — благодать Господня, она мир явно наполняет, вне её ничему не быть. Другой вопрос в том, что вот весь этот угол разговора, он, конечно, имеет свою большую искусительную часть. В каком плане? Может показаться, что мы ведём разговор о делах добра, делаем их не бесплатно. Ну то есть не за так, а за вечное спасение.

Марина Борисова

— Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Не за так, а за дела спасения? Но трудно разделить, ведь, понимаете, любой христианин, он всё делает за то, чтобы спастись. Но так или иначе вся наша жизнь, она устремлена туда, где можно спастись. Если нам спасение не нужно, то мы не христиане, потому что нам не нужен Спаситель. Ну, как-то так.

свящ. Александр Сатомский

— Ну, только здесь есть важное «но». Собственно мотивация этих дел, да, как бы, соответственно, мотивация достижения этого самого спасения, мы же имеем в виду, она может быть очень разной. Более того, в каком-то смысле ни одна из них неплоха, но динамика там явно присутствует. Мы можем искать спасение, потому что боимся ада. Мы можем искать спасение, потому что хотим рая. И мы можем искать спасение, потому что это единство с Христом, а Он прекрасен, и нам хочется с Ним быть. И это как бы три последовательных, можно сказать, ступени вот этой самой мотивации. Соответственно, ну как бы опять же, да, не могу не заметить, что у целого ряда святых есть совершенно очевидный ответ на ваш вопрос, значит, про этих добрых людей, что это, конечно, всё зло. Всякое добро, делаемое вне Церкви, вне христианства, это добро гордое, значит, соответственно Богу противное и всё остальное. Так как я не сердцеведец, я не рискну ни подтвердить, ни опровергнуть этот тезис. Наверное, аккуратно замечу, что место для гордого добра, к глубокому сожалению, ну вот в своей жизни я время от времени наблюдаю, а я христианин. Ну, то есть, видимо, отсюда можно сделать логический вывод, что иногда и внутри христианства делаемое добро может быть гордым и, соответственно, Богу противным. Ну и мы можем, значит, наверное, как минимум, сделать отсюда аккуратное предположение, что, наверное, возможна и обратная ситуация, когда вне христианских сообществ добро может делаться из абсолютно альтруистической рамки. То есть доброе дело ради доброго дела, то есть или ради того, для кого оно делается, и всё. Ну, как бы оставим это как теорию и предположение. Собственно, возвращаясь к вопросу дела добра для спасения, да, или за спасение. У того же самого преподобного Серафима эта мысль вообще выражена даже ещё более объёмно. Когда он говорит: вот смотрите, вот купец же торгует, чтобы иметь прибыль. Торгует тем, что эту прибыль, ну, как бы, наиболее очевидно приносит. Здесь мы опять же видим его купеческий анамнез. Ну, как бы помним, что он происходит из зажиточной, хорошей купеческой семьи, то есть он прямо сильно понимает, о чём ведёт речь. И вот этот разговор, тоже, если его чуть-чуть не прояснить, он, как кажется, ну, так вот очень сильно понижает эту смысловую планку. То есть я, даю милостыню не потому, что мне этот человек важен, а потому, что я зарабатываю очки. Здесь не могу не привести бытовой пример. Значит, в своё время с одним своим хорошим знакомым, значит, прихожанином Ярославской синагоги, пили мы кофе. И вот мы выходим из кофейни. Ну, уже давно это было. Значит, и нам навстречу вваливается предельно, просто предельно пьянецкий мужчина, видит меня, соответственно, в подряснике: «Батюшка, ради Христа, мне бы денег!» Там одно, другое, говорю: Любезный, вы, пожалуйста, проходите, куда шли, и мы, пожалуй, пойдём своей дорогой. Мы вышли. Значит, знакомый мой поворачивается ко мне и говорит: «Как так? Ладно я. Конечно, не за ради никакого Христа я никому ничего не дам. Но ты-то, ты!» Я говорю: Да ты что? Ты не видишь, он уже пьяный! Я сейчас ему ещё дам, он ещё, значит, добавит. Он потом сейчас тут упадёт где-нибудь в сугроб, замёрзнет. И как бы получается, я что, виновник его смерти? Не-не-не, пусть идёт, просыпается. Говорит: «Да ты ничего не понимаешь. Какая тебе разница, что с ним произойдёт? Ты сделал доброе дело, и оно твоё. А он пусть лежит где хочет». И вот я понял, что как бы даже внутри монотеистических религий разница в практическом подходе к деланию и исполнению заповедей может быть велика. То есть принципиально важно, что даже имея в виду спасение как цель, мы осуществляем добрые дела всё-таки не в формате набора очков! И разговор преподобного про купца, который торгует, его я бы вот заострил, мне кажется, что я имею, значит, такое мнение, что я вроде как понимаю, о чём идёт речь. Это скорее больше у преподобного разговор опять же про дары и про таланты. То есть кто в чём успешней, в чём ты видишь как бы наиболее очевидный рост, вот то и предпринимай. То есть кому-то проще благотворить. Вот у кого-то широкая душа, и ему проще всех кормить, поить, ходить к сирым, значит, голодным. И у него меньше внутреннего сопротивления при этом доброделании, вот ему надо тут торговать. Ну то есть вот-вот отсюда надо точно начать. Кто-то молчальник, вот он созерцатель, ему взаимодействие с людьми сложно. Не потому, что он их не любит или что-то ещё. Ну, это не его, вот ему органически трудно. Ну, значит, вот находись в этом процессе — предстой пред Богом и за себя, и за того парня. И значит, вот, значит, в этом твоё дело, в этом твоя купля, да. Важный момент, конечно. Дальше преподобный-то конкретизирует, что, конечно, молитва-то она всем добродетелям добродетель. Вот её-то уж как бы увы, увы, но нельзя сказать, что вот можно через одно только переведение бабушек через дорогу прямо совсем-совсем вот этого Царства сподобиться. Молиться всё-таки надо. Это вот прямо первичный путь. Но со всем остальным смотри, что больше даёт, туда и вкладывайся. Как бы откуда больший процент получаешь, с тем и взаимодействуй. Опять же, повторюсь, не в плане очков, а в плане результативности. Делаешь ты, потому что это благо. Потому что вот этому человеку ты хочешь помочь. Вот об этом человеке ты молишься не потому, что тебе сейчас там засчитывают очки, а потому, что ты видишь его боль. И она тебя реально трогает. И вот, мне кажется, при таком разделении и мысль о том, что, конечно, всякое дело ведёт либо в сторону спасения, либо погибели, а, соответственно, мы какие-то конкретные дела выбираем к тому, чтоб в сторону спасения идти. Она будет корректна. Да, то есть что мы при этом не используем людей как средство к собственному спасению.

Марина Борисова

— Каждый раз, когда я участвуя в подобных беседах или слушаю подобные беседы, мне хочется, это даже не возражение, мне хочется просто обратить внимание на то, что волею Божией все мы рождаемся с разными психологическими особенностями и с разным темпераментом. И рискну предположить, что для некоторых, доброе дело заключается в постоянной попытке обуздать свой собственный темперамент со знаком минус. Такая вот благостная картина, когда всё расписывается на плюсы и минусы, в жизни встречается редко. И я навсегда запомнила историю из какого-то древнего патерика, в двух словах, история такова. Там в монастыре был келарь, который затерроризировал всю братию. Он был страшный ругатель, он ко всем придирался, он, ну, в общем, такая Баба-Яга в рясе. И он скончался. Скончался и на третью ночь его видит настоятель во сне в Царствии Божием. И приходит в полное недоумение, потому что все перекрестились с облегчением, когда Господь его прибрал. И он с недоумённым вопросом обращается к ангелу-хранителю: Что же такое происходит? Он говорит, ангел-хранитель: Он свят, потому что всю свою жизнь он титаническими усилиями боролся со своим характером. Если бы он на секунду дал волю своему характеру, он бы вас всех тут переубивал. Ну, это я в вольном пересказе, но суть такова. И его подвиг, его благое дело заключалось в том, что он неимоверными усилиями пытался себя обуздать. Какие это приносило плоды? Ну вот такие. И в жизни в основном бывает именно так. Непонятно, доброе дело, которое обращено вовне на другого человека очевидным образом, то есть, вот что-то для него сделать, там, накормить, напоить, спать уложить — это понятно, это вообще не обсуждается, потому что это в какой-то степени можно сказать, что это естественное поведение нормального человека, независимо даже от его религиозных убеждений. А вот, когда это доброе дело для другого заключается в том, что человек ломает себя об колено в течение всей жизни, это уже другое качество. Но ведь, то, что мы называем путь спасения либо путь церковной жизни, это дорога, которая усеяна целой россыпью ловушек, как вот противопехотные мины. Они разбросаны по всей этой дороге. Вот ты идёшь поисповедоваться, и тебе кажется, что ты каешься, ты вот искренен в этом, а потом ты начинаешь внимательно приглядываться, что же у тебя в душе происходит, и оказывается, что ты плачешь не потому, что тебе перед Христом стыдно, а потому, что ты в своих глазах был, в общем-то, вполне приличным человеком, а оказалось, ты вот то, о чём ты говоришь на исповеди. Это вот постоянно, это вся жизнь пронизана вот такими обманками. Как стяжать благодать и где она? И как определить вообще, она коснулась тебя или не коснулась? И в чём твоё доброе деяние, в высшем смысле, с тем, чтобы светильник твой не оказался пустым?

свящ. Александр Сатомский

— Вот здесь, мне кажется, всё-таки, всё-таки, да, Христос очень чётко опредмечивает деятельную область именно как область служения другим. Да, в Евангелие от Матфея мы прямо так и видим: «Я был голоден, и вы накормили Меня. Я был в темнице, и вы посетили Меня». И далее, далее, далее. При этом, конечно, да, как бы Его разговор о внутреннем процессе в учениках — это тоже разговор постоянный. Но важно, что Он одно другим не подменяет, да, и как бы не противопоставляет одно другому. То есть как бы само собой разумеющееся, как раз, что вы внутри себя должны вести процесс. Но при этом, да, как бы в самих себе не замыкаться, чужую боль видеть, чужую нужду видеть. Да, как бы потому что искушения для Христовой общины именно сомкнуться в самой себе было крайне велико. Мы это прямо видим на материале Книги Деяний. И Христос сразу указывает на радикальную необходимость размыкания этого процесса. Не забывайте про других! А уже вот к вопросам, скажем так, да, этого процесса внутреннего — это, ну, скажем так, рамка, да, с которой нам всю жизнь работать. Опять же, кстати, не факт, что это про великую успешность. Но вот здесь есть очень хорошая аграфа, да, так называемое, незаписанное речение Христова: «В чём застану — в том и сужу». Да, вот тот же самый келарь, вами упомянутый, явно был встречен в процессе. То есть, не в примирении со своим устроением, что вот оно плохо, и с этим ничего не поделать, а в ежедневном вставании и начинании заново этого самого дела. Да, то есть вот вновь и вновь он возвращался в исходную точку и начинал, как будто ничего не было. И, собственно, таким образом этот самый венец и получил.

Марина Борисова

— Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». В студии Марина Борисова. Мы ненадолго прервёмся и вернёмся к вам буквально через минуту, не переключайтесь.

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Ещё раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии Марина Борисова, и наш сегодняшний гость — священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле. Так вот, стяжание Духа Святого — это удел преподобного Сергия или это удел каждого христианина?

свящ. Александр Сатомский

— Ну да, очевидно, как мы с вами и ведём наш сегодняшний разговор, что это точно про каждого христианина. Более того, опять же, да, как мы по поводу позиций святителя Иоанна и преподобного Серафима говорили. Мы имеем в виду, что это последовательно раскрывающаяся тема. И вот тут, кстати, замечу, что у отцов пустыни, да, у преподобных, есть очень важное, аккуратное замечание, но регулярное, предельно регулярное, что не нужно сразу вскакивать на коня поиска вот этих духовных ощущений, впечатлений, благодати и всего остального, потому что в огромном объёме кто ищет, тот всегда найдёт, иногда в самом плохом смысле этого слова. То есть, если мы ищем ощущений и впечатлений, ну никакой проблемы. Мы очень скоро начнём получать и ощущения, и впечатления. В то время как мы начинали наш с вами разговор про то, что благодать — это действие Божье в жизни человека. А мы имеем в виду, что это действие может быть многоразлично. Совершенно не обязательно каждое нашей жизни божественное посещение должно сопровождаться запахом ландышей, ангельским хором, который поёт Генделевскую «Аллилуйя», и некоторым приподнятием нас от земли, ну, сантиметров на 5 — 8 — 10 там в меру сил, возможностей и нашего общего веса. Отнюдь! Благодатные посещения могут происходить в тяжелейшие наши периоды и при этом не утешать нас и баюкать, и врачевать, а может быть наоборот, да, как бы обнажать, указывать. Да, как бы хирургически с нами, значит, взаимодействовать и прижигать наши какие-то раны. И это благодатное посещение Божие. То есть это действенное посещение Божие. Бог, ну, я не побоюсь этого слова, не забыл о нас, не отчаялся в нашем спасении, Он всю эту хирургию осуществляет не для того, чтобы нас уродовать, наказывать, карать там и всё остальное, а потому что говорит: Нет-нет-нет, есть что спасать. То есть разряд, ещё разряд. И, хотя, увы, это как бы разряды, но это разряды к тому, чтобы в итоге пациент жил. Поэтому, как только разговор о благодати мы переводим в разговор о субъективном ощущении некоего внутреннего умиротворения, а соответственно, если мы говорим, значит, про благодать Святого Духа, да, то это какое-то благостное состояние, это очень опасный разговор. Да, в итоге мы призваны стяжать вот этот мир Христов. Но мы видим, что и мир в Христе — это не безэмоциональность. Христос в мире, находясь всегда, да, как бы может на кого-то взглянуть с гневом. Может, значит, бичом погонять крупнорогатый скот по храмовой площади. Может ещё много чего поделать.

Марина Борисова

— Может он засушить смоковницу?

свящ. Александр Сатомский

— Смоковницу засушить за сутки как бы. Ну, так вообще много чего там может происходить, при этом Он не теряет мирного устроения. Вот это важно! Собственно, мы у святых видим массу подобных же проявлений, когда тот или иной преподобный там вспыхивает как спичка и делает всякие разные удивительные вещи. При этом, ну, в общем-то, находясь в духе Господнем. Вот, мне кажется, в этом смысле, да, как бы, А — разговор о стяжании и благодати Святого Духа — это разговор про всех и про каждого; Б — это разговор, растянутый во времени. Да, то есть вне адекватных начал духовной жизни, вне практического доброделания и вне покаяния тут просто не о чем вести разговор. И дальше вот уже внутри этой школы, ну, там будут какие-то другие классы.

Марина Борисова

— Загадка истории про десять дев, на мой взгляд, ещё и в том, что пять мудрых дев ведут себя с точки зрения вот современного христианина очень странно. Вот у нас не хватает, ну, вообще ничего не хватает, а уж благодати Святого Духа и подавно. Но что мы делаем? Мы идём к святым. Мы идём к святым, которые покоятся в мощах. В надежде, что они поделятся. Мы идём к людям духовной жизни, которые, очевидно, от нас отличаются в лучшую сторону, в надежде, что они поделятся. И они делятся. Почему же в Евангелии говорится о том, что мудрые девы поступили правильно, не поделившись?

свящ. Александр Сатомский

— Мне кажется, что все истории с благодатью от святых, то есть нам очень хочется их каждый раз видеть, как самозамкнутые истории решённые проблемы. Ну то есть, вот хотелось нам поменять двухкомнатную на трёхкомнатную, и пошли мы читать акафист Спиридону Тримифунтскому, и глядишь, к концу года искомая случилась. Ну, как бы и всё. И, соответственно, и акафист читать прекратили, потому что, ну, что линию-то занимать, там, знаете, сколько желающих ещё на смену-то жилья. Но мне кажется, это всё-таки немножко про другую тему. Мы идём к святым не просто, чтобы они своей благодатью покрыли наши проблемы, а чтобы они о нас ходатайствовали, да, чтобы они нас в каком-то смысле, да, вот ко Христу довели. И чтобы Христос вошёл в нашу жизнь, а мы посоприобщились к жизни Христовой. То есть, они в этом смысле скорее такой как бы коммутатор, да, вот та девушка на проводе, которая даёт в итоге Смольный. Но разговаривать надо будет нам. Да, как бы процесс этот осуществлять в итоге нам. Они в каком-то смысле вот те, может быть, друзья паралитика, которые даже кровлю расковыряют, чтобы перед Христа его положить. Но с паралитиком будет вести разговор Христос лично, не с друзьями. Как бы, поэтому вот эта деталь с одной стороны, но она мне кажется очень важной. То есть это тоже никогда не должно превращаться в самозамкнутую историю. Как опять же, да, вот разговор про переживание благодати, ведь там тоже в чём проблема? Это. Может очень легко в самозамкнутую историю перерасти, что вот я ищу состояний, мне должно быть вот так. Духовная жизнь — это когда тогда... То есть, если я, значит, умильно не плачу после причастия, то что-то пошло не так. Нет, нигде не близко. Бог тебе никаких умильных слёз вообще нигде не обещал. Себя обещал, а слёз не обещал. То есть и так со всем остальным. И со святыми в том числе. То есть это ни в коем случае не замкнутая история. И поэтому то, что вот эти делятся, а те не делятся, в каком-то смысле нет никакой сокровищницы избыточных заслуг, как говорит нам об этом классический средневековый католицизм. Что святые так что-то увлеклись процессом, что наработали там ещё на девять поколений. Ну, давайте хоть римский первосвященник будет теперь по специальной бумаге потихоньку оттуда раздавать. Нет, её нет! Они просто дошли. И пройдя эту дорогу, могут, в принципе, легко свидетельствовать. Вот: «Иди за мной, пойдём, покажу». И поэтому, наверное, вот здесь нет разговора о том, что они просто от своего взяли и отдали нам: «На, бери, пользуйся». Нет, они дали нам эту самую связь, они нас вот, значит, свели в этой встрече, а там уже дальше вот он Бог. Говори, бери, действуй.

Марина Борисова

— Но там в этой притче есть ещё одна такая деталь, которая часто ну, вызывает у свежего человека, мягко говоря, вопрос: Что говорят мудрые девы девам неразумным? Да пойдите вы на базар, да купите вы этого масла себе. Всё будет хорошо. Но ведь жених-то на подходе. Ведь совершенно очевидно, что неразумные девы не успеют, потому что пока они до базара дойдут, пока сторгуются, пока получат, пока придут, но они и пришли к закрытой двери. Получается, что мудрость мудрых в чём? Вот на примере этой притчи.

свящ. Александр Сатомский

— Вот здесь я бы, наверное, заострил, что это не разговор про мудрость мудрых. Да, то есть здесь ведь у притчи есть явно вот это учительное зерно. Зерно про то, чтобы быть всегда готовым, более того готовым в долгую. Ведь у этой притчи всё-таки, мне кажется, очень важный и почти обнуляемый нами эсхатологический ещё смысл. То есть Христос говорит, вот Царствие Небесное подобно ещё и в каком ключе? Его все ждут сегодня-завтра. Сегодня-завтра, сегодня-завтра. То есть вот сегодня-завтра мы готовы терпеть, недоедать, значит, терпеть эту оккупационную римскую власть, значит, ожидать миссию Израилева, значит, бдить и молиться. Но это сегодня и завтра. Если эта история там ещё про 10 лет в таком режиме, вы знаете, ну, как бы, скорее всего, нет. А если это история про когда-то тогда, то всё, давайте есть пить и веселиться, потому что завтра умрём. Ну, то есть, это произойдёт явно после того, как мы закончим свою жизнь, поэтому зачем? И вот Христос, мне кажется, на этом ещё делает большой акцент.

Марина Борисова

— Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». И мы пытаемся разобраться, как бы нам стяжать благодать Святого Духа. Но, если опять вернуться в логику у кого есть — у того будет, у кого нет — не будет, не надейтесь. То получается, что наши попытки пробиться в область вот духовной жизни они заведомо обречены. Просто в силу того, что, ну, как вы только что говорили о том, что на крайне непродолжительный период человек может собраться, ну, условно говоря, подвиг совершить, когда ты бросаешься на амбразуру гораздо легче, чем 20 лет ухаживать за прикованным к кровати родственником. Но вот мы смотрим на историю древней Церкви, первая община христианская в Иерусалиме. Они по этой логике поступили ровно так, как мудрые девы. Они отказались, они сделали всё, чему учил Спаситель на практике. Отказались от имущества, всё общее, молитва, ну, в общем, всё-всё-всё-всё, что можно было сразу воплотить в реальные дела, они все постарались воплотить. Очень быстро это привело к тому, что община-то она существовала в Иерусалиме, а такие люди, как апостол Павел, ходили по городам и весям и разным странам и собирали пожертвования, чтобы эта идеальная община могла существовать. Вот они мудрые девы с елеем в светильниках. Но чтобы эти мудрые девы сохранили свой елей в светильниках, все остальные приходящие ко Христу должны были делать сверхусилия, чтобы эти самые мудрые девы оставались в том положении, в какое они себя поставили. В этой ситуации, кто действительно мудр и у кого действительно в светильниках есть масло?

свящ. Александр Сатомский

— Ну вот мне здесь и кажется, что как раз Иерусалимская община — это обратный пример вот этих глупых дев в том смысле, что их расчёт на завтрашнее пришествие Христово. На эту дистанцию нам хватает. А больше нам ничего и не надо. Но Христос ведь предупреждает от этого подхода не только в притче о девах. Ну, то есть, опять же, вот хотите, так трактуйте, а хотите вот такой угол зрения на неё возьмите. Он отдельно оговаривает это прямо в начале книги Деяний. Ну, а, соответственно, на том этапе, когда ещё никакой книги Деяний нет, Он просто разговаривает об этом с апостолами незадолго до своего Вознесения. Да, что: «Господи, ну вот не в этот ли год ты устраиваешь Царствие Израилево?». Опять же, важная деталь. Нам кажется: ой, какой низкий, мелкий бытовой подход. Вот какое Царство Израиля? Тут вот такой разговор идёт про такие великие вещи для спрашивающего Царство Израиля и Царство Божие — это одно и то же. Ну то есть, когда воцарится Бог и всем воздаст по заслугам, то, конечно, избранным своим, вот этому остатку Израилеву, он даст первым и большее. Поэтому это, считайте, что синонимы. То есть, не в этом ли году мир придёт к тому, значит, виду, в котором он задуман. То есть, не в этом ли году Царствие Божие придёт в силе. И Христос говорит: «Не ваше дело знать времена и сроки, которые положил Отец в своей власти». Ну то есть как раз вот эта позиция глупых дев, что вот мы тут, значит, кое-чего поднаскребли, и нам на сейчас хватит, а нам больше и не надо. Позиция, которую Христос не одобряет ни в притчах, ни в прямом учении. Говорит: «Нет. Ваша задача не такова». Более того, это ещё раз опредметит уже не только Христос, но уже даже и ангелы Божии, когда Христос Вознесётся. Ну и соответственно, и толпа будет стоять. Ну, как бы, ну, а может, вот уже можно и не расходиться. Вплоть до того, пока не появятся силы небесные, которые скажут: Мужи Галилейские, а собственно, мы, конечно, извиняемся, а что вы стоите и смотрите на небо? Да, вот сей Иисус, как вознёсся, Он так же и вернётся. Но как бы вы, пожалуйста, расходитесь. То есть идея в том, что это всё, да, как бы и притча, и слова Христовы, и ангельское напутствие предохраняют общину и каждого конкретного верующего от примитивной эсхатологии. Что можно вот как раз сейчас всё бросить и дождаться того светлого дня, когда ... Нет! Твоё масло может прогореть. Ты, пожалуйста, запасись в долгую и бери себе вот эту, как бы, максимально представляемую для тебя дистанцию. То есть вот я становлюсь христианином сегодня не потому, что завтра Второе Пришествие, поэтому я сегодня, значит, молюсь, пощусь, причащаюсь, а завтра меня уже силы небесные вознесут с облаками навстречу Христу Спасителю. Нет! Я представления не имею, когда это всё произойдёт. Я прямо здесь и сейчас начинаю свою жизнь со Христом, а всё остальное — вот абсолютно в Его воле.

Марина Борисова

— В этой связи совершенно становится непонятно, как относиться к последним словам Символа веры: Чаю, воскресение мёртвых и жизни будущего века. Чаю — это значит очень сильно желаю. Вот призываю прямо вот случись оно: Ей, гряди, Господи Иисусе. Если честно, наверное, есть люди, которые переживают это как своё естественное происходящее здесь и сейчас желание. Но много ли вы таких людей встречали в жизни? Ну вот чтобы честно, человек жил с таким вот заданным камертоном. Ведь для большинства из нас, сколько бы мы ни читали и не размышляли на эту тему, смерть всё-таки страшна, потому что мы скорее вспомним, что смерть грешников люта, нежели примеры из житий святых. И то же самое, с чаянием жизни будущего века. Всё, что неизвестно, это как в Гамлете. Ну вот, ну как? Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят? Есть предел возможностей. И когда мы размышляем о благодати, мы всё-таки сильно понижаем планку, и опять мы приходим к эмоциям, мы приходим к переживаниям, потому что выйти в вот этот хрустальный, почти безвоздушный мир, где начинается разговор о духовном, мы не в состоянии. И я подозреваю, что Господь по своему милосердию этого от нас и не ждёт. А чего тогда Он ждёт от нас?

свящ. Александр Сатомский

— Здесь важная вещь, да, что иногда складывается такое впечатление, да, что, ну вот читая определённый тип христианской литературы, что да, действительно, все мы должны в исихастов-безмолвников однозначно обратиться, потому что никакого другого способа нет. То есть только вот это последовательное очищение ума, отпарение, значит, внимания, значит, борьба с помыслами, значит, с телесными аффектами и всем остальным. Вот это как бы, собственно, и есть тот самый путь. Важная штука, что с одной стороны этот путь, да, он вполне себе очевидно существует, но в той же самой монашеской литературе есть очень аккуратные тезисы по поводу того, что делание может быть сильно разным. Ну, то есть христианин вне пути стяжания благодати, то есть как бы действия в ответ на призыв и тоже действие Божие, да, то есть, а здесь важная деталь, мы о благодати говорим, в общем-то, всегда в синергийном, то есть во взаимодействовательном ключе. Есть исключительное желание Бога вложить свой дар в наши руки, но есть наши протянутые руки, которые хотят этот дар принять. И если эти компоненты не совпали, то результата никакого не будет. Так вот, монашеская литература очень аккуратно замечает, что вообще-то вот это делание может быть многоразличным. И пример из патерика о том, как, по-моему, у преподобного Макария, да, возник помысел о том, что вот он уже достаточно хорошо спасся. Покажи, Господи, всё-таки тех, кто вот прямо сильно меня превзошёл. И он ожидал увидеть там обнажённых старцев, стоящих наверху горы, которые молятся за мир день и ночь, и впечатлится. Да и Бог довёл его вот в ближайшее селение, где две сестры живут, значит, одним хозяйством и не ссорятся. И это вершина! То есть, вот ты хорошо подвязался, но посмотри на вот это. Отсюда мы можем сделать вывод о том, что да, все опять же, да, базовые дела, вот всё, что, как хорошо у Экклезиаста сказано: «Всё, что по силе даёт тебе Бог делать — делай». Но вот эта мысль преподобного Серафима про то, что как хороший купец больше вкладывай и больше приобретай через то, что тебе успешно. Вот, мне кажется, это суперважная мысль. Да, то есть как раз не всем быть молчальниками. Не всем затвориться в пустыне Святой Горы. Как бы не всем созерцать божественные энергии. Да, отсюда как раз и разговор про то, что не надо искать благодати, как впечатлений. Нет, Господи, я ищу Тебя как Тебя. Каково будет Твоё присутствие в моей жизни? Каким способом Твоя вот рука будет содействовать мне в деле спасения? Я знать не знаю. Да, как бы и вот в этой открытости делать должное.

Марина Борисова

— Мы ещё, когда говорим о благодати, часто имеем в виду абсолютно конкретные впечатления. Вот можно прочитать беседу преподобного Серафима с Мотовиловым, а можно поехать в Дивеево. И, не предаваясь рациональным каким-то выкладкам, просто почувствовать, что это такое. Мы много сегодня говорили о том, что эмоции, чувства, вот это всё очень такая зыбкая почва, и как-то на неё ориентироваться надо с опаской. Но есть совершенно очевидный опыт, и не одного человека, а множество людей, которые в это и в аналогичные места попадают и меняются. Ведь суть-то в том, что они не просто, как духовные туристы побыли, приобрели некое, такое благостное настроение и такие счастливые уехали. Люди меняются от того, что они прикоснулись каким-то образом к тому, что там живёт. Ведь это же не консервная банка. Дивеево совершенно ощутимо даёт почувствовать тебе независимо от того, что ты по этому поводу думаешь, что преподобный Серафим там жив. И раз он там жив, значит, его молитва там тоже каким-то образом загадочным, необъяснимым, рационально не прослеживаемым, она там присутствует, и ты это... это для тебя не вопрос, потому что ты ощущаешь это как аксиому. Ну, просто вот ты приехал и чувствуешь. Тебе не нужно объяснять, что это такое, потому что вот опыт, реальный твой, он таков: приехал, узнал и вернулся домой, к своей привычной жизни уже немножко другим. То есть источники благодати извне или нет? Или это наша иллюзия?

свящ. Александр Сатомский

— Вот здесь важная штука, что с одной стороны, А — есть, безусловно. Б, заметим, как они по-разному действуют. Нет никакого большего источника благодати из зримого и воспринимаемого нами, чем таинство Причастия. Но замечу, многие у раки Серафима переживают более яркие состояния, нежели те, которые они переживают, когда причащаются каждое воскресенье. Значит ли это, что благодать там больше, а тут меньше? Нет. Это разговор про то, что Бог, понимая, что нам время от времени, конечно, нужны очень простецкие утешения. Или иногда простецкий пинок. Ну, это вот к вопросу про то, что люди взяли и поменялись. Конечно, даёт это и таким способом, но велика опасность подсесть на это как на способ. Ну, то есть, время от времени нам нужны ну, нужен десерт после обеда. Да, как бы это, ну, вот закрепляет нам, значит, всё полезное, съеденное. Но одними десертами питаться нельзя. Вот так же и здесь. Да, иногда для укрепления нам нужен этот опыт, нам нужно куда-то идти, что-то делать, вот это прямо взыскивать, ориентироваться на переживания других, что у многих эта встреча случилась там, а не сходить ли мне туда? Но важно понимать, что благодать Божья достигает нас, во-первых, всегда. Во-вторых, очевиднейшими образами достигает нас вот в том же самом Причастии, и замечу, при этом может не переживаться никак. Переживательная часть — это во многом именно часть утешительная. То есть, когда тебя погладили по голове или как раз подопнули как следует, но это как бы костыль, который тебя поддержал, ты с ним немножко прошёл, но тебе потом придётся его всё равно отложить и ходить двумя ногами. Поэтому ни в коем случае, чтобы наши слушатели как бы не подумали, что мы как-то вот нивелируем тему святых мест или, значит, каких-то реликвий, нет, конечно, да, как бы, но в том и идея, что они не могут быть регулярным содержанием нашей внутренней жизни. Мы ищем Христа. Христос активно ищет нас, активнее, чем мы его точно. Соответственно, Он видит нашу борьбу, Он видит наши желания, Он идёт нам навстречу. Он, как нормальный родитель, не балует нас сладким. Потому что понимает, что и это может развратить, но время от времени поддерживает. Говорит, что да, ты молодец: на, держи! Но дальше давай, давай, давай. Я с тобой рядом, но то, что Я рядом, и постоянная, значит, вот эта вот конфета в кармане — это две большие разницы. Поэтому действие благодати Божьей в нашей жизни присутствует всегда, а вот степень его очевидности для нас в огромном объёме случаев, ну, скажем так, вопросно. Но неслучайно, может быть, Христос говорит, что вот в тот день, то есть, когда мы встретимся с Ним, вы не спросите Меня ни о чём. Потому что, может быть, одним из результатов соприсутствия с Ним станет видение всей картины нашей жизни, как картины неизречённых благодатных даров Божьих, то есть действия Бога в нашей жизни, которое на том этапе мы совсем не распознавали, а это было, ну, вот столь изобильное действие, что ни с какими ни святыми местами, ни реликвиями, ни чем-либо ещё оно на самом деле даже близко не сравнимо.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Священник Александр Сатомский, настоятель Богоявленского храма в Ярославле, был сегодня в студии программы «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания. До новых встреч.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «16-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов
• «Священное Писание о семье». Протоиерей Федор Бородин
• «Православие в Америке и служение митрополита Леонтия (Туркевича)». Александр Мраморнов