Главная › Программы › Светлый вечер › Клуб частных мнений

«Как относиться к мечтам?» Диакон Иоанн Мыздриков, Дмитрий Рындин, Ольга Кутанина

(05.07.2026)

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» диакон Иоанн Мыздриков, кандидат философских наук, книгоиздатель Дмитрий Рындин и преподаватель в воскресной школе, многодетная мама Ольга Кутанина размышляли о том, как на жизнь человека, в том числе, духовную, влияют желания и мечты.

Также разговор шел о том, как христианину относиться к мечтам, как отличить мечту от навязчивой идеи и о чем стоит помнить, чтобы наши сокровенные желания не разрушали нас, а, наоборот, наполняли и помогали совершенствоваться.

Ведущая: Наталия Лангаммер

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. У микрофона я, Наталья Лангаммер, и гости нашей студии. Диакон Иоанн Мыздриков, психолог. Добрый вечер, отец Иоанн. Долго вас ждали.

Диакон Иоанн

— Добрый вечер. Я очень рад быть здесь.

Н. Лангаммер

— Да. Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель. Добрый вечер, Дмитрий.

Д. Рындин

— Добрый вечер. Очень рад.

Н. Лангаммер

— И Ольга Кутанина, многодетная мама, преподаватель воскресной школы, которая, собственно, предложила тему. Оля, добрый вечер.

О. Кутанина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— А тема у нас сегодня про мечты: что такое мечты и как к ним относиться? Для затравки, что называется, послушаем Олину программу «Частное мнение» на эту тему и потом уйдем в нашу дискуссию.

«Может быть, мечтать вредно?», — подумала я однажды, когда вспомнила, как много мечтала и как мало из этого сбылось. Лет в семь хотела стать балериной. В майке и юбке, сделанной из маминых тонких платков, кружилась под музыку Чайковского по комнате и мечтала, мечтала, мечтала... Но комплекция не балетная, и растяжка плохо дается. Пришлось смириться. Хотя тогда еще не знала, что это так называется. Или в 10 лет мечтала спеть с хором на настоящем выездном концерте — в белой блузке, черной длинной юбке и обязательно в туфлях-лодочках. Старалась на репетициях изо всех сил. Блузку раздобыли, юбку длинную тоже немного перешили под меня. Даже туфли-лодочки родители для такого случая нашли и купили — кто помнит, в 90-е годы это было не так просто, как сегодня. В ночь перед выступлением я почти не спала —мечтала. А утром проснулась с температурой 39 и никуда не поехала. Когда мысли о тщетности мечтаний пришли ко мне, я была уже человеком воцерковленным. Задумалась: почему многие мечты не осуществились? Что я сделала не так? Мне хотелось преодолеть какую-то внутреннюю досаду за то, что у меня не получилось. Одна фраза святителя Феофана Затворника показалась мне ответом на вопрос: «Смотрите, не мечтайте о себе более, чем подобает, чтобы не заставить Господа, любящего вас, принять в отношении вас смирительные меры». Вот в чем была моя ошибка. Не грех чего-то сильно желать и стремиться к цели. Иногда это помогает в жизни идти вперед и делать добрые дела. Но нужно реально оценивать свои возможности и силы. Не желать себе слишком многого, неосуществимого, — сделала вывод я. И все же была у меня одна мечта, которая бесспорно сбылась. В 17 лет я мечтала о юноше, с которым смогу создать семью, большую, многодетную. И буквально на первом курсе встретила своего будущего мужа. Но была ли это только мечта? Нет. Я не фантазировала, но молилась об этом. Не год, не два, много лет, сколько помнила себя. Как умела в те годы, как могла. Думаю, Господь услышал мои наивные молитвы. Получилось, как в притче, рассказанной Христом: «Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит». Лучше не мечтать, а молиться. Теперь мне это кажется выходом в любой ситуации: молиться вместо мечтаний. А Господь рассудит«.

Н. Лангаммер

— Ну вот Оля размышляла, размышляла и пришла к выводу, что не надо мечтать, надо молиться. Давайте разберемся все-таки с предметом. Честно скажу, об этой теме мы вообще задумались с подачи — вот тут у нас за стеклом сидит наш звукорежиссер Виктор, который сказал: а как относиться к мечтам, к мечтаниям, как это различается? Оля подхватила эту тему, и всех она заинтересовала. Давайте все-таки разберемся с самим предметом, отец Иоанн. Мечты, что это такое?

Диакон Иоанн

— О, как прекрасно тема обозначена. И какой интересный рассказ. Он у меня вызвал много сострадания. И сейчас об этом поговорим. А про мечты, мне кажется, самое главное, что мечты — это некий горизонт о нашей личности. Это одна из тех граней, которая раздвигает текущую реальность, материальную, здесь и сейчас, до какого-то такого предела, может быть, иногда очень далекого, иногда, может быть, вообще до фантастического, что это такой горизонт личности, я бы так сказал. Это отличает мечты от просто целей, например. Потому что в конце концов, мечты, они могут превратиться в цель. И тогда мы будем говорить об осуществившихся мечтах, например. Но в целом большинство наших мечтаний, они как бы как будто бы и должны быть мечтами. И классно, если они есть. И мы, во-первых, знаем, что есть, с одной стороны, патологические мечты — дриминг это называется в психотерапии, когда человек навязчиво мечтает? — это, наоборот, тот момент, когда человек видит только некий горизонт, фантазию и не видит реальность. Но есть второй момент, что, например, у людей с депрессией часто наоборот отсутствует возможность мечтать.

Н. Лангаммер

— Хотеть.

Диакон Иоанн

— Ну это близкие понятия. Вот не совсем одно и то же.

Н. Лангаммер

— Не совсем одно и то же, но все-таки хочется сегодня все это разграничить. Потому что одно дело, что я чувствую, как бы я разграничила для себя, по крайней мере, поправьте меня, дополните. Есть мечта построить корабль и доплыть до нем, не знаю, до мыса Доброй Надежды. Ну, такая мечта, на парусном корабле вряд ли я куда-то там доплыву. Для меня это мечта из разряда нереальных. Есть другая история, и я жила в юности в мечтах, когда я моделировала себе ту реальность, которую я хотела. Ну вот там нравится девушке молодой человек, допустим, и она мечтает, как они плывут в лодочке или там гуляют за ручку по мосту. А она ему не нравится, допустим. И девушка живет в этой реальности. И, насколько я знаю, мозгу как раз неважно, происходит это реально или происходит это в фантазиях — человек испытывает эти эмоции и подменяет вот этими мечтаниями, подменяет реальную жизнь, да? Дмитрий, вы соглашаетесь, киваете.

Д. Рындин

— Действительно, есть такая опасность. А с другой стороны, вы вот правильно сказали, что как-то нужно разграничить понятия. И отличить просто желание от мечты. И мне кажется, что мечта отличается от желания тем, что мечта касается того, что находится за пределами границ возможного для нас в данный момент, что-то за горизонтом вот этого возможного. Но дело в том, что вообще все новое в нашей жизни, вообще в мире, это всегда то, что приходит как раз из-за границы, из-за горизонта этого самого возможного, то, что называется событием. Событие — это что-то такое внезапное, неожиданное, что может восприниматься как чудо. И приходит как раз-таки откуда не ждали, вот из этого пространства, куда направлены все наши мечты. И если у нас наша интенция туда не направлена, то у нас никакого события, ничего нового не возникнет, ничего не произойдет. Поэтому мечтать, конечно, не вредно. Мне кажется. Но, с другой стороны, правильно нужно обозначить вот эти опасности, которые могут быть, когда мы самим актом мечтания удовлетворяемся — то есть нам не надо никуда идти, мы все уже получили вот в своем воображении.

Н. Лангаммер

— В виртуальной реальности. То есть все-таки есть разница между мечтами, мечтаниями или в отношении к мечте? Вот где здесь граница?

Диакон Иоанн

— Я сказал бы так, что разница какая. Вот в этом примере я бы разграничил так, вот эти некие мечты вот про корабль — это еще отдельно, поскольку это действительно невозможно и так далее, это отдельная тема.

Н. Лангаммер

— Хорошо, на космическом корабле три раза...

Диакон Иоанн

— Я сейчас как раз пример с космическим кораблем очень важный, как человек один, который не полетел в космос — я о нем расскажу, изменил историю по-другому. Сейчас это такой спойлер, вперед.

Н. Лангаммер

— Интрига.

Диакон Иоанн

— Но момент с примером, когда девушка навязчиво думает о том, как вот у нее там с парнем что-то — это ведь не мечта.

Н. Лангаммер

— А что это?

Диакон Иоанн

— Это навязчивые как бы грезы о некой альтернативной реальности и так далее. Это как бы опять же попытка убежать от реальности, в которой что-то происходит или не происходит.

О. Кутанина

— Ну, это можно назвать воображением. Оно же необходимо тоже или нет?

Диакон Иоанн

— Конечно, это все строится на воображении, но большая часть работы нашей психики связана с воображением, то есть это тоже важно. Как бы просто здесь, получается, воображение, оно как бы создает альтернативную реальность, в которой человек пребывает мыслями и чувствами, пытаясь как бы не видеть, что происходит реально.

Н. Лангаммер

— Это мечтания. Наверное, это мечтаниями называли святые отцы. Я хочу обратить внимание на то, что нет никаких — не нашли мы с Олей, искали положительных отзывов, так скажем, святых отцов о мечтах. А негативных много, от мечтаний нас пытаются уберечь.

Диакон Иоанн

— Здесь очень интересно. Они чаще всего говорят все-таки не о мечтах в нашем смысле, о котором мы говорим, потому что это все-таки достаточно современный конструкт. А то, что даже вот цитата Феофана Затворника, она не столько про мечтания, сколько, я бы сказал, это ближе к понятию действительно воображения. И если мы говорим слово «воображение», чуть более конкретно, даже вот цитата Феофана Затворника — проблема не в том, что человек что-то мечтает, а в том, что он воображает о себе что-то нечто, сверх. И тут скорее вопрос вообще не в корабле. А, скорее всего, это цитата, я думаю, если в широком контексте, в целом о гордыне, что вот есть некое грандиозное «я». И вот это я воображаю, какой я безграничный, например, или там как мне все доступно — такая некая нарциссичная история, какой я. То есть это вот в этом смысле воображение, оно действительно отцами как бы не поощрялось.

О. Кутанина

— А вот, знаете, я хотела как раз спросить. Я так вот отследила, что больше мечтают, наверное, именно в детстве. И вот детство, оно все вот это связано с мечтами, с воображением каким-то. И, с другой стороны, мы говорим, что дети, они чистые сердцем и нам надо им в чем-то подражать. В этом, значит, нельзя подражать? Или как вот? Такой вопрос.

Д. Рындин

— А я вот как раз хотел сказать в связи еще в том числе с историей, что, конечно, в этом возрасте, там 10 лет и так далее, именно этим и надо заниматься, воображать различные образы, чем я мог бы быть. Именно тогда это все делается. Это немножечко такое действительно воображаемое пространство, игровое пространство: я представляю, что я буду таким-то. Я вот на своих детях это тоже вижу, и они проигрывают разные роли и примеряют на себя их.

Н. Лангаммер

— Ну, эти вот ролевые игры детские, я имею в виду. Игры, когда, конечно, сегодня я мама, завтра я медсестра, послезавтра там я артистка, там еще что-то — то есть для детей это норма.

Диакон Иоанн

— Это прямо и для взрослых норма на самом деле. На этом строится во многом искусство. В искусстве очень большой элемент — это подражание, вот это миметическое искусство, любое, что есть некий образец. Там герой — это может быть, не знаю, условный карикатурный Конан-варвар, о котором я в своей голове профантазирую что-то. А что я фантазирую в этот момент, переживаю — возможность силы, возможность влиять на реальность и так далее. И в этот момент опять же это может быть одновременно как способом избежать жизнь, а может быть точкой поддержки. И многие люди, опять же там прочитав какой-то условный там сказочный роман, и я, как герой этой сказки, пойду и там, не знаю, как этого Кащея Бессмертного, свой страх преодолею. Почему самые замечательные произведения искусства, даже достаточно реалистичные, в них всегда есть эхо сказки. Потому что как бы воображение строится через эти сюжеты такие архетипические, вот эти идущие из глубокой архаики и так далее. То есть мы от этого не уйдем. И недаром там, если мы посмотрим, чему учат там сценаристов в лучших местах мира, их учат опять же рассказывать сказки, даже если это реалистичная история. Мы во многом живем такими нарративами, и это нормально.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим о мечтах. И в гостях у нас диакон Иоанн Мыздриков, психолог, а также Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель. И Ольга Кутанина, преподаватель воскресной школы, многодетная мама, которая, собственно, предложила нам тему разобраться, что такое мечты — это хорошо или плохо? Как Оля написала, мечтать вредно или мечтать не вредно? Ну вот мы в первой части программы поговорили так в общем обо всем, но, наверное, хочется какого-то практического применения, знаете, так что делать, что не делать? Вот святые отцы все-таки... Давайте самое плохое про мечты поговорим. Святые отцы от чего предостерегали? Мы назвали: не раздувать свое эго, не возомнить о себе лишнего. Что еще? Мечтания какие-то бывают еще опасные?

Диакон Иоанн

— Я скажу так, что большинство текстов — это я прямо готов это почти утверждать, где будет говориться о фантазировании, о мечтах, о воображении и так далее касаются не воображения вообще, а исключительно воображения в духовных практиках. Это очень важно. В молитвенных действиях и так далее.

Н. Лангаммер

— Воображение стоящего рядом, например, ну, Христа.

Диакон Иоанн

— Представление Иисуса Христа там, не знаю, представление там каких-то своих добродетелей там и так далее. И то мы знаем, что это тоже в личной практике это не очень одобрялось, хотя опять в разных частях христианского мира по-разному к этому относились в разные эпохи. Но мы видим, что воображение имеет большое место в коллективном опыте молитв и богослужений, там какой-нибудь канон Благовещения, где буквально по ролям разыгрывается текст, и люди слушают и представляют, как Богородица с Архангелом беседует — что это, если не воображение. Вот то есть это важный момент, то есть тоже не абсолютно. Поэтому первый момент здесь. Второй момент, который здесь важный, что именно поэтому мы не можем сделать вывод, что мечты, воображение типа плохое, нельзя. Более того, мы в каком-то смысле не можем не воображать, не фантазировать, потому что это ключевая особенность нашей психики. Мы в целом живем скорее в нашем пространстве сознания, в котором переосмысляем мир и так далее. Воображение — это важная его часть. Опять вопрос именно в том, то есть святые отцы в большинстве случаев говорят именно об использовании воображения в каких-то аскетических духовных упражнениях, где это скорее, мягко скажем, не рекомендуется.

Н. Лангаммер

— Что пытаются предотвратить святые отцы, говоря в молитвах: «Господи, убереги от ночных мечтаний»?

Диакон Иоанн

— Но опять же тут есть несколько вещей. Первое, что для человека античной культуры, вообще в целом, для современного человека так, а для древнего, такого более архаичного, то тем более, сны, вот эти тонкие какие-то состояния, они имели важное значение. А при этом в аскетической традиции к ним достаточно трезво относились, не придавать слишком большого значения и так далее. Поскольку речь идет чаще всего о достаточно специфической жизни, будь то монахов, отшельников, живущих в пустыне, будь то в общежительном монастыре и так далее, понятно, что в этих условиях их трудов, подвигов и прочего, действительно некое удерживание от фантазирования важно. Потому что иначе мы видим примеры в житийной литературе, когда человек начинает что-то представлять, воображать, особенно в такие тонкие моменты, когда это ночное бдение, например. Когда буквально у человека, говоря таким языком психопатологическим, может развиваться психоз от того, что он там не ел, не пил, стоит, молится, представляет, и психика может не выдержать. И мы видим и в Киево-Печерском патерике такие истории, и в древних патериках восточных, когда буквально человек сходит с ума, растворяясь в видениях, которые он видит и так далее.

Н. Лангаммер

— Видение — новое еще слово, да, может быть.

О. Кутанина

— И ведь это же вот не случайно, что в некоторых культурах, в английском, например, dream — «мечта» и она же «сон», то есть вот прямо идентичные понятия. У нас тоже, наверное, это как-то вот где-то сливается, пересекается?

Диакон Иоанн

— Ну, наверное, тут вопрос вот этот.

О. Кутанина

— Это же какая-то майя, да, вот это вот что-то неестественное.

Диакон Иоанн

— Да, вот этот момент в целом, вот тонкие состояния сознания как бы, когда вот мы где-то вот между реальностью и вот каким-то таким сном, видением и так далее, для многих людей это может быть момент действительно очень влияющий на них.

Н. Лангаммер

— Но в тонком состоянии вообще все очень опасно.

Диакон Иоанн

— Ну да.

Н. Лангаммер

— Тут предельное трезвение нужно. Дмитрий, вот в философии понятие мечты как рассматривается?

Д. Рындин

— Ну, тут сложно сказать. У меня прямо сейчас ни у какого конкретного философа и никакого конкретного понятия не всплывает в голове. Но, если говорить в общем и говорить об опасностях мечтаний и воображения вообще, вот Иван ранее сказал, что мечтают не только дети, но и взрослые. Мне кажется, очень важно просто сохранить границу, увидеть границу между реальностью и воображением. И вот было упомянуто, например, искусство. Искусство — это специально организованное пространство, где мы знаем, что внутри этого пространства происходит эта игра, как театр, например. Там все не по-настоящему, но мы испытываем реальные какие-то переживания, очень истинные, подлинные. Мы можем что-то извлечь для себя, мы можем вырасти даже как-то и так далее. Но мы понимаем, что вот это вот пространство, которое специальным образом организовано, где мы можем воображать, где мы даже должны воображать, где мы должны как-то это задействовать. А когда эта грань начинает теряться, вот тогда и возникает, мне кажется, опасность мечтаний. Когда просто не видят разницы между воображением своим и реальностью.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, мы понятие воображения еще не обсудили. Потому что воображение — это, наверное, наше свойство какое-то, да?

Диакон Иоанн

— Ну, это свойство нашей психики, оно у всех по-разному. Есть люди, у которых оно более развито, есть те, у кого на уровне опять же психофизиологии оно развито меньше. Есть люди, которые в целом не видят воображаемых образов вообще. Их мозг не может их видеть, их воспроизводить. Но в целом да, это наш опыт, когда мы, не имея прямого контакта с каким-то предметом или понятием, представляем себе. То есть вот сейчас, те, кто слушают или те, кто сидят рядом, я могу сказать набор звуков: «лимон». И сейчас у многих из вас, наверно, вот этот лимон, такой он кислый...

Н. Лангаммер

— Желтый.

Диакон Иоанн

— Желтый.

Н. Лангаммер

— Сочный.

Диакон Иоанн

— И, возможно, мы сейчас... Нет, «сочный» — это набор звуков. А разум такой: ага, и он может даже слюну, он даже может вкус воспроизвести.

Н. Лангаммер

— Вкус воспроизвести, да.

Диакон Иоанн

— Это воображение. И это как бы одна из важных сторон нашей психики, которую как бы искусственно просто не выключишь. Вопрос в том, как с этим жить, как и со всем другим — как жить с мыслями, как жить с чувствами. А вот как жить еще с воображением.

Н. Лангаммер

— Ну вот, мне кажется, все-таки мечта и воображение — вещи разные. Если говорить про воображение, мы вообще без этого ничего не можем. Замечали вы или нет, но звучащая речь — я часто это студентам объясняю, в первую очередь, что, когда мы слушаем ухом какой-то текст, какую-то информацию, у нас в голове как будто кино снимается, то есть мы себе представляем.

Диакон Иоанн

— У разных людей по-разному. Вот правда. У кого-то представляются образы.

Н. Лангаммер

— А у кого-то...

Диакон Иоанн

— У кого-то тактильный опыт может быть, у кого-то может быть чисто когнитивный.

Н. Лангаммер

— Ну кто как воспринимает.

Диакон Иоанн

— Да, есть люди с афантазией, у которых вообще никакие образы не будут, они будут чисто когнитивно-логически схватывать информацию. И они никакие образы, даже если их прямо целенаправленно пытаться представлять, они не будут видеть. Они будут просто вспоминать, что это такое, в смысле как идея.

Н. Лангаммер

— Как идея.

Диакон Иоанн

— Поэтому это тоже во многом у разных людей по-разному. У кого-то ярче, у кого-то меньше.

Н. Лангаммер

— Ну, все-таки визуалов больше, кто воспринимает через картинку, 80%, по-моему.

Диакон Иоанн

— В основном, да.

Н. Лангаммер

— Да, воспринимают через картинку, где-то там что-то такое 3–5% воспринимают на ухо лучше информацию, идеально, а кто-то через киноэстетику — вот то, о чем вы сейчас говорили.

Диакон Иоанн

— Нет, это немножко другое. А это да, это скорее про точку, фокус внимания. А я в целом про возможность образов. То есть большинство из нас, правда, воспроизводят образы в голове. А их степень сложности — то насколько много чувств задействовано. У кого-то образ будет очень синтетический: сразу и звук, и вкус, и запах, и так далее. У кого-то только визуальный, то есть это будет иметь, а у кого-то в целом образ не будет рождаться.

Н. Лангаммер

— Ну, я в принципе говорю к тому, что воображение у нас задействовано очень активно и очень часто, причем даже без нашего желания. Мы просто живем, используя воображение. Но мечта — это все-таки иное. Это вот, наверное, то, о чем Дмитрий говорил, некое желание, которое спроецировано куда-то за пределы возможного.

Диакон Иоанн

— Потому что это за горизонт, действительно.

Н. Лангаммер

— За горизонт.

Диакон Иоанн

— Это не просто фантазия. Это скорее некий, часто символический образ чего-то ценного, чего-то значимого, что может преломляться в реальный опыт. Но всегда будет больше, чем этот опыт. Даже если мы поговорим, например, об этом концерте. Возможно, сам концерт — это тоже как бы вместилище вот какого-то чуть большего экзистенциального опыта. Не знаю, какой-то, может быть, красоты, чувства сопричастности. Там у каждого свое, я не знаю, как у вас это было.

О. Кутанина

— Наверное, чувство сопричастности для меня было очень важно в тот момент.

Диакон Иоанн

— Вот. И тут очень важно, как раз почему говорю важно, про мечту. Может быть так, что действительно человек никогда не полетит в космос. Но это может стать основой его жизни. Вот это стремление какие-то достигать глубин и так далее. Там один из реформаторов кино, Джеймс Кэмерон, который «Титаник» снял и так далее, он всю жизнь мечтал быть не только космонавтом, а еще и как Жак-Ив Кусто под воду, и он не смог им стать, ученым-подводником — ну, я не знаю, как правильно называется, исследующим глубины. Но он смог поменять всю инфраструктуру киноискусства, создав даже новые способы съемки под водой для того, чтобы сделать вот эту вот реальность под водой близкой себе и другим людям. И мы в итоге имеем «Титаник», мы имеем спорные, но все-таки фильмы про Аватара и так далее. В основе лежит вот эта мечта сделать глубины океана ближе к себе и к другим. Он так никогда не погрузился. Но и то даже вот эта история...

Н. Лангаммер

— Погружался он, когда исследовал «Титаник».

Диакон Иоанн

— Это уже дальше, когда он уже смог достичь и так далее, но за этим такой большой путь, где он, движимый по факту мечтой, детской мечтой об этих глубинах океана и так далее, там и о космосе, и прочее. И многие-многие люди, которые меняли мир в маленьком или в большом, часто в основе лежит недостижимая мечта, которая как-то преломилась и нашла отражение.

Н. Лангаммер

— Недостижимая или недостигнутая?

Диакон Иоанн

— По-разному. Иногда мечта принципиально... Она даже, когда ты достиг, вдруг понимаешь, что ты достиг лишь какой-то, может быть, тени этой мечты. То есть это нередко бывает, люди, которые о чем-то мечтают, достигают, понимают, что это было только начало выхода на какой-то простор. А там как звезда, которая постоянно как будто убегает, вот путеводная.

Н. Лангаммер

— Мечты должны сбываться? Я объясню свой вопрос. Когда-то мне рассказали, что вот мама в семье, в состоятельной семье, мечтала об иномарке определенной модели, белой с красным кожаным салоном, и вот, значит, там с какой-то коробкой передач и так далее, там с объемом двигателя. И вот у них появилась возможность маме это купить. И взрослая дочь сказала: «Нет, не красный салон. Пусть будет бежевый». И пусть будет там по-другому, потому что мечта должна статься мечтой. Меня это очень удивило тогда. Но какая-то же подоплека в этом была. Мечта должна остаться мечтой.

Диакон Иоанн

— Ну это странно. Когда об этом рассказывали, я сразу вспомнил фильм «Курьер», где он мечтал о пальто. И тот ему дарит, говорит: «Мечтай о чем-то великом». То есть, мне кажется, тоже такой пример. Хотелось бы, чтобы наши мечты, чтобы, условно, мечта об участии в концерте или покупка достойной машины была не мечтой, а скорее жизненной некой задачей, которую можно осуществлять.

О. Кутанина

— Целью.

Н. Лангаммер

— Ну, задачей, да. Наверное, задачей.

О. Кутанина

— А если вот посмотреть на все это как на хотелки? То есть вот мечта — хотелка того, хотелка сего. А нам же главное, наверное, понять все-таки волю Божью, а не притягивать вот одну свою мечту, другую.

Н. Лангаммер

— И это новый разрез...

О. Кутанина

— Да, как нам, наверное, надо как-то, не знаю, «угадать», наверное, неправильное слово, но вот почувствовать, понять: а может, Господь не хочет, чтобы у нас была эта машина, да?

Н. Лангаммер

— Или, может быть, Он не хочет, чтобы под парусом мы ходили.

О. Кутанина

— А может быть, Он не хочет, чтобы у меня было там девять детей, предположим. Может, Он этого не хочет.

Н. Лангаммер

— Оля, а вы-таки мечтаете?

О. Кутанина

— Ну, я мечтаю...

Н. Лангаммер

— Шесть — это пока недостаточно.

О. Кутанина

— Нет, я к тому, что вот когда-то, кстати, я мечтала о том, чтобы у меня было больше детей, и это было невозможно, и я уже думала, что это уже все. Но я к тому, что, может быть, вот эти хотелки, они как-то противоречат если воле Божьей, то тоже их надо как-то немножко усмирять в себе?

Диакон Иоанн

— Здесь интересно про волю Божью. Потому что, когда начинаем применять идею: а есть ли воля Божья на что-то — особенно на что-то конкретное, вроде иметь мне машину такую или другую и прочее, — здесь есть несколько важных моментов. Первое — мы начинаем как будто бы говорить о том, что есть буквально воля Бога как четкий план реальности. А это очень богословски спорная идея о том, что буквально есть некий сценарий написанный, некий фатум, а мы в нем просто живем. И я думаю, что эта идея, на самом деле, очень популярна внутри христианства, особенно такого, последних веков. Но она принципиально противоречит новозаветному богословию и античному богословию святых отцов, которые очень много приложили к тому, чтобы отойти от античного взгляда, что Бог буквально как бы все просчитал и так далее.

Н. Лангаммер

— И мы в рамках заданных.

Диакон Иоанн

— И мы в рамках заданных. А говоря о воле Божьей, для меня, например, важно — это я кратко здесь отвечу про это, сам себе как бы. Важно, что это скорее не что именно, а как мы живем. Потому что дальше мы начинаем тогда быть в таком нервяке. Более того, мы же ведь никогда не узнаем, а на что реально воля Божья. И тогда мы идем к другой тенденции — толковать все, что не по-нашему, значит, по воле Божьей, что тоже иногда я вижу в религиозных...

Н. Лангаммер

— Ой, как это опасно. Мы вернемся к этой теме буквально через несколько мгновений. Мы сейчас прервемся на паузу. Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. А у микрофона Наталья Лангаммер. а также диакон Иоанн Мыздриков, психолог, Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель, и Ольга Кутанина, преподаватель воскресной школы, многодетная мама. Пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений» в эфире. В гостях у нас диакон Иоанн Мыздриков, психолог, Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель, Ольга Кутанина, преподаватель воскресной школы, многодетная мама, которая предложила нашу сегодняшнюю тему —поговорить о мечтах. И я, Наталья Лангаммер. Мы продолжаем нашу беседу. Отец Иоанн, какую важную вы тему, подтему подняли, что получается, если что-то происходит не так, как я хочу, какая-то неудача, то это, получается, была воля Божья. Не моя, но Божья. И тогда Бог, получается, у нас просто свирепый, то есть Его воля — это все наши неудачи. Это, получается, Его воля.

Диакон Иоанн

— Но получается так, потому что тут очень логичный вывод, который делает наш разум: я знаю, что такое моя воля, как кажется. Это тоже большой вопрос, чаще всего, на самом деле, не знаем. Но, допустим, что знаем. Что такое воля Бога — не знаю и никогда не могу точно узнать. Это одна из особенностей жизни на нашей планете в этих условиях, что Бог все-таки напрямую не скажет. Всегда остается пространство того, что Он дает нам свободу и даже... Ну, в общем, ладно, это большая тема. И поэтому получается как? Мы делаем какой вывод? Я знаю, что мое — вот это сразу начинаем эго там, я и так далее. А все, что, получается, не соответствует и что случается — значит, это Он. Это очень простой вывод, он часто звучит, я вижу во всяких брошюрках, иногда даже какие-то авторитетные люди там в прошлом и в настоящем это говорят. Но от того, что это говорит какой-то авторитет, это не становится автоматически правильной мыслью. Поэтому здесь достаточно как бы сразу вопрос. Потому что на самом деле чаще всего действительно какого-то принципиального значения, зеленая машина у меня или красная, не имеет. И даже более того, принципиального вселенского значения не имеет, стану я врачом или учителем. И не так, что Бог один путь говорит: да, он предписан, а другой — нет. Идея призвания, она опять же очень спекулятивная и так далее. Но чаще всего вопрос в том, какие ценности внутри человека живут. И разные ценности, в смысле, одни и те же ценности его сердца могут быть реализованы на разных путях. Мы видим, что человек может быть там, не знаю, ученым, например, хирургом и предположить, что, возможно, в другой бы траектории он мог бы найти там применение, например, в чем-то, где тоже нужна такая же скрупулезность или что-то еще. Это не фатум. То есть мы чаще всего задним числом можем либо сказать: о, это точно было призвание. Но опять мы видим, что нередко те люди, которые говорят о своем призвании или о ком говорят, потом хоп — вдруг обнаруживают себя посреди своей жизни с чувством: а правда ли это так? — и начинают себя как бы заставлять в это верить и так далее. Но это отдельная тоже тема, когда как будто мы не имеем теперь права поставить это под вопрос.

Н. Лангаммер

— Получается, что наши неудачи — это не равно проявление воли Божьей. Очень часто вы отметили, что мы можем не понимать, чего мы хотим. Или не осознавать масштаба того, что будет происходить, или не понимать последствий, да, Дмитрий?

Д. Рындин

— Да, и мне кажется, очень важно еще было сказано про ценности, что вот тема мечтаний еще связана с ценностями. Вот где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. И очень важно, какая ценность стоит за нашим вот этим конкретным мечтанием. И, может быть, вот в каком-нибудь автомобиле, в этот автомобиль человек вложил что-то очень подлинное, что-то, может быть, очень настоящее, что-то вот высокое. Но опасность есть, если это высокое завязалось так плотно и так прочно на этот конкретный образ и уже не может из этого образа освободиться, и человек становится пленником вот этого конкретного образа, вот этой конкретной мечты, а ценность, которая изначально туда была вложена, исчезает. И очень важно, может быть, делать это различие между конкретным твоим образом, в который ты, может быть, вложил что-то очень ценное и саму эту ценность.

Н. Лангаммер

— Например, что, когда я стану успешна, у меня будет белая машина. А это совершенно не тождественное явления, да?

Д. Рындин

— Да.

О. Кутанина

— А можно здесь вот так сказать, наверное, словами апостола Павла, что все мне позволительно, но ничто не должно мной обладать. Вот как-то так.

Н. Лангаммер

— Вот прямо мной обладать — это очень важно.

О. Кутанина

— Потому что мечта бывает обладает.

Н. Лангаммер

— Вот я хотела сказать, мечта, бывает, нами действительно владеет.

Диакон Иоанн

— Ну тогда мы чаще всего о навязчивой идее.

Н. Лангаммер

— В чем разница?

Диакон Иоанн

— Разница в том, что человек действительно как бы полностью сливается с этим, он не видит ничего. Он пропадает сам. Как бы он становится как будто служителем этой идеи, мечты или чего-то еще. И дальше реальность со всей ее вариативностью, богатством других граней пропадает. Есть только вот эта впереди какая-то морковка и больше ничего нет. В этом проблема. Когда человек не может увидеть, а что реально уже происходит, а что есть, там поставить под вопрос саму мечту. Почему, собственно говоря, она мечта, что в ней?

Н. Лангаммер

— А могу ли я без нее прожить?

Диакон Иоанн

— Могу ли я без нее?

О. Кутанина

— Зачем она мне?

Диакон Иоанн

— Да, зачем она? А как она? Ну и вообще в целом как-то ее сделать более гибкой и частью жизни, а не чтобы как бы поперек жизни легло.

Н. Лангаммер

— Потому что она может быть чем-то согревающим. Она может быть чем-то мотивирующим, согревающим — я имею в виду, в душевном плане, чем-то мотивирующим действовать. Она может превратиться в свое время в цель, если к ней подойти, и она может в то же время закрыть нам глаза. То есть Оля правильно сказала: не должна нами обладать. Все-таки чем должна быть для нас мечта? Мотиватором в здоровом варианте?

Диакон Иоанн

— Поэтому здесь мы смотрим не просто на саму вот эту форму — мечта. Мы смотрим на функцию. Какую функцию эта мечта сейчас играет в моей жизни? Она вдохновляет? Первое, что классно, если она вдохновляет. Она сейчас меня поддерживает? Это важно. Я сразу вспоминаю, мне не очень нравится этот роман Ромена Гари, но у него есть где прекрасный образ, называется «Корни неба» роман. И там персонаж, он борется с браконьерами против слонов. Почему, собственно, когда у него такая навязчивая там история со слонами? Он когда был в концлагере и когда его пытали, когда его мучили, он представлял, что где-то есть дикие слоны, и он когда-то с ними будет бегать.

Н. Лангаммер

— Он отождествил себя с этими слонами.

Диакон Иоанн

— Ну, не то чтобы отождествил, просто вот это как некий опять горизонт, и что он когда-то сможет пойти и увидеть этих слонов. И вот он сидел в этой страшной камере, он думал...

Н. Лангаммер

— Ну, просто браконьеры, которые мучают слонов, это как раз его мучители, получается.

Диакон Иоанн

— Нет, браконьеры — это потом, в будущем он стал...

Н. Лангаммер

— Нет, просто он почему с ними борется, потому что он все-таки тоже испытывал давление такое.

Диакон Иоанн

— Ну и потому, что кто-то, кто уничтожает мечту. Да, есть прекрасные слоны, кто-то пришел их уничтожить. Поэтому там у него такая была с ними там. Но тут акцент на чем? Что вот эти слоны помогли ему выжить. Вот этот момент важный. Понятно, что условия концлагеря — это некая пограничная, такая сверхчеловеческая ситуация, и здесь навязчивая идея сыграла спасительную функцию. Все-таки в повседневной жизни, когда человек ходит и думает о слонах, это как будет мешать жить. Все-таки мы не в концлагере находимся. Но в целом, то есть это горизонт вот этот. Точно так же какая-нибудь условная белая яхта. Тут тоже бывает важно понять, что да, яхта — это прекрасно, а про что она? И часто мы можем увидеть очень разное у разных людей: у кого-то это будет свобода, у кого-то это будет престиж и чувство какой-то уверенности, а у кого-то, например, чувство, не знаю, авантюры — и это разное. И дальше можно задать вопрос, как бы это символ этой яхты, она может быть как такая картинка, как такая иконочка вот этой ценности. И тогда не столь важно, есть у тебя яхта или нет, а важно тоже, авантюрную жизнь живешь ты или нет, свободную жизнь ты живешь или нет. И тогда яхта может появиться, может не появиться. Как у условного этого кинорежиссера. То есть он как бы там не стал как Жак-Ив Кусто, но как бы дальше его жизнь как бы создала много других путей реализации.

Д. Рындин

— Да, вот это, кстати, связано с тем, о чем говорили святые отцы по поводу опасности воображения в молитве. Ведь то, что стоит за нашими мечтами, некоторая ценность, там та же свобода или еще что-то, это то, что само по себе представить нельзя, это что-то невидимое.

Н. Лангаммер

— То есть мы это как-то отождествляем с чем-то, овеществляем.

Д. Рындин

— Да, случайным образом, на самом деле мы это связываем с каким-то конкретным образом. Это случайным образом так вышло. Вот у меня почему-то это представилось вот так-то. И опасность, когда мы оказываемся зависимыми от этого образа, от этого конкретного. И вот в этом смысле есть как раз опасность представлять то, что представлять нельзя. Ну, в пределе Бога нельзя представлять. Он невидим. И поэтому в молитве нельзя его представлять. Почему святые отцы все время об этом предупреждают. И вот в этом как раз и опасность. Вот не быть зависимыми от образов в голове.

Н. Лангаммер

— И получается, что мы мечтаем не о чем-то вещественном и даже не о совершении каких-то событий, мы мечтаем о своем состоянии, в котором мы будем, когда это произойдет.

Диакон Иоанн

— На этом же строится реклама. Нам показывают, не знаю, сок, ты только делаешь глоток, и в это же мгновение к тебе на легких парусах приходит настроение. Нам продают часто ложно, потому что на самом деле мы пьем сок...

Н. Лангаммер

— Реклама алкогольных напитков, которая идентифицируется с дружбой. Самое страшное.

Диакон Иоанн

— Дружба, легкость и так далее. Вот этот момент. Это ведь на самом деле тот момент, что вот эти процессы здоровой нашей психики используются вот так, как бы в данном случае.

Н. Лангаммер

— То есть нам подменяют мечту. Нам как-то...

Диакон Иоанн

— Ну да. Ведь так же вот там, не знаю, какой-нибудь последний телефон. Почти все продаются телефоны, технологически вторым рядом идет. Это что это? Смотри, безграничность. Или там твоя мобильность.

Н. Лангаммер

— Ты на пике.

Диакон Иоанн

— Да, это твоя прайм-эра. Там эта молодость в руках и так далее. То есть продается опять же вот этот ценностный какой-то вот такой вот.

Н. Лангаммер

— Кому что. Кому-то престиж, кому-то научные достижения, а кому-то ощущение комфорта, возможности. То есть опять же это не про вещь и не про конкретные явления, это про наши эмоции.

Диакон Иоанн

— Просто здесь получается подмена. Как бы подмена, потому что здорово, если опять же это помогает чувствовать там свободу, легкость и так далее. Но чаще всего это подменяют, что это и есть свобода, это и есть легкость. Также с мечтой. Как бы важно, здорово, когда есть вообще какое-то, куда хочется стремиться и так далее. И как-то фантазировать на это вот. То есть как бы да, там я как, не знаю, какой-нибудь рыцарь какой-то, могу там совершать добрые дела. Я, понятно, никогда не сяду на коня с мечом, наверное, и не пойду там, не знаю, куда-нибудь в дальние земли. Но вот это ощущение жизни как какого-то квеста.

Н. Лангаммер

— А можно я немножко тут возражу и задам вопрос: а зачем нам мечта? Не является она какой-то гиперкомпенсацией своих невозможностей, не знаю, того, что хотелось бы, но не получается? Почему это сразу не цель?

Диакон Иоанн

— А потому что, во-первых, для того чтобы поставить цель, нам нужна система координат. Мечта задает систему координат. Это важно.

Н. Лангаммер

— То есть это прорисовка некого сценария будущего, возможно.

Диакон Иоанн

— Какого-то такого, да. То есть для того, чтобы понять, что мне там хочется, условно, свободы, и уже стоит: а что такое свобода конкретно? Там свобода перемещения. Ну то есть на скучный язык целей. Мне сначала нужно вот это некий горизонт. Не всегда сначала, это может быть параллельно, одновременно и так далее. Это первый момент. А второй момент, что здесь еще вот какая штука, что мы что ли не можем как бы искусственно вообще отказаться от этой части нашей личности.

Н. Лангаммер

— От мечты, от возможности мечтать.

Диакон Иоанн

— Да, то есть как бы мы видим, что как бы часто за этим стоит очень много напряжения, которое человек годами себе объясняет свою жизнь по факту через запрет мечты. Типа, да я там, жизнь такая. И мы видим, как потом это передается в теме вот воспитания детей. Почему такой часто бывает конфликт отцов и детей и так далее. Потому что какой-нибудь ребенок, который хочет стать, не знаю, поэтом, как в «Обществе мертвых поэтов», в замечательном фильме, а отец такой: «Нет, какое, ты будешь банкиром там, юристом. Хватит». Потому что в основе лежит его трагедия того, что ему пришлось, например. И вот нельзя. То есть, если человек живет с этим напряжением, и он не только сам живет, он еще передает дальше.

Н. Лангаммер

— Он не дает другим. Кстати, я часто замечала, может быть, в меньшем каком-то объеме, но люди, которые в чем-то не смогли, не получилось, допустим, несчастливы в браке, они как бы невольно желают и другим испытаний, терпения, страданий, потому что иначе обесценивается их подвиг. Вот это, кстати, тоже очень важно понимать, когда что-то человек там тебе говорит, да, техника безопасности, он говорит это не тебе, он говорит это себе. Когда-то у нас Александр Ткаченко, добрый друг Радио ВЕРА, сказал очень важную вещь: мы осуждаем в других то, что не можем позволить себе. И я сразу подумала, что да, меня раздражают кричащие, визжащие дети. Я думаю: а почему? И тут я поняла, что в детстве у меня у мамы болела голова, и она все время говорила: «Наташа, не кричи». Даже на даче она говорила: «Что ты кричишь? Ты не в лесу». А, видимо, ребенку надо прокричаться, да, Оль, в детстве что-то надо прокричать.

О. Кутанина

— Надо. Совершенно точно.

Н. Лангаммер

— И я поняла, почему меня так раздражает, когда другие маленькие дети кричат. Вот на таком примере я просто хочу как раз пояснить.

О. Кутанина

— Совершенно точно, есть территория для крика.

Н. Лангаммер

— Для визга.

О. Кутанина

— Для визга, для крика. Совершенно точно, без нее никак.

Н. Лангаммер

— Получается, про это, да, отец Иоанн? То есть наша несбывшаяся мечта становится таким тормозом, чтобы мы остальных останавливали, чтобы у них не сбывалось.

Д. Рындин

— Или же наоборот, родитель, например, у которого что-то не получилось, он хочет эту мечту, свою мечту реализовать в своем ребенке и навязывает ему ее. Хотя, может быть, ребенку это совершенно все неинтересно.

Н. Лангаммер

— Это очень часто, к сожалению.

Д. Рындин

— Да. Это другое, но...

Диакон Иоанн

— Но это по факту как две стороны одной медали часто еще.

Н. Лангаммер

— Мечты в результате все-таки должны сбываться? Как это для человека полезнее? Или мы постоянно к ней идем, как ослик за морковкой, условно, и если она исчезает, то у нас теряется какой-то горизонт?

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире на Радио ВЕРА. В студии я, Наталья Лангаммер, а также диакон Иоанн Мыздриков, психолог, Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель, и Ольга Кутанина, преподаватель воскресной школы, многодетная мама. Собственно, Оля нам эту тему сегодня принесла. Так все-таки у нас последняя часть программы. Как вы полагаете, мечты должны сбываться?

Д. Рындин

— Мне кажется, отчасти. Мне вспоминается лозунг революционеров французских в 1968 году: «Будьте реалистами и требуйте невозможного». Мечта, может быть, и должна быть чем-то невозможным, но только тогда, если есть какая-то вот такая вот мечта, которая находится всегда за горизонтом, можно прийти к чему-то осуществимому. Это всегда будет не соответствовать вот той самой мечте, никогда не будет соответствовать, но тем не менее, будет всегда вот это движение, которое никогда не совпадет, этого никогда не произойдет, если это уже действительно что-то очень высокое и действительно что-то очень ценное. Но, по крайней мере, все время будет сохраняться вот это движение.

Н. Лангаммер

— Вектор.

Д. Рындин

— Вектор, да.

Диакон Иоанн

— Ой, я очень согласен здесь с Димой про этот вектор. Я бы сказал так, что классно, когда здесь есть некий баланс между и такая инфраструктура мечтаний. Есть какое-то вот это, может быть, большое облако мечты, которая всегда как будто еще не до конца вербализируемая, какая-то такая сложная, как вот сон. А дальше она постепенно, как бы чем ближе к нам, все постепенно трансформируется из мечты с большой буквы в более маленькие, а потом более конкретные, а потом планы, цели. И что по мере жизни эта мечта постоянно как бы эволюционирует, усложняется, меняется.

Н. Лангаммер

— Это тоже важно, что она меняется, трансформируется, но остается все равно за горизонтом, иначе она перестает быть мечтой. Оль, как для вас? Ну и вообще итог потом подведите. Мечты должны сбываться?

О. Кутанина

— Ну вот, послушав эту передачу, я подумала, что вообще, наверное, мечты — это какое-то сотворчество. Какое-то творчество и сотворчество с Богом, к которому мы призваны. И действительно, через мечты что-то приходит и должно приходить в нашу жизнь, что-то хорошее, прекрасное, светлое. Важно, к чему стремиться, вот если подвести итог. Важно, к чему стремиться. Может быть, важно вот корень этой мечты увидеть — то есть какой-то он греховный или, наоборот, к чему-то доброму ведет. Ко спасению, наверное, как вот мы, в идеале, должны стремиться. И вот еще мне понравилась мысль про то, что это вот как некий, наверное, идеал, к которому никогда нельзя окончательно приблизиться, но который дает в жизни вот такое движение всегда.

Диакон Иоанн

— Мне здесь понравилось про сотворчество. И я о чем еще подумал, что как раз-таки часто язык мечты — это еще язык, который нас делает чуть больше, чем мы сами. И это потрясающе, потому что не дает нам остаться только на уровне наших таких житейских потребностей: что поесть, где поспать, что сделать и так далее. Мечта дает опять вот это слово «горизонт», я сегодня что-то с ним кручусь. Горизонт. А еще я подумал о том, что мечта очень связана с таким словом, которое сегодня как-то выпало — с надеждой. Это очень важно. Вообще-то, христианство во многом — это очень интересная богословская дискуссия была в XX веке, ее начали христианские богословы, философы подключились, в Германии, в частности, между войнами и после войны продолжилось. Там Юрген Мольтман там и другие Эрнст Блох, а и другие философы — может быть, сейчас в фамилиях напутаю, в общем, но что важно, они начали спорить о понятии утопии. Слово «утопия» у нас очень негативное. Ну, типа утопия. А эти философы, которые очень много об этом рассуждали, а Юрген Мольтман на этом построил так называемое богословие надежды. Это очень интересный автор, его книги на русском переведены, недавно он почил. Это такое послевоенное богословие. В чем была главная идея? В том, что христианство началось с утопии. Что мир вот такой, как есть, таким быть не должен. Дерзновение. И более того, потом подключились, когда еще такие философы и историки, заметили такую тенденцию, что когда в христианстве начал уходить утопизм, какой-то как такой протест против реальности — должно быть по-другому, нужно стремиться к другому миру, тогда утопизм сменился апокалиптизмом, этим страхом, что все, конец, мир должен сдохнуть, он должен сгореть.

Н. Лангаммер

— Такой мир.

Диакон Иоанн

— Да. А изначально это понятно, богословие христианское, даже раннее, оно очень многоликое, такое полифоническое и так далее. Но одна из ключевых нот — это нота, которая в рамках этого разговора — это нота мечты. Как вот Мартин Лютер Кинг: «Я имею мечту». Это же тоже, чтобы черные и белые были вместе. Сейчас это реальность. Не везде, но все-таки. Ну, для нас это может быть менее острый контекст, а для тех людей...

Н. Лангаммер

— Да-да.

Диакон Иоанн

— То есть мечта. Или как у там у Леннона: «Я мечтаю, что не будет войн, и будут все вместе» и так далее. И вот он сон описывает такой детский, наивный, как кажется. Вообще-то, очень евангельский.

Н. Лангаммер

— Ну, в чем-то нет. Ну, не будет стран.

Диакон Иоанн

— Очень похоже. Все-таки это отдельная тема.

Н. Лангаммер

— Это песню Imagine мы обсуждаем.

Диакон Иоанн

— Я понимаю, песня Imagine мне кажется, глубоко христианская, потому что я думаю, что в том числе Христос не пришел создать новую религию.

Н. Лангаммер

— Ну с этой точки зрения — да.

Диакон Иоанн

— То, что мы из христианства делаем религию, это во многом антиевангельский момент. И об этом многие богословы.

Н. Лангаммер

— Хорошо, there’s no heaven — не будет рая.

Диакон Иоанн

— Это же тоже момент такой. Потому что опять я не хочу сейчас заниматься апологией Леннона. Понятно, что он просто шоумен очень яркий и так далее, и я не то чтобы большой его фанат и поклонник. Ну вот, хотя думаю, что это как бы...

Н. Лангаммер

— Просто коль взяли песню, надо все аспекты.

Диакон Иоанн

— Но мне кажется, что глубоко христианское, в том числе и в этом смысле. Не где-то там небеса — это же Христос об этом говорит. Царствие Божие, которое там — здесь и сейчас, посреди вас, внутри вас. Грядет и ныне есть. Вот она — мечта. Вот она — надежда. Вот Он смотрит на этих людей, которые рабство там, не знаю, шовинизм и так далее, и рассказывает им заповеди блаженства. Он рассказывает им. Песня «Сплин» «Чудак» — про это, про Иисуса Христа, где Он пришел и рассказал, как может быть по-другому. Это же ведь по факту, в этом смысле, Христос — мечтатель, но мечтатель с самой большой буквы. Мне кажется, это очень важно. И христиане в этом смысле мечтатели. Вот это дерзновение о том, что может быть по-другому. И это вообще в целом как бы радикальная история. И когда вдруг да, я ради этой мечты, что где-то там, не знаю, за морями и океанами что-то есть, вдруг мы видим, как меняется мир и прочее. Или мечта о том, что можно победить болезни, и мы живем в мире там, где продолжительность жизни расширяется и так далее. Или что мечта, где можно покинуть пределы земной орбиты. И вот там Циолковский еще, а за ним христианин Федоров. И вот уже и Гагарин, неважно, атеист. Но тем не менее, в основе этого всего лежало дерзновение. Кстати, изначально...

Н. Лангаммер

— Хорошее слово — дерзновение.

Диакон Иоанн

— Дерзновение тоже. Я сейчас просто вот это вот все там мы про хотелки и так далее. Давайте немножко расширим этот наш тезаурус.

Н. Лангаммер

— Расширим, да, патетику повысим.

Диакон Иоанн

— Добавим другие слова, которые, мне кажется, как раз показывают, что в этом смысле, если мы расширим вот это облако смыслов, то мечта — это очень важная, не просто психическая реальность, а что это еще очень важное, может быть, богословское понятие. Конечно, это не та самая вот эта фанатическая мечтательность, против которой методически выступали святые отцы, но мы уже сказали, о чем они говорили, о конкретно мечтательности во время молитвы и других вещей. А вот в целом, как дерзновение. Вот, мне кажется, это очень важно. И в этом смысле очень хотелось бы, чтобы мы могли мечтать и видеть в этом не искушение часто, а наоборот, вопрос в том, а может быть, Бог так сделает меня больше, чем я сам? Может быть, Он зовет меня. И еще в этот момент, что мечта больше, чем я, это же получается, что если это опять мы про...

Н. Лангаммер

— Да, я расту.

Диакон Иоанн

— Да, мы про навязчивую мысль поговорили и навязчивую идею. Если это не то, что закрывает реальность, то, что меня вдохновляет и так далее, то получается, это еще то, чему я в каком-то смысле служу. Как рыцарь Прекрасной даме, как Граалю, которого он ищет. Вот все эти образы тоже сказочно такие мечтательные, они ведь тоже об этом, что есть что-то большее, чем я сам.

Н. Лангаммер

— И я, вставая на позицию Оли, которую обозначила здесь, а все-таки важно мечту приносить Богу. Потому что мы говорим всегда про планы, но про мечты, наверное, то же самое. Мы можем мечтать, но все-таки просить Бога нас как-то вразумить, наверное, здесь, чтобы эта мечта была все-таки, во-первых, в контексте заповедей. А во-вторых, чтобы она была богоугодной, и чтобы она была здоровой. Потому что мы сегодня поговорили о вариантах нездоровья. И первое, что мне хотелось сказать в этой программе еще, что когда мы что-то себе представляем — например, как я доеду сейчас до дачи, если я это не вижу в голове вот этот маршрут и не понимаю, как я это сделаю, то я никуда и не поеду. То есть, если мы не видим мечту, то у нас нет вектора движения, у нас нет самого движения, мы сидим на месте. А так мы, получается, имеем некую энергию и мотивацию идти к горизонту.

Диакон Иоанн

— Ну, опять баланс между самим движением к цели и нахождением здесь и сейчас. И то, и другое важно. А еще я здесь подумал про греховность, что есть мечты греховные.

Н. Лангаммер

— Да, вот я тоже про них хотела.

Диакон Иоанн

— А я вот думаю о том, что в основе я не могу назвать ни одну мечту по-настоящему греховной. Чаще всего, если мы начнем — я в терапии это вижу, как человек приходит и рассказывает о каких-то навязчивых своих мечтах. И мы проводим большую работу, там честную, искреннюю. Человек приходит, например, и что самые разрушительные мечты, а в основе лежит, например, что-то, там какая-нибудь уязвленная безопасность, или мечта о любви, о принятии, о значимости и так далее, что даже человек, который приходит: я хочу там всех, не знаю, там на колени поставить. Раскручиваем, почему так человек хочет. В основе лежит опять же, маленький ребенок, например, которого унижали и буллили, и который вот сейчас вырос и почувствовал свою силу. И, кажется, что есть мечта наступить на всех. Но в основе-то лежит не эта мечта, а о том, чтобы его любили, о том, чтобы с ним дружили. Ни один там самый там какой-нибудь — как у нас «нарциссами» ругаются, типа самый мерзопакостный «нарцисс» в основе не чудовище, а человек несчастный, который хочет найти в конце концов доброту, любовь, принятие. В конце концов, я думаю, ту самую волю Божью о самом себе. И это важно. Я не думаю, вот не могу ни одну мечту, реальную мечту назвать греховной.

Н. Лангаммер

— То есть если разбирать ее истоки, так скажем, то истоки лежат в боли, да? А не просто в том, что человек хочет этого греха.

Диакон Иоанн

— Истоки этого искажения.

Н. Лангаммер

— Истоки искажения.

Диакон Иоанн

— Ну, это как раз смысл греха, грех как промашка — αμαρτία.

Н. Лангаммер

— Да.

Диакон Иоанн

— То есть что-то прекрасное... Любовь прекрасна? Да. Там разврат и блуд — это искажение. Питаться, как Шмеман говорил, еда — это, как сказать, мир, который в дар, который мы в себе преломляем и так далее. А обжираться до потери сознания как бы грех. Ну и так далее. То есть вот вся вот эта очень понятная история. Это ведь здесь то же самое. Вот самая прекрасная мечта может быть так искажена. Но и дальше можем найти и в Боге, и в других людях, и в самих себе силу и путь к тому, чтобы очистить эту мечту, реконструировать.

Н. Лангаммер

— Да.

Д. Рындин

— Вот, собственно, да. Вкладываем-то мы всегда в мечту, какой бы она ни была, что-то очень подлинное, что-то настоящее, что-то действительно наше. А образ может быть, образ всегда неадекватен. И поэтому вы правильно говорите, что мечты надо всегда переводить на Бога, как того, что представить нельзя, и Который освобождает нас от этих образов и направляет, и высвобождает вот это то самое подлинное, что мы изначально в эту самую мечту вложили. И как раз Бог помогает это сделать, найти вот эту подлинность в твоей мечте, в том, что тебя движет.

Н. Лангаммер

— Человек может жить без мечты?

Диакон Иоанн

— Многие живут. Наверное. А потом начинаешь копаться и оказывается, что-то есть. Какая-то вот эта надежда, пускай маленькая, пускай подавленная, забитая какая-то. Есть. Я думаю, что та самая красная машина, часто это такие очень, пальто из фильма «Курьер» — это как раз-таки тот пример, когда вот это человеческое творчество мечтать, сталкиваясь с реальностью, все равно не пропадает. Просто теперь вот этой мечтой наделяется что-то, что вообще-то мечтой быть не должно.

Н. Лангаммер

— А когда ты ее получаешь, то остаешься без мечты. Наверное, вот это имелось в виду, что мечта не должна сбываться.

Диакон Иоанн

— Наверное. Вот, чтобы она росла, и мы вместе с ней.

Н. Лангаммер

— У вас есть мечты? У всех?

Диакон Иоанн

— У меня есть.

Н. Лангаммер

— Я не прошу озвучить, но все-таки, вот если себя промониторить, есть мечты?

О. Кутанина

— Есть, конечно.

Н. Лангаммер

— И я вам желаю, чтобы они сбылись. Оль, есть что добавить в финале?

О. Кутанина

— Мне вот было очень интересно услышать, что мечта может быть еще и призывом Бога. То есть что это не только наше движение по направлению к чему-то более прекрасному, но еще и то, что Бог через мечту может призывать нас к каким-то свершениям, к каким-то благородным поступкам, к какому-то движению вперед и вверх, как-то ввысь. Вот этот вот призыв Божий в мечте, это для меня было, честно говоря, сегодня открытием.

Диакон Иоанн

— Ой, мне так это радостно слышать. Потому что когда я слушал вот записанный ваш рассказ, честно, мне было очень так сострадательно за ту маленькую Ольгу, которая многие мечты, которые тогда не сбылись, а это те мечты, которые хотелось бы, чтобы сбывались так и у всех людей, у наших дочерей, у сыновей.

Н. Лангаммер

— Так вы спели в хоре-то? В черных туфельках?

Диакон Иоанн

— Нет, я не спела в хоре в черных туфельках. Эта мечта не сбылась. Но тут, видите, тут такая одна только грань затронута вот действительно каких-то вот мечтаний, которые не сбылись. И я вспомнила там как минимум одну, которая сбылась. Наверное, их было значительно больше по жизни. Но вот такие какие-то несбывшиеся мечтания, они, наверное, где-то остаются, и хочется с ними поработать. То есть понять, почему, как, что действительно за этим стояло.

Н. Лангаммер

— Что делать с мечтами, которые не сбылись?

Диакон Иоанн

— Как их можно, может быть, как-то пересобрать, найти в них вдохновение новое какое-то, необязательно такое же. Ведь опять же это может быть в том числе вдохновение, вот грань про то, чтобы не начать навязывать другим свои мечты.

Н. Лангаммер

— Да.

Диакон Иоанн

— Но нередко же бывает так — я сейчас думаю про каких-нибудь людей, которые, например, там уйдем от родительского контекста в близкий, которые не могут иметь детей. А я подумал про Януша Корчака, например, который принял решение, там насколько понимаю, у него была медицинская история, почему, я не помню деталей здесь, но в целом то, что он не был биологическим отцом ни для кого. Но оказался великим педагогом. Вот этот момент опять же где, я не знаю, может быть, была ли у него такая мечта. А сейчас очень многие, как пример, я думаю, такие есть, когда, может быть, какая-то вот опять же недостижимость мечты, и все, мы закрыли, все, никогда об этом не думаю.

Н. Лангаммер

— И страдаю.

Диакон Иоанн

— А как еще я могу? Опять да, я не могу быть на яхте. А как еще мне какую-то вот эту, не знаю, там то, что я хочу?

Н. Лангаммер

— То есть важно поискать в себе все-таки, что ты на самом деле подлинно хочешь. В частности, зачем тебе дети. Это, кстати, такой очень важный вопрос. И как-то это реализовать. Вы знаете, я сегодня не с корпоративной кружкой сижу. Я сижу с кружкой, похожей по нашей цветовой гамме, но тут вот что написано.

Диакон Иоанн

— О, какая замечательная! Время мечтать.

Н. Лангаммер

— Время мечтать. Поэтому, дорогие наши зрители и наши слушатели, поверьте на слово, голубо-белая кружка с надписью: «Время мечтать». Вот я вам рекомендую вступить в это время мечтаний, мечтаний здоровых. Мы сегодня тщательно разобрали, что есть здоровые мечты, а что есть пагубные, душевредные. Спасибо вам огромное, отец Иоанн. Спасибо, Дмитрий. Мне кажется, так с разных сторон мы посмотрели, разобрали это понятие. Напомню, что в эфире был «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. У микрофона Наталья Лангаммер. Вместе со мной в студии диакон Иоанн Мыздриков, психолог, а также Дмитрий Рындин, кандидат философских наук, книгоиздатель, Ольга Кутанина, преподаватель воскресной школы, многодетная мама. Оля, спасибо за эту тему. На этом мы будем заканчивать. Я напомню дорогим слушателям, что нашу программу можно не только слушать, можно ее еще смотреть, подглядывать за тем, что происходит в студии, на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. «Клуб частных мнений» будет снова в эфире в следующее воскресенье в 18:00. А сегодня мы с вами прощаемся. Всего доброго. До свидания.

О. Кутанина

— До свидания.

Д. Рындин

— До свидания.

Диакон Иоанн

— До свидания.

Все выпуски программы Клуб частных мнений

Другие программы

Духовные этюды

28 августа. «Альпийский луг»

Скачать

Мне кажется, что альпийский луг служит напоминанием об Эдеме — райском саде — местопребывании наших праотцев, которые наслаждались, до грехопадения, блаженным общением с Богом. Пахучее разнотравье, нетронутые человеческой рукой роскошные соцветия, целительная свежесть воздуха, небесные просторы, залитые солнечным светом, и царство «оглушительной» тишины... Святые отцы свидетельствуют, что подобная красота природы есть всего лишь отражение, или отсвет, Божией благодати, воцарившейся в глубинах человеческого духа, по очищении ума от власти страстей и насилия помышлений.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 августа (вечер 27 августа) 2026г.

Пя́тница 13-й седми́цы по Пятидеся́тнице.

Успе́ние Пресвято́й Влады́чицы на́шей Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и.

В некоторых храмах существует следующая практика: в канун праздника Успения, перед всенощным бдением, Плащаница Божией Матери украшается живыми цветами и полагается на престоле, перед которым возжигается светильник, после чего бывает каждение престола и Плащаницы. Во время утрени, на полиелее, Плащаница из алтаря выносится царскими вратами и полагается посреди храма, где и пребывает до богослужения, на котором совершается чин Погребения Божией Матери. Если вынос Плащаницы был совершен в самый день праздника, то на службе Погребения Божией Матери выноса Плащаницы не бывает, но в свое время совершается Погребение с крестным ходом. Впрочем, во многих храмах Плащаница выносится в день Погребения, во время пения особых тропарей праздника на «Бог Господь» (Богослужебные указания)

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Успения Пресвятой Богородицы, глас 1:

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: О, ди́вное чу́до!/ Исто́чник Жи́зни/ во гро́бе полага́ется,/ и ле́ствица к Небеси́ гроб быва́ет./ Весели́ся, Гефсима́ние,/ Богоро́дичен святы́й до́ме./ Возопие́м, ве́рнии,/ Гаврии́ла иму́ще чинонача́льника:/ Благода́тная, ра́дуйся,/ с Тобо́ю Госпо́дь,// подая́й ми́рови Тобо́ю ве́лию ми́лость.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Ди́вны Твоя́ та́йны, Богоро́дице:/ Вы́шняго престо́л/ яви́лася еси́, Влады́чице,/ и от земли́ к Небеси́ преста́вилася еси́ днесь./ Сла́ва Твоя́ боголе́пная,/ богоподо́бными сия́ющи чудесы́./ Де́вы с Ма́терию Царе́вою,/ на высоту́ вознеси́теся./ Благода́тная, ра́дуйся,/ с Тобо́ю Госпо́дь,// подая́й ми́рови Тобо́ю ве́лию ми́лость.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Твое́ сла́вят успе́ние/ Вла́сти и Престо́ли,/ Нача́ла и Госпо́дства,/ Си́лы и Херуви́ми и стра́шнии Серафи́ми,/ ра́дуются земноро́днии,/ о Боже́ственней Твое́й сла́ве крася́щеся,/ припа́дают лю́дие со Арха́нгелы и А́нгелы и воспева́ют:/ Благода́тная, ра́дуйся,/ с Тобо́ю Госпо́дь,// подая́й ми́рови Тобо́ю ве́лию ми́лость.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Богонача́льным манове́нием,/ отвсю́ду Богоно́снии апо́столи,/ о́блаки высо́це взима́еми,/ доше́дше пречи́стаго и живонача́льнаго Твоего́ те́ла,/ любе́зно лобыза́ху./ Превы́шния же Небе́сныя си́лы,/ с свои́м Влады́кою прише́дше,/ богоприя́тное и пречи́стое те́ло предсыла́юще,/ у́жасом одержи́ми;/ прекра́сно же предыдя́ху/ и неви́димо вопия́ху превы́шним чинонача́лием:/ се Всецари́ца Богоотрокови́ца прии́де./ Возьми́те врата́ и Сию́ преми́рно подыми́те,/ Присносу́щнаго Ма́терь Све́та,/ Тоя́ бо ра́ди всеро́дное челове́ком спасе́ние бысть./ На Ню́же взира́ти не мо́жем,/ и Той досто́йную честь возда́ти немо́щно:/ Тоя́ бо преизя́щное прехо́дит всяк ум./ Те́мже, Пречи́стая Богоро́дице,/ при́сно с Живоно́сным Царе́м и Рождество́м живу́щи,/ моли́ся вы́ну сохрани́ти и спасти́/ от вся́каго прило́га проти́внаго/ но́выя лю́ди Твоя́:/ Твое́ бо предста́тельство стяжа́хом,// во ве́ки светоявле́нно блажа́ще.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Вече́рний проки́мен дня (в четве́рг ве́чера), глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас пя́тый: Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя,/ и в си́ле Твое́й суди́ ми.

Хор: Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя,/ и в си́ле Твое́й суди́ ми.

Диакон: Бо́же, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ глаго́лы уст мои́х.

Хор: Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя,/ и в си́ле Твое́й суди́ ми.

Диакон: Бо́же, во и́мя Твое́ спаси́ мя,/

Хор: И в си́ле Твое́й суди́ ми.

Парими́и Успе́ния Пресвято́й Богоро́дицы:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Бытия́ чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из главы 28)

Чтец: Изы́де Иа́ков от студенца́ кля́твеннаго/ и и́де в Харра́нь./ И обре́те ме́сто, и спа та́мо,/ за́йде бо со́лнце,/ и взят от ка́мения ме́ста того́, и положи́ возгла́вие себе́,/ и спа на ме́сте о́ном, и сон ви́де./ И се ле́ствица, утвержде́на на земли́,/ ея́же глава́ досяза́ше до Небе́с,/ и А́нгели Бо́жии восхожда́ху и низхожда́ху по ней./ Госпо́дь же утвержда́шеся на ней и рече́:/ Аз Бог Авраа́мов, отца́ твоего́,/ и Бог Исаа́ков, не бо́йся./ Земля́, иде́же ты спи́ши на ней,/ тебе́ дам ю и се́мени твоему́./ И бу́дет се́мя твое́, я́ко песо́к земны́й,/ и распространи́тся на мо́ре, и ли́ву, и се́вер, и на восто́ки,/ и возблагословя́тся о тебе́ вся коле́на земна́я и о се́мени твое́м./ И се Аз с тобо́ю, сохраня́яй тя на вся́ком пути́, а́може а́ще по́йдеши,/ и возвращу́ тя в зе́млю сию́, я́ко не и́мам тебе́ оста́вити,/ до́ндеже сотвори́ти Ми вся, ели́ка глаго́лах тебе́./ И воста́ Иа́ков от сна своего́, и рече́:/ я́ко есть Госпо́дь на ме́сте сем, аз же не ве́дех./ И убоя́ся, и рече́:/ я́ко стра́шно ме́сто сие́,/ несть сие́, но дом Бо́жий,// и сия́ врата́ Небе́сная.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Проро́чества Иезеки́илева чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

(Из глав 43, 44)

Чтец: Та́ко глаго́лет Госпо́дь:/ бу́дет от дне осма́го и про́чее,/ сотворя́т иере́и на олтари́ всесожже́ния ва́шего/ и я́же спасе́ния ва́шего,/ и прииму́ вы, глаго́лет Адонаи́ Госпо́дь./ И обрати́ мя на путь врат святы́х вне́шних, зря́щих на восто́ки,/ и сия́ бя́ху затворе́на./ И рече́ Госпо́дь ко мне:/ врата́ сия́ затворе́на бу́дут и не отве́рзутся,/ и никто́же про́йдет сквозе́ их,/ я́ко Госпо́дь Бог Изра́илев про́йдет и́ми,/ и бу́дут затворе́на./ Я́ко игу́мен ся́дет в них сне́сти хлеб,/ по пути́ Ела́мских врат вни́дет и по пути́ его́ изы́дет./ И введе́ мя по пути́ врат святы́х,/ су́щих к се́веру пря́мо хра́му,// и ви́дех, и се испо́лнь сла́вы храм Госпо́день.

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: При́тчей чте́ние.

Диакон: Во́нмем

(Из главы 9)

Чтец: Прему́дрость созда́ Себе́ дом и утверди́ столпо́в седмь./ Закла́ Своя́ же́ртвенная, и раствори́ в ча́ши Свое́й вино́,/ и угото́ва Свою́ трапе́зу./ Посла́ Своя́ рабы́, созыва́ющи с высо́ким пропове́данием на ча́шу, глаго́лющи:/ и́же есть безу́мен, да уклони́тся ко Мне,/ и тре́бующим ума́ рече́:/ прииди́те, яди́те Мой хлеб/ и пи́йте вино́, е́же раствори́х вам,/ оста́вите безу́мие, и жи́ви бу́дете,/ и взыщи́те ра́зума, да поживете́,/ и испра́вите ра́зум в ве́дении./ Наказу́яй злы́я, прии́мет себе́ безче́стие,/ облича́яй же нечести́ваго, опоро́чит себе́,/ обличе́ние бо нечести́вому, ра́ны ему́./ Не облича́й злых, да не возненави́дят тебе́,/ облича́й прему́дра, и возлю́бит тя,/ даждь прему́дрому вину́, и прему́дрший бу́дет;/ сказу́й пра́ведному, и приложи́т приима́ти./ Нача́ло прему́дрости страх Госпо́день,/ и сове́т святы́х — ра́зум./ Разуме́ти бо зако́н, по́мысла есть блага́го,/ сим бо о́бразом мно́гое поживе́ши вре́мя,// и приложа́тся тебе́ ле́та живота́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихира Успения Пресвятой Богородицы, глас 1, самогласна:

Стихира: Подоба́ше самови́дцем Сло́ва и слуга́м/ и е́же по пло́ти Ма́тере Его́ успе́ние ви́дети,/ коне́чное ели́ко на Ней та́инство,/ я́ко да не то́кмо е́же от земли́ Спа́сово восхожде́ние у́зрят,/ но и Ро́ждшия Его́ преставле́нию свиде́тельствуют./ Те́мже, отвсю́ду Боже́ственною си́лою собра́вшеся,/ Сио́на достиго́ша/ и на Не́бо иду́щую предсыла́ху, вы́шшую Херуви́м,/ Е́йже и мы с ни́ми покланя́емся,// я́ко моля́щейся о душа́х на́ших.

Стихиры Успения Пресвятой Богородицы, глас 2, самогласны:

Стихира: Я́же Небе́с вы́шшая су́щи,/ и Херуви́м сла́внейшая,/ и всея́ тва́ри честне́йшая,/ я́же премно́гия ра́ди чистоты́/ Присносу́щнаго Существа́ прия́телище бы́вши,/ в Сыно́вне ру́це днесь всесвяту́ю предае́т ду́шу,/ и с Не́ю исполня́ются вся́ческая ра́дости,// и нам да́рует ве́лию ми́лость.

Стихира: Всенепоро́чная Неве́ста/ и Ма́ти Благоволе́ния О́тча,/ Я́же Бо́гу пронарече́нная,/ во Свое́ Ему́ жили́ще несли́тнаго соедине́ния/ днесь пречи́стую ду́шу Творцу́ и Бо́гу предае́т,/ Ю́же Безпло́тных си́лы боголе́пно подъе́млют,/ и к Животу́ преставля́ется,/ су́щая Ма́ти Живота́,/ Свеща́ непристу́пнаго Све́та,/ спасе́ние ве́рных// и упова́ние душ на́ших.

Стихира Успения Пресвятой Богородицы, глас 3, самогласна:

Стихира: Прииди́те, вси концы́ земни́и,/ честно́е преставле́ние Богома́тере восхва́лим:/ в ру́це бо Сы́на ду́шу непоро́чную положи́./ Те́мже святы́м успе́нием Ея́ мир оживотвори́ся,/ во псалме́х, и пе́ниих, и пе́снех духо́вных// со Безпло́тными и апо́столы пра́зднует све́тло.

Стихиры Успения Пресвятой Богородицы, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, празднолю́бных собо́р,/ прииди́те, и лик соста́вим,/ прииди́те, венча́ем пе́сньми Це́рковь,/ упокое́нием Ковче́га Бо́жия./ Днесь бо Не́бо простира́ет не́дра,/ прие́мля Ро́ждшую все́ми Невмести́маго,/ и земля́, Исто́чник Жи́зни отдаю́щи, благослове́ние,/ украша́ется благоле́пием./ А́нгели лик составля́ют со апо́столы,/ ужа́сно взира́юще/ от живота́ в Живо́т преставля́ему,/ Ро́ждшую Нача́льника жи́зни./ Вси поклони́мся Ей, моля́щеся:/ сро́дна присвое́ния не забу́ди, Влады́чице,// ве́рно пра́зднующих всесвято́е Твое́ успе́ние.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воспо́йте, лю́дие,/ Ма́тери Бо́га на́шего, воспо́йте:/ днесь бо всесве́тлую ду́шу Свою́ в пречи́стыя дла́ни/ И́же из Нея́ Вопло́щшагося без се́мене предае́т,/ Его́же и мо́лит непреста́нно// дарова́ти вселе́нней мир и ве́лию ми́лость.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Успения Пресвятой Богородицы, глас 4, самогласны:

Стихира: Прииди́те, воспое́м, лю́дие,/ Пресвяту́ю Де́ву Чи́стую,/ из Нея́же неизрече́нно про́йде,/ вопло́щся, Сло́во О́тчее,/ зову́ще и глаго́люще:/ благослове́нна Ты в жена́х,/ блаже́нное чре́во, вмести́вшее Христа́./ Того́ святы́м рука́м ду́шу преда́вши,/ моли́ся, Пречи́стая,// спасти́ся душа́м на́шим.

Стих: Воскресни́, Го́споди, в поко́й Твой,// Ты и Киво́т святы́ни Твоея́.

Стихира: Дави́дскую песнь днесь, лю́дие, воспое́м Христу́ Бо́гу:/ приведу́тся, рече́, Царю́ де́вы в след Ея́,/ и и́скренния Ея́ приведу́тся в весе́лии и ра́довании./ И́бо от се́мене Дави́дова,/ Ея́же ра́ди мы обожи́хомся,/ в ру́це Своего́ Сы́на и Влады́ки,/ сла́вно и па́че сло́ва прелага́ется,/ Ю́же, я́ко Ма́терь Бо́жию, воспева́юще,/ вопие́м и глаго́лем:/ спаси́ нас, испове́дающих Тя, Богоро́дицу,/ от вся́каго обстоя́ния// и изба́ви от бед ду́ши на́ша.

Стих: Кля́тся Госпо́дь Дави́ду и́стиною,// и не отве́ржется ея́.

Стихира: Всечестно́е Твое́ успе́ние,/ Пресвята́я Де́во Чи́стая,/ А́нгел мно́жество на Небеси́/ и челове́ческий род на земли́, ублажа́ем,/ я́ко Ма́ти была́ еси́ Творца́ всех, Христа́ Бо́га,/ Того́ моля́щи не преста́й о нас, мо́лимся,/ и́же на Тя с Бо́гом упова́ние поло́жших,// Богоро́дице Всепе́тая и Неискусобра́чная.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Егда́ изшла́ еси́, Богоро́дице Де́во,/ ко из Тебе́ Ро́ждшемуся неизрече́нно,/ бя́ше Иа́ков, брат Бо́жий и пе́рвый священнонача́льник,/ Петр же, честне́йший верхо́вник,/ Богосло́вов нача́льник,/ и весь Боже́ственный апо́стольский лик,/ явле́нным богосло́вием песносло́вяще/ Боже́ственное и стра́шное Христа́ Бо́га смотре́ния та́инство/ и живонача́льное и богоприя́тное Твое́ те́ло погре́бше,/ ра́довахуся, Всепе́тая./ Превы́ше же пресвяты́я и старе́йшия а́нгельския си́лы,/ чудеси́ дивя́щеся,/ прини́кше друг ко дру́гу, глаго́лаху:/ возьми́те ва́ша врата́/ и восприими́те Ро́ждшую небесе́ и земли́ Творца́,/ славословле́ньми же воспое́м честно́е и свято́е те́ло,/ вмести́вшее на́ми Неви́димаго и Го́спода./ Те́мже и мы, па́мять Твою́ пра́зднующе,/ вопие́м Ти, Препе́тая:// христиа́нский рог вознеси́ и спаси́ ду́ши на́ша.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Успе́ния Пресвято́й Богоро́дицы, глас 1:

Хор: В рождестве́ де́вство сохрани́ла еси́,/ во успе́нии ми́ра не оста́вила еси́, Богоро́дице,/ преста́вилася еси́ к животу́, Ма́ти су́щи Живота́,// и моли́твами Твои́ми избавля́еши от сме́рти ду́ши на́ша. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия