«Ограничения и свобода в духовной жизни». Свящ. Анатолий Главацкий, Александра Мыздрикова, Никита Вятчанин

Несколько лет тому назад я устроилась на новую работу. Начальница попалась хорошая, но очень строгая. Она никогда не улыбалась, говорила лишь по делу, могла жёстко и иронично ответить, была очень требовательна. Настоящая бизнес-леди, руководитель крупной компании. Признаться, я даже немного её побаивалась и старалась не попадаться лишний раз на глаза.

Накануне восьмого марта, по традиции, сотрудники-мужчины поздравляют коллег-женщин, дарят цветы. А в конце предпраздничного дня обычно устраивается небольшое корпоративное чаепитие.

Тем утром я пришла на работу и в коридоре встретила свою начальницу, которая сосредоточенно набирала что-то в телефоне, целиком поглощённая деловой перепиской. Но её строгое выражение лица сегодня контрастировало с её обликом: она была в нарядном платье, на каблуках, причёска уложена романтическими локонами, вечерний макияж — все под стать Женскому дню! Я поравнялась с моим боссом, вежливо поздоровалась. И тут у меня непроизвольно и искренне вдруг вырвалось: «Какая Вы красивая!».

Моя руководительница отвлеклась от телефона, посмотрела на меня и широко, открыто улыбнулась. Я впервые видела, что простая улыбка может так кардинально менять образ человека! Из хмурой и жёсткой она стала такой радостной и ранимой, немного даже похожей на маленькую девочку, которую похвалили. Я улыбнулась ей в ответ и пошла работать.

Всего одна улыбка открыла для меня, что за внешней строгостью руководительницы скрывается доброе сердце, за придирчивостью и требовательностью — высокий профессионализм и любовь к своему делу. А её ирония стала для меня впредь стимулом позитивнее смотреть на свои ошибки и своевременно их исправлять.

Эта история показала, как простое доброе слово, проявленная любовь даже к не самому близкому человеку могут растопить мнимый коммуникативный лёд и принести подлинную радость. Я уверена, что не нужно бояться говорить людям добрые слова, делать комплименты, искренне приветствовать, благодарить. С тех пор я всегда стараюсь сама почаще улыбаться и с теплом приветствовать даже малознакомых людей: «Доброе утро! Хорошего Вам дня!».

Автор: Ольга Цой

---

Все выпуски программы Частное мнение

• Комплимент
• Быть, а не казаться
• Горе вам, актеры

Евангельские слова: «Нет больше той любви, чем душу свою положить за друзей своих», всегда откликались в моём сердце готовностью последовать этому призыву. Наверное, потому, что рядом всегда были достойные примеры.

Мой прадедушка, председатель колхоза, после двух неурожайных годов отдал излишки следующего урожая не в общую казну, а сельчанам. Он спас их от голодной смерти, не испугавшись возможного ареста. Погиб в сороковые в лагерях.

Мой сосед-одногодка воевал в Афганистане. Под пулями вытащил раненого бойца и ценой своей жизни сохранил чужую жизнь.

А ещё я знаю волонтёра, из года в год зимой, отыскивающего и спасающего замерзающих бездомных.

Вот и мне казалось, что работая в медицине, я научилась самоотдаче, напряжению сил, а со временем это стало даже привычно и нетрудно. Казалось, что в любой момент я смогу и полна решимости помочь. Но на поверку получилось, что мне только так казалось.

В тот день был снегопад, а к вечеру — коллапс на дорогах. Я стояла на остановке в толпе людей, в ожидании автобуса. Два часа на ветру и холоде. Время — половина двенадцатого ночи. Наконец он подъехал. Автобус взяли штурмом.

Мне повезло — села у печки, согрелась и тут же уснула.

Как в забытьи, открывая-закрывая глаза, видела одно и тоже — мы плотно стояли в пробке. Проснулась от боли в ноге, ныло колено после недавней травмы. Глянула на часы — уже два ночи, а мы не проехали и половины сорокаминутного пути. Огляделась. Салон был набит людьми. Возле моего сидения пожилая женщина. На лице усталость и даже страдание. Было видно, что ей тяжело стоять.

Я уже хотела уступить место, но меня остановила собственная боль: «ещё ехать и ехать, неизвестно сколько будем в пробке, нет, я не смогу!» Пока себя оправдывала, женщина уселась на низенькой подножке противоположного сиденья, практически в ногах сидящих пассажиров.

«Пусть хоть так!» — подумалось мне. Но совесть не давала покоя: «Я же сидела два часа, а она всё на ногах. Надо встать! Надо встать!» Я не встала.

Наконец, к четырём часам утра мы доехали. Люди стали подниматься со своих мест. Тут я увидела как вставала та женщина. С усилием разогнула свои затёкшие ноги и с огромным трудом поднялась. Её лицо исказилось болью.

Я вышла из автобуса и побрела домой. Да, у меня сильно ныло затёкшее колено, но ещё сильнее болела душа. Было невыносимо горько за своё малодушие, а сердце сжималась от жалости к той, кому я так и не нашла мужества помочь.

Я мучилась и спрашивала себя: «Как это могло случиться?» Я же всегда старалась откликнуться на чужую беду, не пройти мимо. Мне всегда хотелось помогать и я радовалась, когда это удавалось. Мне нравилось совершать добрые дела и даже стало казаться, что я научилась любить людей. Почему же в этот раз не нашлось сил откликнуться на чужую боль?

Ответ я прочла в книге протоиерея Сергия Баранова «Наша великая надежда».

Вот, что он пишет: «Если ты всё делал через свою самость: "моё доброе сердце так желало, мой разум так говорил", то всё рушится».

В той ситуации Господь дал мне понять, что всё доброе в человеке — от Бога. Это — действие Божьей благодати! Я же всегда считала свои дела милосердия — собственной заслугой. А когда оказалась перед сложным выбором, убедилась, что моих, человеческих сил для жертвенности не хватает.

Автор: Наталья Сазонова

---

Все выпуски программы Частное мнение

• Комплимент
• Быть, а не казаться
• Горе вам, актеры

Гостем программы «Лавра» был кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии Павел Липовецкий.

Разговор шел о том, как преподобный Сергий Радонежский начинал свой монашеский путь и как впоследствии оказал огромное влияние на церковную и государственную жизнь Руси.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА, здравствуйте, дорогие наши слушатели! У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Напомню, что «Лавра» — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России — Троице-Сергиевой Лавре и её основателе, преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль преподобный играл в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь себя история Троице-Сергиевой Лавры и почему важно знать об этом сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Кинови́я» Сегодня у нас в гостях кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии Павел Евгеньевич Липовецкий. Павел Евгеньевич, здравствуйте и добро пожаловать.

Павел Липовецкий
— Благодарю, здравствуйте.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— «Духовное влияние преподобного Сергия пережило его земное бытие и перелилось в его имя, которое из исторического воспоминания сделалось вечно деятельным нравственным двигателем и вошло в состав духовного богатства народа», — писал Василий Васильевич Ключевский в замечательной работе «Значении преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства». Хочется спросить нашего дорогого гостя, Павла Евгеньевича: как вообще получилось, что человек уходит от мира — и влияет на весь мир? В чём это влияние состоит?

Павел Липовецкий
— Действительно, несмотря на то что преподобный в начале своего монашеского пути отдалился от мира, его служение и жизнь были таковы, что в конечном итоге от мира он не ушёл, по крайней мере территориально. Мир был вокруг него, с миром он всё время соприкасался телесно, но духовно был от мира всё-таки очень далёк. Говоря о феномене преподобного Сергия Радонежского, жизнь которого отделена от нас многими столетиями, мы должны понять, что же особенного было в его биографии, в его умонастроении, что сделало его интересным не только для современников, но и для потомков. Пожалуй, это можно свести к четырём важным направлениям в жизни и характере преподобного, и многие из этих вещей происходили впервые — если не в нашей истории в целом, то, по крайней мере, в истории государства после опустошительного монгольского нашествия. Итак, преподобный Сергий Радонежский — это первый народный святой; первый святой покровитель возрождения единого Русского государства; это святой, чьё житие написал один из первых великих русских литераторов. И только в одном преподобный Сергий был вторым: он стал вторым основателем русского монашества.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А первым кто?

Павел Липовецкий
— Первыми были преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские. К сожалению, их традиция погибла в пожарах монгольского нашествия, и преподобный Сергий вынужден заново основывать иноческое аскетическое житие в нашей стране.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А есть ли примеры в других странах, когда монах (например, Савонарола) уходит от мира, но оказывает определяющее воздействие на культурную и политическую жизнь, на национальное самосознание?

Павел Липовецкий
— Любой великой святой так или иначе влияет на окружающую жизнь. Можно уйти от мира и спасаться с Господом где-то далеко, но Господь устраивает жизнь святого так, чтобы на определённом этапе он прошёл свой путь. Если Господь уготовал человеку быть светочем миру, то ему остаётся только подчиниться и сказать: «Да будет воля Твоя».

Кира Лаврентьева 
— Тут, конечно, сразу напрашивается вопрос: сейчас упомянули Савонаролу, но он не отличался таким смирением, как преподобный Сергий, довольно смело участвовал в государственных интригах, требовал власти себе и был ей рад, когда наконец её получил на короткое время. А преподобный, наоборот, удалялся максимально, но влияние на Русь и на русских князей имел колоссальное. В чём феномен этого, Павел Евгеньевич? Множество удивительных святых родила Русь, но почему, на ваш взгляд, именно преподобный Сергий стал избранником Божиим? Или это тайна, которую мы не можем постичь до конца?

Павел Липовецкий
— Об этом сложно говорить. Душу человека, даже такого, как преподобный Сергий, многократно являющегося нам свои различные стороны в житии, поступках и наставлениях, (хотя и не записанных им, но донесёнными до нас его учениками) до конца понять трудно. Но когда мы говорим о влиянии преподобного Сергия на людей, которые к нему приходили, и даже на тех, кто сейчас, спустя столетия, перечитывает его житие, — каждый человек, на каком бы социальном уровне он ни стоял, каких бы мировоззренческих особенностей ни придерживался, находит в преподобном Сергии что-то родное, близкое. Преподобный Сергий прошёл в своей жизни очень разные роли и пережил разные состояния. Он родился в аристократической семье, его родителями были представители боярского ростовского рода — Кирилл и Мария. Бояре — это служилое сословие, люди с достатком, пользующиеся уважением в обществе. Но пришло время отрочества, и родители преподобного Сергия переселились в Радонеж, перейдя из одного княжества в другое, сменив гражданственность в феодальном обществе того времени. К этому их сподвигло то, что Ростовское княжество оказалось под контролем Великого княжества Московского, а московские наместники были очень суровы к ростовчанам.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А что это за эпоха, что там происходило? Москва в каком качестве пребывала?

Павел Липовецкий
— Москва, как и другие крупные русские города, была одним из княжеств. Мы говорим о времени политической раздробленности, когда тело некогда единого Русского государства распалось на несколько десятков самостоятельных княжеств. Каждый князь чеканил монету, имел своё войско, определял внешнюю политику своего государства, иногда очень небольшого, самостоятельно. И над всем этим во времена преподобного Сергия ещё и довлела грозная внешняя сила — монгольская Орда, которая за несколько десятилетий до его жизни прошла страшным погромом по Руси и покорила её. При этом, несмотря на разделение, очень многое объединяло русских людей: один язык, одна вера. И вот это постоянное состояние — с одной стороны, ощущение единства и родственности, с другой стороны, политической раздробленности — было главным фактором, определявшим жизнь населения Руси того времени.

Кира Лаврентьева
— Да, это очень интересно. И ещё, конечно феноменален уход преподобного Сергия от мира, когда они с братом Стефаном ушли в глушь, на гору Маковец. И долгие годы насельником монастыря был один преподобный Сергий: брат Стефан не выдержал такой жизни, он ушёл на какое-то количество лет. Там не было этих прекрасных палат, удивительных каменных храмов, той красоты, которую мы сейчас видим, ни крепости не было — ничего; и помощников тоже, я так понимаю, особо не было. И мы видим, какое упорство и какой характер проявил человек, выросший в боярской семье, с достатком и комфортом: человек с абсолютно полной решимостью ушёл жить в лес. Это само по себе привлекает внимание.

Павел Липовецкий
— Говоря о решимости преподобного Сергия покинуть мир, надо отметить, что к этому решению он шёл довольно долго. Уже его рождение и даже пребывание во чреве матери были отмечены особыми явлениями — знаменитый случай, когда младенец во время Божественной литургии трижды вскричал во чреве своей матери. В детстве преподобный Сергий тоже отличался большой склонностью к религиозной жизни. Нужно отметить и влияние его семьи: судя по всему, семья преподобных Кирилла и Марии была очень благочестивой. Напомним: двое из трёх сыновей приняли монашество, а сами Кирилл и Мария так же закончили жизнь в иноческом чине. Решимость преподобного Сергия посвятить жизнь Богу зрела долго и подвергалась испытаниям. Когда дети Кирилла и Марии подросли, то один из сыновей, Стефан, вступил в брак; ушёл из семьи, тоже, по-видимому, женившись, младший сын Пётр, и остался один преподобный Сергий (в миру его звали Варфоломей), он тоже намеревался уйти в монахи, но родители ему не благословили, поскольку он должен был помогать им в старости. И только после смерти родителей преподобный ушёл на гору Маковец. По разным подсчётам, ему тогда было больше двадцати лет — для начала монашеской жизни в то время это уже очень поздний срок. Один из учеников преподобного Сергия, его племянник, святитель Фёдор Ростовский, пришёл к нему в монастырь в одиннадцать лет. Преподобный Сергий очень долго ждал и поздно начал свой монашеский путь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и здесь удивительно: мы сейчас смотрим на Троице-Сергиеву Лавру с её прекрасными храмами, красивыми зданиями вокруг, но у самого преподобного Сергий, когда он шёл в монастырь, не было никакого проекта, концепции. Он об этом и говорил своим ученикам: «Я хотел здесь один жить и умереть один, это вы потом сами ко мне пришли». Как будто даже против его воли это получилось, как бы само собой, по особому Промыслу Божию к нему приходят люди. В чём здесь секрет, по вашему мнению, Павел Евгеньевич?

Павел Липовецкий
— Наверное, в отказе от собственной воли и в великом смирении — одной из главных монашеских добродетелей, которые проповедуют отцы-аскеты с древних времён. Действительно, преподобный Сергий удалился и сначала жил один, но, когда к нему начали приходить братья, он не счёл себя вправе изгнать их от себя. Так сложилась первая община. Что касается концепции преподобного Сергия, его намерения построить большой монастырь или изменить систему подвижничества, то и здесь всё подсказывала ему жизнь, он принимал те наставления, которые ему давал Господь, а говорил Он с ним через разные жизненные обстоятельства. Когда Константинопольский Патриарх Филофей прислал ему знаменитую грамоту и монашеские подарки с благословением ввести общежительную форму, мы в житии видим, что Сергий принял эти подарки и спрашивал у митрополита Алексия как поступить. Он воспринял ответ святителя, который так же был сторонником общежительной формы, как своё послушание. В некоторых обстоятельствах подсказки приходили в виде сил природы, или определённым образом складывались его отношения с людьми. Например, когда он начала вводить общежительную реформу, далеко не все братья готовы были её принять. Даже его брат Стефан выступил против этой реформы, и тогда преподобный Сергий, ничего не говоря в ответ, просто покинул монастырь и основал другой.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Удивительно, что он не вписывается в какие-то схемы. Братья уговаривали его стать игуменом, принять священный сан, чтобы служить литургию, а он долго отказывался, наотрез. Братии приходилось принимать даже экстраординарные меры. То есть нельзя сказать, что он автоматически принимал всё, что ему говорили, у него было своё удивительное видение. Вот как это можно объяснить?

Павел Липовецкий
— Преподобный Сергий, будучи внешне человеком своего времени, понятным для окружающих, в действительности совершал поступки, непонятные абсолютно. Он делал что-то впервые, многое было внове, и многие его поступки необъяснимы с точки зрения обычной логики того времени. Например, знаменитый отказ от митрополии. Святитель Алексий, митрополит Московский и всея Руси, был старшим современником преподобного Сергия, на закате жизни он искал преемника и не видел никого лучше преподобного Сергия. Какой солдат не мечтает стать генералом? Какой инок не мечтает о епископском сане? Апостол Павел говорит об этом: «Кто епископства желает, тот добра желает». Митрополит Алексий призвал преподобного Сергия и предложил занять митрополию, на что преподобный ответил: «От юности я не был златоносцем, и в старости позвольте мне жить в нищете». Нестандартный ответ.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, и само основание монастыря в лесу, вдали от городов, где ни продуктов, ни помощи, ни воды, — это было нетипично для того времени, в чём-то даже революционно.

Павел Липовецкий
— Это было следствием стремления преподобного Сергия к аскетическому житию. Мы уже говорили о том, что преподобный Сергий был вторым основателем русского монашества, но ведь монахи при преподобном Сергии были, но, как правило, они проживали в городских монастырях, где аскетической жизни не было. Если посмотреть на примеры из истории, как начиналось монашество: наиболее плодовитые в духовном отношении подвижники жили в пустынных, стеснительных для тела местах. Надо полагать, что преподобный Сергий был человеком достаточно образованным: мы знаем, что он посещал школу в Ростове, Ростовском княжестве — одном из последних княжеств на Руси, где сохранялись традиции домонгольского образования, то есть он был знаком с житиями древних подвижников и понимал, что городское монашество не располагает к аскезе. Ища утешения о Господе для себя, он и выбрал радонежские леса, достаточно отдалённые и глухие, чтобы начать своё монашеское делание. Стоит обратить внимание ещё на один момент: Троицкий монастырь основал мирянин, ведь преподобный Сергий пришёл на Маковец, будучи ещё Варфоломеем. Только после того как они с братом срубили первую церковь, и брат покинул его, преподобный Сергий принял монашество. И, говоря о смирении преподобного Сергия, первым игуменом монастыря тоже был не он, а игумен Митрофан, который совершил там первое богослужение и постриг преподобного Сергия. Так что радонежский игумен восстановил монашество, с одной стороны, исходя из собственного опыта такой экстремальной монашеской жизни, а с другой стороны, учась у предыдущего поколения иноков, как бы мы сейчас сказали, — заочно.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, не секрет, что преподобный создал уникальную плеяду учеников и воспитал целое поколение просветителей. Вот буквально несколько слов, пожалуйста, о том, что это за люди, что за святые? Они известны, канонизированы, их имена на слуху. Назовите хотя бы самых ближних его учеников.

Павел Липовецкий
— Учеников преподобного Сергия можно перечислять долго. А самые ближние ученики, безусловно, это те, кто сопровождали его в монастырской жизни и стали его преемниками на игуменском посту. Во-первых, это преподобный Никон Радонежский — третий игумен Троице-Сергиева монастыря, и сотаинник, один из ближайших его учеников — преподобный Михей Радонежский. Наверное, на этих двух людях я и остановлюсь, потому что, если перечислять всех преподобных, вышедших из Троицкого монастыря, основавших свои обители и прославленных, то можно согрешить против кого-то из них, потому что вся Московская область и граничащие с ней области (в то время это территории Великого княжества Московского и его ближайших союзников) имеют своих преподобных учеников Сергия Радонежского. И, перечисляя одних, я могу забыть о других, тем самым огорчу слушателей из этих регионов.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— То есть это десятки людей?

Павел Липовецкий
— Да, это несколько десятков человек. Отвечая на вопрос о значении преподобного Сергия Радонежского как наставника в монашестве, нужно сказать, что само монашество, как духовный опыт человека, основывается на отношениях ученика и учителя. Учитель, постигая потом и кровью, великими слезами и трудами какие-то истины духовной жизни, может сообщить их потом ученикам, и те сокращают путь восхождения к Богу. Соответственно, преподобный Сергий, будучи очень ярким и опытным в духовной жизни, дал очень многое тем, кто шёл вслед за ним. И, видя их возрастание, он благословлял их на основание собственных обителей. Так сложилась школа преподобного Сергия. Люди, выходившие из неё, оставляли своих учеников, и таким образом складывалась настоящая аскетическая традиция, известная как традиция преподобного Сергия Радонежского. Только около тридцати монастырей основали его ученики, а что говорить об учениках учеников, таких духовных «внуках» преподобного Сергия? Их было ещё больше.

Кира Лаврентьева 
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, меня зовут Кира Лаврентьева. У нас в студии сегодня Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. Павел Евгеньевич, мы называем преподобного Сергия и собирателем русских земель, и игуменом земли Русской, и духовным отцом, и отцом русского монашества. Конечно, это всё требует комментариев, особенно для тех людей, кто мало слышал о преподобном Сергии, хотя все знают о нём даже из учебников истории, именно он благословил князя Дмитрия Ивановича на Куликовскую битву. Но это далеко не единственный факт из его жития, он глубже и больше сделал для становления русской государственности. Павел Евгеньевич, расскажите, пожалуйста, о его масштабном значении для нашей страны и о том, почему мы сегодня возвращаемся к его образу, к его жизни, феномену преподобного Сергия и говорим о нём как о краеугольном камне становления Российского государства.

Павел Липовецкий
— Можно выделить несколько направлений деятельности преподобного Сергия, которые сделали его заступником и покровителем нашего единого государства. В первую очередь, это ходатай, помощник и даже заступник Великого княжества Московского. Сражение на Куликовом поле, на которое преподобный Сергий дал благословение Дмитрию Ивановичу Донскому и отправил к нему на помощь двух своих иноков — не столько как значимые боевые единицы, хотя и это имело значение, сколько как символ своего благословения и неотступного, хотя бы и молитвенного, пребывания с войском. Но преподобный Сергий приходил на помощь великому князю и в других обстоятельствах. Он часто мирил князей — исследователи по его житию и летописям насчитывают несколько таких случаев. Приведу один из них в качестве примера: 1385 год, сражение под Перевитском. Великий князь Рязанский Олег Иванович, извечный соперник Дмитрия Донского в политической жизни Руси того времени, разбивает московскую рать. За пять лет до этого была Куликовская битва, за три года до этого, в 1382 году, хан Тохтамыш разорил Москву. Воинов в Московском княжестве осталось очень мало, и вот теперь это поражение. Олег Иванович уже собирается идти на Москву, грабит несколько московских городов, и никто не поручился бы в тот момент за то, будет ли Москва столицей России. Дмитрий Иванович отправляет послов с просьбой о мире, но Олег их прогоняет, даже не слушая. Так продолжается несколько раз, пока к нему не приходит преподобный Сергий. Житие описывает это такими словами: «Тихими и кроткими словесы и речьми беседовал с ним (с князем Олегом) о пользе душевной и о молитве, и о любви. Князь же великий Олег переложил свирепство своё на кротость и взял с великим князем Дмитрием Ивановичем вечный мир и любовь в род и род». Война закончилась благодаря беседе преподобного Сергия. Мы не знаем, что конкретно он говорил, но эффект от его слов, от общения был значительный.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Это удивительная вещь, потому что, если разобраться, была раздробленность, каждый князь имеет своё войско, свои планы и идеи насчёт себя и своего удела, и тут приходит какой-то монах — конечно, слышали о нём, но всё же — и уговаривает подчиниться московскому князю. С какой стати? Как это удавалось преподобному Сергию?

Кира Лаврентьева 
— А может быть, духовная сила производила такой ошеломляющий эффект?

Павел Липовецкий
— Начнём с того, что о подчинении речь не шла. Рязанское княжество ещё более ста лет оставалось независимым и вошло в состав единого государства гораздо позже. Не стоит забывать, что вера православная у всех была одна, и как мы ныне почитаем Дмитрия Ивановича в лике святых, так был прославлен и Олег Иванович, просто об этом в общероссийском масштабе известно меньше. Преподобный Сергий продемонстрировал, по-видимому, рязанскому князю разрушительность войны православных христиан между собой и показал перспективы дружбы и союза. Ведь после той беседы был заключён династический брак: дочь Дмитрия Ивановича вышла замуж за сына Олега Рязанского, и мир между княжествами продолжался более ста лет. Не только слова преподобного Сергия, но и его молитва стяжала благословение Божие на добрые отношения; из врагов два княжества превратились, по крайней мере, в добрых соседей.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А преподобный к нему пешком пришёл? Это довольно далеко, Рязань.

Павел Липовецкий
— Есть разные представления о способах передвижения преподобного Сергия. Житие обычно говорит, что он путешествовал пешком, но есть и древние иконы с клеймами, где преподобный Сергий изображён верхом. Возможно, иконописцы по-своему воспринимали это, а может, имели какие-то сведения.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, а в целом вот эта деятельность преподобного по консолидации земель вокруг Москвы чем была обусловлена? Ведь Московское княжество не было тогда столь влиятельным, почему именно вокруг Москвы, как вы думаете? Уж явно он не был теневым «серым кардиналом», действующим в угоду кому-то, он был совершенно лишён поиска выгоды и жил по воле Божией. Вот если рассматривать его действия в отношении примирения двух князей, собирания земель вокруг Московского княжества в контексте его духовности, его святости, его образа жизни и мышления, какая у него была цель?

Павел Липовецкий
— Скорее всего, он действовал в первую очередь как миротворец. Великое княжество Московское в то время уже выдвигалось на первый план среди русских земель, вполне возможно, оно было для него возможностью водворить мир на русской земле, вернуть ей единство, именно поэтому преподобный Сергий становится не только заступником Московского княжества и примирителем князей, но и сближается с самим Дмитрием Ивановичем. Дмитрий Донской и его родственники часто посещали преподобного Сергия; в житии можно проследить несколько больших визитов Дмитрия Донского и Владимира Андреевича Серпуховского (того самого князя, который командовал засадным полком во время Куликовской битвы). Преподобный Сергий крестил одного из сыновей Дмитрия Донского — Юрия Звенигородского, будущего строителя Троицкого собора Лавры. Преподобный Сергий свидетельствовал завещание Дмитрия Донского. А уже после своей смерти он покровительствовал роду Рюриковичей: зафиксировано одно из чудес — рождение великого князя Василия III по молитвам преподобного Сергия. Василий III был сыном Ивана III, собирателя русских земель, и Софьи Палеолог, знаменитой внучки византийского императора. У них долго не было детей, в конце концов Софья отправилась пешком в паломничество в Троицкий монастырь, и в слободе Клементьевской (сейчас это район Сергиева Посада) ей было видение: старец, в котором она опознала Сергия Радонежского, нёс младенца и, подойдя, закинул его ей за пазуху. Вскоре она узнала, что носит под сердцем ребёнка — будущего правителя русского государства.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Здесь можно ещё один важный момент отметить, отец Павел Флоренский об этом писал, что преподобный Сергий отошёл ко Господу примерно за шестьдесят лет до окончательного падения Константинополя. Он не мог не ощущать того, что главная в мире православная империя близится к закату, тем более что его связи с Константинополем и патриархами были тесными. Как вы думаете, не было ли у него предвидения будущего значения русского государства как хранителя православия? Могло ли быть что-то связано здесь с закатом Византии?

Павел Липовецкий
— Господь многое открывает Своим праведникам, но праведники делятся с нами этим только тогда, когда это способствует нашему спасению. Преподобный Сергий ничего подобного своим ученикам и, как следствие, нам, не говорил.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, время нашего эфира подходит к концу, но хочется ещё раз вернуться к масштабу личности преподобного и спросить вас: что пример преподобного Сергия, его жития, его взаимоотношения с князьями, его вклад в развитие русской государственности значит для нас сегодня? Почему современному человеку важно это знать?

Павел Липовецкий
— Изучение личности преподобного Сергия, как и исследование прошлого в целом, нельзя оставлять, потому что человек, не знающий своего прошлого, скорее всего, лишится будущего. Сегодня мы увидели, что преподобный Сергий оказался востребован и близок людям своего времени практически во всех сторонах жизни — и в религиозной, и в политической. Он был тем ориентиром, на который шли его современники. Через заряд нравственной жизни, беззаветного служения Отечеству (хотя, казалось бы, иноческий подвиг должен способствовать отстранению от мира) преподобный Сергий вдохновил людей, которые шли за ним на протяжении поколений. И сегодня, глядя на самих себя, даже не подозревая этого, мы можем найти плоды трудов преподобного Сергия: единое государство, прославленные монастыри с их невероятным культурным наследием, основы любви к Родине — во всём этом принял участие преподобный Сергий. Он ушёл в мир иной много столетий назад, но оказался очень близок нам через итог своих дел. В какой-то степени он до сих пор живёт в нас, даже если мы об этом не подозреваем.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Сегодня мы живём фактически в условиях военного времени. В этом смысле то, что произошло перед Куликовской битвой, для нас пример. Решение преподобного Сергия поддержать Дмитрия Донского и дать двух своих иноков в качестве воинов — откуда такое, казалось бы, неочевидное решение у человека, ушедшего от мира и выступающего за мирное решение вопросов?

Павел Липовецкий
— Неочевидным решение поддержать свою Родину во внешне-политическом конфликте нам может казаться только из сегодняшнего дня. Для людей того времени вопроса не стояло: будь ты крестьянин, монах или князь — вот твои братья, люди, которые говорят с тобой на одном языке, исповедуют одну веру, а вот враги, которые завтра могут прийти, сжечь твои города и сёла, убить твоих родственников. Поэтому для преподобного Сергия ответ был очевидным. Он спросил Дмитрия Ивановича: может ли он избежать конфликта? Сделал ли он всё, чтобы войны не произошло? Дмитрий Донской сказал, что сделал всё. Тогда преподобный Сергий благословил его, обещал молиться и сказал, что Бог будет с ним. Что касается двух иноков, то они были из воинского сословия, то есть обращение с оружием для них не было новинкой, именно поэтому преподобный Сергий благословил их на ратный подвиг.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, в начале программы вы сказали про житие преподобного Сергия, а кто его написал? Откуда мы знаем, как жил преподобный, благодаря кому мы знаем такие интересные важные и нужные подробности из его жизни?

Павел Липовецкий
— Преподобному Сергию, можно сказать, очень повезло с тем человеком, который взялся описывать его жизнь. Но, поскольку судьбы и везения как таковых не существует, а на всё есть воля Божия, то нужно познакомиться с человеком, который, видимо, по Промыслу написал житие преподобного Сергия, — это преподобный Епифаний Премудрый. Он родился около 1420 года, получил прекрасное по тому времени образование. Как и преподобный Сергий, он учился в Ростове, в знаменитом Григорьевском затворе — монастыре, славившемся учёностью. Потом путешествовал по православному Востоку, знал греческий язык, знакомился с текстами отцов в оригинале. Вот такой блестяще образованный деятель оказался в Троицком монастыре и был воспитан преподобным Сергием. Житие преподобного Сергия Епифаний Премудрый писал на основе собственного опыта — того, что он сам слышал от преподобного Сергия, (об этом он заявляет в предисловии к житию) и на материалах опроса людей, знавших его. То есть это максимально фундированный текст. С другой стороны, преподобный Епифаний — прекрасный литератор. Житие преподобного Сергия снабжено таким количеством мелких деталей и сочных подробностей, что невозможно остаться к нему равнодушным. Благодаря преподобному Епифанию Сергий Радонежский предстаёт для потомков не просто человеком, сошедшим с иконы: в житии нет шаблонов, оно проникнуто и любовью к преподобному, и литературным талантом. Когда преподобный Сергий оказывается в сложном положении, ты вместе с ним прочувствуешь это положение, когда наконец наступает облегчение, ты вместе с преподобным Сергием воздаёшь хвалу Богу. Приведу один пример, связанный с недовольством, а по сути — бунтом со стороны монахов против своего игумена во время устроения общежительного монастыря. Преподобный Сергий в рамках общежительной реформы монашества запретил братии покидать стены монастыря для поиска пропитания, и в какой-то момент хлеба в монастыре не осталось. Братия голодала день, второй, третий, а потом пришла к игумену, чтобы высказать ему своё осуждение. Один из монахов возроптал тогда на преподобного, поскольку братья уже два дня ничего не ели. Не имея еды, иноки возмутились и пришли к Сергию, ругая и понося его: «У нас хлеб заплесневел! Все мы смотрели на тебя, слушались и поступали так, как ты нас учил, а теперь из-за этого мы умираем от голода. Завтра мы уйдём отсюда туда, где жизнь лучше, и не вернёмся, потому что мы не в силах терпеть здесь лишения и нищету». Потом преподобный Епифаний описывает, как преподобный Сергий вещает братии, уговаривает, приводит аргументы из Священного Писания, из предания святых отцов. Но главный смысл его речи, и ты это чувствуешь: «Ну давайте ещё немножко потерпим, Господь не оставит, надо на Него уповать». И вот Сергий ещё не успевает закончить свою речь, как привратник говорит о том, что подошёл обоз с хлебами. Казалось бы, ну подошёл обоз с провизией к монастырю, кто-то послал, но автор жития описывает этот обоз таким образом, что ты понимаешь: нет, это послал не человек. «А хлебы были тёплыми и мягкими, как будто только что испечены, и на вкус чудесно сладкими, медвяными, как если бы они были пропитаны медовой сладостью и ароматом», — под конец чтения этого фрагмента и сам начинаешь едва ли не чувствовать аромат этой еды. И где в окрестностях Маковецкого холма можно было найти печи, способные испечь такое большое количество хлеба? Преподобный Епифаний нам этого не говорит напрямую, но внимательное чтение жития объясняет: это преподобному послал помощь не человек, это Господь.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Важно ещё вспомнить и о самом посвящении монастыря Святой Троице. По-моему, это было нетипично для того времени, нехарактерно. В чём тут была идея преподобного Сергия и как ему в голову такая мысль пришла?

Павел Липовецкий
— Да, на Руси до преподобного Сергия редко называли храмы в честь Пресвятой Троицы. В житии Епифания даётся разгадка этому событию: брат преподобного Сергия Стефан предложил назвать первый храм новой обители по образу троичного восклицания преподобного Сергия во чреве матери. Он трижды вскричал, и число «три» совпало, так родилось посвящение первого храма.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— То есть преподобный Сергий опять по послушанию всё сделал: он спросил брата.

Павел Липовецкий 
— Да, можно и так сказать.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Но ведь потом было некое осмысление в самих словах преподобного Сергия?

Павел Липовецкий 
— В дальнейшем, конечно, увидели особый Промысл в наименовании монастыря именно Троицким. Он стал самым известным сначала в Московском княжестве, а потом и на всей Руси. Весьма символично, что главный духовный центр этого монастыря посвящён Пресвятой Троице и одновременно свидетельствует об одном из главных догматических положений нашей веры — о троичности Бога.

Кира Лаврентьева
— Спасибо огромное за этот разговор. Дорогие слушатели, сегодня с нами был Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Павел Евгеньевич, от всей души благодарим вас за глубокий исторический экскурс в жизнь преподобного Сергия и историю основания Троице-Сергиевой Лавры. Ждём вас в нашей студии — пожалуйста, приходите. Всего вам доброго и до свидания.

Павел Липовецкий
— Спасибо.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Спасибо, до свидания.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Путь прп. Сергия Радонежского». Павел Липовецкий
• «Православная документалистика». Алексей Боков
• «Цифровые проекты с Троице-Сергиевой Лаврой». Константин Попов