Поделиться
Фото: Andreas Schnabl / Pexels
Страстная седмица — это неделя воспоминаний о последних днях земной жизни Иисуса Христа. В эти дни Церковь обращается к евангельским событиям, связанным со страданиями Спасителя и Его смертью на Кресте. Слова песнопений Страстной седмицы заставляют задуматься не только о последних днях земной жизни Христа, но и о нас самих. Что я могу сделать в эти дни для Господа? Могу ли я хоть в малой мере разделить с Ним скорбь и боль? Как не быть равнодушным?
В пятый день Страстной недели и самый скорбный день церковного года, в Великую Пятницу, звучит одно из самых пронзительных песнопений. Это стихира «Тебе, одеющагося светом, яко ризою». Стихиры — особые песнопения, которые исполняются на вечернем богослужении и называются так потому, что их исполнение предваряет стих из текста Библии. В стихире Великой Пятницы звучит голос Иосифа Аримафейского — одного из учеников Христа. Именно Иосиф, получив разрешение снять тело Спасителя с креста, похоронил Его в вырубленной в скале гробнице, принадлежавшей ему самому.
Давайте поразмышляем над текстом песнопения и послушаем его отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Первая часть стихиры говорит о том, как Иосиф вместе с ещё одним учеником Спасителя, Никодимом снимает Тело Учителя с Креста. Вот как она звучит в переводе на русский язык: «Тебя, одевающегося светом, как одеждою, Иосиф, сняв с Древа (то есть с креста) с Никодимом, и видя мёртвым, нагим, не погребённым, в глубоком сострадании начал погребальный плач, с рыданиями возглашал...». Вот как эти строчки звучат по-церковнославянски: «Тебе, одеющагося светом яко ризою, снем Иосиф с Древа с Никодимом, и видев мертва, нага, непогребена, благосердный плачь восприим, рыдая глаголаше...»
Дальше стихира отсылает нас к отрывку из Евангелия от Луки, в котором апостол описывает, как в момент смерти Христа «сделалась тьма по всей земле... и померкло солнце, и разорвалась завеса в храме». Вот как вторая часть песнопения звучит на русском языке: «Увы мне, Сладчайший Иисус! Тот, Кого солнце, узрев висящим на Кресте, мраком облеклось, и земля от страха колебалась, и разрывалась завеса храма...». По-церковнославянски строчки звучат так: «...увы мне сладчайший Иисусе, Егоже вмале солнце на Кресте висима узревшее мраком облагашеся, и земля страхом колебашеся, и раздирашеся церковная завеса...».
В третьей части песнопения мы слышим размышления Иосифа, в которых звучит растерянность и боль: «Но вот, я ныне вижу Тебя ради меня добровольно принявшим смерть. Как я погребу Тебя, Боже мой? Каким полотном обовью? Какими руками прикоснусь к нетленному Твоему Телу? Или какие песни буду петь ради Твоей кончины, Милосердный?». На церковнославянском языке третья часть звучит так: «Но се ныне вижу Тя, мене ради волею подъемша смерть. Како погребу Тя Боже мой, или какою плащаницею обвию? коима ли рукама прикоснуся нетленному Твоему телу? или кия песни воспою Твоему исходу, Щедре...» Послушаем третью часть стихиры.
Стихира заканчивается не печалью, а надеждой на Воскресение. Вот как звучат слова четвёртой части на русском языке: «Прославляю страдания Твои, воспеваю Твоё погребение со Воскресением, взывая: Господи, слава Тебе!» Вот как эти строки звучат по-церковнославянски: «Величаю страсти Твоя, песнословлю и погребение Твое со Воскресением, зовый: Господи слава Тебе».
Иосиф Аримафейский не знает, что будет дальше. Но он остаётся рядом со своим Учителем до конца. И, может быть, в этом и есть главный урок Великой Пятницы. Не всегда требуется какой-то особенный подвиг, великие слова или выдающиеся дела. Иногда достаточно просто остаться рядом. Молиться. Делать всё, что от тебя зависит, и сказать в сердце: да будет воля Твоя, Господи.
Давайте послушаем стихиру Великой Пятницы полностью в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
Клавдия Лукашевич. «Даша Севастопольская. Первая сестра милосердия»
Поделиться
Клавдия Лукашевич, писательница и педагог, в конце 19-го — начале 20 века была одним из самых известных детских авторов. Впрочем, и взрослые зачитывались её произведениями — Лукашевич писала простым языком и обращалась к вечным темам: доброте, человечности, любви к ближнему, вере, милосердии. Именно об этом — её небольшая биографическая повесть «Даша Севастопольская. Первая сестра милосердия».
Жизнь и подвиг Дарьи Михайловой, известной как Даша Севастопольская, подвижницы, героини обороны Севастополя в Крымской войне 1853-1856 годов, неспроста интересовали писательницу. Клавдия Лукашевич сама во время Первой мировой войны устроила приют для детей воинов, ушедших на фронт. В одном из госпиталей на свои средства содержала палату для раненых. Тема милосердия в годы войны глубоко волновала её, была ей близка. Кроме того, Лукашевич как педагог стремилась своими произведениями воспитывать в читателях сострадание к ближним, любовь к Отечеству. Жизнь Даши Севастопольской была образцом того и другого.
В центре сюжета — история юной сироты, которая с началом Крымской войны 1853 года переодевается матросом и отправляется на фронт, чтобы помогать раненым бойцам при обороне Севастополя. По-другому попасть на фронт она попросту не смогла бы. Сестёр милосердия тогда ещё не было. Даша стала первой. Биографические факты Клавдия Лукашевич мастерством талантливого писателя превращает в увлекательное повествование. На страницах повести Даша словно оживает, и мы оказываемся рядом с героиней. Слушаем её разговор со старым матросом в самом начале повести. Даша спрашивает его, правдивы ли слухи, что скоро будет война? Девушка знает, сколько горя она приносит — отец Даши погиб в бою. И когда матрос отвечает, что такое вполне возможно, вдруг, сама поразившись своим словам, говорит ему: если враг снова придёт, она отправится на фронт. Будет ухаживать за ранеными. И вот уже мы вместе с Дашей, переодетой в матросскую форму, трясёмся в фронтовом обозе, следующем в Севастополь. И слышим, как переговариваются солдаты, глядя на неё: «Должно быть, юнга... Поди, за батькой идёт. — Ах, братцы, ныне такое время, что и ребята все за Родину пошли...»., — читаем мы в книге. А потом — госпиталь, долгие дни и бессонные ночи у постелей раненых солдат. «Сестра, сестрёнка!», — зовут они Дашу. И Даша приходит, облегчает их страдания. Трогателен эпизод, в котором благодарные солдаты преподносят в дар девушке икону, купленную вскладчину специально для неё.
Кстати, замечателен уже сам факт того, что сегодня мы имеем возможность прочесть эту повесть Клавдии Лукашевич. В советское время, с 1920-х годов, произведения писательницы надолго перестали издавать. Более того — начали изымать из библиотек уже опубликованные. Ведь героями Лукашевич движет вера в Бога и Его заповедь о любви к ближнему. «Даша Севастопольская. Первая сестра милосердия» — яркий тому пример.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Литературный навигатор
Ирина Глазунова. «Сказки ангела. Десять заповедей»
Поделиться
Однажды в большом городе маленький мальчик повстречался со своим Ангелом-хранителем. Ангел рассказал мальчику о Боге, о том, как Господь создал этот мир. И как жить в нём по Божьим законам. Так начинается книга Ирины Глазуновой «Сказки ангела. Десять заповедей». Заповеди Божьи, которые сам Господь дал через пророка Моисея, стали общечеловеческой основой нравственности и морали. На них опираются многие светские законы. Десять заповедей — духовный фундамент нашей жизни. Чем серьёзнее относимся мы к следованию заповедям, тем прочнее фундамент. Книга «Сказки ангела. Десять заповедей», прекрасно иллюстрированная рисунками художницы Надежды Сурковой, поможет понять эту простую аксиому даже маленьким читателям. И наверняка заинтересует их родителей. Десять историй с увлекательными сюжетами доступно расскажут о каждой из заповедей Божьих и раскроют их суть.
К примеру, одна из глав книги, «Сказка о старом бродяге», которая иллюстрирует заповедь «Не укради», повествует о нищем. Голодный, он сидел под старым мостом и размышлял о своей жизни. Когда-то у него у него был дом и родные. Как же очутился он в одиночестве под этим старым мостом? И вспомнил бродяга, как ещё маленьким мальчиком, украл он яблоки в соседском саду. Яблоки оказались незрелыми и кислыми. Потом заболела мать. Однажды он украл на рынке кошелёк, чтобы купить сладости и порадовать её. Вскоре женщина умерла. А Человек продолжал брать чужое, и вслед за этим из его собственной жизни уходило что-то очень важное и дорогое. Так в конце концов он потерял всё, и оказался под мостом, голодный и замёрзший. Размышления бродяги прервала старая женщина. Она протягивала ему кусок хлеба. Он схватил хлеб, и хотел тут же съесть его без остатка. Но, подумав, отломил немного, и покрошил птицам. Они накинулись на хлебные крошки. А к бродяге вдруг подошёл человек в морской форме. Он оказался капитаном корабля, и позвал мужчину матросом к себе на судно. Тут-то и понял бродяга, что воровство на самом деле отнимает у того, кто крадёт. А отданное другим из милосердия — прибавляет хорошее в нашей жизни. И стал благодарить Бога
Вместе с героями книги Ирины Глазуновой «Сказки ангела. Десять заповедей» маленькие читатели усвоят основополагающие истины. И взрослым наверняка найдётся над чем поразмышлять.
Все выпуски программы Литературный навигатор
«Великая брань старца Нектария. Воспоминания Надежды Павлович о преподобном старце Нектарии Оптинском»
Поделиться
Надежда Павлович, поэтесса Серебряного века, была духовной дочерью одного из современных ей отцов Церкви — последнего оптинского старца, преподобного Нектария. Она оставила о нём уникальные, ценнейшие воспоминания. Мы найдём их под обложкой книги «Великая брань старца Нектария. Воспоминания Надежды Павлович о преподобном старце Нектарии Оптинском».
Впервые Надежда Павлович увидела старца... во сне. Это произошло в момент духовного и жизненного кризиса. А в 1922 году Надежда Александровна уже наяву встретилась со старцем в монастыре Оптина Пустынь под Калугой. Исповедовалась у него. И больше не захотела расставаться. «Нет ни Москвы, ни моего писательства, есть только эта увешанная образами сияющая келья — и этот дивный отец: дорогой мой отец», — такие искренние слова Надежды Павлович читаем мы в сборнике её воспоминаний «Великая брань старца Нектария».
Словно «брань» в переводе с церковнославянского значит «борьба», «битва». На долю старца Нектария Оптинского выпали тяжёлые испытания. В 1923 году большевики закрыли монастырь Оптину Пустынь. Преподобного Нектария арестовали — за контрреволюционную пропаганду, а по сути — за веру и проповедь Христа. Надежда Павлович пишет, как в Страстной Четверг, когда ударили к вечерней службе 12-ти Евангелий, старца повезли в Козельск, в милицию. Надежда Александровна сумела добиться освобождения старца. Но жить в Калужской губернии ему запретили. Надежда Александровна нашла для батюшки Нектария домик за её пределами. И переехала вслед за старцем.
По её собственным словам, она служила ему как дочь, как сиделка. Её удивительные свидетельства об этих последних годах земной жизни старца прочтём мы в книге. Как молился он — «с руками, простёртыми к иконам, как у ребёнка, зовущего мать». Как перед самой своей кончиной позвал он Надежду Александровну и благословил её. «Батюшка позвал меня к себе. Он полусидел на постели с очень светлым помолодевшим лицом, с блестящими и страдальческими глазами... Меня пронзило ощущение его святости, и вместе — моей неразрывной связи с ним, и боли за его человеческую боль», — пишет Надежда Павлович в своих воспоминаниях. А ещё в книге «Великая брань старца Нектария» мы прочтём стихи Надежды Павлович об Оптиной Пустыни и о старце. Вот строки одного из стихотворений: «В смиреньи величавом он идёт, \ Благословляя плачущий народ. \ Стань перед ним, как прежде, на колени. \ Он — старый, слабый — бережно понёс \ Всё наше бремя и грехов, и слёз».
Все выпуски программы Литературный навигатор
