«Семейное чтение». Священник Захарий Савельев, Андрей Лисицкий

В программе «Пайдейя» на Радио ВЕРА совместно с проектом «Клевер Лаборатория» мы говорим о том, как образование и саморазвитие может помочь человеку на пути к достижению идеала и раскрытию образа Божьего в себе.

Гостями программы «Пайдейя» были руководитель молодежной программы Издательского совета Русской Православной Церкви священник Захарий Савельев и руководитель проекта «Книжная матрица семьи Достоевских» Андрей Лисицкий.

Разговор шел об опыте семейного чтения в семье Достоевских, как и какие книги повлияли на будущего великого писателя Федора Михайловича Достоевского в детстве. Также мы говорили о том, как сегодня прививать детям интерес к чтению, как можно возрождать традиции семейного чтения и как в этом помогает проект «Книжная матрица семьи Достоевских».

Ведущая: Кира Лаврентьева

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. У микрофонов Кира Лаврентьева...

С. Платонов

— И Сергей Платонов.

К. Лаврентьева

— Этим красивым словом, то есть «пайдейя», древние греки называли целостный процесс образования и воспитания. О том, как образование может помочь человеку на пути к достижению идеала, раскрытию образа Божьего в себе, мы, в том числе, надеюсь, сегодня будем говорить. И напомню, что эти беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», которая объединяет учителей, руководителей школ, детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми, занимается их духовно-нравственным развитием. Интереснейшие гости сегодня в студии светлого радио: священник Захарий Савельев — руководитель молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви, настоятель Покровского храма в Покрово-Гагарино. Здравствуйте, отче, добро пожаловать.

Свящ. Захарий Савельев

— Здравствуйте, Кира, здравствуйте, Сергей.

С. Платонов

— Также хотим представить вам ещё одного нашего гостя — Андрея Викторовича Лисицкого, руководителя проекта «Книжная матрица семьи Достоевских». О чём, собственно, будем сегодня и говорить.

А. Лисицкий

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер, Андрей Викторович, батюшка, отец Захарий. Интереснейший у нас лежит здесь макет, прекрасный совершенно каталог того самого проекта, о котором мы сейчас будем говорить. Не поверите — называется этот каталог «Феденька рекомендует». Как вы думаете, какой Феденька? Совершенно верно — Фёдор Михайлович Достоевский. Каталог составлен по жизни и биографии семьи Фёдора Михайловича Достоевского, по воспоминаниям самого Фёдора Михайловича и его брата Андрея — про книги, которые они читали, про мир книжный, в котором они росли. И вот по этому самому книжному миру вы создали этот проект, этот каталог. Расскажите, пожалуйста, с самого начала: откуда идея такая прекрасная? Сейчас все родители прильнули к радиоприёмникам и думают: о чём же мы будем говорить? Как же заставить своих детей читать, как же их вдохновить, как же их научить? Я понимаю, что это и есть главная идея проекта, Андрей Викторович, но не буду предвосхищать. Вам слово.

А. Лисицкий

— Идея эта пришла не сразу. Она является частью моей биографии, в том смысле, что я довольно долго проработал в Москве директором библиотеки Достоевского на Чистых прудах. И там мы довольно много сделали проектов, связанных с московским наследием, что для многих может быть неожиданно, семьи Достоевских. Потому что для нас Фёдор Михайлович абсолютно такой питерский персонаж. А на самом деле Анна Григорьевна, его вторая супруга, называла Фёдора Михайловича «природным москвичом». И этот москвич действительно был был москвичом и по своим каким-то гастрономическим пристрастиям, имел любимые места и имел любимые храмы, куда он обязательно, когда приезжал, уже будучи взрослым человеком, заходил, и не один. Да и вообще, если мы проведём прямую линию от Елоховского собора, где крестился Александр Сергеевич, до церкви на Божедомке, где крестился Фёдор Михайлович, то окажется, что это пять километров всего. И вот этот ракурс очень неожиданный, потому что на самом деле всё почвенничество Фёдора Михайловича, многие его взгляды растут из вот этой московской реальности. Потому что Москва в XIX веке — это что такое? Это милая провинция. Москвичи — такие провинциалы, в сравнении с просвещённым и западным Санкт-Петербургом, но и в то же время это носители определённой культуры, традиций, за которыми потом долго и русские писатели ехали, уже после Фёдора Михайловича. Мне был безумно интересен мир этих традиций, который и заложил это почвенничество.
Потому что у нас, в общем-то, получается чего? Что Фёдор Михайлович стал тем, кем он стал, после каторги. На самом деле ничего подобного — все мы родом из детства. И вот эти московские традиции — мира площадных, например, балаганов, которые они видели по субботам, куда их таскал двоюродный дед, на базар; мир народной культуры, с которым они соприкасались через своих родственников-купцов. Мы не будем забывать, что мама его была из купеческого сословия. Вот это всё очень интересно и это всё ещё сопряжено с тем, что семья его очень была богобоязненная, семья была очень патриархальная, но это сочеталось при том и с современными традициями в образовании. Вещи вроде бы эти абсолютно от нас далёкие — XIX век. Но оказывается, когда мы начинаем сравнивать их с нынешней реальностью и с тем миром, где мы оказались, мы видим кучу параллелей. И в этом смысле очень интересно было с этим наследием поработать. Но у меня был такой должок. Мы про всё делали проекты: и про этот детский мир, и про традиции образования, и про прочее, — но как-то за кадром оставался мир чтения семьи.
А на самом деле мы же все дети текста. А те тексты, которые читали в семье, все известны, благодаря брату Андрею Михайловичу, из его воспоминаний, известны, благодаря воспоминаниям Анны Григорьевны, из её рассказов о об общении с Фёдором Михайловичем, известны урывками из писем самого Фёдора Михайловича. И у нас, собственно говоря, складывается довольно целостная картина такого списка чтения семьи. Вот у нас каталог называется «Феденька Достоевский рекомендует». На самом деле правильнее было его назвать Федяшей, потому что его так в детстве называли. Мы там Фёдор Михайлович специально зачеркнули. Потому что, действительно, это проект про тот круг чтения семьи, на котором, собственно говоря, выросли эти замечательные дети. Там, конечно, гением стал только один человек, но все остальные выросли приличными людьми. И вот что мы должны читать детям, как мы должны читать детям, чтобы стать приличными людьми. А ещё в воспоминаниях Андрея Михайловича было очень много про то, как читали. Вот про эти практики семейного чтения, которые, к сожалению, утрачены, совместного чтения, медленного чтения. Мы же сейчас все бежим, у нас такая быстрая очень жизнь. А чтение — это про что? Это про замедление, про то, что надо останавливаться. И вот нам, особенно в пространстве мегаполиса, этих вещей очень не хватает. В том числе и в смысле того, чтобы по-хорошему побольше вложиться в детей.
И посмотреть в этом смысле на опыт этой семьи, попробовать им напитаться, но попробовать его осовременить — в одну реку дважды не войдёшь — мы и решили, собственно говоря, этим проектом. Каталог у нас там центральное место занимает, но не единственное. Там у нас всякие практики, сопряжённые как раз с продвижением чтения и вечерами медленного чтения, которые мы делаем в книжных магазинах и библиотеках, и онлайн квесты, где мы разгадываем всякие загадки семейно. При этом онлайн квесты у нас базируются ровно на тех разделах, которые мы выделили из воспоминаний. Если вы возьмёте наш каталог, вы увидите те разделы, которые есть. Они не просто так там фигурируют, а это прямо разделы, которые выделены на основе круга чтения из воспоминаний как раз семьи Достоевских, Андрея Михайловича и других родственников.

С. Платонов

— Кстати, вы недавно его опубликовали. То есть не только каталог сейчас на нашем столе, но и это можно посмотреть в интернете как раз, да?

А. Лисицкий

— Да, он доступен, мы его разместили на нашем сайте. Его можно найти в сети в группе во «ВКонтакте». Это инструмент, которым можно пользоваться.

К. Лаврентьева

— Я его там и нашла, его там посмотрела.

С. Платонов

— Это правда, да. Я его от начала до конца пролистал, даже половину прочитал. Потому что это очень интересно, это очень познавательно и здорово. И вот как раз вы затронули тему семейного чтения. Я вспоминаю, как мой отец рассказывал, как дедушка, который был священником, собирал их в круг и читал им Писание Священное.

К. Лаврентьева

— Это вообще на самом деле высший пилотаж.

С. Платонов

— Да, и поэтому многие дети стали священнослужителями, матушками, то есть всю жизнь связали с верой. Как вы сказали сегодня, что всё идёт из детства. Отец Захарий, хотел бы тоже вас привлечь к нашей беседе. Вы являетесь человеком, который, возглавляя молодёжное направление Издательского совета Русской Православной Церкви, наверное, как никто заинтересован в том, чтобы этот проект получил своё развитие и жизнь.

Свящ. Захарий Савельев

— Ну вот изначально председатель Издательского совета митрополит Калужский и Боровский Климент своим письмом поддержал это начинание в конкурсе грантов Президентского фонда. И сейчас — наш дорогой Андрей Викторович не даст соврать — уже мы побывали в Коломне в Центральной библиотеке, у нас прошло мероприятие в парке Горького 11 января. У нас была интересная такая встреча, подготовленная совместно с Отделом внешних церковных связей. Мы пригласили молодёжь из вузов столичных, но в этот раз решили обратиться не просто к вузу, чтобы нам прислали светских коллег — так вот МГУ, факультет иностранных языков и регионоведения, традиционно к нам присылает будущих специалистов в этой области, в области культурологии. Где мы общаемся с коллегами, презентуем издания, говорим о наших проектах, о фестивале «Пространство слова», о встречах, которые в рамках этого проекта осуществляем, а также о конкурсе чтецов «Разумное, доброе, вечное», который мы реализуем совместно с Российской академией образования. Но также мы решили обратиться именно к христианам, но других традиций, других Церквей. Присутствовала молодёжь из Армянской Апостольской Церкви, из Ассирийской Церкви Востока, даже присутствовали некоторые младшие клирики, то есть священнослужители этих Церквей.

И в рамках такого культурно-просветительского мероприятия, где произошёл не только обмен на уровне между светским и верующим человеком — человеком светского взгляда и человеком религиозных убеждений, — а мы пригласили, в том числе, и молодёжь из других конфессий христианских. И, в том числе, был презентован этот сборник. И в рамках этой встречи у нас состоялось как раз медленное чтение. Дмитрий Юрьевич Аринбасаров, один из участников этого проекта, продекламировал отрывки из ряда изданий, которые вошли в этот каталог. Каталог действительно уникален тем, что, во-первых, здесь аккуратно говорится о духовной составляющей. Действительно, здесь есть отдельный раздел о духовной литературе. Это семейное чтение, а Святейший Патриарх обращает особое внимание на молодёжь. Но молодёжь формируется из семьи. И, как говорит наш председатель Издательского совета владыка Климент, что вот у них была такая практика в Калужской епархии: они Великим постом приглашали разных светских деятелей для того, чтобы читать отрывки из текста Священного Писания. И таким вот образом они, приглашая автора, приглашая спикера, обязательно просили его, чтобы он говорил о семье, о том, как они дома это делают, как они дома в кругу семьи это читают.
И, в общем-то, действительно Фёдор Михайлович популярен и известен по всему миру. Вот я каждый раз вспоминаю слова Святейшего Патриарха Кирилла, когда, рассуждая о Достоевском, он сказал, что вот есть святые отцы, которые богословские трактаты написали, но они отвлечённые от бытовой жизни. А Фёдор Михайлович евангельскую истину вплетал в бытовую жизнь своих современников. И, в общем-то, и сегодня это такое вплетение благовествования Христова Евангелия в нашей жизни актуально. Оно актуально и для XXI века. И, в общем-то, я бы сказал, что вот этот сборник — это одна такая основательная попытка, основательное такое начало для того, чтобы сделать такую вот матрицу рекомендованной литературы, которая могла бы совпадать с мыслями и убеждениями Фёдора Михайловича.

С. Платонов

— В эфире программа «Пайдейя». Беседуем со священником Захарием Савельевым, руководителем молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви, настоятелем Покровского храма в Покрово-Гагарино, и Андреем Викторовичем Лисицким, руководителем проекта «Книжная матрица семьи Достоевских».

К. Лаврентьева

— Андрей Викторович, всё равно хочется в начало задумки вернуться, расспросить вас поподробнее, как действительно появилась эта блестящая идея. Почему Достоевский? Почему не Пушкин, почему не Тургенев? Почему не любой другой прекрасный, удивительный классик? Мы все очень любим Фёдора Михайловича. Просто тут, скорее всего, и кроется какая-то изюминка какая-то жемчужина всей этой задумки. Мне кажется, от Достоевского пошли мысли вообще, в принципе, что-то такое создать. Или нет, или наоборот, Андрей Викторович, сначала идея, а потом писателя нашли?

А. Лисицкий

— Ну, и то и другое на самом деле. Тут, наверное, и сама жизнь подсказывает, и Божий Промысл, как я сейчас думаю. Ну вот несколько моментов. Во-первых, когда собственно пришла идея поработать с кругом чтения, она была, наверное, скорее интуитивна. Сейчас я понимаю, зачем это было нужно. Если мы посмотрим на это время, на время, в котором рос Федяша, Миша, Коля, Варвара, другие братья и сёстры, мы увидим, что это 20-30 годы XIX века, времена после войны 1812 года, когда, особенно в дворянских семьях, да и не только в дворянских, в семьях просвещённых, был очень серьёзный запрос и подъём, с одной стороны, на своё, национальное, с другой стороны, на то, чтобы искать какой-то баланс между мирским и духовным. И этот баланс удавалось находить. И я в истории этой семьи и в этом круге увидел как раз такую серьёзную параллель с нашим нынешним временем. У нас тоже есть запрос на этот баланс. Потому что мы же помним, что до войны 1812 года фактически говорили на французском просвещённые слои, перешли абсолютно на французскую культуру, кухню, развлечения и прочее. И внезапно в 20-30 годы возникает запрос на своё, при этом без отрицания в том числе европейского. И вот в этой семье я увидел, что была попытка такая всё-таки не просто сделать своё, посконное что-то, погрузиться в мир народной культуры, но, не отрицая большие достижения большого мира, различных цивилизаций, нащупать чего-то своё, и прежде всего, и в том числе, на уровне ценностей. И мы провели большую работу, мы выделили ценности, на которых был построен круг чтения семьи Достоевских, и прямо все книги отмаркировали. Книги, которые у нас включены в каталог, это не те книги, которые прямо читали в семье, а мы взяли те разделы, по которым читали, и попытались за 150 лет отобрать всё лучшее.

С. Платонов

— То есть не обязательно именно вот это читал Федяша.

А. Лисицкий

— Да. Как раз про то, что читал, мы пишем — об этом легко прочитать в источниках. А мы попытались отобрать то лучшее, что отстоялось у нас за 150 лет, и наше, и зарубежное, и в этом смысле найти баланс. Вот у нас один баланс получается между светским и духовным, который в семье был. Второй баланс получается между, скажем так, западным и своими, и восточным тоже, кстати говоря — между миром большим и миром России. Хотя в этом смысле мы должны, по крайней мере, стремиться к самодостаточности. И в этой семье вот это было замечательно проявлено. Несмотря на то, что родители довольно рано ушли, все дети выросли, получили образование. С одной стороны, родственники, конечно, поддерживали — это тоже семейная традиция определённая. С другой стороны, родители за это время, пока с ними были, заложили такой мощный фундамент, что этот фундамент был с детьми всю жизнь, а кому-то даже и каторгу помог пройти. И, конечно, один из краеугольных камней этого фундамента — это чтение духовной литературы, действительно. Поэтому у нас есть раздел. Эти практики, кстати, в воспоминаниях Андрея Михайловича тоже описаны — как читали, чего читали. И там были прямо такие церковные произведения, а были произведения, которые популяризировали христианство.
Поэтому мы взяли и сделали раздел. Кстати, его как раз формировать нам помогали специалисты Издательского совета Русской Православной Церкви, консультанты, которые профессионально работают с кругом издательств, которые публикуют на эту тему. Потом мы ещё, собственно говоря, попробовали в этом и в других разделах посмотреть на лауреатов и Патриаршей премии, и других премий, которые основываются на христианских ценностях и на христианской тематике. И это всё у нас прям в каталоге нашло отражение. Поэтому здесь тоже у нас такой баланс. Мы этот круг чтения получше знаем. И, может быть, Сергей, действительно у нас всё ещё впереди, и нас ждут каталоги и по другим семьям. Я сейчас, например, думаю много об Аксаковых, про кого мы неплохо знаем. Потому что про кого-то мы знаем хуже, про кого-то лучше.

С. Платонов

— Получается, Федяша читал сказки Пушкина?

А. Лисицкий

— Он фанатом был Пушкина.

С. Платонов

— То есть вот тогда это рождалось? Получается, он читал самое свежее в то время.

А. Лисицкий

— Абсолютно, да. Он сам вспоминал, что, когда Пушкин умер, если бы он не носил траур по маменьке, которая тоже ушла в 1837 году, он бы носил траур по Пушкину. Вот представляете, какова была сила? Конечно, это современная литература, беллетристика: Гоголь, Лажечников, которого сейчас подзабыли, но это отец русской истории, другие авторы, довольно много. И в этом смысле это была семья, где и своё читали, и от европейского не закрывались. У нас был даже спор с одним филологом. Он говорил, что читали исключительно европейскую литературу. Я говорю: «Да побойтесь Бога, посмотрите хотя бы на эту семью, на другие». Но тут всё зависело от того, кто люди были — славянофилы или западники. Мы знаем эту борьбу, которая до сих пор идёт.

К. Лаврентьева

— Да, и не заканчивается.

Свящ. Захарий Савельев

— Коллеги, знаете, мне кажется, можно отметить, что Достоевский, будучи вот славянофилом и почвенником, на самом деле зная очень хорошо западную культуру, как раз ему принадлежат эти слова, что как бы на обломках Европы мы должны построить свою культуру.

К. Лаврентьева

— Ну, просто заимствуя их положительный опыт. Почему нет?

Свящ. Захарий Савельев

— Да, заимствуя положительный опыт, строить свою культуру, именно исконную.

С. Платонов

— Мы берём только хорошее. Русская культура всегда должна брать только хорошее, яркое, красивое, доброе.

А. Лисицкий

— Наша культура всегда была синтетичной. В этом смысле брать — в этом вообще ничего зазорного нет. Вообще, все культуры так устроены, если мы копнём. Тот же Запад, если взять там все материальные какие-то достижения: порох, бумагу, макароны — всё оказывается родом с Востока. Всё вот это таким кругом причудливым ходит, с Востока на Запад и обратно. И другое дело, что к этому нужна обязательно то, что называется добавленная стоимость. То есть надо своё привносить, перерабатывать — чем всегда Россия и была сильна. Если мы вспомним историю Левши, подковавшего блоху, то блоха-то аглицкая, а Левша русский. И, собственно говоря, там подковка-то тоже русская. И дело в подковке как раз, а не в аглицкой блохе.

К. Лаврентьева

— Да, это очень интересно. Интересно и то, что в этом тоже есть некая культура — не создавать какой-то конфликт на ровном месте, где можно его не создавать, где не требует ситуация какого-то такого жёсткого выпада против, например, европейской литературы. Тем более мы знаем, что там есть действительно потрясающие, какие-то очень хорошие детские книги, в том числе: Стивенсон, Скотт. А Льюис один чего стоит — «Хроники Нарнии» потрясающие.

А. Лисицкий

— А у нас есть.

К. Лаврентьева

— В каталоге есть.

С. Платонов

— Я увидел в каталоге «Хроники Нарнии» и так выдохнул — всё, я в тренде.

К. Лаврентьева

— Значит, всё на месте, всё правильно.

С. Платонов

— Недавно я начал с ребёнком читать эту книгу — впервые в своей жизни, кстати.

Свящ. Захарий Савельев

— Так у книги «Хроники Нарнии» есть гриф Издательского совета.

К. Лаврентьева

— Это христианская литература.

Свящ. Захарий Савельев

— Да. И даже в светских магазинах «Хроники Нарнии» с грифом Издательского совета.

А. Лисицкий

— А у нас, кстати говоря, замечательный актёр дубляжа, очень известный своим голосом, но неизвестный в лицо, Александр Рахленко, который озвучил огромное количество фильмов, которые мы смотрим... Человек-росомаха — это Хью Джекман, а русский голос Хью Джекмана — это как раз Александр Рахленко. Он как раз будет читать и «Хроники Нарнии», и Лескова, и Шмелёва.

С. Платонов

— Это как раз в рамках вот этого проекта медленного чтения? Вот об этом расскажите — как это происходит?

А. Лисицкий

— Да, каталогом у нас всё не заканчивается. То есть у нас вообще проект такой многосоставной. Мы делаем вечера медленных чтений, делаем их в библиотеках и музеях, транслируем его на портале «Культура.РФ». То есть можно посмотреть ещё и послушать это либо прямо в моменте, либо в записи на портале «Культура.РФ». Происходят эти вечера у нас в книжных магазинах. Вот открытие, первый вечер случился в книжном магазине «Москва» на Новом Арбате. А дальше мы пошли в Московскую область. Вот отец Захарий упоминал Коломну, соответственно, Сергиев Посад, Королёв. Вообще, мы сейчас стараемся придерживаться дороги Достоевских в Даровое. Потому что наш проект завершится в Даровом, в имении Достоевских, таким фестивальчиком «Читающий сад Достоевского». Будет ещё такой же фестиваль в саду Баумана. Потому что вокруг сада очень много мест, в частности там пенсион Чермака, связанных с Фёдором Михайловичем, дом сестры. И ещё у нас есть онлайн квесты, которые тоже происходят с регулярностью. Как раз онлайн квесты у нас базируются на разделах, и это такая смесь квеста и квиза, где надо разгадывать всякие каверзные вопросы, которые базируются на...

С. Платонов

— Я ни один не разгадал.

А. Лисицкий

— Да, говорят, что непростой. Мы вот ребят просили упростить, но они стоят на том, что надо публику подтягивать. В этом тоже баланс — между таким серьёзным и игровым. Потому что люди сейчас любят и игровые моменты, и образование получать в стиле игры и развлечения. Поэтому мы это активно используем. И самое главное, тут оказывается, что у нас как-то в голове так сконструировано, что всё обязательно должно быть серьёзно, основательно и прочее. Да, это так, но, с другой стороны, это не отрицает, что какие-то вещи могут быть и с развлечением, что мы о глубоких вещах можем говорить доступным языком и интересным.

С. Платонов

— А это, кстати, говорится как раз — пример семьи, где вырос Федяша Достоевский. Там как раз вы упоминаете в каталоге именно этот момент, что хоть и говорили о серьёзных вещах, читали духовную литературу, но маменька могла музицировать на гитаре, петь какие-то песни. То есть была обычная жизнь. Не так, как у нас бывает, что некоторые люди видят жизнь православной семьи в каком-то таком очень суровом, очень строгом... платочки, юбочки, молитва.

К. Лаврентьева

— Я даже не знаю, кто так видит. Мне кажется, уже никто так не видит.

Свящ. Захарий Савельев

— Многие так видят, к сожалению, часто — люди, которые не связаны с Церковью. Я бы хотел от себя ещё добавить, что этот каталог ещё уникален тем, что издания, которые здесь присутствуют, которые рекомендуются, в определённой части являются трудами лауреатов Патриаршей литературной премии, как сказал Андрей Викторович. И также представлены издания, которые стали победителями в своих номинациях в открытом конкурсе издательств «Просвещение через книгу», который проводит Издательский совет Русской Православной Церкви уже на протяжении нескольких десятков сезонов. Поэтому это действительно очень уникальная, удобная и добрая рекомендация, выполненная в таком вот замечательном оформлении.

К. Лаврентьева

— Программа «Пайдейя» на Радио ВЕРА. У нас в студии сегодня священник Захарий Савельев, руководитель молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви, настоятель Покровского храма в Покрово-Гагарино, и Андрей Викторович Лисицкий, руководитель проекта «Книжная матрица семьи Достоевских». Об этом проекте мы, собственно, сегодня весь этот час рассуждаем, спрашиваем и размышляем. У микрофонов Сергей Платонов и Кира Лаврентьева. Мы очень скоро к вам вернёмся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

С. Платонов

— В эфире программа «Пайдейя». У микрофонов Кира Лаврентьева и Сергей Платонов. Сегодня мы беседуем со священником Захарием Савельевым, руководителем молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви и настоятелем Покровского храма в Покрово-Гагарино, а также с Андреем Викторовичем Лисицким, руководителем проекта «Книжная матрица семьи Достоевских». Мы сейчас листаем с нашими гостями этот замечательный каталог. Говорили об очень серьёзных вещах, но заметил, что в каталоге есть и комиксы. Расскажите, пожалуйста, о них. Многие к комиксам относятся весьма неоднозначно: кто-то критикует, кому-то это даже очень не нравится.

А. Лисицкий

— Но вот мы про параллели начали говорить. Казалось бы, какие комиксы во времена детства Федяши и Миши Достоевских? Я сразу приношу извинения — кого-то, может быть, коробит, но я про детей говорю, естественно, а не про Фёдора Михайловича во зрелом возрасте, которого мы мы знаем. Так вот, когда мы посмотрим на этот круг чтения, мы внезапно обнаружим, что дети-то на лубках выросли, кроме всего прочего. Когда мы говорили про приобщение к народной культуре, про попытку вернуться к корням — она же ещё как осуществлялась? Осуществлялась через лубки, через какие-то площадные представления, куда их водил дед Василий Котельницкий — на Новинский бульвар, посмотреть там Петрушку и всякое прочее. Но комиксы прям особенное место занимали. И мы знаем комиксы, которые в семье читали. Извините, лубки. А что такое эти лубки? Это, считайте, комиксы того времени. Более того, когда мы посмотрим на круг чтения, например, Саши Пушкина, мы внезапно обнаружим тоже лубки. А сейчас, поскольку дети растут на визуальной культуре, для них это важно, мы не могли поэтому, конечно, обойти этот раздел. И мы в этом смысле считайте, что восстанавливаем традицию. Но, соответственно, нам тоже очень важно было взять не абы какие комиксы и графические романы, не просто какие-то переиздания лубков, тем более что их нет — эта культура ушла. Считайте, что сейчас фактически мы видим её такой своеобразный ренессанс. И мы видим очень любопытную поляну, потому что появились, скажу так, ценностно окрашенные комиксы, в которых есть сильные истории. А есть ещё отдельный жанр большой графического романа, потрясающий совершенно.
Выясняется, что масса всего интересного происходит и выходит. Но, самое главное, с помощью этих книг как раз очень хорошо доносятся ценности, в том числе. И поэтому у нас отдельным разделом прямо есть комиксы и графические романы. И там тоже такая у нас, я бы сказал, сборная солянка: есть и «Сказки Гамаюн», есть и «Повести Белкина», а есть и вполне себе европейские графические романы, но которые, например, основаны на африканской мифологии и документальной истории строительства самой большой плотины речной в ЮАР. Такие вот поразительные вещи. Но всех их объединяет то, что у них есть определённые ценностные основания. А есть, собственно говоря, у нас там книги, которые визуальным языком рассказывают про сложные моменты нашей истории. Например, история старой квартиры, которая через визуальные образы показывает, как вообще Россия прожила ХХ век, какие непростые страницы были. Потому что этот язык, оказывается, даёт возможность и об этих вещах рассказать.

С. Платонов

— В определённый возраст хочется картинки посмотреть.

А. Лисицкий

— Да. Но когда картинки со смыслом и с текстом — это здорово. А ещё когда мы чётко это можем опереть прямо на традицию семьи Достоевских, это ценно вдвойне.

С. Платонов

— Одна из первых моих Библий... сначала прочитали, помню, «Моя Священная история», потом была Детская Библия — не помню автора, там картинки тоже красивые. А потом мне попался какой-то комикс. Видимо, какое-то протестантское издание, но это было очень интересно. Я помню даже картинку: «Закхей, иди сюда», — всё это изображено. И как-то у меня это в детской голове оживало по-своему тоже очень интересно. Вот если попадается нужная книжка ребёнку — это очень здорово. А вот очень интересно про семейное чтение. Может быть, побольше раскроем эту тему? Как это было у Федяши? Как это вообще на практике осуществлялось? И что вы можете посоветовать, отец Захария, как это можно с детьми в современном сумасшедшем мире всё осуществить?

Свящ. Захарий Савельев

— Вы знаете, Сергей, на самом деле семейное чтение — это вовлечение ребёнка в мир, который предстаёт перед глазами родителя — родитель выбирает, что читать. Сегодня, кстати, в семьях, которые не читают, — это соцсети, мессенджеры, сериальчики — вроде как бы это проще, это окутывает вообще всех, а читать — это напрягаться. Знаете, один раз на одной радиостанции, на одной радиоволне я услышал такие слова: а зачем вообще читать? То есть это же тяжело, сложно. Радиоведущий говорил, что он прочитал две страницы и ничего не понял, — но это же ужасно. Чтение — это же и процесс того, когда мы свой кругозор расширяем, и в то же время это возможность для того, чтобы и память свою тренировать, это возможность прокачать свой мозг, свой разум. А когда мы это делаем с ребёнком... Вот мы с сыном каждый вечер, когда засыпаем, я читаю ему. Мы уже прочитали все наши сказки. Сейчас во второй раз перечитываем Незнайку и Карлсона. И, кстати, когда ты видишь, как дети комментируют, это же вообще по-особенному воспринимается, это вообще уникально, какой вывод ребёнок делает из какого-то события. Но самое главное, знаете, вот когда я не был родителем, когда не был молодым папой, думал, что невозможно сделать так, чтобы ребёнок сам хотел читать Священное Писание. Я очень боялся переборщить. Но потихоньку как-то я подсовывал ему... У нас в Издательском совете для благотворительного распространения вышло Евангелие для детей в таком пересказе нашего лауреата Патриаршей премии Владимира Юрьевича Малягина.

Это Евангелие, адаптированное прям вот для ребёнка, причём даже для невоцерковлённого ребёнка. Там Ветхий Завет, то есть это одна глава, где человек согрешает, где Бог сотворил мир, и человек согрешил, и потребовался Спаситель. И тут в этот момент сразу переходит текст к Евангелию, что вот Благовещение, Рождество Христово. И у меня ребёнок, сын мой Марк, каждый вечер говорит: «Папа, а давай...» — в общем, он либо Евангелие сам читает, либо он его рассматривает, либо у меня что-то новое спрашивает. То есть текст Священного Писания у православного родителя должен быть обязательно. И ребёнок должен знать, что это главная книга. И она для него должна быть главной книгой. И это должно быть не мрачно, это должно быть как раз вот как-то с заботой, по-отечески, по-родительски. И это и есть семейное чтение — когда человек вырастает и рассказывает своим детям, своим сверстникам, какие книги он прочитал. В общем-то, этот каталог и есть такая попытка зафиксировать проделанную работу родителей Достоевских. Но как это сделать? А нужно самому любить, нужно самому погружаться в процесс чтения.

У меня ребёнок очень любит лошадей. Сейчас у меня на приходе появились лошади — нам подарили их, две настоящих лошади. Приезжайте к нам — у нас есть «покровские лошади», как мы их назвали. И у меня ребёнок говорит: «Папа, на Новый год нужна книга про лошадей». И, помимо всех этих конструкторов, мы подарили ему всей семьёй книгу про лошадей. То есть он понимает, где какие лошади. И это тоже должно быть, то есть должен быть досуг у школьника. И обязательно, конечно, на первом месте должно быть Евангелие, конечно, адаптированное, детское, но Евангелие.

С. Платонов

— Но прежде, чем он задавал вам вопросы, интересовался, всё равно была проведена какая-то работа определённая?

Свящ. Захарий Савельев

— Сначала мы рассматривали книгу. И самое интересное, что меня тоже поражает, такая милость Божия, что дети, по крайней мере мой сын, его напугало, с одной стороны, а с другой стороны, его очень очаровало изображение распятого Спасителя. То есть он понял, что Иисус Христос — это главный персонаж той книги, которую мы смотрим, и что Ему больно. И на картинке показано пробитое ребро Спасителя, и он говорит: «Папа, Его укололи». И это действительно так, это очень такой трогательный момент, когда ты ребёнку рассказываешь самое сакральное, самое важное евангельское событие — почему это произошло. Что распятый Спаситель — это есть символ любви Бога к роду человеческому. И на самый простой детский вопрос приходится очень сильно... А это, кстати, тоже процесс семейного чтения — когда ты думаешь, как объяснить ребёнку про те или иные события, в том числе из Священной истории.

С. Платонов

— В эфире Радио ВЕРА программа «Пайдейя». Беседуем со священником Захарием Савельевым, руководителем молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви, настоятелем Покровского храма в Покрово-Гагарино, и Андреем Викторовичем Лисицким, руководителем проекта «Книжная матрица семьи Достоевских».

К. Лаврентьева

— Отец Захарий, спасибо вам огромное, что вы поделились таким глубоким личным опытом взаимодействия с собственным ребёнком. Нам тут, конечно, это всё очень откликается. Я сижу сразу в панике, думаю: что делать, как остановить жизнь и перестроить её так, чтобы собрать детей и сказать: «Дети, сейчас мы читаем Евангелие»? Ну то есть старший у нас сам читает, мы то есть сами читаем — у нас нет такого коллективного чтения именно Евангелия. Но мы можем читать другую литературу.

С. Платонов

— Кстати, тут неважно, что читает ли он сам или не сам. Здесь именно сам факт того, что нужно всем сесть, и кто-то что-то прочитать должен.

К. Лаврентьева

— Вот, понимаешь? И он мне скажет: «А зачем мне тут сидеть? Я и сам могу почитать». То есть это же с детства, конечно, всё прививается.

Свящ. Захарий Савельев

— Знаете, во-первых, у меня определённые тоже обстоятельства в семье. Мы не собираемся все вместе. То есть либо я читаю ребёнку Евангелие, либо моя мама, либо моя сестра или тётя, иногда мой младший брат, иногда мой дедушка. А чтобы мы все сели, устроили читательский клуб — такого всё-таки не было ни разу, то есть чтобы прям все собрались и сидели. Может быть, если у кого-то так и происходит, то это очень здорово. Но у нас такого не было. Более того, друг другу мы пересказываем, что мы читали вчера с сыном, или уже моя мама с внуком. И, знаете, это своего рода, как Псалтырь мы читаем неусыпаемую, когда все по очереди читают ту главу, которая за ним распределена. Отчасти так и есть. Но вот как сначала произошло, как вообще эта книжка оказалась главной? Наверное, просто потому, что мы сначала с ребёнком именно стали рассматривать эти картинки. А вслед за этим мы с ним начали читать, он начал читать по этой книге. Да, то есть вот так произошло. Но, наверное, это тоже важно, чтобы когда ребёнок читает книгу, допустим, детскую Библию, — может быть, я не прав, но эта мысль мне очень нравится, её высказал наш председатель, владыка Климент, что если сразу взять весь текст Ветхого Завета, адаптированный для ребёнка, у ребёнка останутся несколько событий из начала Ветхого Завета. И до Нового Завета он может и не дотянуть.

С. Платонов

— Ну, там есть фрагменты — Давид и Голиаф, например.

К. Лаврентьева

— «Закон Божий» Слободского для детей же писался. Я тоже в ПСТГУ по нему поступала.

Свящ. Захарий Савельев

— Но важно, чтобы у ребёнка был главный акцент: был Бог, Он сотворил человека, а человек отпал. Но Бог есть любовь, Он воплотился для того, чтобы спасти род человеческий, Он умер за род человеческий — это самое главное. А потом все остальные священные события войдут в эту канву, но только когда уже ребёнок будет узнавать больше, то есть ему будет интересно больше углубляться в эту историю. И, если говорить о работе нашей синодальной структуры, то это издание сейчас поступило очень массово на новые наши территории, на новые регионы. Это, опять же, связано с тем, что просветительская деятельность там особо не велась, к сожалению. И сейчас нашими усилиями, усилиями разных синодальных структур, там начинается просветительская миссия среди населения. Но мы немножко, наверное, в сторону отошли.

А. Лисицкий

— Ну да, у нас небольшой тираж этого каталога, но, действительно, он может быть интересен и для исторических регионов, новых регионов, потому что там нам предстоит в большей степени восстанавливать традицию. У нас не всё в порядке с ней, да? А там ещё хуже. Мы вот там в какой-то момент проводили семинары. И я тоже соучаствовал с Президентским фондом культурных инициатив. И я смотрю, люди носятся с Александром Сергеевичем там — то парк, то ещё чего-то. Я говорю: ну что вы все в Александре Сергеевиче-то? У нас же есть масса местных авторов. Говорят: вы не понимаете, у нас выросло поколение русскоязычных детей, которые Пушкина проходили в рамках программы по зарубежной литературе. А многие до этого момента не доучились, потому что произошли известные события. Поэтому это такая действительно важная тема. Но нам и здесь предстоит в этом смысле много работы. И замечательно просто, спасибо большое, отец Захарий, за личный опыт, потому что он абсолютно соответствует, перекликается с опытом семьи Фёдора Михайловича. Ровно так они и читали. Но там очень любопытно было чтение устроено, потому что было место и светскому, и духовному. Духовной литературы довольно много читалось, но для этого были такие форматы, когда маменька с батюшкой читали и когда отдельно им читал отец. Потому что фигура отца здесь очень важную роль играет.
Потому что у нас кто читает обычно? Женщины в семье читают детям, если сейчас эти практики остались. Вообще, это такое пространство совместной деятельности, совместного чтения, некоторого усилия над собой. Потому что мы, действительно, всё стараемся сделать себе полегче. А вот здесь не надо облегчать, здесь требуется определённое усилие над собой, которое тебя должно приподнять над этим мирским. И в этом смысле вот этот семейный мир Достоевских, который был правильно устроен... нам же не обязательно в архаику XIX века падать, мы можем посмотреть на это через плоскость каких-то принципов, как это было устроено, и попробовать сделать что-то своё. То, что мы сейчас мало времени с детьми проводим, мало времени проводим вместе, у нас нет этого пространства совместного чтения — это крайне негативно отражается на наших детях, на том, как наши ценности передаются и прочее. Вот этот проект не только про каталог, не только про книги, не только про отдельные форматы — это попытка реконструкции вот этой среды. Но это не значит, что мы всё время должны детям читать с утра до вечера. Это означает, что нам среди вот этой безумной городской жизни надо выделить просто для этого какой-то кусок времени, и делать это регулярно.

С. Платонов

— Это полезно для здоровья, простите. Успокоиться на 25 минут хотя бы в день, провести это время в одном пространстве с ребёнком, да и самому немножко подтянуть свой уровень.

К. Лаврентьева

— То есть вопрос «как приучить ребёнка читать?» получает ответ в виде совместного чтения — читать надо вместе с ребёнком.

С. Платонов

— Начни с себя.

А. Лисицкий

— Вспомнить, как нам родители читали, если читали. Если не читали, то сделать первый шаг самому в этом смысле. Обязательно, чтобы там была духовная литература. Вот у нас есть ряд прекрасных книг, и лауреатов премий, и писателей прошлого, и просто очень хороших книг — их можно брать из каталога. Там этих книг не сильно много, есть и другие замечательные. Потому что у нас такой немножко волюнтаристский был отбор, основанный на нашей вкусовщине, хотя у нас целая команда работала культурологов, библиотекарей и филологов профессиональных, в том числе которые практиками семейного чтения занимаются. Но всё равно это такая вкусовщина. Книг этих гораздо больше по каждому из этих разделов. Можно воспользоваться этим принципом семьи, сделать свой круг чтения, сформировать. Если какие-то книги кажутся ценными или, наоборот, что-то вызывает отторжение, то в это смысле это такой конструктор. Но чтобы этим конструктором воспользоваться, требуется некоторая работа над собой. Вот Сергей упомянул про успокоиться, как-то немножко релаксировать — я про это не думал. Спасибо большое.

К. Лаврентьева

— Замедлиться, да?

А. Лисицкий

— Замедлиться. Мы вот в этом режиме замедлиться рассуждали, но, вообще, про терапевтический...

С. Платонов

— Ты же должен вдуматься в смысл того, что ты читаешь, донести это до людей. А дети обычно половину не понимают. Я начал тоже как-то читать им. И они на меня так смотрят, и я понимаю, что надо объяснить. И тут же начинаешь медленнее читать, объяснять. Невольно у тебя мозги ушли вот именно в слово.

А. Лисицкий

— Мы вот про Нарнию говорили с вами. Мы вот в Сергиевом Посаде будем кусочек из Нарнии читать, из Шмелёва и Лескова. И у нас прям большая дискуссия в команде шла: как это делать? Мы решили, что мы должны перед тем, как начать читать, или по ходу дела — сейчас вот ещё решаем, как это будет — обязательно какие-то вещи детям объяснить. Потому что какие-то тексты, несмотря на интересные сюжеты, есть сложные. И есть какие-то слова, которые уже ушли из потребления. Требуется во время медленных чтений ещё и толмач, который эти вещи объясняет, иначе непонятно.

С. Платонов

— Вот, кстати, я заметил, что сейчас современная медиа повестка, скажем так, предлагает очень много разных экранизаций, в том числе «Хроники Нарнии» и другие русские сказки и так далее. Такое ощущение возникает, что порой мы сами, родители, включаем эту сказку или мультик какой-то определённый и заменяем им это чтение. То есть как здесь и мультик посмотреть, и не потерять ребёнка, которому как бы мы хотим привить чтение?

А. Лисицкий

— Тут рецепт простой: почитай до или после. Мы же знаем, что сейчас, например, когда происходит экранизация каких-то важных книг, резко возрастают их продажи — люди их потом читают. И в этом смысле мы можем аналогично и в семье поступать. У меня так, например, супруга прочитала «Властелина колец» сыну, который сначала посмотрел фильм. Не отвратило это от чтения книги.

Свящ. Захарий Савельев

— Кстати, можно тоже добавлю? Сейчас вот вышел «Буратино». И мы с ребёнком сначала посмотрели советский фильм, потом мы сходили с ним на показ современного. И сейчас мы дочитываем «Буратино» книгу. Мне кажется, надо, чтобы родитель полноценно себя отдавал процессу чтения, вообще воспитанию ребёнка. Потому что на самом деле семейное чтение — это одна из составляющих воспитательного процесса.

К. Лаврентьева

— Так и есть.

Свящ. Захарий Савельев

— И тогда и ребёнок сам скажет: «Папа, давай посмотрим, давай с тобой почитаем эту книгу». Так же и с «Карлсоном», то есть «Карлсона» пока не экранизировали — мы смотрели с ним мультфильм. То есть ты немножко вечером возвращаешься в своё детство и ещё раз проживаешь его со своим сыном.

С. Платонов

— Кстати, дети быстро растут.

Свящ. Захарий Савельев

— Да. А мы стареем тоже не медленно.

С. Платонов

— И ты упускаешь эти эмоции, моменты. Когда впервые ему открываешь этот мир, когда впервые он это видит, чувствует, что-то рассказывает — это на самом деле очень прекрасно, очень чудесно. Это мгновения, которые остаются с нами навсегда. Очень благодарим вас за то, что вы пришли сегодня в нашу студию, рассказали всем нам, всей нашей аудитории о замечательном проекте. Мы верим и знаем, что у этого проекта есть будущее. И ваше неравнодушие, ваше стремление сделать этот мир светлым, добрым очень важно и очень перекликается в наших сердцах. Спасибо вам огромное.

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное. Напомню, что наши регулярные беседы мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который собирает лучший и самый интересный опыт работы в области образования и воспитания. Узнать подробнее об этом проекте, стать участником или поддержать его вы можете на сайте: clever-lab.pro.

А у нас в студии сегодня были: священник Захарий Савельев, руководитель молодёжной программы Издательского совета Русской Православной Церкви, настоятель Покровского храма в Покрово-Гагарино, и Андрей Викторович Лисицкий, руководитель проекта «Книжная матрица семьи Достоевских». Мы от всей души вас благодарим. Прекрасный разговор, спасибо огромное. Завершать его не хочется, но время, увы, заставляет нас это сделать. Спасибо большое, всего вам доброго.

Свящ. Захарий Савельев

— Дорогие Кира, Сергей, спасибо.

С. Платонов

— До свидания.

А. Лисицкий

— Спасибо большое.

---

Все выпуски программы Пайдейя

• «Конкурс «Клевер ДНК» 2026». Ольга Пирогова
• «Обучение иконописи». Дарья Васильева
• «Художественное творчество и вера». Ирина Телеснина, Дмитрий Шмарин