«Особенности периода неофитства». Протоиерей Максим Плетнев

У нас в студии был руководитель координационного центра по противодействию наркомании и алкоголизму, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге протоиерей Максим Плетнев.

Разговор шел о том, почему период прихода к вере и вхождения в церковную жизнь, который называют неофитством, становится для человека особенным, наполненным благодатью и поддержкой от Бога.

---

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, дорогие друзья! В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — руководитель координационного центра по противодействию наркомании и алкоголизму, руководитель центра «Фавор», клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, протоиерей Максим Плетнёв. Добрый вечер, батюшка.

Прот. Максим Плетнёв

— Добрый вечер, Марина, добрый вечер, радиослушатели.

Марина Борисова

-Отец Максим, сегодня хочется поговорить на тему, на которую, как правило, люди откликаются с большим энтузиазмом, но, как показывает опыт, разговоры на эту тему бывают всегда мало содержательны. Очень много эмоций, очень много воспоминаний, но вынести какое-то рациональное зерно из этих разговоров бывает трудно. Я имею в виду феномен неофитства. Так сложилось в нашей церкви исторически, что в ней очень много людей, которые прошли период, когда они пришли к Богу в церковь во взрослом, зрелом состоянии. Сделали это по собственной воле, сознательно, для них это так или иначе результат собственного выбора. И, конечно, воспоминания об этом периоде у каждого свои, как правило, очень романтические, потому что любая влюбленность, а, собственно, большинство людей, которые вспоминают годы неофитства, это как раз разговор людей, вспоминающих первую влюбленность: влюбленность в церковь, влюбленность во Христа, влюбленность во все, что открывается тебе, совершенно новый мир. Поэтому во всех этих разговорах захлестывают эмоции. Но, мне кажется, что это очень важный период для становления человека как христианина. И не всегда он заканчивается восхождением на новую ступень. По-разному бывает, и, как правило, в конце этого счастливого периода влюбленности бывает серьезный кризис, из которого все выходят по-разному. Но за последние десятилетия выросло достаточное количество людей, которые изначально рождались и росли в церковных семьях. Их крестили в младенчестве, они росли в семьях, которые старались жить по церковному календарю, старались своих детей водить в воскресную школу, вести какие-то разговоры о Боге, о жизни в церкви. У них совершенно по-другому складывались взаимоотношения с этим миром церкви, и отношения с Богом даже складывались иначе. Вопрос в том: может ли человек, крещенный в младенчестве и проживший такое детство, пережить что-то вроде неофитства в зрелом возрасте, то есть индивидуально встретиться с Христом, выстроить собственные отношения с Ним и с церковью и пережить хотя бы отчасти те удивительные события, которые сопровождают жизнь человека, который открыл эту дверь для себя впервые.

Прот. Максим Плетнёв

— Да, на мой взгляд, может, и, по крайней мере, каждый человек, который приходит к Христу, он делает выбор, и поэтому те дети, которые воспитаны в церковной среде, должны сделать свой выбор. Они должны выбрать Господа нашего Иисуса Христа как Бога и выбрать жизнь со Христом, а не жизнь без Христа и безбожие. Это выбор, и они могут его не сделать, соответственно, бывают разные ситуации, но человек должен сделать его сам осознанно. И это одна из проблем, что какой-то период молодой человек, когда он еще совсем ребенок, скажем, он делает то, что говорят родители, есть образ семьи как образ Святой Троицы: отец, мама и ребенок. И при этом ребенок как третья ипостась человека. Как в Боге три ипостаси, так и здесь, и детство как особое состояние человека.

Ребенок — это особый человек, у него особый мир. И дети порой в младенчестве, до семи лет, иногда позже, но чаще до семи лет, они напрямую, я бы сказал, воспринимают Бога (некоторые, конечно, это не всегда так, естественно, но часто это происходи) каким-то удивительным, чистым образом, и их восприятие каких-то моментов, ситуаций настолько правильно, настолько одухотворенно, что это поражает. А потом это проходит. Потом в человеке возрастают страсти. И этот какой-то непосредственный, как Адам в раю, потом из этого рая человек выходит во взрослую жизнь, где страсти, природа, пубертат, «играй, гормон» затмевает человека. В свое время, общаясь с зависимыми, (большой был пастырский опыт этого общения с зависимыми людьми), помню, одна молодая девушка, которая отошла, и я не знаю, что сейчас с ней происходит. А в детстве жили вдвоем в мамой, она была прихожанкой храма, лет в 12 читала уже «Апостол», на клиросе пела... А потом, это за городом Санкт-Петербурга происходило, потом она стала студенткой, приехала в город. И там опиоидная зависимость, вплоть до проституции... Я с ней общался и спрашивал, как так вообще, ты настолько была в церкви, как это произошло?

Она сказала: «Знаете, батюшка, это как будто другая жизнь, как будто было не со мной». И вот это изменение человека во взрослой жизни может быть настолько сильно, что человек даже не помнит толком, что было и было ли это с ним. Мы, конечно, верим, что основа здоровая заложена. Даже если потом молодой человек отходит от Бога, но, тем не менее, этот выбор добровольный должен произойти. И он сложный, потому что мир лежит во зле, современный мир еще агрессивно настроен по отношению к христианству, все-таки есть разные эпохи. Были эпохи исторические, когда христианство было принятым как норма жизни, и наоборот, не ходить в церковь по воскресеньям было не принято. А сейчас, конечно, порой христианин как белая ворона и на работе, и в школе. У нас даже в свое время при нашем миссионерском отделе была группа, наверное, год просуществовала. Группа поддержки для православных. То есть идея какая? Есть же разные группы поддержки, где надо собраться и поддерживать друг друга, а здесь группа поддержки для православных, что им тяжело, их не понимают в семье, их гнобят на работе, они не могут высказываться свободно о вере среди других людей, поэтому они собираются и помогают друг другу. Знаете, Марина, я хотел бы эту тему неофитства расширить. В православии есть такое понятие как «благодать призывающая». Так же это можно описать как неофитство. Есть особое действие благодати Божией на человека, который обращается ко Христу, такое сильное влияние извне. А потом, когда эта благодать отходит, этому человеку становится тяжело. Нам дается такое переживание (об этом писал Силуан Афонский, можно у него прочитать в книге «Старец Силуан», он писал про монашество, но близко к этому. Что человеку в начале пути дается такое откровение Божие, а Силуан Афонский был Боговидцем, он видел Бога, но это был как аванс, для того чтобы потом, монашествующий, он бы, помня об этой благодати, стремился бы к ней и совершенствовался). Так и в жизни духовной: когда человек обращается ко Христу, ему тоже даются благодатью как бы авансом такие переживания духовные, которые потом надо заработать, то есть они тебе давались, но ты им не соответствовал духовно. А потом надо возрасти до этих переживаний. Но ты о них помнишь, ты знаешь, как это, у тебя есть этот опыт замечательный, совершенно удивительный, и ты должен дальше к нему возрастать.

Марина Борисова

— Но там есть такой зазор очень опасный, мне кажется, для многих, это как у Пушкина: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была». То есть ты вспоминать-то вспоминаешь эти дары, но ты вспоминаешь и себя готовым принять эти дары. И когда проходит десятилетие твоей жизни в церкви, и ты понимаешь, что ты сейчас не в состоянии даже вполовину того, что ты принимал тогда, принять сейчас, это такое тяжелое откровение о самом себе.

Прот. Максим Плетнёв

— Это не то чтобы откровение, просто это нормальная история, когда человек наконец-то видит свою тщету человеческую, это то смирение, к которому мы должны стремиться, и, более того, Господь нам это посылает — смиряться: какие-то испытания в жизни, чтобы мы видели свою немощь. Потому что, если мы будем видеть наоборот: не немощь, а «какой я замечательный, духовно просвещенный» — это состояние будет опасное, и прелестное, и погибельное. Поэтому и в немощи тоже можно обретать какую-то духовную пользу. Повторюсь, хотел бы я расширить: не только в жизни одного человека, а это особое состояние происходит в жизни народов и даже в жизни церкви, и в жизни народов как церковных народов. Мы можем увидеть это особое время бытия первой церкви, апостольской церкви, когда они воистину «едиными усты, единым сердцем» пребывали в состоянии, которое можно назвать Царство Божие. Они уже были в Царстве Божием. Потом в это Царство входит грех, поэтому первое наказание страшное в церкви -это грех Анании, когда Анания с женой утаили от церкви, то есть: в первой церкви для вхождения в христианскую общину надо было отдать все имущество, и они утаили. Поскольку они солгали Духу святому, в Книге деяний описаны следующие события: Дух Святой убивает их. Это очень страшно! Некоторые толкователи, рассуждая об этом моменте, говорят, что это первый грех, который вошел в это инобытие, которое было в первой Церкви. Мы это можем увидеть и в церкви русской, в описании князя Владимира, как он воспринял христианство: в Киеве что происходило? Сначала он устраивал благотворительные трапезы каждый воскресный день, потом ему этого было мало, окончилось тем, что целые были подводы, можно сказать, караваны ходили по Киеву в поисках нуждающихся, для того чтобы оказать любовь. И кончилось это чем? Как сейчас говорят, что князь Владимир не применял строгих мер наказания преступникам. Окончилось тем, что священноначалие и бояре пришли и начали убеждать, что у тебя не просто так меч при бедре, ты должен и суд вершить. Иначе происходит беззаконие. Так описывается эта эпоха. Я бы, конечно, хотел тут почему расширить, потому что целый ряд людей, как Вы правильно заметили, в современной церковной жизни пришли к Богу в похожий период, на мой взгляд. Об этом не всегда говорят, эта тема почему-то не развита в обсуждениях. Мы пережили второе Крещение Руси.

Марина Борисова

— Протоиерей Максим Плетнёв, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, руководитель благотворительной организации «Фавор», оказывающей помощь людям, страдающим зависимостями, наркоманам и алкоголикам, проводит с нами этот «Светлый вечер». И мы говорим совсем не о зависимостях, мы говорим о самом светлом периоде в нашей церковной жизни, периоде, когда мы входим в ворота церкви.

Прот. Максим Плетнёв

— Мы продолжаем эту тему второго Крещения Руси. Очень символично, что это происходит в празднование 1000-летия Крещения Руси: 1988 год, в политике государства происходит изменение по отношению к церкви. Празднование 1000-летия Крещения Руси замышлялось достаточно скромно, советская власть не давала церкви особо проявлять себя. Но в этом году государство разрешило церкви, можно сказать, развернуть этот праздник. И дальше начинается церковное возрождение. Это совершенно удивительный период, период неофитства в формате народа, народной жизни. Это не наши личные переживания, а именно период церковного бытия, совершенно примечательного, и, к сожалению, неповторимого.

Марина Борисова

— Революционный момент такой, пик, что ли, этого преобразования был не празднование, на мой взгляд, 1000-летия Крещения, а Собор 1990 года, который принял новый церковный устав. И когда впервые за все годы советской власти центром прихода стал священник.

Прот. Максим Плетнёв

-Это процесс, это не единовременное явление. Как раз-таки празднование 1000-летия — это начало. Продолжался этот период до начала 2000-х. А потом мы вошли в другой период церковной жизни, этот период был очень яркий, люди крестились буквально десятками, могло 30-40 человек одновременно креститься. Для нашей сегодняшней церковной жизни совершенно необычное время. Но, помимо количества крещаемых, церковь была в таком гонении, оно сначала было очень жесткое в советский период, и кровавые гонения; а уже в брежневские времена оно стало менее явным, более мягким, но все равно оно было, это давление. Оно было очень внутренним; к сожалению, советской власти удалось создать мир отчасти (я в таком мире вырос, когда вокруг не было ничего, что бы говорило о Боге. Я вырос в Ленинграде, родился в этом году, соответственно. Ни телевидение, ни радио, ни газеты, у нас не было религиозной литературы, ее было не достать... Это было еще до этих самых протестантских проповедников, которые потом наводнили нашу страну). О Боге никто не говорил. А потом начинается как раз-таки обращение русского народа ко Христу, второе обращение, второе Крещение. На сегодня в основном в церкви люди, которые приняли Христа в этом втором Крещении Руси. И в этом смысле часть русского народа, — а это был один и тот же советский народ, вышедший из этой советской эпохи, — и часть этого народа приняла Христа как своего Бога. И пошла этим путем. Большая часть русского народа, к сожалению, не приняла Христа. Мы сегодня можем это фиксировать. Да, они крещеные, но они не стали частью церковного бытия. Это совершенно удивительный период, некоторые грустят по нему сегодня, говорят, что жизнь церковная теперь не такая. Но она и не может быть такая. Это удивительно, что наш народ второй раз это пережил. Мы знаем народы, которые потеряли христианство. Нам дана вторая попытка. Наверное, молитвами наших новомучеников и исповедников церкви Русской. Сейчас другой период, тем более идут военные события... А потом народ вышел на распутье, и на этом распутье пребывал 2-3 десятилетия. Куда мы идем, кто мы такие, что мы делаем? Бессмысленность бытия очень губительна. И вот перед нами ставится определенный выбор обстоятельствами бытия народного, сложности, которые мы сейчас переживаем. На мой взгляд, и это не только моя мысль: русский народ имеет значение как народ —богоносец. И когда он от этой идеи отходит, (эта идея беспредельная, это идеал, к которому надо стремиться, но его нельзя достигнуть, понятно), но у меня есть взгляд, что каждый народ должен быть народом-богоносцем. Особенно те народы, которые призваны были к христианству и приняли Христа. Но, к сожалению, еврейский народ постоянно отворачивается от Бога, так и все народы: постоянно проявление того, что мир лежит во зле этих страстей и грехов — он проявляются в жизни каждого народа. Нам дан второй шанс! Это настолько удивительно, это настолько радостно. (А это такие процессы неуправляемые, это такое внутреннее сокрытое бытие человека — жизнь Духа, а тут жизнь народного Духа, как этим можно управлять?). И радостно, что Господь в нас еще не разочаровался окончательно, что он надеется на нас. Такое бывает и в жизни человека. Второй призыв тоже может быть, не только в жизни тех детей, которые крещены были в детстве и воспитывались в христианских семьях и потом как-то отвернулись от Бога. Но и в жизни каждого человека. Но так бывает не всегда, к сожалению. Поэтому не надо, друзья, медлить в обращении ко Христу.

Марина Борисова

-Мне кажется, что самое трудное, когда завершается этот сладостный период неофитства, как правило, по собственному опыту могу сказать и по опыту людей мне близких, наступает период, когда тебе все ясно, на каждое событие жизни ты можешь тут же привести цитату из Евангелия, которая либо опровергнет, либо подтвердит что-то. Ты весь этим пропитан, как губка, и кажется, что ты достиг того состояния, в котором дальше можно продуктивно жить и трудиться во славу Божию. Как бы не так. В этот момент происходит масса событий, когда снова все становится непонятно. Ты сидишь совершенно растерянный и не можешь собрать себя обратно в кучку и вернуться к этому состоянию позитивного, собранного, готового к плодотворному труду. Проходит потом много всевозможных испытаний, прежде чем ты начинаешь нащупывать почву под ногами. Да, это замечательно, когда у тебя за спиной воспоминания о годах, которые были одним сплошным счастьем. Почему люди так любят вспоминать об этом? Если речь идет, скажем, о десятилетии жизни взрослого человека, естественно, там были и печали, и проблемы. Но они не помнятся совсем на фоне того великого счастья, которое тебе давала церковная жизнь, остаются только концентрированные воспоминания о том, что вхождение в церковь было счастьем. Это, конечно, держит. Когда становится худо, это держит. Но только на этом не продержишься всю жизнь.

Прот. Максим Плетнёв

— У каждого человека свои переживания и свой духовный путь. Казалось бы, все должно быть одинаково, но это не так. Более того, есть такая притча: слон — это Бог, и слепцы дотрагиваются то до ноги, то до хобота, то до уха. И каждый описывает со своей точки зрения слона. Так и с Богом: каждый что-то свое видит. Эта притча глубоко неправильная. Но, возможно, каждый человек узнает Бога вообще как-то по-своему. Так, как другие не познают. Что-то ему открывается, что другим не открывается о Боге. Но еще и сам путь познания совершенно уникальный. Хотя это путь в одну сторону, к одной точке, но это путь твой, и ты его должен пройти, и бывают разные особенности на этом пути. В моей жизни нет этого разочарования в христианстве, нет переживания, что проблема во мне, в моей немощи духовной, я понимаю, как бы я мог быть святым, но мне для этого не хватает духовных сил; казалось бы, все просто, но есть все-таки падения в жизни, с одной стороны, может быть, и хорошо, что они тебя и смиряют. Но я могу говорить о том, что Бог рядом, я чувствую благодать Божию, радость от богообщения. Иногда мы с отцами в церкви во время или после Литургии говорим, какие мы счастливые, что мы в церкви, что мы знаем Причастие, знаем Бога и как можно без этого жить!? В этом смысле у меня нет этих переживаний, что Бог уходит. Я знаю, что есть батюшки (в соцсетях сейчас много возможностей для коммуникации, есть один известный священник, который описывает, что он не нашел, при этом он настоятель монастыря, по-моему. Он как-то разочаровался в православии как пути, что оно непонятно куда ведет — эта современная практика православия. Он даже обратился к опыту инославных, западных христиан.) Я такого не вижу, я вижу глубочайший опыт в христианстве, святоотеческий опыт дает все необходимые знания, как достичь совершенства. Но надо в нем разбираться.

Марина Борисова

-Протоиерей Максим Плетнёв, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, руководитель благотворительного центра «Фавор», занимающегося помощью наркозависимым и страдающим алкоголизмом, проводит сегодня с нами этот «Светлый вечер», в студии Марина Борисова.

Марина Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В студии Марина Борисова. И наш сегодняшний гость — руководитель благотворительного центра «Фавор», занимающегося помощью наркозависимым и страдающим алкоголизмом, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, протоиерей Максим Плетнёв. И мы говорим о очень важном в жизни каждого из нас, я думаю, периоде неофитства как вхождения в церковь, вхождения в общение с Богом. Знаете, помимо всего прочего, помимо всевозможных эмоций и воспоминаний, я задумалась о том, что такое духовная школа. Ведь есть масса замечательных священников, и всегда, даже в самые тяжелые для церкви времена, были такие; и у всех у них, как правило, были духовные чада, были люди, за которых они отвечали и для которых они были учителями. Но тема замечательная, мне кажется, православие (не могу говорить о католиках или протестантах просто потому, что не знаю их практику), но в нашей церкви замечательно то, что найти путь как вариацию православного пути, которая наиболее подходит лично тебе, всегда можно. Все зависит от той духовной школы, от той плеяды духовных учителей, которые тебе помогают встать на ноги. Если они все из одного класса, если они все относятся к какой-то определенной традиции, то, мне кажется, что каждый вносит вклад в твое становление. И все это как бы в одном ключе происходит. Я, наверное, очень сумбурно объясняю, но конкретно в моей жизни так сложилось, к счастью, что большинство священнослужителей, с которыми довелось в ранние годы вхождения в церковь советоваться и чьими советами руководствоваться, они были духовными чадами владыки Зиновия, вошедшего уже теперь в святцы как схимитрополит Серафим (Мажуга). Он сам из Глинских монахов, прошедших массу испытаний во времена гонений, и оказавшийся в результате в Тбилиси, в русском православном храме Александра Невского. Вот к нему за советом ездили те, к кому обращалась за советом я. Поэтому я и говорю, что это какая-то одна школа, но не значит, что люди, которые ездили к старцу Николаю Гурьянову, чем-то отличались. Они отличались, конечно, но другие подходы были к решению каких-то духовных вопросов, но суть-то от этого не менялась все равно — все эти пути вели ко Христу так или иначе. Вот этот момент ученичества и выбора очень важный и очень трудный. И тут, кроме как надеяться на Божью благодать, не приходится ни на что, потому что иначе ты оказываешься перед опасной возможностью начать метаться и потерять полностью ориентиры, потому что, даже к хорошим духовным руководителям из разных направлений обращаясь, можно совершенно растеряться.

Прот. Максим Плетнёв

— Да, есть такой взгляд. Но, на мой взгляд, духовничество и такой термин, как духовный отец или духовник, — это действительно церковное явление, даже, можно сказать, церковная институция и, как инструмент, может, даже и необходимый. Но не обязательный: некоторые люди и без духовников живут духовной жизнью, но, тем не менее, конечно, это более легко и более правильно. Но духовник наставляет, он дает пример из своей жизни и какими-то своими делами и поступками, не только прямыми какими-то поучениями. Но он не живет за тебя жизнь. И тут тоже есть разные школы духовничества. А иногда, мне кажется, они разнятся значительно. Вот, например, я против какого-то жесткого управления людьми вплоть до каких-то деталей жизни, обычной, бытовой. Наша задача все-таки не тащить куда-то человека, я имею в виду, наша задача как священников, а помочь человеку встать на ноги и идти ко Христу. И в этом смысле духовник — это тот, кто идет рядом. Но не тащит тебя за собой. Это, так сказать, наша школа духовничества, наша такая традиция. И она мне нравится, потому что: кто такие духовники? Это ж тоже люди, часто они ошибаются. И потом, такая большая погоня за старцами, она не всегда духовно полезна. Иногда она вредна и неразумна. Потому что церковь сама по себе обладает всем, что тебе надо для спасения, и для этого не обязательны такие известные имена, которые тебе кажутся особенными. Но, как мы уже сказали, конечно же, очень хорошо, когда у человека есть его исповедник, духовник, может, даже так лучше говорить, а не духовный отец. Еще пророк Давид говорит о Скуде Преподобной. Действительно, мы, к сожалению, лишены традиции такой глубокой. Все-таки многие участники современной церковной жизни — это те, кто обрел веру по книгам. Я бы даже сказал, мы не были «вкоренены» в церковную традицию, мы приняли ее не от бабушек-дедушек, мамы-папы, или росли в православной семье... А мы стали христианами и стали узнавать, а как это. В каком-то смысле восстанавливали, на самом деле, создавали что-то новое, но, как нам казалось, восстанавливали ту традицию русской церкви, которая была до революции. И это большая часть современных христиан в России, таких активных церковных людей. В этом есть свой плюс. Я в этом вижу очень большой позитив, что, на мой взгляд, у нас изменилось качество прихожан. Конечно, кто-то скажет: «Вы живете в Москве, в Петербурге, у вас оно изменилось, а у нас тут не изменилось». Но, тем не менее, ведь раньше христиане до революции и само население — это были КРЕСТЬЯНЕ в основном и, соответственно, их церковная жизнь была в основном крестьянской. А на сегодня в церкви очень много людей с высоким уровнем образования, людей мыслящих, более того — современный человек — он же не покорный, он такой бунтарь. И он задает вопросы. И поэтому современные христиане тоже задают вопросы, они пытаются разобраться. И это, на мой взгляд, очень позитивно. И, как мне кажется (не видел никаких подобных социологических исследований, поэтому это чисто ощущение), мне кажется, что качество христианина сегодня замечательное. То есть это люди, которые более осознанно веруют во Христа. Они ищут, они, опять-таки, страдают, проходят все наши этапы духовного возрастания. Но они ищут! И, я думаю, это перерастет потом в качество церковной жизни. Сейчас такой период, мы с вами уже говорили, что это не только зависит от этих моментов, а еще и от воли Божией, которая над нами свершается, которую мы видим, но ей вообще никак не можем противиться или как-то ею управлять. Можно сказать, рука Божия на нашей истории однозначно есть. Другое дело, насколько мы откликнемся на эту вторую возможность нашего вхождения в церковь именно как народа. Но этот момент, что христианин теперь другой, он более осознанный. И такого никогда не было, ведь церковь и общество человеческое, эпохи ... разные были сознания: у нас было сословное общество, потом революция, потом советский период, который нас в широкой массе приучил к идее, что все равны — христианская мысль, по большому счету. Нет «ни Иудея, ни Эллина, ни мужчины, ни женщины, ни раба, ни свободного» в церкви. И с этой идеи мы восприняли христианство. И мы тоже христианство воспринимаем так хорошо. Будем ждать плодов. Может, все-таки, будут позитивные плоды, я на это надеюсь.

Марина Борисова

-Протоиерей Максим Плетнёв, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, руководитель благотворительной организации «Фавор», помогающей людям, страдающим наркоманией и алкоголизмом, проводит с нами сегодня этот «Светлый вечер». Мы очень позитивно движемся в нашем разговоре. Мы уже видим зарю над горизонтом. Все это замечательно, но пока только в планах и перспективных отчетах. В жизни, вы знаете, мне кажется, нужно уложить по полочкам в голове. Я пришла совсем в другую церковь, в нашу русскую православную церковь, но совсем в другой период, когда этот сам выбор был экстравагантной выходкой, скажем так. Причем я даже не подозревала, до какой степени серьезно неприятие социумом того, что его совершенно не касается, то есть личный выбор человека оказывался в центре внимания и осуждения. Но благодаря такой неблагоприятной внешней среде сама церковь внутри себя была гораздо более сплоченной и осмысленной, что ли, в своем движении. Хотя все было наоборот: если сейчас человек проходит период катехизации и ему в этом помогают, то в начале 80-х годов ты должен был очень хотеть что-то узнать, а потом потратить колоссальное количество сил, и энергии, и времени, чтобы раздобыть эти источники, из которых ты это узнать можешь. Но это тоже было очень полезно. Потому что все это вместе — это была некая осмысленная деятельность, некое стремление к тому самому познанию Бога, для которого, собственно, мы все и собираемся. И сейчас нет, слава Богу, довлеющей негативной внешней среды. Есть масса прекрасных, совершенно, возможностей, которые предоставляет сама церковь: те же самые катехизаторские курсы и кружки по изучению Библии при храмах, можно долго через запятую перечислять, что хорошего мы можем найти в нашей церковной жизни. Но это отсутствие внешнего давления иногда, на мой взгляд, немножечко нивелирует все это хорошее. То есть, там, где ты выгрызал эти знания, они тебе были дозарезу нужны, ты их потом не только в голове хранил — они становились частью твоей личности. Когда ты имеешь возможность посетить лекцию, послушать ее в интернете, еще что-то такое достаточно интересное тебе сделать, но это не довлеет над тобой, то есть, это некое знание, которое ты можешь применить, можешь не применить, но тебе это интересно. Это как клуб по интересам. Не кажется ли вам, что здесь есть какой-то зазор?

Прот. Максим Плетнёв

-Наверное, в жизни одного человека это так, что, действительно, может, кто-то и не чувствует давления. Но хотя, мы вспоминали сегодня про группу в миссионерском отделе, где люди собирались, группу поддержки, потому что они испытывали это давление. И мое-то мнение, что давление есть, наоборот, на раз-два мы можем оказаться в ситуации гонения на церковь. То есть настолько сейчас все изменчиво вообще в жизни, не только нашей страны, а вокруг, все, что происходит, нам показывает, что может произойти все, что угодно. Поэтому общество, мне видится, к церкви относится не очень хорошо, у нас есть целый ряд проблем. И конечно, если взять как пример два мероприятия, два события. Скажем, они произошли в июле, это просто для примера. Эти события такие постоянно происходят, похожие. Крестный ход в день убиения Царской семьи и, соответственно, Литургия в Екатеринбурге, Причастие, когда там сотни священников причащают на месте убиения царской семьи. Ипатевский дом. И тысячи паломников. И крестный ход, тоже несколько десятков тысяч человек, 30-40, идут до Ганиной ямы, до монастыря... А в это же время в Санкт-Петербурге проходит ВК-фестиваль. На котором, сейчас уже не вспомню этого исполнителя, рэпер, и при этом третий год идет СВО, у нас принят закон о духовных ценностях и т.д., запрещен сатанизм и прочие такие вещи. А там прямо на сцене сатанизм какой-то. При этом все это проходит в Санкт-Петербурге, у нас огромный концерт. Эти исполнители одеты в какие-то ужасные наряды, демонические, и поют какую-то жуть про суицид, про всякую грязь и гадость. И это одновременно в нашей жизни, оно такое разнонаправленное — в жизни страны и народа есть святость и есть какая-то тьма. Так у каждого человека: к сожалению, тоже есть тьма, есть трудности, есть непростые ситуации, но есть и свет, и здесь важно, на что человек откликается. И этот выбор постоянно перед нами, каждодневный выбор между добром и злом, и нет стабильности и однозначности, что вот так хорошо и будет так всегда. Ничего подобного! Как раз сегодня об этом говорили, что может все очень быстро меняться и в жизни человека, и в жизни народной, и церковной жизни. Мы живем вообще в эпоху трансформации, когда все меняется, мы, конечно, хотим, чтобы менялось в лучшую, христианскую, сторону. Что-то меняется, но тоже на региональном уровне, не знаю, как по всей стране. А так основная масса населения нашей страны — безбожники, пассивные безбожники, победившие оккультизм. Слава Богу, нет активных атеистов, хотя и такие есть, те, кто объявляют себя левыми, которые очень жестко против церкви выступают и в интернете, и на других площадках. Очень жесткие есть высказывания против христианства. В этом смысле эпоха непростая. Дай Бог, чтобы они не трогали основную массу людей. Основная масса людей пассивна, но они верят во что-то, во что — сами не знают. Можно назвать это «оккультизм», можно назвать неосознанным христианством, еще как-то...Что что- то есть, с их точки зрения. И, конечно, это беда народной жизни, когда очень легко можно человека доводить до разных состояний падения, когда человек не укоренен в традиции.

Марина Борисова

— Апостол Павел по-другому оценивал подобную ситуацию, выступая в Ареопаге. Он, наоборот, говорил, что очень набожные люди, у вас есть даже жертвенник неведомому Богу, значит, все хорошо, перспективы замечательные открываются.

Прот. Максим Плетнёв

-Замечательные? Будем смотреть. Что можно отметить: все-таки мы идем по восходящей, по развитию церковной жизни в народе. Нет такого массового прихода в церковь, но те люди, которые сейчас приходят в церковь, они приходят осознанно. И они есть, это, может быть, небольшой ручеек, но он идет. Скажем, в Европе, как говорят сами католики в Италии, «мы живем в эпоху дохристианизации», при этом в процентном отношении на Литургии в Италии процентов 20 населения идет, у нас процентов 10, в воскресенье. Но они идут по нисходящей. Мы — по восходящей. Поэтому есть надежда, однозначно. Но, еще раз говорю, это ситуация выбора. И я понимаю, что мы, как народ, можем выбрать то, что не надо выбирать, к сожалению. Вот тут открыты пути, еще ничего не закрыто. Но, дай Бог, чтобы зашли и повернули в хорошую сторону, сторону Христа. Знаете, каждый проект в церкви, который занимается зависимыми людьми, — это миссионерский проект. Потому что есть разные направления в милосердном служении, но это то служение, которое невозможно претворять без проповеди христианства. Мы видим, что основная проблема — это безбожие, поэтому человек употребляет. Наш проект, может быть, не такой большой, хотя уже 10 лет нашей программе, нашей работе, в том формате, в котором она сейчас существует. И очень важно подчеркнуть, что это профессиональная работа и для участников программы она бесплатна. Это наша принципиальная позиция. Мы считаем, что добрые дела надо делать бескорыстно. И, конечно, хорошо, что люди об этом узнают, потому что сейчас такое море информации, что хорошая, нужная информация теряется. И хорошо, когда люди узнают, что помощь есть, есть надежда, не надо отчаиваться — вам могут помочь! Это можем и мы, организация «Фавор», нас легко найти в интернете, это могут и другие церковные проекты. Есть совершенно удивительные священники-энтузиасты, и соответственно, та работа совершенно удивительная, которую они делают.

Марина Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Протоиерей Максим Плетнёв, клирик храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге, руководитель благотворительной организации «Фавор», помогающей людям, страдающим зависимостью от наркотиков и алкоголя, был сегодня с нами в этот «Светлый вечер». С вами была Марина Борисова. До свидания, до новых встреч!

Прот. Максим Плетнёв

— До свидания, Марина, до свидания, радиослушатели!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Сохранение храмов Костромской области». Степан Янин, Арсений Симатов
• «Спектакль «Царь и Бог». Илья Кузьменков, Марина Шраменко
• «Христианские корни русского фольклора». Анастасия Чернова

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов