Поделиться
Фото: PxHere
Одним из символов технического прогресса первой половины XIX-го столетия стал паровой двигатель. Новшество быстро нашло применение на флоте многих стран. Морским судам он обеспечивал, прежде всего, быстроходность и манёвренность. А главное — полную независимость от силы и направления ветра. Первым в истории Российского флота боевым паровым кораблём стал пароход «Метеор». Его строительство началось в марте 1823-го года на черноморской Николаевской верфи.
Стоит заметить, что паровые корабли в России диковинкой тогда уже не были: в распоряжении Балтийского и Черноморского флота имелись несколько буксиров, оснащённых паровыми машинами. Однако это были невооружённые суда, которые выполняли исключительно вспомогательные функции — предназначались для грузоперевозок и буксировки парусных кораблей.
«Метеор» строился специально для Черноморской эска́дры. В отличие от Балтики, где обстановка в XIX веке была довольно спокойной, над Чёрным морем висела постоянная угроза столкновения с враждебно настроенной Турцией. Поэтому техническая новинка была особенно необходима именно там. Всё это хорошо понимал дальновидный командующий Черноморским флотом, вице-адмирал Алексей Грейг. Ему и принадлежала идея постройки первого боевого парохода. Работу Грейг поручил полковнику корпуса корабельных инженеров Илье Разумову. Два года потребовалось ему, чтобы создать оснащённый по последнему слову техники корабль. Длина парохода составляла тридцать шесть с половиной метров, ширина — чуть больше шести, осадка — два с небольшим метра. На борту парохода располагались четырнадцать пушек. Две паровые машины общей мощностью в 60 лошадиных сил позволяли «Метеору» не зависеть от ветра. Летом 1825-го «Метеор» был спущен на воду, и после необходимых испытаний официально зачислен в состав Черноморского флота. Командиром «Метеора» был назначен «14-го класса штурманский помощник» Григорий Михновский.
Очень скоро пароходу довелось проявить себя в бою. В 1828 году началась Русско-Турецкая война. Большую опасность Крыму и Кубани представляла хорошо укреплённая турецкая крепость Анапа. В апреле 1828-го «Метеор» принял участие в её осаде. Там, где парусные суда не могли свободно маневрировать из-за дувшего с гор ветра, пароход легко переходил с одного места на другое и пушечными выстрелами поражал противника. Крепость пала через месяц, и стала русским городом Анапой — ныне это знаменитый всероссийский курорт. А «Метеор» продолжил свой боевой путь. Участвовал в блокаде и взятии Варны и других крепостей на побережье тогда ещё османской Болгарии. 24 июля 1828-го сопровождал возвращавшегося с театра военных действий — из Варны в Одессу — фрегат «Императрица Мария» с государем Николаем I на борту.
В 1829 году Русско-Турецкая война закончилась победой России и Адрианопольским мирным договором. Первый русский боевой пароход «Метеор» перевели на мирную портовую службу, которую он нёс в течение двенадцати лет. Между тем паровые двигатели становились всё мощнее. «Метеор» перестал быть технической новинкой. Именно поэтому в 1839-м году первый боевой пароход разобрали. И пусть век «Метеора» оказался недолгим — славно послужив Отечеству, именно он положил начало переходу Российского флота от парусов к пару.
Все выпуски программы Открываем историю
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тепло внутри
Поделиться
Фото: PxHere
Не знаю, что тяжелее даётся зимой — бесконечные холода или короткий световой день? Открываешь глаза и неясно, ночь или утро. Но потоки машин с горящими фарами за окном и люди в заснеженных шапках уже спешат в новый день.
Можно немного взбодрить себя — свежий кофе, домашний завтрак, уютный шарф. И вроде ненадолго помогает. Но у зимы есть и ещё одна неприятная особенность — бесконечные простуды, апатия и сонливость. И это снова сбивает настрой. Хочется радости, красок и тепла. Только настоящего, внутреннего. И без Божьей помощи этого никак не достичь.
— Господи, как же немощен я без Тебя! Как зажечь мне внутри свет, что согревал бы?!
Выхожу на улицу и вижу тех, кому сложнее. Вот бездомный у метро. Угощаю его кофе с булкой. Но теплее становится самому. Вот девушка с коляской у ступенек в переходе. Переношу коляску через лестницу. И тепло становится мне. Вот звонок от мамы:
— На выходные приедешь?
— Конечно!
Мама рада, и я снова согреваюсь. Благодарю тебя, Господи, за это тепло внутри. Настоящее. Живое.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
