![](https://radiovera.online/wp-content/uploads/2024/02/Ljubov-Strukova-1.jpg)
Беседа из цикла про образование, который Радио ВЕРА организует совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», которая объединяет учителей, руководителей школ и детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием.
У нас в гостях была руководитель психолого-педагогической службы гимназии святителя Василия Великого Любовь Струкова.
Мы говорили о том, в чем может заключаться роль психолога в учебных заведениях, а также с какими трудностями чаще всего сталкиваются современные дети и подростки в школах — и о чем стоит помнить родителям, чтобы им помочь.
Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева.
Константин Мацан:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона моя коллега Кира Лаврентьева.
Кира Лаврентьева:
— Добрый вечер.
Константин Мацан:
— Я — Константин Мацан. Сегодня, как всегда, в этом часе на Радио ВЕРА мы будем говорить об образовании. Эти беседы мы, я напомню, организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория», который объединяет учителей, руководителей школ и детских садов, родителей и всех тех, кто работает с детьми и занимается их духовно-нравственным развитием. Сегодня у нас в гостях Любовь Михайловна Струкова, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого. Добрый вечер.
Любовь Струкова:
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! Спасибо большое за приглашение, очень рада сегодня поговорить об образовании и, может быть, о духовно-нравственном развитии современных детей.
Кира Лаврентьева:
— Любовь Михайловна, давайте тогда сразу и зададим вопрос. Чем фактически вы занимаетесь в гимназии Василия Великого? Что такое руководитель психолого-педагогической службы целой? Я такое, кстати, впервые в жизни слышу.
Любовь Струкова:
— Ну, психологические службы во многих школах есть. Безусловно, в области воспитания, развития детей у меня, конечно, вторая роль. И в нашей гимназии в особенности, первая роль всегда отводится духовникам. И где-то около восьми лет назад, когда я пришла работать в нашу гимназию, меня руководитель спросил: «А вот в чем вообще вы видите работу психолога в гимназии?» Я сказала: «Ну вот вместе и узнаем, и разберемся, в чем смысл работы, и какие есть тонкие отличия». Ну вот до сих пор я, наверное, не ответила для себя на этот вопрос, но во главе работы, наверное, я всегда ставлю путь к Богу. То есть выстроить свою работу таким образом, чтобы дети, и в первую очередь, наверное, родители, пришли на службу, в храм, воцерковились, поняли свой путь, выстроили какой-то свой диалог с Богом. Вот в этом, наверное, главная миссия. Ну и помощь, поддержка педагогов, родителей во всех вопросах, которые возникают в связи с психологией, развитием, воспитанием детей.
Константин Мацан:
— А вот реализация этой цели, чтобы ученик или родитель сделали пусть хоть на шаг, но ближе к Богу, пришли к Богу. Какие проблемы здесь может помочь решить психология? Вот не разговор с духовником, а именно ваша сторона вопроса.
Любовь Струкова:
— Ну, вообще, это, конечно, обычная рутина педагога-психолога, по большому счёту. В первую очередь, наверное, в гимназии, в православной гимназии, в первую очередь, это беседы. Когда мы помогаем, когда родитель обращается к нам за какой-то помощью, и весь разговор так или иначе строится в области развития и воспитания конфликтов, которые происходят в семье, с Божьей помощью, чтобы это происходило. Ну вот сложно выделить какие-то вот такие особенности в этом смысле. Вот я затрудняюсь, наверное, сейчас так сходу ответить на этот вопрос.
Константин Мацан:
— Я почему об этом спрашиваю? Потому что мы часто размышляем об этом сочетании духовного и душевного. Именно в духовной практике разговоры со священником, разговоры с психологом. Я вот даже помню один случай в московском храме, это было много лет назад, настоятель с амвона говорит: «У нас теперь при храме работает психиатр, по вторникам там с пяти до восьми принимает», поэтому... и он дальше так иронично говорит, что поэтому мы теперь на исповеди можем сказать, значит, вам сначала туда, а потом можете к нам. То есть мы понимаем, что есть уровень какой-то психологический, душевный, на нём могут быть какие-то, не знаю, проблемы, затыки какие-то, вот то, что должен именно снять, каким-то образом помочь, подсказать, как с этим работать психолог. А есть уровень духовных вопросов, наверное, они есть и на своём уровне, и у ребёнка, у родителя точно. Это уже больше, если угодно, к внутреннему опыту, к церковной жизни, там, где нужен совет духовника, покрошенного в это. Вот на вашем уровне какие могут быть человека препятствия, которые помогают, все затыки, которые может психолог помочь снять?
Любовь Струкова:
— Ну, наверное, ни для кого не секрет будет в том, что в православную гимназию вообще идут разные родители, разные семьи. И, к сожалению или к счастью, может быть, иногда мы не можем отбирать, нет такого жесткого отбора, вот по принципу того, что там родители ходят в храм, значит, мы берем эту семью. И многие родители или не являются прихожанами вообще храмов, или вообще никогда не были в жизни на исповеди и на Причастии. И наша задача мягко объяснить этим родителям смыслы главные воспитания вообще в семье, что такое есть семья, как строится, может быть, иерархия в семье, какие есть роли в семье, основные принципы воспитания, до того, как с ними поговорит священник, потому что некоторые родители со скепсисом, может быть, даже и в нашей, в том числе, гимназии относятся к священникам и до этого вообще даже никогда не имели никакой беседы. Вот. И моя задача — выстроить эту дорогу между семьёй и священником, между семьёй и храмом. Ну вот остальное — всё это обычная рутинная работа психолога, разрешение конфликтов, например, каких-то, которые происходят на разных уровнях, помощь сложным детям, у которых есть определенные сложности в обучении, в мотивации, профориентационная работа. Даже не хочется много про это говорить, потому что это такая банальная достаточно история в любой гимназии. Но вот этот путь, вот эта дорожка, мне кажется, это главное, что должен делать психолог в школе.
Кира Лаврентьева:
— Ну, вообще и в школе, наверное, и не в школе, да, потому что сейчас есть некая такая проблема, когда психологи теряют берега, при всем уважении к психологам.
Любовь Струкова:
— Абсолютно с вами согласна. Вы знаете, позицией нашего учредителя много лет и, наверное, до сих пор является такое, что психологи вообще это зло. И вот я, пожалуй...
Кира Лаврентьева:
— Радикально. Да.
Любовь Струкова:
— Соглашусь с этим. Почему? Потому что даже приходят некоторые родители, ну, вроде, казалось бы, знаю, что семья воцерковлена, но при этом они говорят, как же, надо же развивать личность, вы понимаете, это же так важно. Но мы говорим, что у нас в церкви вообще-то соборность. Ну, личность, безусловно, это важно. Это важно, конечно, но коллективизм важнее в образовании, в том числе и в российском образовании развивать. И вот эта вот детоцентричность, центричность личности вообще вот в современной семье, вот одна из таких современных проблем вообще воспитания. Вот психологи, конечно, я считаю, многие и виноваты в том числе: быть в потоке, в ресурсе, и вот это всё такое инфоцыганство в области психологии, которое сейчас развелось. И оно, конечно, вредит и, в общем, нашу репутацию сильно подпорчивает.
Константин Мацан:
— Я тут встретил шутку, наверное, вы тоже видели, что психолог упал в речку, потому что оказался не в ресурсе, но теперь в потоке. Знаете, ну вот то, что вы говорите, какая-то очень болезненная, важная, мне кажется, тема, именно про родителей, про церковных родителей, про церковные семьи, которые, ну, как бы я сейчас попытаюсь это достаточно грубо выразить, вот вроде люди церковные, но абсолютно на себя принимают и примеряют все вот эти то, что вы назвали, такие психологические подходы к жизни, причём примеряют не критически, не избирательно, а просто по факту того, что ну все же так живут, и это нормально. То есть мы как бы мы, православные, не должны быть похожи на белых ворон, ведь люди пользуются, мы тоже будем пользоваться. И по факту оказывается, по моим наблюдениям, что перевес оказывается на стороне психологических подходов, а не церковно-духовных, даже в церковных семьях. То есть мы на словах по традиции, мы ходим на службы, мы приступаем к таинствам, но вот когда дело доходит до проблем, мы обращаемся скорее к инструментарию психологическому, чем к молитве, к аскетике, к смирению, к работе над собой, вот скажем так.
Любовь Струкова:
— Очень согласна, Константин, потому что мне кажется, что это природа такая достаточно греховная. Там, где проще, там, где легче, и да, нас как бы в эту сторону утягивает. Молитва — это всегда труд. Работа над собой, какая-то определенная осознанность того, где я живу, как я живу, что происходит. Например, конфликты мамы и папы, как они вообще влияют на ребенка, в каком стрессе и ужасе, может быть, растут какие-то дети даже в церковных семьях. И когда приходит родитель и говорит, вот сделайте с моим ребенком что-нибудь, вот там он так-то, так-то он себя ведет каким-то образом, или там брат с сестрой дерутся, вот сделайте с ними что-то. И начинаешь разговаривать и, естественно, выходишь на то, что, а вы вот муж с женой, вы как мама с папой, как в семье дома-то между собой общаетесь? Какая у вас культура? Есть ли у вас традиции какие-то в семье? Проводит ли отец какое-то время с ребенком? И начинаешь эту историю разматывать, и говоришь, ну вот приходите в следующий раз, мы продолжим этот разговор. Но вот дальше третьего разговора родители, как правило, не идут. И ситуация очень тяжело меняется, если родитель не готов работать. Это труд. Семейные отношения, детско-родительские отношения — это очень тяжелейший труд. Ну, такая есть расхожая фраза, что этому нигде не учат. Не знаю, надо ли где-то кого-то учить, как воспитывать детей, как строить супружеские отношения. Это непростая такая... Ну, вот я не знаю, там, 100, 200, 300 лет назад нас же не учили. Вот не было этого, да?
Кира Лаврентьева:
— Это традиция, она переходила просто.
Любовь Струкова:
— А вот очень важный такой момент. В современном мире, к сожалению, идёт безумный разрыв поколений, то есть даже уже 20-30-летние молодые люди с трудом понимают 70-80-летних пенсионеров. То есть такой вот разрыв поколенческий, ценностный разрыв. А что говорить уже там о более младших школьниках. Семья не живет вместе. Семья разорвана. Да, как раньше это было, например, в каких-то деревнях, когда жили в одном доме несколько поколений. Дети не видят заботы о старших, о пожилых людях. Пожилые люди не могут дать свои наставления и советы. И вот эта передача определенная, которая существовала раньше, она практически свелась сейчас на нет в современной семье. Ну и, наверное, да, действительно нужно изобретать какие-то способы обучения, профилактики этого всего. Вы знаете, один раз на Рождество, по-моему, Богородицы, таким вот чудным образом отец Андрей Ткачев в нашей гимназии до последнего момента окормлял, и на одной из своих проповедей он сказал учителям, в первую очередь, что вы чему угодно учите детей, физике, математике, но вы не учите главному, вы не учите то, каким должна быть мать, какой должен быть отец, какие должны быть отношения внутри семьи. Школа мало очень этим действительно занимается в современное и мало воспитывает. Почему? Он говорит, современный человек, и вообще любой человек, он будет несчастен, если он несчастен в семье. Он может быть там пятижды академиком, да, этот человек, известным каким-то путешественником, но если какие-то есть проблемы в семье, он в целом будет несчастен. И вы, учителя, он обращался к нам на проповеди, к сожалению, мало чего делаете для этого. Ну да, вот мы признаем и пытаемся что-либо...
Константин Мацан:
— А что могут сделать учителя?
Кира Лаврентьева:
— Да, вот только хотела спросить.
Любовь Струкова:
— Ну вот, как мне кажется, учителя много чего могут и много чего стараются делать. Было бы время. Ну вот, слава Богу, наше государство озаботилось, да, ввели «Разговоры о важном». Многие, конечно, в светских, особенно школах, родители современные сопротивляются, дети саботируют. Плохо идут, конечно, современные дети, почему-то родители очень испугались этого вот массового, я слышу, саботажа. Но многие православные гимназии, ну и частные тоже, светские есть гимназии, хороший опыт, когда они смогли интегрировать какие-то свои ценности, которые в школе есть, в нашей школе конкретно гимназии православные, и вот эти разговоры о важном действительно пытаться выстроить. Это первое. Второе. Ну, вообще в советском, скажем так, в российском образовании много внимания уделялось вопросам воспитания и какой-то внеурочной деятельности. В том числе через труд. Слава Богу, с этого года ввели трудовое, обязательное воспитание в школах. Потому что это, конечно, тоже колоссальнейшая проблема. Современные дети нигде не трудятся. У них нет домашних обязанностей. У них в школе было запрещено, даже иногда в некоторых школах, я знаю, что запрещено с доски вытереть. Не то чтобы убраться в классе. Есть какие-то категории родителей, которые против, например, субботников или считают, что раз есть клининговая компания, зачем, значит, вот это все нужно делать. Но, слава Богу, труд теперь ввели, труд есть, и его надо реализовывать. То, что государство сказало об этом. Был указ президента, который переименовал все ценности, которые должна школа развивать. То есть, по большому счёту, сейчас в современном образовании вот все карты в руки. То есть, вот берите и делайте. Но вот одна из проблем, которых осталась, это время, когда это делать. Потому что школа, такая достаточно неповоротливая, в общем-то, система, и до последнего времени она очень-очень заорганизована. Причем на всех уровнях, мне кажется, образования это происходит, заорганизованность, когда учителям даже вот секунды, минуты невозможно найти, чтобы свободно, спокойно пообщаться с детьми, обсудить какие-то важные проблемы. То есть вот, ну, час выделили, хорошо, ну а где еще дальше? То есть надо найти каким-то образом это время, в первую очередь, для педагога, потому что педагог, конечно, это такой творческий человек, а творчество невозможно, когда ты заорганизован. Ну вот эта пресловутая история про то, что бумагами нагружены современные педагоги, да, загружены, но и, в общем-то, педагоги загружены часами, потому что зарплату они пытаются добрать часами, и они, естественно, хотят повыше получать зарплату. Ну, в общем, время. Вот сейчас, мне кажется, главная проблема — это найти время для главного. Вот каждой школе, внутри каждой школы нужно определить, что для вас главное.
Константин Мацан:
— Любовь Михайловна Струкова, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого сегодня с нами в программе «Светлый вечер». А что вы как педагог, какие поколенческие черты современных школьников вы наблюдаете? Вы уже сказали, что они не трудятся. Я понимаю, о чём речь. Я вот себя ставлю на место родителя и понимаю, что, с одной стороны, заставить ребёнка помыть тарелку за собой — уже подвиг, с другой стороны, заставить можно, но ценой какого-то, ну, скажем так, ухудшения отношений. А попытка по чуть-чуть, по чуть-чуть как-то приучать, она медленно очень идёт, и, может быть, к этому моменту, когда он приучится, вот как раз уже и замуж выйдет дочка или сын старшей женится. И там помоет свою тарелку триумфально. Там уже придется мыть, как ни крути, придется мыть. Ну вот какие еще вы выделяете такие особенности, скорее проблемные, а может быть, не только проблемные, может наоборот какие-то положительные изменения по отношению к предыдущим поколениям детей?
Любовь Струкова:
— Но вообще есть интересная такая тенденция, и многие социологи проводили исследования на эту тему. Современная, но, наверное, это больше относится к молодежи, потому что с детьми еще не совсем понятно, к чему приведет вот эта гаджетизация всеобщая. Но для молодежи сейчас характерно, что они хотят учиться всему, везде, и готовы тратить даже на это какие-то деньги. Ну я сейчас говорю о молодежи где-то в районе 20-25 лет, наверное, которые вот сейчас начали приводить детей в детский сад. И причём интересная такая тенденция, что они не готовы тратить деньги на детей, они в первую очередь готовы тратить деньги на себя. То есть там ноготочки, какие-то курсы, повышение чего-то, прозрение и так далее.
Кира Лаврентьева:
— Прозрение. Перепрошивка разума.
Константин Мацан:
— Но это явно не про то, что хотят учиться.
Любовь Струкова:
— Нет, у них есть определённая жажда знаний. То есть они готовы разные знания брать, курсы вождения, вот всё что угодно.
Константин Мацан:
— Просто если учиться, я так обрадовался. Да, вот учиться ноготочкам, наверное, это тоже здорово, но в каких-то ограниченных масштабах и кому-то в какой-то конкретной ситуации.
Любовь Струкова:
— Ну, Константин, понимаете, вопрос в том, что всегда лежит в основе вот этого мотива. Проблема с ценностями всё-таки у этого поколения определённые, не определённые, а очень серьёзнейшие, вот начиная где-то, наверное, в 18-25, например, моя дочь, подросток, как-то раз придя после одной компании, сказала: «Мама, молодежь мы потеряли, действительно».
Константин Мацан:
— Дочь — философ.
Любовь Струкова:
— Дочь первокурсница, студентка уже, и она ищет какие-то компании, где бы были похожие ценности. К сожалению, пока с трудом ей это удается, потому что проблемы абортов, например, антипрофилактики, молодежь за аборт, скажем так. И это, конечно, удручает, молодежь хочет свалить из рашки, как они говорят, и это делает активно, и их ничего не держит здесь абсолютно, вот эту современную молодежь. Но те, кто остался, вот у них такая тенденция, да, учиться. Но опять, ценности, чему учиться, вот вы говорите. То есть учиться, да, мотив есть, а по сути, в общем-то, он ничем не подкреплен. Вот, и они не готовы вкладываться в детей. То есть они хотят вкладывать в себя вот как не в себя, что называется. Вот, поэтому...
Константин Мацан:
— Это хорошо, вкладывают в себя, как не в себя. Я запишу себе, буду использовать.
Любовь Струкова:
— А вот если говорить про детей и гаджетизацию, что нас ждёт, это поколение, то это, конечно, я думаю, что предстоит исследовать современным учёным, и уже какие-то на эту тему появляются исследования. Причем эти исследования, что характерно, вот у них полюса абсолютно разные. Кто-то говорит о том, что какая-то быстрота реакции появляется, кто-то, кто против гаджетов, говорит про то, что современный ребенок, он не может долго удерживать внимание. Современным учителям очень сложно спорить с гаджетами, потому что там нажал кнопку, и якобы получил знание. То есть очень быстро получаешь какую-то картинку, визуальный ряд, мгновенно. А учеба — это труд. Это постоянный труд, труд, труд, который совершенно чужд, если говорить о тех проблемах, которые сейчас есть у современных детей. То есть, ну, мне лень, мне неохота. То есть учитель должен так сейчас современный выстраивать уроки, что, ну, фактически вот геймификация такая, превращать уроки в игру, вводить очень много игровых каких-то моментов. Ну, то есть это наше всё, что называется сейчас современными подростками. И те учителя, которые вот как-то не перестраивают свои уроки, им очень сложно. То есть без какой-то определенной вот духовной поддержки, как, например, есть у нас в гимназии, когда мы в одном русле, в одних ценностях пытаемся воспитывать детей, нам бы гораздо проще это делать. Потому что мы всегда, у нас есть какие-то определенные опоры в виде священников, в виде совместной Литургии, каких-то цитат из Евангелия, на которые мы можем опереться, аргументировать свои какие-то позиции. В светских школах этих опор просто нет, и им приходится, соответственно, изобретать какие-то методы и технологии педагогические для того, чтобы замотивировать детей к учёбе. То есть современный ребёнок не готов трудиться.
Константин Мацан:
— Вот я как раз тоже об этом хотел спросить, потому что у нас была в программе директора одной из московских школ, которая тоже, размышляя о таких чертах современных детей, отметила две, которые мне запомнились. Первое — это такое своеобразное отношение к взрослым вообще как к аниматорам, но не в смысле, что даже не только то, что развлекайте меня, а то, что пока ты меня развлекаешь, ты мне нужен, как только ты эту функцию перестаешь выполнять, ты мне больше не интересен, то есть иной функции я в тебе не вижу, кроме как ты должен меня развлечь. А вторая черта, это как раз то, о чем вы говорите, с другой стороны немножко к этому подходит директор и говорит, что нет готовности что-то делать, если не дается сразу. Вот если сразу не получается, то всё, а, тогда я это делать не буду. Вот как вы это видите, это так, и что с этим делать? Что можно тут сказать родителям и детям, чтобы вот эти две черты, которые мы явно считаем не очень хорошими, как-то, ну, что-то им противопоставить, как-то их исправлять?
Любовь Струкова:
— Ну, я, в общем-то, согласна с директором, абсолютно правильно она мыслит, только единственный нюанс такой. Действительно, современная педагогика во многом превратилась в анимацию, в такое некоторое развлечение детей, есть такой перекос очень серьезный. Это, наверное, вина еще тому, что когда-то у нас в законе об образовании, образование числилось как услуга, вроде как бы услугу уже убрали давно, и уже просят, да что же вы все, педагоги, к этому цепляетесь, да, коллеги. Но, к сожалению, родители к этому до сих пор относятся как к образовательной услуге, и мы вроде как бы такой обслуживающий персонал, что называется. Вот, и, но другой вопрос, что и педагоги поставили сами себя в позицию аниматоров, а по большому счёту педагог сейчас должен быть в том числе тренером по социальным навыкам. То есть педагог должен таким образом, помимо того, что он учит учебные, да, какие, ну, как бы вот свой материал даёт какой-то детям, создавать какие-то определенные воспитательные, образовательные события, которые помогут ребенку развивать свои социальные навыки. Ну, например, устраивать какие-то коллективные работы, участвовать в каких-то определенных социальных акциях, если говорить о подростках, да и о младших тоже школьниках. Вот развитие, по большому счёту, личности, самоопределение личности не может быть без освоения какого-то опыта человеческого. То есть педагог должен вот из этой роли аниматора перейти в роль организатора этого опыта. А для этого нужно определённым образом, конечно, поменять, во-первых, своё мировоззрение, в принципе, и понять, что сейчас некоторая другая позиция появляется у педагога, как у тренера, и организовывать свою деятельность в школе таким образом, чтобы ребенок мог получать этот реальный опыт социальный. Потому что вот социальные навыки, по большому счету, которые, ну, просто крайне важно формировать, тренировать у детей в школе, начиная, да, вот еще с детского сада даже, социальный навык не формируется от того, что мы поговорили. Дети, давайте вы будете нравственны. Или дети, давайте мы будем милосердными. Значит, вот так-то и так-то и так-то. Как один мой хороший коллега сказал, посыпать детей пудрой нравственности. Вот. Вот от разговоров, да, если говорить там сладко-сладко, значит, мёд-мёд, во рту сладко не станет. Так вот, но мы должны таким образом создавать такие события в школе, чтобы дети так или иначе проявляли какое-то милосердие, чтобы дети проявляли какие-то коллективистские ситуации, когда ребенок должен в ней как-то себя проявить свой какой-то социальный определенный навык. И причем не просто он проявить этот навык должен, а его еще отрефлексировать, этот опыт, и еще раз повторить. И только тогда этот социальный навык будет присвоен этим ребенком. То есть от того, что мы поговорили, ничего не изменится, в общем-то.
Константин Мацан:
— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. И напомню, сегодня в программе «Светлый вечер» с нами Любовь Михайловна Струкова, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого. Мы скоро вернемся, не переключайтесь.
Кира Лаврентьева:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаем, что у нас в гостях Струкова Любовь Михайловна, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого. У микрофонов Константин Мацан и Кира Лаврентьева. Любовь Михайловна, вот мы же понимаем, что научить можно, если ты только сам понимаешь и опытно прожил какие-то вещи. Вот мы в первой части нашей программы говорили о том, что в семье, отец Андрей Ткачев справедливо заметил, что семейному воспитанию в школе уделяется практически ноль внимания, и вы сказали, что да, можно было бы, да нет времени. А меня знаете, какой вопрос интересует? Ну это, наверное, надо самому как-то глубоко понять, как тебе в семье существовать. И не выживать, а жить, чтобы это можно было кому-то преподать, передать, как у афонских старцев говорят, передача благодати. То есть человек опытно должен что-то пережить, чтобы он мог этому научить. Мы не можем открыть учебник по духовно-нравственному воспитанию, читать оттуда выдержки, потому что никому они будут совершенно не нужны. Так и точно правила счастливой семейной жизни, даже кем-то написанные, никому совершенно толку никакого не принесут. Вот что вы об этом думаете?
Любовь Струкова:
— Кира, очень с вами согласна. Действительно, знания, даже в области каких-то наук, они все равно передаются на уровне энергии.
Кира Лаврентьева:
— Конечно.
Любовь Струкова:
— Потому что если сам педагог, неважно какого предмета, математики, географии, литературы, не является, не горит тем, что он преподает, первое. И второе, то, что он не понимает, для чего этот предмет нужен в обычной жизни, дальше потом человеку. То есть если он в лоб не может ответить, ученик задает вопрос: «А для чего это нужно вообще, вот эта химия ваша мне для чего нужна?» Дети часто спрашивают. Вот если педагог не может этого объяснить или вот этой энергии нет на уроке, то, конечно, все, в общем-то, сложно с этим, это первый момент. И второй момент. Мы как-то в одной из школ по программе воспитания, мы занимались формированием социальной роли: «я семьянин», или «я мужчина или женщина». То есть как бы такой вот цикл месяц работы посвящен формированию определенной социальной роли. И перед тем, как педагоги шли к детям разговаривать, проводить определенные круги с детьми во внеурочной деятельности, мы позвали батюшку, чтобы он поговорил с нами. А для чего Господь создал мужчину? Почему Он послал в помощницы ему женщину? И когда мы начали про это говорить с коллективом педагогов, мы с батюшкой увидели, что большая часть женщин вообще не понимает, педагогов — женщин. А действительно, а какая роль женщины? Потому что много одиноких женщин, незамужних, у них самих социальная роль: «я женщина» не полностью реализована. Или: «я семьянин». Что значит быть семьянином? То есть до какой степени у меня, как у педагога, эта социальная роль определенная развита? И тогда мы, в общем-то, спохватились и поняли, что определенные какие-то вот эти вот воспитательные моменты, на которых строятся многие программы в школах, в образовании, нужно обязательно проговаривать с педагогами. То есть сначала у педагогов нужно формировать определенные роли. Когда вот спрашиваем мы иногда в коллективах и говорим, вот коллеги, скажите, а какие у вас есть социальные роли? Ну первое, что в женских коллективах обычно называют: мать, мама, жена, ну иногда там покупатель в магазине, еще что-то. И в общем-то на этом, это я много где в каких коллективах это тестировала, да, этот вопрос задавала, и в разных регионах даже страны. Вот крайне редко, ну, наверное, одной руки у меня хватит, чтобы сказать, чтобы женщина сказала: я гражданин, социальная роль, или я горожанин. Вот мужчины, как правило, если есть вот в коллективе мужчина, то он называет эту социальную роль. Это про что? Это про то, что у нас, у женщин и у педагогов вот эта вот социальная роль, как: «я гражданин» очень слабо сформирована. И когда начинаешь спрашивать: коллеги, а что значит для вас социальная роль быть горожанином? То есть мы должны развивать у детей патриотизм, например. А что такое патриотизм? Ну это же не просто флаг, гимн, герб и портрет президента там где-то в классе висящий. А это понимание и знание истории своего города, умение гордиться теми знаменитыми людьми, которые жили в твоем городе и прославили твой город, знать достопримечательности и заботиться о городе. А как мы можем позаботиться о городе, говорю, коллеги? То есть какие социальные акции внутри города мы можем провести? Или что значит быть гражданином? Или что значит быть вообще частью коллектива? То есть вот этот вот набор определенных социальных ролей, которые закладываются в сензитивный период, начиная примерно с 5 до 12 лет, а дальше уже это всё ложится в бессознательное, и дальше до конца жизни доразвивается у детей. Вот оказалось, что не у всех у нас, современных педагогов, это присутствует и развито. Поэтому здесь очень серьёзная должна быть, конечно, в том числе и работа с педагогами. Ну понятно, что сейчас курсов повышения квалификации очень большое множество. Большинство из них, наверное, скорее всего, формальные эти курсы, но, безусловно, что можно вот в этой массе какой-то найти те, которые действительно помогут вот эту энергию зажечь в педагоге, потому что, безусловно, современные педагоги многие выгоревшие. И многие с трудом идут на работу, потому что понимают, особенно в регионах, наверное, откуда сейчас Москва высосала кадры благодаря высоким зарплатам, из многих регионов. Там, конечно, остаются в регионах какие-то самоотверженные люди работать, но и они тоже с большим трудом выдерживают натиск детей современных, современных родителей, администрации, которые тоже являются, в общем-то, мучениками, по большому счёту, которые работают ещё на своих местах. И важно вот эту энергию в педагогах, конечно, зажечь, вернуть.
Кира Лаврентьева:
— Кстати, это очень такая важная проблемная тема, Любовь Михайловна, как мне кажется. Родители. Вы знаете, я имею опыт общения с родителями в частной школе, когда мои дети учились в частной школе, и в общеобразовательной, в хорошей школе.
И вот что я вижу, ну, во всяком случае, вот чисто мой опыт. В частной школе приходят родители на собрание, учитель что-то говорит, всё очень взаимоуважительно. Это частная школа, люди относят туда большие деньги, чтобы дети там учились. И они очень уважительно себя ведут. Претензий, я вот сколько лет там, мои дети туда ходили, претензий никаких никогда нет, хотя, наверное, у кого-то они могли бы быть, потому что все мы люди, да? И есть некое несоответствие порой наших ожиданий и того, что мы видим, получаем на выходе. Я не знаю, это так, рассуждения больше. Но я видела, знаете, такое некое уважение по отношению к учителю, родительское именно, такой какой-то пиетет ярко выраженный. Потом я, значит, пришла на собрание в государственную школу и увидела, что этого нет, что родители совершенно прекрасные, удивительные, все очень самодостаточные, но они так вот учителя прямо трясут за грудки временами, и спрашивают с него строго. И учитель стоит, вот она перед ними там объясняется, вот она им всё по сто тысяч раз объясняет. И я подумала, что, наверное, в этом что-то есть такое неправильное, потому что дети же тоже перенимают это потребительское отношение. Ну, не потребительское, да, а гипертребовательное к учению.
Константин Мацан:
— Мне кажется, потребительское.
Кира Лаврентьева:
— Что дай, вот ты мне дай. Тебе ж зарплату платят, вот ты мне вот тут давай моему ребенку тут пополнить.
Константин Мацан:
— В принципе, клиент всегда прав.
Кира Лаврентьева:
— Да, да, да. А это же нельзя ни в коем случае распространять на учебный процесс, потому что это изначально подрывает всю матрицу вот этого.
Константин Мацан:
— Я тоже это чувствую, что этому можно вот противопоставить, потому что когда я с этим сталкиваюсь, что я про себя думаю? Когда у меня появляется: «клиент всегда прав, и вы мне дайте» ... Вот вы мне должны, вот эта логика: «вы мне должны». Я сразу себя ставлю на место учителя, то есть я вижу в нём человека, он человек в своём контексте, он сам там зажат разными своими обязанностями. Я пытаюсь как бы поставить себя на его место. И мне это помогает. Но кто-то на это скажет: «Слушайте, ну везде люди... Человек должен свою работу выполнять, и мне он должен всё равно». Что вы об этом думаете?
Любовь Струкова:
— Ну, тут двояко можно посмотреть на это, но, наверное, в первую очередь хочется сказать, что прежде всего должна быть у педагогов, наверное, профессиональная позиция. Вот я, когда провожу разные курсы повышения квалификации, я всегда вот, когда педагоги ко мне приходят вот с таким же вопросом, я говорю коллеги, понимаете, мы должны на шаг выше быть всегда родители, на шаг чуть быстрее них идти. К сожалению, современный мир, вот эта лёгкая доступность информации, она доступна и для родителей. И был такой расхожий мнение иногда у учителей, вот, они думают, что они педагоги, там, начитались, например, каких-то книжек, что психология, педагогика и так далее, и вот они, значит, нам диктуют. Но вот раньше учитель... Я говорю, да, действительно, после войны, например, кто еще помнит, кто постарше педагоги, как родители, может быть, были педагогами кто-то, действительно, педагог — это был очень большой авторитет. Сейчас авторитет педагогов упал. По разным причинам это произошло, не без помощи, в общем-то, наверное, государства, низкой оплаты педагогического тяжелейшего труда. Но современный педагог в силу, наверное, не знаю каких разных личностных причин, не очень готов учиться сам. И поэтому педагог должен всегда повышать свою квалификацию для того, чтобы уметь взаимодействовать с современным родителем, для того, чтобы объяснять современному родителю, уметь разрешать правильно конфликты. Ведь если взять в массовой истории всех педагогов страны, ну, не знаю, процентов, наверное, по моим ощущениям, 20, но не больше 30 педагогов умеют правильно разрешить конфликт, ответить так родителю или пожаловаться на ребёнка, или спросить совета о чём-то, или даже написать вот в этих мессенджерах какое-то предложение, так, чтобы это не было каким-то конфликтогеном вообще, вот само по себе это высказывание. И родители это тоже схватывают, скажем так, и тоже уже идут вот конфликт, на конфликт, и дальше вот получается не очень хорошая история из этого часто. Второй момент, это касается, наверное, больше подросткового возраста. Современный ребенок очень быстро учится манипулировать. Так как современный ребенок, мы говорили о том, что не очень привык трудиться, он начинает манипулировать родителями. Я уже слышала не одну историю про то, как фактически подростки увольняли учителей из школы. Ну это трагедии ужасные, когда дети доводят учителя, хорошего педагога, очень требовательного педагога, который прекрасно готовит детей к ЕГЭ, к олимпиадам. Готов всем классу практически двойки поставить, потому что никто не сделал домашнее задание, и это абсолютно заслуженно. Так вот, они доводят учителя до такого состояния, что учитель начинает кричать, уже орать, они снимают это на мобильные телефоны, отправляют все это родителям, ну, естественно, а директор как заложник в этой ситуации, он прекрасно знает эту ситуацию, он понимает, что, да, педагог попал в это, но, к сожалению, ничего сделать не может, ему приходится увольнять. Ну, то есть суды происходят и так далее. Дети — страшнейшие манипуляторы. Вот если нас сейчас слушают родители, родители, я вас очень прошу, вот когда к вам приходит ребенок, ни в коем случае не вставайте на сторону ребенка. Ну, я не знаю, это один процент из ста, когда вообще ребенок пришел... Ну, то есть это должны быть до такой степени доверительное отношения с ребенком. Я понимаю, что надо верить детям, да, но перепроверьте сто раз, почему ребенок говорит: «Ах, она такая сякая, она двойки поставила, она заставляет, и еще чего-то».
Кира Лаврентьева:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Напоминаем, что у нас в гостях Струкова Любовь Михайловна, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого. Вы знаете, это прям получается целый буллинг только в отношении учителя. Это, кстати, прям трагедия какая-то.
Любовь Струкова:
— Это проблема, да. Это проблема современного образования. Вообще, ну сейчас я знаю...
Кира Лаврентьева:
— Мы всегда правы, да.
Любовь Струкова:
— Да, то есть я знаю, сейчас вообще хотят принять закон, вообще ввести это понятие на законодательном уровне, да, о буллинге. Причем о буллинге надо говорить не только детей.
Кира Лаврентьева:
— В отношении детей.
Любовь Струкова:
— Да, а в отношении и педагогов я бы, наверное, сказала даже в первую очередь. Я не знаю, правда ли нет, но где-то несколько лет назад прошло такое как бы сообщение, что якобы в Казахстане приняли закон о том, чтобы штрафовать родителей за то, что они жалуются, вот как-то довели каким-то образом, в общем, учителя. Вот, то есть учитель может пожаловаться на родителей, и родителя оштрафуют. Не знаю, правда ли нет, но, в общем, многие коллеги так загорелись: не может быть вообще такого. То есть у нас такое полное беззаконие в этом смысле, и каждый может на учителя все что угодно сказать.
Кира Лаврентьева:
— Любовь Михайловна, вы такую нетипичную сказали фразу для психолога: «Не верьте своим детям». И это очень важно, мы вас за неё благодарим, потому что действительно крайне важно, наверное, быть объективным, как-то чувствовать интуитивно, где тут истина, а где ложь. Но, Любовь Михайловна, а вот всё-таки в отношении буллинга детского, какую роль здесь играет педагог, классный руководитель?
Любовь Струкова:
— Это другая сторона, потому что, мне кажется, все-таки в буллинге в школе учителя играют чуть ли не главную роль. Без учителя там не обойдется. То есть всегда в буллинге всегда есть агрессор, есть жертва, а есть свидетель. И вот в этом треугольнике всегда виноваты все, вот так я бы сказала. Нет здесь правых, потому что жертва тоже может каким-то образом провоцировать всех остальных. Но и свидетель, особенно если им является педагог, вовремя, который не увидел, не попытался что-то предпринять, ну это, конечно, опять вот сложная такая история с выгоранием педагогов. Можно ли их в этом винить? Ну мне бы не хотелось, чтобы педагоги услышали мои слова, что они виноваты в буллинге. Ну нет, конечно. Это очень серьезная тема, которая требует отдельного серьезного обсуждения — буллинг, потому что здесь надо по крупицам разбирать каждую ситуацию. Потому что здесь, смотрите, Кира, еще такой важный момент. Иногда педагоги неправильно вообще понимают слово «буллинг». «А, у нас в школе буллинг». Или дети начинают, им очень нравится это слово, они начинают бегать и кричать к родителям, прибегать: буллинг, буллинг. Очень чётко...
Кира Лаврентьева:
— Раньше этого слова-то не знали.
Любовь Струкова:
— Да, вот в том-то всё и дело, что есть русское слово...
Кира Лаврентьева:
— Травля.
Любовь Струкова:
— Травля, да-да-да. Это, во-первых, а во-вторых вообще есть конфликт, и по большому счёту конфликт — это двигатель развития. То есть мы не можем, человек как личность не может развиваться, если он не проходит определённые конфликты и не умеет их разрешать. То есть это очень серьёзнейший опыт для развития личности. Ну, как бы любые там педагоги, наверное, и слушатели знают о том, что есть там, например, конфликты, кризисы возраста, да, трёх, четырнадцати лет, двадцати одного года. Это, по большому счёту, где вот самые острые конфликты у людей, у детей происходят, да, с социумом. Так вот, в школе это нормально, когда бывают конфликты. Ненормально, когда их не бывает, потому что тогда нет поводов развиваться у ребенка просто-напросто. Но вот когда это уже происходит в какую-то конкретную травлю, да, это, конечно, беда-беда. А конфликты — это норма.
Кира Лаврентьева:
— А вот где граница конфликта и уже не нормы? Такого продуктивного конфликта, который надо решать. Ты говоришь своему ребёнку, давай, соберись, пойми, где ты не прав, где они не правы, поговори. А где нужно уже делать ноги, говоря языком образным?
Любовь Струкова:
— Ну, когда это какие-то очень сильные страдания ребёнок получает. Когда уже ты понимаешь, что выхода никакого нет, что тот, кто является агрессором, там как бы диалог невозможен, потому что разрешение конфликта всегда происходит через диалог. Понятно, что, наверное, это может быть не одна итерация диалога, должно быть несколько каких-то диалогов. Это совместные обсуждения в классе, то есть иногда это нужно посадить двух людей и должен быть какой-то модератор между ними, который попытается свести этот конфликт. Иногда это надо коллективно обсуждать. Это должны быть какие-то правила в коллективе обязательно. Коллектив вообще не может существовать без правил. Любой коллектив, будь то трудовой коллектив, школьный коллектив или коллектив в классе. И эти правила должны быть обязательно в каждом, я считаю, классе проговорены. Иногда они могут быть даже, например, в классе висеть на стене в виде пиктограмм или каких-то свода правил нашего класса. И тогда, если эти правила обговорены всеми участниками этого коллектива, этого маленького социума, то тогда и конфликты будут разрешаться по-другому. То есть наша вообще задача педагогов, по большому счёту, научить детей самих разрешать конфликты. Но эта задача стоит ещё с дошкольного уровня. То есть если воспитатели в детском саду начали над этим работать, лет с пяти, а может быть, даже из трёх, над разрешением конфликтов, то тогда, по большому счёту, в средней школе уже и не надо будет педагогам ничего делать на эту тему. Ну то есть как бы дети сами должны научиться разрешать конфликты. Это такая компетенция взрослого человека, который уже готов к самоопределению, по большому счёту.
Константин Мацан:
— А есть признаки, по которым родитель может понять, что ребенок подвержен травле со стороны коллектива, если сам ребенок об этом как-то не рассказывает, не делится, это стыдно, неловко как-то себя таким признавать слабым по отношению к остальным, какие-то признаки, когда родители нужно насторожиться?
Любовь Струкова:
— Но безусловно, конечно, если родитель видит, что ребенок больше стал уходить в социальные сети, когда мы начинаем его спрашивать — он замыкается в себе, уходит, не хочет разговаривать, когда потерял аппетит ребёнок, когда не хочет идти в школу, то есть вот замыкается в себе ребёнок, безусловно, это всегда повод родителю, особенно подростка, насторожиться, что происходит. Другой вопрос, что, конечно, в идеале родитель должен с самого вот раннего, прераннего детства, ну и до конца, наверное, жизни, пока мы родителям являемся, поддерживать какой-то диалог с ребёнком. То есть, если ты до 14 лет с ребенком вообще не разговаривал, и вдруг твой подросток начинает закрываться в комнате и говорит: «Мам, закрой с той стороны дверь», замыкается как будто бы, и мы начинаем ломиться к нему в комнату: «А у тебя буллинг, или что с тобой случилось?» Ну, тут, наверное, сложная какая-то ситуация. А если ты вот в течение жизни, ну, тебе, по крайней мере, кажется, что ты всегда имел какой-то контакт, диалог с ребёнком, а тут вдруг что-то происходит странное, то есть ребёнок не хочет в школу, но ещё есть такая тема порезов, да, то есть аутоагрессия так называемая.
Кира Лаврентьева:
— Самоповреждение.
Любовь Струкова:
— Да, самоповреждение, когда ребёнок наносит, это, безусловно, тоже очень серьёзнейший сигнал, и причём этот сигнал, наверное, уже обратиться к специалисту, к психологам за помощью.
Константин Мацан:
— Да, это, видимо, что-то такое медицинское.
Любовь Струкова:
— Да, потому что уже родители, ну, я не видела, ну, потому что ко мне, наверное, приходят с этим, и я вот в моём опыте не было родителей, которые бы сами смогли как-то справиться с этой проблемой. То есть ребёнок всё дальше и дальше уходил в какое-то деструктивное поведение.
Кира Лаврентьева:
— А вот с чего начать разговор с ребёнком? Очень практический вопрос. Вот я себе воображаю, там, не дай Бог, своего сына в такой ситуации, например, и я понимаю, что для меня было бы трудностью вообще завести этот разговор, то есть... давай сходим к психологу, я сейчас даже не про автоагрессию, а про какую-то проблему. Вот если я хочу помочь, но ему неловко, что я его к кому-то тащу, он не хочет, мне неловко его вставлять, но как-то нужно это мотивировать, чтобы он на это откликнулся. Вот какие здесь есть навыки, приемы, к которым родители могут безопасно и с уважением прибегнуть?
Любовь Струкова:
— Ну я думаю, надо просто спросить: «Чем я могу тебе помочь?» А дальше ребёнок сам может попробовать наметить эти пути, потому что, может быть, ему надо просто поговорить с кем-то. Есть такая проблема у современных детей, наверное, уже её видно и на уровне первых классов, современный родитель не разговаривает с современным ребёнком. Это, конечно, катастрофа, и вот, уважаемые слушатели, родители, если вы слушаете, поговорите со своими детьми. Только не на тему, кто тебя обидел в школе, какие оценки ты получил, или какие у тебя проблемы. Обсудите какие-то самые важные вопросы о дружбе вообще, о любви вообще, что это такое, о каких-то ценностях, которые, ну, вот в вашей семье, по крайней мере, на данный момент являются, может быть, самыми важными. Ну уж точно не про то, какие оценки, и там, ел, и так далее. Вот. И когда вы спросите ребенка, и у вас есть этот диалог с ним постоянный: «Чем я могу тебе помочь?», и ребенок говорит, ну вот, начинает сомневаться, да, как будто бы. Вы можете сказать, что у вас есть, например, какой-то опыт, или у ваших знакомых есть опыт работы с психологом, например, и предложить ребёнку. Но совершенно точно, если ребёнок отказывается идти, это всё бесполезно. То есть ребёнок сам должен попросить об этой помощи. Ну, я практически не знаю случаев, когда насильно мама приводит ребёнка: вот сделайте с ним что-нибудь. Ну это точно, надо разговаривать, и разговаривать сначала с мамой.
Константин Мацан:
— Ну а в случае, когда, последний вопрос, ребёнок, подросток, вот так осознанно говорит, что да, мне нужна помощь, я готов поговорить с психологом, вам такие случаи известны.
Любовь Струкова:
— Да, конечно.
Константин Мацан:
— Ну это утешительно, что такое случается, что там всё-таки не стена, а есть пространство для диалога, для работы.
Любовь Струкова:
— Да, да, да. Это и в гимназии, и в частной практике, безусловно, такое бывает.
Константин Мацан:
— Есть доверие, готовность ребёнка вот кому-то доверить.
Любовь Струкова:
— Да, доверие вообще это очень важный момент, конечно. Это нужны определенные силы, чтобы установить это доверие, как и в семье, так и в профессиональной деятельности психолога.
Константин Мацан:
— Спасибо огромное за нашу сегодняшнюю беседу. Любовь Михайловна Струкова, руководитель психолого-педагогической службы гимназии Святителя Василия Великого, была сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Я напоминаю, что эти регулярные беседы об образовании, которые мы на Радио ВЕРА ведём, мы организуем совместно с образовательным проектом «Клевер Лаборатория». Кстати, и наша сегодняшняя гостья имеет прямое отношение к этому проекту как эксперт, как специалист. Проект «Клевер Лаборатория» собирает лучшие и самые интересные опыты работы в области образования и воспитания. Узнать поподробнее об этом проекте, стать участником, может быть, или поддержать, можно на сайте: cleverdiffuselab.pro. А мы, Кира Лаврентьева и Константин Мацан, с вами прощаемся. До свидания, до новых встреч на волнах Радио ВЕРА.
Кира Лаврентьева:
— Всего хорошего. До свидания.
Все выпуски программы Светлый вечер
- «11-е воскресенье по Пятидесятнице, Сретение Владимирской иконы Богородицы». Прот. Федор Бородин
- «Семья, как задумал это Бог». Прот. Андрей Рахновский
- «Любовь и личные границы». Наталия Инина
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
![Апостол Павел](https://radiovera.online/wp-content/uploads/2018/03/Apostol-Pavel.jpg)
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
1 Кор., 141 зач., IX, 2-12.
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2019/05/Pavel-Velikanov-1024x696-240x240.jpg)
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Вас когда-нибудь смущало, когда вы узнаёте, что некий знакомый — вполне успешный, здоровый, красивый молодой человек — вдруг всё оставляет и уходит в монашество? Если да, то отрывок из 1-го послания апостола Павла к Коринфянам — именно для вас! Давайте послушаем 9-ю главу, которая сегодня читается в храмах во время богослужения.
Глава 9.
2 Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе.
3 Вот мое защищение против осуждающих меня.
4 Или мы не имеем власти есть и пить?
5 Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?
6 Или один я и Варнава не имеем власти не работать?
7 Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?
8 По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?
9 Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?
10 Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое.
11 Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?
12 Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову.
В сегодняшнем апостольском чтении многократно повторяется одно и то же слово — «власть» — по-гречески — εξουσία. В прямом смысле слова «власть» — это законное право или способность действовать. Но апостол Павел не просто так использует это слово снова и снова именно в своих риторических вопросах: тем самым он хочет особо подчеркнуть нечто крайне важное. Что же именно — давайте разбираться.
Ни для кого не секрет, что среди остальных апостолов Павел стоял «не в ряду», сильно выделяясь. Он единственный происходил из фарисеев, духовной элиты, ученик Гамалиила — ещё бы не отличался от простых рыбаков и сборщиков податей! Но, кроме этого, Павел ещё и вёл себя... подозрительно: он не был женат, старался не обременять своих слушателей сборами для своих личных нужд, предпочитая зарабатывать самостоятельно — и в целом вызывал скорее раздражение у апостолов, чем радостное принятие. Причина — непривычная широта взглядов вместе с самым настоящим радикализмом. Неудивительно, что это вносило определённую тональность в его деятельность. И перед нами — фактически оправдательная речь перед теми, кто смущается его поведением, нетипичным даже для первых христиан.
Апостол Павел мудро и деликатно в форме вопрошаний озвучивает «висевшие в воздухе» вопросы к нему — и даёт ясный ответ: да, всё правильно, все эти вопросы — совершенно правомочны. Но — есть одна маленькая деталь. Он существенно повышает планку личной праведности с единственной целью: не дать повода тем, кто хотел бы усмотреть в его проповеднической и миссионерской деятельности всего лишь... разновидность «бизнеса на духовной тематике». У него есть право — такое же, как и у всех других проповедников, — иметь супругу, питаться от пожертвований, пользоваться гостеприимством — и всё это ни разу не зазорно. Но он переступает через все эти свои права не потому, что они — ущербны или неправильны — а только потому, что не хочет дать даже малейший повод для «претыкания» тем, кто эти поводы с удовольствием отыскивает.
Пример апостола — хороший повод для нас задуматься, на самом ли деле мы готовы также бережно относиться к тем, кто находится вне всякой религии и веры — пытаясь искренне понять, обо что именно прежде всего спотыкаются эти люди, начиная смотреть в сторону Церкви Христовой?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Поможем Соне и другим подопечным Марфо-Мариинской обители
![](https://radiovera.ru/wp-content/uploads/2024/09/Soberi-rjukzak-dobra-1-322x480.png)
Соня с трёх лет живёт в Елизаветинском детском доме. Это благотворительный проект. Находится он в Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве. В этом месяце Соне исполняется 11 лет. Она заботливая и внимательная девочка, всегда опекает младших и старается помочь взрослым — и салат на обед приготовит, и общую игру организует, и комнату в порядок приведёт. Настоящая помощница воспитателям!
Одно из её любимых увлечений — вязать крючком. Причём вязать Соня может и на детской площадке, и в метро, и в кровати перед сном. У неё всегда под рукой крючок и моток ниток. Ещё девочка с удовольствием осваивает швейную машинку, плетёт из бисера и вышивает.
Сотрудники Елизаветинского детского дома занимаются всесторонним развитием детей, поддерживают их интересы и обеспечивают всем, что нужно для творчества и учёбы.
На днях Соня вместе с другими девочками из детского дома отправилась в школу. И сейчас перед воспитателями стоит важная задача — приобрести на весь учебный год тетрадки, книги, ручки и многое другое. Но без помощи им не обойтись.
Сегодня на территории Марфо-Мариинской обители помимо Елизаветинского детского дома, работает ещё несколько социальных проектов. В каждом из них есть маленькие и юные подопечные, которым важна поддержка — это ребята с инвалидностью, сироты и дети из малоимущих семей.
Чтобы подготовить их к школе обитель милосердия ежегодно проводит акцию «Собери рюкзак добра». В этом году её участниками стали 268 детей, и вы можете их поддержать. Переходите на сайт: https://rukzakdobra.ru/ и сделайте любой благотворительный взнос.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«11-е воскресенье по Пятидесятнице, Сретение Владимирской иконы Богородицы». Прот. Федор Бородин
![](https://radiovera.online/wp-content/uploads/2024/06/Protoierej-Fedor-Borodin.jpg)
В нашей студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Разговор шел о смыслах богослужения в ближайшее воскресенье, о празднике Сретения Владимирской иконы Богородицы, об Усекновении главы Иоанна Крестителя, о церковном новолетии (индикте), о праздновании Положения честного Пояса Пресвятой Богородицы, а также о днях памяти благоверного князя Даниила Московского и мучеников Адриана и Наталии.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица