«Путь к священству». Светлый вечер с прот. Алексеем Яковлевым

(11.12.2018)

прот. Алексей Яковлев

В нашей студии был руководитель волонтерского проекта по возрождению храмов Севера «Общее дело», настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раеве священник Алексей Яковлев.

Отец Алексей рассказал о своем интересном пути к священническому служению.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья! В студии моя коллега Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Добрый вечер!

К. Мацан

— И я, Константин Мацан. И сегодня с нами в этой студии — протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раево в Москве. Добрый вечер, отец Алексей!

Протоиерей А. Яковлев

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Вот в этом цикле бесед, который мы с Кирой ведем, мы беседуем со священниками об их пути к вере, вере и о пути к священству. Потому что, как мы уже много раз убеждались, вопреки стереотипу, вопреки представлению о том, что человек рождается с такой предрасположенностью к священству, очень часто путь этот, который в итоге приводит человека к принятию сана, это путь, полный моментов выбора, сомнений иногда, какой-то решимости и интересных историй часто. И вот о Вашем пути к вере и к священству мы хотим поговорить — просто еще потому, что, как мы замечаем, это очень может быть актуализировано в жизни каждого из нас, как еще один опыт встречи человека со Христом.

К. Лаврентьева

— Отец Алексей, лично я наслышана о Вас как о руководителе проекта «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера», как преподавателе факультета православной культуры Военной Академии Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого. То есть у Вас очень много образований, у Вас очень сложный такой многослойный жизненный путь, и, конечно, хочется, в первую очередь, спросить, а с чего все начиналось, как это было, какой был путь Ваш к Богу.

Протоиерей А. Яковлев

— Начиналось все с каникул, которые я провел на пасеке у своих родственников в Тамбове. У меня совершенно замечательные родственники — Борис Николаевич и Евгений Николаевич, мои дяди, которые представляют из себя уникальное явление русского народа — такие настоящие русские мужчины. Когда-то вот истребляли-истребляли кулаков, а они именно такие — то есть это люди, которые очень любят работать и очень любят Бога, очень любят Церковь. И Церковь — не просто как-то они являются частью Церкви, они еще и помогают, всеми силами помогают храму. И вот когда я был на пасеке у них, то, безусловно, их пример на меня очень оказывал удивительное такое влияние. Мне хотелось быть как они, мне хотелось им подражать. Мне было тогда 16 лет.

К. Мацан

— Ну, то есть Вы росли, получается, в некоторой церковной среде — через них?

Протоиерей А. Яковлев

— Они жили в другом городе –в Тамбове, и к ним я приезжал только на лето, на месяц-полтора. Но вот, знаете, как говорится, что огонь — он зажигает и другие сердца. И вот огонь веры, который в них жил и живет, он как раз зажег эту веру и во мне. Они ходили в храм и я ходил в храм, они приглашали в гости священников по каким-то праздникам, и я присутствовал при этом. Помню, как первый раз подходил к батюшке под благословение, я не знал, как сложить руки. Ну, вот так вот подошел, с руками. Батюшка благословил, очень ласково как-то со мной поговорил. Это было первое благословение. У них совершенно замечательная мама была, Тамара. Она была певчей в советские годы. И совершенно замечательный отец — Николай Николаевич, который тогда, когда мне было всего 16 лет, пророчески сказал, что «я думаю, что Алеша будет священником». Вот ничто не предвещало его слов. Про Николая Николаевича можно рассказать, что он был большим начальником и заслуженно занимал эту должность. Но вот узнали, что он венчался со своей супругой, его вызвали и сказали, что «мы Вас уважаем, подумайте над тем, что Вы сделали, у Вас есть неделя». Через неделю его вызвали и спросили: «Вы подумали?». Он сказал: «Да». — «И что Вы надумали?». Он сказал: «Жалко, что я с ней раньше не венчался».

К. Мацан

— Исповедник.

Протоиерей А. Яковлев

— Да. «Если бы, — говорит, — можно было бы еще раз повенчаться, я бы с ней еще раз повенчался». Тогда попросили положить партбилет. Понятно, что за этим следовали определенные последствия. И вот два сына Николая Николаевича — Борис Николаевич и Евгений Николаевич — стали теми, кто, практически, фактически, своим примером привели меня в Церковь. То есть они не много мне рассказывали, но когда я вернулся с пасеки, я пришел в свой храм, в собор Воронежский, там как раз строилось здание рядом с храмом, и сказал одному из церковнослужителей, что «разрешите, я буду помогать — я вот могу в воскресенье, например, потаскать кирпичи», на что мне этот священнослужитель сказал: «Ой, ты знаешь, ты там такого наслушаешься — там же не церковные рабочие работают... Лучше ты... Вот у нас есть Братство святителя Митрофана, вот ты лучше на занятия приходи». И так вот, потихонечку начинался мой путь к вере. Интересно то, что я когда я был на пасеке на следующий год, я еще не был воцерковленным человеком, я еще мало что знал о Церкви. Я слышал от своих родственников, что вот вновь обретены мощи какого-то великого святого. И так получилось, что в этот момент меня пригласили принять участие в поездке драмкружка по Золотому Кольцу России. Я когда-то там играл, кто-то отказался, и меня включили вместо него. И когда я был во Владимире, во Владимир привезли мощи преподобного Серафима Саровского, которые следовали как раз от Дивеево. Я не знал, что это за святой, но я понял, что нужно пойти и приложиться. Это была моя первая очередь к мощам, которая продолжалась много часов под дождем, на улице. Первый раз я приложился, и первой книжкой, которую я прочитал, было житие Серафима Саровского в изложении священномученика Серафима Чичагова. Вот это такой удивительный путь. И поэтому когда меня назначили настоятелем храма Преподобного Серафима, то вот как-то с него и начиналась моя церковная жизнь — первый святой, первая очередь. А далее я принимал участие уже в жизни немножко вот Церкви, нашего прихода, водил на богослужения и на занятия в воскресную школу своего младшего брата, с которым у меня разница в 10 лет, и так потихонечку стал ближе к Церкви, и даже мне разрешили стоять на клиросе.

К. Мацан

— Просто стоять?

Протоиерей А. Яковлев

— Просто стоять, да. Я стоял, и для того, чтобы внимание не рассеивалось...

К. Мацан

— А зачем это нужно было? Так лучше видно?

Протоиерей А. Яковлев

— Вы знаете, я уже плохо помню, но, может быть, легче было дать мне какое-нибудь поручение что-тол сделать, может быть, они хотели так меня как-то поддержать. Но когда я стоял на клиросе, я...

К. Мацан

— Для слушателей поясню, что клирос — это церковный хор, где-то в обособленном месте он стоит в храме, во всех храмах по-разному...

К. Лаврентьева

— И когда ты стоишь на клиросе, это совершенно другое восприятие службы. Поешь ты даже или не поешь, ты просто чувствуешь какую-то внутреннюю ответственность, да, батюшка? Мне кажется, тебя все равно это отрезвляет, как-то держит в определенных рамках.

Протоиерей А. Яковлев

— Вы знаете, вот то, о чем Вы меня спрашиваете, я вспоминаю первый раз, наверное, за 18-20 лет...

К. Мацан

— Вас для этого и позвали, да.

Протоиерей А. Яковлев

— Поэтому тоже несколько в этом смысле волнуюсь. Я стоял, и чтобы не рассеивалось внимание, смотрел в пол. А мимо меня проходил один совершенно замечательный, как я позже уже узнал, дедушка-иеродиакон, который служил в этом храме, и как-то мне сказал: «В пол не смотри, смотри на иконы. Вот как ты стоишь обычно, так вот и стой». Я подумал о том, что, наверное, моя опущенная голова (а я высокого роста), наверное, мешает просто проходу, поэтому он мне так и сказал. Говорит: «Я тебе потом объясню». И потом, через день, когда была возможность, он мне сказал: «Знаешь, когда ты смотришь в пол, то можно впасть в какую-нибудь там прелесть и прочее. Поэтому ты просто вот как стоишь на службе, так и стой. Вот слышишь слова молитвы, в них и вдумывайся, соучаствуй в том, что происходит». Я познакомился с этим дедушкой, его звали отец Феофан, как-то проводил его один раз домой, потом второй раз домой его проводил, потом я стал провожать его регулярно, потом я стал заходить к нему в гости. И, фактически, этот человек стал для меня как дедушка. Даже он попросил через некоторое время, через несколько месяцев: «Алеша, называй меня дедушкой, мне будет приятно». И так у меня появился дедушка. Вот у всех есть духовные отцы, а у меня появился настоящий духовный дедушка. Я Вам покажу его фотографию. По примеру своего настоятеля — вот как заставочка в телефоне... Это был удивительный человек. Это был человек, который очень-очень много в своей жизни пострадал, человек, который прошел войну, который был в немецком концлагере, который был на Колыме, человек, который был дворянского происхождения, человек, на которого когда я смотрел, я думал, что мне был быть таким в старости — быть бы таким же чистым, таким же искренним. И вот эти слова я могу повторить и сейчас — я очень хочу быть похожим на него. Вот как-то мы с ним особенно сблизились, когда случилась такая история: в Тамбове не было епархиального вестника, а вот в Воронеже благодаря одному замечательному священнику отцу Геннадию Заридзе издавался епархиальный вестник, причем, тиражом в 20 тысяч экземпляров. Это какое-то начало 90-х годов, и это не было еще так нужно, что был переизбыток этих 20 тысяч, и в Воронеже они просто лежали. Кроме того, в Воронеже было много Евангелий напечатанных — Евангелий от Марка, от Матфея, которые также не воспользованы были и не востребованы. И я знал, что в Тамбове этого нет, поговорил с настоятелем одного из храмов и решил отвезти, ну как бы поделиться воронежским достоянием с Тамбовом. Первый раз я отвез четыре огромных мешка книжек, а в следующий раз я попросил помощи алтарников, ставников, будущих священников, и мы организовали доставку до вокзала порядка 20 огромных мешков. Причем, у нас тележка была вокзальная, откуда она появилась в храме, неизвестно. Но на всякий случай мы решили на вокзале эту тележку не показывать, чтобы к нам не было вопросов: «Откуда она у Вас?». Это была очень серьезная такая операция, потому что тележка была очень тяжелая сама по себе, плюс еще несколько сотен килограммов этих книг. Причем, я вез это все в обычном купе — просто как-то рассчитывал договориться. Но получилось так, что когда поезд тронулся, часть мешков была в вагоне, часть мешков на перроне, и часть еще в подземном переходе. И так как отец Феофан жил совсем рядом с вокзалом, на расстоянии 7 минут ходьбы, то я ему позвонил и сказал, что мы планируем на следующее утро попробовать повторить попытку отправки — можно ли у Вас на лестничной клетке заскладирую на ночь эти журналы? И отец Феофан разрешил. Мы привезли, много-много таскали, складировали, а всю ночь он их перевязывал, эти отдельные — знаете, как пакуются книжки и журналы? — то есть пачки. У меня было в пакете по шесть пачек, а он делал по две, чтобы удобнее было носить, и все это перевязывал. Вот всю ночь он это все готовил, готовил, повторяя, что похороны — за счет Тамбовской епархии.

К. Мацан

— (Смеется.)

Протоиерей А. Яковлев

— А наутро ему нужно было служить. Но поезд прибывал еще раньше. Он рассказал, как загрузить не на такую большую, тяжелую тележку, а на более мелкую, такую крепкую, все эти пачки, связал, помог дойти до вокзала, сказал, где остановится вагон, договорился с проводницей, и вот в этой раз я поехал совершенно изумительно, идеально. И когда я привез это в Тамбов, то все эти пачки — они не поместились даже в «УАЗик». То есть люди просто были в шоке, как можно такое было привезти. Но вот это событие — оно нас как-то очень-очень сблизило, сдружило. И после этого первая ночь, которую я ночевал... Я родителям даже не сказал, что я на самом деле не в Тамбове, а еще в Воронеже. Вот после этого мы как-то стали совсем близкими, такими вот родными людьми. Я, бывало, оставался раз или два раза в неделю у отца Феофана ночевать, и, безусловно, черпал и черпал из него и опыт, и мудрость. И он искренне заботился обо мне. Вот, знаете, я всегда знал... Я тогда еще совсем юный человек, это еще 10-й класс... Я всегда знал, что вот если бы, к примеру, нас поймали бы, условно говоря, фашисты и сказали бы: «Кого из Вас расстрелять?», то я не сомневался, что отец Феофан сказал бы: «Меня». Потому что моя жизнь была для него ну не просто важной, а была и его жизнью. Он за меня очень переживал, очень молился. И у меня был такой советчик, с которым совершенно замечательно было жить. Какой бы вопрос ты ему ни задал, он мог вначале поругаться, сказать: «Лешка, да как же ты так?..» и прочее, прочее, Но потом, минут через пять он спокойным тихим голосом или на следующий день бы сказал: «Леша, я думаю, надо поступить вот так и так». И я знал, что если я так поступаю, то это самый правильный путь, это путь, который идеальный совершенно, и к наилучшим результатам он приведет.

К. Лаврентьева

— В гостях у Светлого радио протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма Серафима Саровского в Раево. В студии мой коллега Константин Мацан, я — Кира Лаврентьева. Отец Алексей, вот я слушаю Вас очень внимательно, и действительно удивляюсь, насколько гармонично складывался Ваш вот этот путь к храму после встречи с этими чудесными проводниками в мир веры и Церкви. Но понимаю также, что не может такой плод всходить так радостно, быстро и благодатно на неподготовленной почве. До 16 лет — что Вы делали до 16 лет? Был ли у Вас какой-то, может быть, внутренний неосознанный диалог с Богом или какой-то внутренний путь? Потому что то, что Вы описываете, это совершенно подготовленная благодатная почва души, на которой это все быстро взошло, все эти семена веры.

Протоиерей А. Яковлев

— Вы знаете, обычно люди себя не ругают. Но вот в данном случае я расскажу, что я до 16 лет не очень-то хорошо учился. В 7-м классе из 11 оценок у меня было, по-моему, девять троек. Я занимался...

К. Мацан

— Ненаказуемо. (Смеется.)

Протоиерей А. Яковлев

— Я занимался ушу, занимался в драмкружке и как-то много читал. Дюма, фактически, был весь перечитан, как и все классики. Но я думаю, что я не один был в наше время таким юношей. И конечно, вот когда я познакомился с верой, познакомился с Церковью у своих родственников в Тамбове, они дали мне календарь Московской патриархии, в конце которого были напечатаны утренние и вечерние молитвы. Я стал читать — по крайней мере, утренние молитвы я всегда вычитывал, и я очень боялся не прочитать не прочитать в какой-либо из дней эти молитвы. Потому что все, чем я занимался раньше, еще в более раннем детстве — велоспортом, теннисом, плаванием, — я всегда бросал. И мне один родственник сказал: «Как ты бросал все, что у тебя было, так же ты бросишь и это, это увлечение, которое пройдет». И я боялся — я боялся потерять. Я даже переписал эти молитвы вручную и так вот читал. Потому что «Молитвослов» было достаточно сложно тогда купить. Кроме того. Когда появилась книга «Закон Божий» Серафима Слободского, это была такая радость! Я помню эту радость, переполнявшую. Я настолько ее любил, что я ее очень, насколько это возможно, даже иллюстрировал. То есть не иллюстрировал — я раскрашивал картинки, которые там, чтобы как-то придать ей больше красоты. Вот, кстати, советую всем, кто так или иначе соприкасается с Церковью, эту книгу, которая... Вот владыка Тихон Шевкунов говорит о том, что «Несвятые святые» — это самая популярная книга России. Но, правда, он оговаривался — с постсоветских времен. Вот, наверное, в советские времена самая популярная книга, выдержавшая бесчисленные переиздания, это был «Закон Божий» Серафима Слободского. Кстати, это был очень интересный и замечательный человек, о котором я мог бы потом несколько слов сказать.

К. Мацан

— Отец Алексей, вот Вы описываете уже свой процесс знакомства с Церковью, когда Вы вернулись с этих каникул из Тамбова, с этой пасеки, как тоже процесс очень ровный, такой спокойный, такая череда радостных открытий. Но я могу допустить, что когда человек только знакомится с Церковью, он же, наверное, многое там не понимает, не все ему кажется оправданным. Я помню свои ощущения, когда я только-только начал воцерковляться, и как-то во мне была сильна такая идея того, что «назвался груздем — полезай в кузов». Я не очень понимаю, зачем нужно целовать руку священнику, например, но так надо делать, и я так буду делать, я пойму потом. Потом, смысл поста: ну хорошо, надо поститься — я вот дам... я постараюсь дать Церкви в себе прорасти, хотя пока, может быть, через некоторое даже сомнение и такое даже формальное, может быть, усилие. И это, на самом деле, в каком-то смысле некий внутренний конфликт такой. То есть ты приобщаешься к чему-то, может быть, правильному, ты понимаешь, что правильному, но немножко нехотя все равно, поскольку еще не знаком глубоко. У Вас было что-то похожее?

Протоиерей А. Яковлев

— У меня не было отторжения, потому что я понимал, что вот я стою в храме — и я ничего не понимаю. Но я понимал, что если я хотя бы кланяться буду, когда все крестятся и кланяются, вот добросовестно буду кланяться, что это Бог примет. И потом, когда я регулярно ходил на службы, я понял, что в богослужении, в литургии есть несколько моментов, в которые люди поют. И вот когда поют первый раз «Верую!», это означает, что больше половины уже позади...

К. Мацан

— Да-да-да! (Смеется.)

Протоиерей А. Яковлев

— ...а когда поют «Отче Наш», это означает, что уже скоро конец.

К. Лаврентьева

— Это, по-моему, не только...

К. Мацан

— Это очень точно, да.

Протоиерей А. Яковлев

— Да. Во всяком случае, я понимал: «Господи, помилуй!», и мне этого было достаточно — что я здесь стою, и я поставил свое тело, я поставил его пред Богом, и Господь видит, что я хочу быть здесь, я хочу здесь молиться. Конечно, очень важно было привести в Церковь и своих друзей. И, слава Богу, они пришли. Но пришли не сразу.

К. Мацан

— А как это произошло? Это был мой как раз следующий вопрос, потому что, опять-таки, вспоминая свой первый восторг после возвращения из Дивеево первый раз в жизни, когда я вечером собрался идти на какую-то службу, и один из близких родственников, тогда еще совершенно не церковный человек, а сейчас уже очень церковный, с испугом спросил: «Надеюсь, ты не собираешься священником становиться?». То есть как-то была опасность, что сейчас вот тоже молодой человек ухнет в это с головой, и мы его потеряем. Родственники по-разному реагируют. И друзья по-разному реагируют. Как это было?

Протоиерей А. Яковлев

— Мама не была против до момента, когда я решил поступать в семинарию. Вот друзьям я рассказывал о Церкви, о вере, они говорили: «Да, да, да», но ничего не происходило. И потом получилось так, что я как-то привел их к дедушке, к отцу Феофану, и он с ними побеседовал. Я беседовал перед этим с ними целый год — о том, что всякие там цигуны и прочее не идет на пользу человеку, и что важно молиться, важно это и для жизни, я для здоровья, и для целостности человека. Важно, чтобы все было в человеке гармонично, и прочее, прочее. Все это они и слышали, и не слышали. И вот они один раз поговорили с отцом Феофаном, и на следующей неделе, когда мы встретились в школе, они говорят: «А ты знаешь, гораздо важнее перекреститься, положить земной поклон, потому что это и для души полезно, и для тела. А цигун — это вообще не важно и не нужно». Я был в шоке. Я говорил им об этом целый год, и они этого не слышали. И достаточно было сказать один раз отцу Феофану, как они восприняли это, как будто это их, и они уже меня учили, они мне это говорили. Надо сказать, что в отношении пасеки мне хотелось бы передать свой опыт. Когда я жил на пасеке... Пасека — этот вообще замечательно. Пасека — это то, что стоит вдалеке от домов, то, что стоит на природе. Пчелки — это те, которые делают и воск, в том числе, который употребляется для богослужений. И вот первое посещение храмов тогда, на пасеке и удивительное состояние радости, радости и труда. Дело в том, что обычно, когда человека Бог призывает в Церковь, Он дает ему так называемую призывающую благодать, когда человеку приятно молиться, когда человеку приятно вообще жить правильной такой жизнью. Я помню свой день на пасеке. Это утренние молитвы и труды, труды, труды, труды. Я даже тогда еще, наверное, и утренние молитвы не читал. И когда-то иногда там «Господи, помилуй!». А когда труды заканчивались, то есть я сделал все, что нужно было сделать, я трудился еще больше. То, что не нужно было бы делать, это проще было бы механизированно делать, но я это делал, потому что было приятно трудиться. И я даже про себя думал: «Господи, как может не быть труда в Раю? Ведь труд — это такая радость, это такое счастье!». И вот это переживание полноты счастья и труда — это вот то, что для меня стало таким вот важным для последующих лет.

К. Мацан

— Я напомню, сегодня в «Светлом вечере» протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раево. В студии моя коллега Кира Лаврентьева, я — Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к Вам буквально через минуту.

К. Лаврентьева

— В гостях у Светлого радио протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма Серафима Саровского в Раево. В студии мой коллега Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы продолжаем наш разговор.

К. Мацан

— Отец Алексей, Вы сказали, что мама не была против до тех пор, пока Вы не решили поступать в семинарию. Расскажите об этом — почему она была против и как, в итоге, приняла Ваш выбор?

Протоиерей А. Яковлев

— Когда я учился в институте, то изначально мне было очень плохо, просто физически плохо учиться, потому что...

К. Мацан

— А Вы уже были церковным человеком к этому моменту?

Протоиерей А. Яковлев

— Да. То есть когда я поступил в институт, я уже каждое воскресенье посещал храм, что-то, возможно, даже делал в храме. И было плохо, потому что в классе, в котором я учился... У нас был элитарный 8-9 класс, выбирали в этот класс по вступительным экзаменам. Такое было тогда в России в новинку и в диковинку. И получилось так, что за два года, в которые мы заканчивали 10-11 класс, со мной в храм стали ходить пять одноклассников. И Вы представьте — это 90-е годы, еще не воцерковленное, в общем-то, общество, и когда мы идем, например, из храма, из Алексеево-Акатова монастыря в Воронеже... Там узенькая улица. Чтобы видеть друг друга, мы идем вот так вот, шеренгой. Представляете?

К. Мацан

— Как мальчики Достоевского такие в последней главе «Братьев Карамазовых».

Протоиерей А. Яковлев

— Да. И это были прекрасные ребята, и мы с ними до сих пор общаемся, дружим. И когда я поступил в институт, то уровень людей, которые меня окружали, был другой. И мне было физически тяжело. У меня не было друга в институте. Мне все были товарищи, прекрасные, хорошие отношения со всеми, но друга не было. И вот прошел год, и как-то я иду в институт, передо мной идет девушка... И, знаете, перед этим был большой снегопад, нельзя было идти вдвоем, потому что тропинки протоптали в снегу, и можно идти было только друг за другом. И вот передо мной идут девушка и парень, с которым я на подготовительных курсах учился. И она у этого парня спрашивает: «Боря, а ты не знаешь, что нужно...» А, парень у девушки спрашивает: «Ты не знаешь, что можно есть в пост?». А она говорит: «Ха-ха! Ты что, — говорит, — постишься?». Он говорит: «Ну, не пощусь, но вот сейчас пост идет Великий, хотелось бы попоститься. Она говорит: «Ну, ты даешь! По-моему, мясо не едят». Когда была большая перемена в столовой, я к нему подошел и говорю: «Боря, вот то-то, то-то едят. Я просто вопрос твой слышал, сзади шел. То-то то-то не едят, — говорю. — А ты крещеный?». Он говорит: «Я — нет». Я говорю: «Тогда, может быть, сначала креститься, а потом поститься? Так разумно будет». Он говорит: «Я бы очень хотел, но не знаю, как». И я познакомил его с дедушкой, и где-то недели через две он был крещен. И перешел в мою группу, и у меня появился друг, и это было очень здорово. Боря — вот он оказался из еврейской семьи, и в настоящий момент все его родственники живут в Израиле. Он один остался в России, потому что сказал: «Здесь мои друзья, здесь моя вера — это моя Родина». И в тот момент Боря стал человеком, на котором было хозяйство всего только что переданного Церкви детского садика. Этот детский садик стал храмом, и все, что там происходило, все это было на одном человеке — на Борисе. Позже он женился на регентше храма, сейчас у них трое детей. У него удачный, успешный бизнес, которым он занимается. А тогда у меня появился верующий друг со мной в группе. И под конец института со мной в храм с моего курса ходило уже пять человек.

К. Мацан

— Это обширная миссионерская деятельность во всех образовательных учреждениях, где Вы появляетесь!

К. Лаврентьева

— Да-да-да.

Протоиерей А. Яковлев

— Так получалось. Просто, знаете, подобное притягивается к подобному. Надо сказать, что именно друзья мне очень-очень помогли. Потому что я заканчивал институт с красным дипломом, и меня брали в аспирантуру без вступительных экзаменов, брал к себе директор Всероссийского научно-исследовательского института. Если же я поступал в семинарию, то было неизвестно, что будет впереди, потому что конкурс в семинарию был четыре с половиной человека на место. И я сначала должен был принять решение, поступаю я в аспирантуру или нет, потому что вступительные экзамены в семинарию были позже. И если я не поступал в семинарию, я шел в армию. И вот как-то все было налажено, жизнь как-то была выстроена, и появились сомнения — поступать ли в семинарию или нет. Я хотел поступить в Московскую Духовную семинарию в Сергиевом Посаде, и сомнения были очень такие серьезные. Мне думалось: может быть, я закончу аспирантуру, а после этого тогда поступлю в семинарию? Я позже понял, что это было просто искушение, чтобы не дать поступить. И я как-то посоветовался со своими друзьями, сказал, что вот, думаю, может быть, не поступать в этом году, а поступать в семинарию я готовился последние четыре года института. На что мои друзья, которые все поступали в аспирантуру, сказали: «Ну что, одним семинаристом стало меньше». Они больше ничего не сказали.

К. Мацан

— Меньше?

Протоиерей А. Яковлев

— Меньше, да. То есть я сказал, что не буду поступать в семинарию, буду поступать после аспирантуры — они сказали только это.

К. Лаврентьева

— Но сколько разочарования в этой фразе!

Протоиерей А. Яковлев

— Это стало для меня поворотным таким пунктом. Я понял, что я будут поступать. Вот это момент решения — выбора — он был очень сложный. В течение, может быть, месяца я почти ничего не ел. То есть... Я был самым худым за все время... И...

К. Лаврентьева

— А почему Вы сомневались, отец Алексей? Вот если прямо вот тезисно?

Протоиерей А. Яковлев

— Дело в том, что я не думал, что я не буду поступать вот вообще, может быть, позже. Потому что тут как-то все понятно, а там ничего не понятно. То есть то, что там впереди, это же совершенно другая жизнь, в которой ты никогда не был. Там совсем все другое. То есть ты семинарист — это совсем иная жизнь. И я думаю, что, наверное, у многих встает подобное в жизни — поступать или не поступать.

К. Мацан

— Но мама сомневалась в Вашем выборе?

Протоиерей А. Яковлев

— Мама сказала, что «ты взрослый человек и поступаешь так, как сочтешь нужным, но я бы не хотела, чтобы ты поступал, я хотела бы, чтобы ты пошел в аспирантуру». Все же она меня благословила, когда я уезжал. И когда я поступил, время поступления — тоже совершенно замечательное тоже время. Когда я поступил, она приехала через месяц ко мне в семинарию, посмотрела, как я совершенно замечательно там живу, со всеми познакомилась, я провел ей экскурсию по Лавре, по семинарии, и она сказала такие слова: «Удивительно, — говорит, — во всем мире, то есть во всей стране коммунизм строили, а у Вас он уже существует».

К. Мацан

— (Смеется.) Что она имела в виду?

Протоиерей А. Яковлев

— А это действительно, жизнь в семинарии — это жизнь, в прямом смысле слова, в коммунистических грезах. То есть... Потому что основной лозунг — «каждому по потребностям, от каждого по способностям», и в семинарии ты живешь в окружении совершенно замечательных людей. Потому что самых лучших людей, фактически, собрали, или вот они сами собрались в одном месте, и со всех уголков страны, со всех уголков мира вокруг тебя самые-самые лучшие люди, у тебя самые замечательные преподаватели, и преподаватели как в священном сане, так и приезжающие из Московского университета, люди, которые тебя окружают — библиотекари, повара, дежурные в гардеробе. Это все совершенно замечательные люди.

К. Лаврентьева

— И под крылом у преподобного Сергия.

Протоиерей А. Яковлев

— Вы совершенно правильно отметили. То есть вот, в прямом смысле слова, жизнь в семинарии — это жизнь в раю. Ты не думаешь о том, что тебе есть, во что тебе одеться, потому что когда ты поступаешь, тебе выдают китель. Сначала выдают китель чей-то, кто-то его носил, потом сдал, и тебе его выдали, пока не пошили новый китель. Тебя кормят. Вот представьте себе, как здорово учиться в Московской Духовной семинарии: если тебе нужна какая-нибудь книжка, ты пишешь название этой книжки, и через три дня она лежит у тебя на столе. Потому что едут в РГБ по обмену между фондом академическим и РГБ, и тебе привозят любую книгу, тебе даже в РГБ ехать не нужно. Вот это совершенно идеальные условия. Надо сказать, что какие прекрасные преподаватели, такие же прекрасные и ребята. И вот дружба, которая бывает в семинарии, эта дружба тоже освящает последующую жизнь. Потому что ну вот я признателен каждому, с кем учился. Мы первый год не спали по ночам. В десять часов отбой или в одиннадцать часов, и вот после этого момент нельзя разговаривать. Но у нас комната гудела еще час где-то приблизительно. Мы общались, рассказывали истории жизни как-то... Ну, в общем-то, прекрасное, совершенно замечательное время. На следующий день шли на работу, потому что тот, кто шумел после отбоя, их назначали картошку разгружать и так далее. Был один преподаватель — отец Василий Воронцов, он сейчас настоятель одного из храмов в Москве, который не посылал нас на картошку за то, что мы шумели. А я был старостой комнаты. Он вызывал меня и говорил: «Леша, Вы вчера там шумели после отбоя». Я говорил: «Да, отец Василий, простите». Он говорит: «Ай-яй-яй! Вот тебе пирожков — мне матушка напекла, вот Вам банка варенья — с ребятами раздели, помяните такого-то». Я приходил в комнату и говорил: «Все! Когда отец Василий дежурит — мы не шумим!». (Смеется.)

К. Мацан

— Потрясающая педагогика.

Протоиерей А. Яковлев

— Да, потрясающая педагогика, вот с такой любовью. И среди нас жили и те, кто был после армии. Я спрашивал: в чем разница? Потому что у нас тоже строгий устав, дисциплина. Если ты куда-то опаздываешь, тебя потом назначают на работу вне зависимости от того, экзамен у тебя завтра или не экзамен, и прочее. И мне товарищ мой, который в прошлом был летчиком, вертолетчиком, сказал так, что «в армии все то же самое, но только без любви».

К. Мацан

— Очень интересно.

Протоиерей А. Яковлев

— Там подъем — подъем. Да. А в семинарии — с любовью. И вот воспоминание первого года жизни. В комнате нас было 15 человек, но если ты днем имел возможность там поспать час, к примеру, и ты ложился и спал, то сколько бы не было в комнате людей, шумели они все равно на уровне двух человек. То есть все старались... семь человек или восемь, но все будут ходить на цыпочках, все будут блюсти твой сон. То есть никто не будет как-то шуметь. И вот эта дружба — когда кому-то приходит какая-то посылка, он эту посылку выставляет на стол. Все, у кого что есть, тоже выставляют это на стол. Где-нибудь вечером с чаем все это дружно пятнадцатью человеками примерно съедается. Была совершенно веселая, замечательная жизнь.

К. Мацан

— Протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма преподобного Серафима Саровского в Раево сегодня проводит с нами этот «Светлый вечер». Часто в этих беседах со священниками об их пути к священству обращаемся с Кирой к этой забавной недавно возникшей такой картинке из Интернета, когда сравниваются ожидания священника после семинарии и практика.

Протоиерей А. Яковлев

— (Смеется.)

К. Мацан

— То есть молодому пастырю или будущему пастырю кажется, что сейчас он закончит семинарию, и к нему будут подходить люди с вопросами о каппадокийском богословии, о триадологии, христологии, он будет все это рассказывать...

К. Лаврентьева

— Чтобы он мог применить то, чему он учился.

К. Мацан

— А в итоге к нему приходит бабушка или не бабушка с вопросом: «Батюшка, у меня голова болит — может быть, мне ладан пососать?». Ну вот такая карикатурная, намеренно такая карикатурная картинка. А у Вас было что-то похожее в смысле именно несовпадения ожиданий от того, что такое пасторское служение...

К. Лаврентьева

— ...с реальностью?

К. Мацан

— ...с реальностью?

Протоиерей А. Яковлев

— Нет, такого не было, потому, что в принципе, каждый из нас может выстраивать свою жизнь так, как он этого хочет. Особенно молодые священники, которые не загруженные массой всяких обязанностей и прочее, прочее, колоссальнейшие, умные. У меня очень замечательно начиналась моя священническая жизнь — с того, что мы поехали с владыкой Пантелеймоном Шатовым (а тогда он был отец Аркадий Шатов) в миссионерскую поездку в Читинский и Забайкальский край. И там мы покрестили за две недели 1 тысячу 100 человек. Это, конечно, все колоссальнейшим организаторским талантом владыки Пантелеймона (тогда еще протоиерея Аркадия). Вместе с нами ездили порядка 20-30 человек из его молодежной организации, из сестричества, и мы так интенсивно там работали, вот эти ребята все работали. То есть мы с отцом Аркадием поговорили с каждым из этих 1 тысячи 100 человек, с каждым были проведены занятия. Все это было великолепно организовано, и, плюс, почти каждый день совершалась литургия. И вот девочки, которые были в этой миссионерской поездке, они периодически плакали — плакали от изнеможения, от усталости, и я понимал, что если и были когда-то апостолы, они не могли трудиться больше, потому что на пределе человеческих сил. А владыка Пантелеймон — это, конечно, величайший оратор и человек, который умеет разговаривать со всеми людьми. Там, где мы были, никогда не видели священника, потому что эти поселки были построены уже в советские годы — Шилка, Балей и прочее, когда уже вовсю была война с религией и храмы не строились. И вот мы первые, кто приехали туда, кто в священном сане, первые, кто крестили местных жителей. И вот владыка, пока служил литургию для этих людей после крещения... Крещение длилось часа полтора-два, потому что он объяснял, что происходит. И литургия тоже была дольше, потому что он объяснял всем людям о том, что происходит во время литургии, чтобы они понимали, где они присутствуют и что делается. Вот, помню, как-то он спрашивает у людей, когда читает молитву перед святым причащением «Из них же первый есмь аз» (из грешников)... Он спрашивает, обращаясь к людям: «Вот кто у Вас в поселке самый грешный человек?». Вот мы сейчас послушаем молитву, кто-то из молящихся говорит: «Глава администрации!». Он говорит: «Нет! Я самый грешный у Вас в поселке человек, я». И вот владыка сумел мне показать, как нужно работать с людьми, как нужно крестить, как нужно сделать так, чтобы, например, крещение — это был осмысленный процесс максимального вовлечения человека в то, что происходит. И дальше, когда я начал служить (а меня направили служить в храм Тихвинской Иконы Божьей Матери в Алексеевском), у меня был совершенно замечательный настоятель — отец Аркадий Тыщук. Дедушка, которому было уже больше 80, и при этом, когда мы, молодые священники, изнемогали от того, что было тяжело несколько служб, мы стояли перед престолом — он продолжал стоять. Отец Аркадий — он ничему не учил, ничего не рассказывал. Но так, как он жил, теперь для меня является образцом. И он разрешил мне проводить занятия для педагогов, занятия по подготовке к крещению. И, в общей сложности, при храме занималось еженедельно 300 человек. И вот в какой-то момент, года через два или три, я понял, что я начинаю деградировать, потому что я все время отдаю знания, но мне необходимо черпать эти знания извне. То есть я отдаю, но мне кто-то должен отдавать. И тогда я поступил в аспирантуру при отделе внешних церковных связей и два года посещал занятия, учился. И это как-то восполнило вот тот недостаток знаний. А потом — в докторантуру при... общецерковную докторантуру, где пытался написать докторскую диссертацию до момента, когда меня назначили настоятелем строящегося храма. И в этой связи, когда митрополит Иларион освящал наш храм, вот мы с ним как-то поговорили... Я говорю: «Владыка, до момента, когда назначили настоятелем строящегося храма, писал у Вас докторскую». Он говорит: «А Вы у меня учитесь! Я все успеваю», — что соответствует действительности. Поэтому, в принципе, у человека есть возможность самому построить свою жизнь, священнику самому построить. Ему никто не должен что-то дать — он сам может сделать все, что полезно.

К. Лаврентьева

— Отец Алексей, так получилось, что последние семь лет мы с семьей живем возле Вашего храма Серафима Саровского в Раево и бываем в этом Ваше храме. И в минувшее воскресенье мы как раз этим летом были... И так получилось, что Вы очень дружите с родителями моего мужа. Ну, вот так вот у нас все как-то Божьим промыслом связано было задолго до нашего сегодняшнего разговора и знакомства. И, знаете, я вот каждый раз, когда приходила в Ваш храм и смотрела на Вас, простите, за такое откровенное признание, я все время думала, как же Вам это удается? Потому что храм Серафима Саровского — я для наших слушателей хотела бы пояснить — это храм, который действительно строился всем миром. Это проходило на моих глазах. Он строился очень тяжело, с большими трудностями, с большими какими-то искушениями, препятствиями, но строился. И он возродился, и была помощь Господа и явная воля Божья на то, чтобы храм все-таки пришел к своему завершению в строительном смысле. И я всегда смотрю на Вас, отец Алексей, и думаю: Вы ведь... Вот даже сейчас мы с Вами беседуем, и Вы настолько тонко воспринимаете мир, и Вы настолько тонко выстраиваете разговоры и отношения с прихожанами, а их огромное количество в храме — это тоже я поясню для наших радиослушателей. Их очень много. И в храме яблоку негде упасть. И Вы очень терпеливо с каждым разговариваете. И я думаю о том, что Ваша благодатная жизнь в семинарии, которая, когда Вы ее описывали, мы с Костей буквально окунулись туда и как будто сами там побывали, в стенах Лавры, такой благодатный путь служения в Тихвинском храме — Тихвинской Иконы Божьей Матери... Рядом с Вами были потрясающие наставники, о которых Вы рассказали в нашей сегодняшней программе. И тут Господь Вас поставил в храм, где идет стройка, где очень много сложностей, и где зачастую, я так думаю, и понимают многие, нужна очень сильная жесткость, и нужно постоянно выходить из зоны комфорта... Ну, как бы сейчас это принято говорить — «зона комфорта», но из зоны Ваших личных как бы таких интеллигентных и культурных границ. И я всегда хотела спросить у Вас: не стало ли это каким-то... Ну, не стала ли эта трудность каким-то переломным моментом, каким-то внутренним, может быть, надломом? Потому что, мне кажется, Вы все время сталкивались с какой-то борьбой. Вот эта борьба многолетняя за строительство этого храма, когда наконец он достроился, — вот как это все воспринималось лично Вами?

Протоиерей А. Яковлев

— Дело в том, что когда спортсмены достигают новых результатов, это всегда происходит через боль. Нельзя ничего не делать и не страдать, и чтобы был какой-то результат. И в этой связи в жизни человека если есть боль, то, значит, есть развитие. И поэтому нас все время ставит Господь перед разными задачами, которые, когда мы их решаем, нам неприятны и некомфортны. И у нас их раньше не было. Но нас Господь поставил, а если поставил, значит, и поможет их решить. И поэтому когда ругают начальников, руководство или еще как-то, я всегда понимаю, как же им плохо, как же им... Мы даже представить не можем, как же им сложно. И поэтому в этой связи это нормально — то, что приходится уметь, приходится что-то изучать, приходится быть не для всех приятным — потому что по-другому нельзя. Вот настоятельство — оно должно восприниматься человеком, во всяком случае, как учат нас оптинские старцы, как послушание. Вот поручил Господь это послушание — вот ты и должен его выполнять.

К. Лаврентьева

— А быть не для всех приятным во имя какого-то Божьего дела — насколько это применимо к мирскому человеку, человеку верующему, ходящему в храм? Насколько это применимо? Когда иногда нужно сделать, кажется, какое-то Божье дело, но не всем это понравится, или сказать какую-то правду, которая не всем будет приятна...

Протоиерей А. Яковлев

— Ну, так широко нельзя говорить, потому что нужно в каждом конкретном случае рассматривать это, в индивидуальном порядке.

К. Мацан

— Вот Вы так подробно, с таким теплом рассказывали о своих семинарских друзьях. А бывают вообще у священника уже во взрослом, скажем, таком возрасте друзья не священники? Это один вопрос. А другой вопрос — а что такое дружба священников друг с другом? Я могу себе представить друзей своего папы — чем они занимаются, когда встречаются, как они общаются и так далее. А как это происходит у священников? Или это некорректный вопрос, потому что все люди и все так же и разговаривают, как и все остальные?

Протоиерей А. Яковлев

— Ну, во-первых, у меня есть друзья — не священники. Я просто хотел сказать и скажу. Вот совершенно замечательный есть человек, которого зовут Константин Константинович Скуратов — профессор Академии нашей, самый пожилой профессор. Я с ним дружу. Я с ним дружил в семинарии, и вот поддерживаю дружбу. Мы приезжаем с супругой к нему в гости. И вот Константин Константинович — он тоже очень переживает, молится. У него совершенно замечательная супруга была, Мария Константиновна, которая молилась каждый день за нас. И вот это тоже дружба. То есть очень важно, чтобы у тебя были друзья старше тебя, которые могли бы тебе что-то рассказать — то, что ты сейчас не знаешь, а они знают. Очень нужно такой дружбой дорожить. А в отношении священников — я дружу со многими священниками. И, конечно, мало времени на общение. Когда ты встречаешься с другом, можно чем-то поделиться, он может тебя в чем-то утешить, ты можешь его в чем-то утешить, ободрить. Потому что жизнь по-разному складывается, и очень даже по-разному у людей. И когда-то нужно именно дружески человека поддержать. Точно так же, как, возможно, поддерживают и тебя. Вот в отношении дружбы — я просто радуюсь, что есть... Я знаю, он есть, и я просто радуюсь, что он есть... Вот у меня, например, друг — отец Мелхиседек Артюхин. Я с ним почти не вижусь. Но когда я с ним вижусь, нам можно не говорить, потому что мы просто друг друга понимаем. Точно так же можно сказать и про других. И поэтому...

К. Лаврентьева

— То есть это больше какая-то духовная дружба?

Протоиерей А. Яковлев

— У нас, понимаете, общее у всех делание. Вот у нас у всех есть Церковь, она всех нас объединяет. И вижу я, там, например, отца Максима Первозванского или, там, отца Дмитрия Смирнова... С отцом Дмитрием Смирновым мы знакомы, хотя вот я не из Москвы, уже почти 30 лет. И вот я когда тогда его увидел, 30 лет назад, я про себя подумал: «Какой удивительный человек!». Вот 30 лет я с ним общаюсь, и все время у меня подобные мысли меня не оставляют! (Смеется.) То есть вот лично ко мне отец Дмитрий был всегда ласковый... Я работал в отделе по взаимодействию с Вооруженными силами, он был моим начальником... Всегда приветливый, никогда ни в чем не отказывающий. И в отношении священников дружба — она существует, мы общаемся, встречаемся семьями. Иногда, очень редко, ездим друг к другу в гости. Поэтому дружба — она существует, и здорово то, что есть друзья, которые тебя всегда поддержат.

К. Мацан

— Меня так согрели Ваши слова о том, что у нас у всех есть Церковь — то пространство, в котором, наверное, только и могут дружба и любовь сохраняться даже на расстоянии, даже когда мы в нашем сумасшедшем ритме жизни не так часто можем найти время посмотреть друг другу в глаза. Спасибо огромное за эту беседу, отец Алексей! Очень о многом хотелось Вас спросить, но, к сожалению, пора беседу завершать. Но я надеюсь на ее продолжение.

Протоиерей А. Яковлев

— Спасибо! Благодарю.

К. Мацан

— Протоиерей Алексей Яковлев, настоятель храма Преподобного Серафима Саровского в Раево, был сегодня в программе «Светлый вечер». В студии также была моя коллега Кира Лаврентьева. Я — Константин Мацан. До свидания.

К. Лаврентьева

— Всего хорошего!

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия