Top.Mail.Ru
Москва - 100,9 FM

«Журнал от 02.10.2026». Арсений Федоров, Глафира Базурина

Журнал от 02.10.2026
Поделиться Поделиться
Микрофон с наушниками на фоне студии

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Алексей Пичугин и Анна Леонтьева, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров вынесли на обсуждение темы:

— Проекты журнала «Фома» — где сейчас можно читать, смотреть, слушать;

— Программы «Места и люди» на Радио ВЕРА про Лужецкий Рождества Богородицы Ферапонтов монастырь;

— Традиции, объединяющие семью;

— Сохранение архитектурных памятников Басманного района Москвы.

Ведущие: Алексей Пичугин, Анна Леонтьева


Алексей Пичугин:

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это наш традиционный радиожурнал — программа, которая в шесть вечера по пятницам выходит в эфире Радио ВЕРА. И программа, в которой мы, сотрудники Светлого радио, и наши друзья из журнала «Фома», приносим сюда в студию какие-то темы, которые нас заинтересовали, о которых очень хочется поговорить друг с другом, обсудить при вас и таким образом и вас этими темами заинтересовать. Это может быть что-то совсем свежее из новостной повестки, из лент, что произошло на этой неделе, за последние дни, это могут быть какие-то старости, но которые тем не менее, нам кажутся актуальными — это может быть все, что угодно, что нас встревожило, хорошее, доброе, грустное, веселое, печальное, но вот что хотелось бы всем вместе здесь пообсуждать. И сегодня в этой студии собираемся в таком составе. Заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров.

Арсений Федоров:

— Добрый вечер.

Алексей Пичугин:

— Ведущая наших программ Анна Леонтьева.

Анна Леонтьева:

— Добрый вечер.

Алексей Пичугин:

— Директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина.

Глафира Базурина:

— Добрый вечер.

Алексей Пичугин:

— Я Алексей Пичугин. Итак, с чего? А давайте с журнала «Фома» начнем сегодня.

Глафира Базурина:

— Ну что же, давайте начнем. У нас тут недавно случилось радостное событие, компания «Иви» — стриминг видеоконтента, пригласила нас поучаствовать в их проекте «Духовное на Иви» — это такой раздел на «Иви» теперь есть, где транслируются самые разные, программы, фильмы, имеющие то или иное духовное содержание. И вот мы с нашим проектом «Райсовет» и «Тет-а-тет» теперь тоже будем там присутствовать. Хотим рассказать нашим слушателям, что вот те из них, кто пользуется этим сервисом, могут смотреть теперь нас и там. Собственно, почему мы на это пошли? Потому что у нас есть такая теория, что как бы люди есть везде, наша аудитория есть везде. И поскольку наша миссия основная, собственно, миссионерская, простите за тавтологию, мы должны быть везде, где есть люди. Вот где людям тем или иным удобно нас смотреть, там мы стараемся быть. В этом главная идея. Нет мысли, что мы должны вот быть везде, что это какая-то такая большая самореклама. И именно вот есть надежда, что мы там достучимся до новой аудитории, которая нас еще не знала. И, в связи с этим и еще с одним событием, мы проводили недавно ежегодный большой опрос нашей аудитории и выясняли в том числе, кто и где как нас смотрит, на каких площадках. Там, конечно, каждый год какие-то свои новые тенденции, в этом году естественным образом увеличилась аудитория Макса, например, и там мы видим как раз, что пришло очень много людей не с других платформ, а людей, которые нас раньше вообще не знали.

Алексей Пичугин:

— Подожди, а как вы можете отследить, что они пришли не из других, условно?

Глафира Базурина:

— Мы специально спрашиваем об этом.

Алексей Пичугин:

— А, то есть вы задаете...

Глафира Базурина:

— Есть отдельный вопрос для тех, кто читает нас в Максе, был: откуда вы к нам пришли? Пришли ли из Телеграма, например, или оказались на Максе, например, вообще впервые. У нас есть там отдельный путь поведения, например, когда люди приходят к нам по каким-то запросам поисковым системам, там, не знаю, спрашивают, когда Пасха в этом году, оказываются на «Фоме», и им всплывает баннер: «А вот читайте нас на Максе». И они таким образом у нас оседают. То есть это тоже совершенно новая аудитория. И хотелось поэтому рассказать, наверное, немножко нашим слушателям, где, собственно, можно «Фому» читать. Вот такой обзор дать в этот раз. Потому что каждый раз я рассказываю про что-то конкретное, а в этот раз хочется вот какую-то палитру представить.

Арсений Федоров:

— Вообще вот эта фраза — прости, я тебя чуть-чуть перебью, — «Фому» читать, она такая уже не совсем правильная...

Глафира Базурина:

— Да, мы ее по инерции произносим. «Фому» читать, смотреть, слушать.

Арсений Федоров:

— Да, я к чему хотел сказать? К тому, что вот люди, которые приходят иногда там какой-то проект делать на Радио ВЕРА, но они до этого делали какое-то печатное издание, они все равно говорят: «нашим читателям», хотя уже делают для слушателей, или кто-то делал телевизионный проект: «нашим зрителям». А у вас вообще сложная ситуация на журнале «Фома», потому что вы вроде как называетесь журнал, но при этом вас можно смотреть, слушать, читать. Что еще можно?

Глафира Базурина:

— Это наша вообще большая — коль у нас такая программа про внутреннюю кухню немножко, — это вообще наш большой спор до сих пор: называться ли нам журналом «Фома», или приставку «журнал» убрать и оставить «Фома», но тогда что?

Алексей Пичугин:

— Ну, все-таки журнал. Я не знаю, меня вроде не спрашивают. Но, коль скоро мы здесь это обсуждаем...

Глафира Базурина:

— Мы с удовольствием услышим мнение коллег.

Алексей Пичугин:

— Просто мне кажется, что настолько это уже бренд именно в словосочетании «журнал «Фома», что отдельно «Фома», вот как медиахолдинг «Фома» — это, конечно, хорошо, но вот медиахолдинг «Журнал «Фома» это...

Глафира Базурина:

— Это вот для тебя — да, потому что ты давно знаешь «Фому».

Алексей Пичугин:

— Да, я знаю вас с самого начала, кстати.

Глафира Базурина:

— А мы приходим к новым людям или к новым партнерам, мы выясняем, что некоторые из них вообще не знают, что у нас есть печатный журнал. Нас иногда спрашивают: «А что, у вас есть еще и печатный журнал?»

Алексей Пичугин:

— С другой стороны, я пытаюсь представить, как это было в каких-то старых изданиях, которые тоже претендуют на то, что они медиахолдинг или являются медиахолдингом. Первое там то, что мне приходит в голову — это «Коммерсант», который газета «Коммерсант». Я с раннего детства — ну, как с раннего, на самом деле он появился все-таки не совсем в раннем детстве, постперестроечный период. И я хорошо помню, когда я был маленький совсем, у меня был товарищ Илюша, который гордо сообщил, что его родители коммерсанты. Я пришел домой и сказал, что «а родители Илюши — коммерсанты». Меня спросили: «Они коммерсанты — в смысле предприниматели или в газете „Коммерсант“ работают?» И с этих пор вот я даже не знаю, как они себя позиционируют сейчас, но для меня это в первую очередь газета, потому что я их помню как газету. Вот ты права, для меня журнал «Фома» — это именно журнал «Фома», потому что он первое, что...

Глафира Базурина:

— Ну да. А иногда мы сталкиваемся с тем, что людей это смущает, что они воспринимают как журнал, и не очень понятно, что на самом деле можно смотреть, слушать и все остальное.

Арсений Федоров:

— Ну так где же?

Глафира Базурина:

— Ну что же, начнем с основ. У нас все еще есть печатный журнал, который выходит ежемесячно. Его можно покупать в нашем интернет-магазине, можно покупать на маркетплейсах с недавних пор — и это довольно удобнее зачастую, как мы видим для наших покупателей, читателей. И можно выписывать, о чем мы напоминаем людям, что есть такая старая добрая опция, как подписка, когда можно быть уверенным, что ваш журнал придет к вам ежемесячно, и вот сейчас как раз можно подписаться на следующий год. «Почта России» дает обычно какую-то скидку для подписки до начала декабря. У нас есть сайт — это один из самых наших крупных ресурсов, где, собственно, главная особенность сайта в том, что там есть все. Практически все, что выходит на любых других площадках, кроме, может быть, какого-то совсем короткого контента — кроме коротких видео и совсем коротких текстовых форматов, все есть на нашем сайте. Все, что было в журнале, все, что вышло, видео — все там публикуется. Если вам так удобнее, вы можете там все найти. Или если вам почему-либо недоступны другие площадки, там, не знаю, по причине пребывания в других странах или еще что-то. Все наши видеопроекты есть на всех практически видеоплощадках — это YouTube, Rutube, ВК, Одноклассники со своим видеосервисом Дзен. Опять же-таки, для удобства людей. Если вы там — значит, мы идем к вам там. Мы есть в наших двух ключевых мессенджерах: в Телеграме и в Максе. Это отдельная культура, так сказать, пользования и чтения контента, но очень прижившаяся в России.

Алексей Пичугин:

— И, говорят, не только в России.

Глафира Базурина:

— Да, но не везде. Вот мы недавно общались, у нас был гость, священник из Словакии, и вот он рассказывал нам о том, что в Словакии, например, совершенно не прижились мессенджеры, говорит, мы не понимаем. Для нас это чат, общение личное. Мы не понимаем, что такое чтение каналов.

Алексей Пичугин:

— И это я могу сказать, что, например, для Центральной и Западной Европы так. А для Южной Европы, для Испании, я знаю, это очень важный.

Глафира Базурина:

— Да, в Южной Америке тоже Телеграм активно развивается.

Алексей Пичугин:

— И в Соединенных Штатах сейчас еще активно развивается.

Арсений Федоров:

— Я вот, кстати, пользуясь случаем — может быть, кто-то меня услышит из тех, от кого, с чьих каналов я отписался, прошу у них прощения, потому что люди часто автоматически тебя подписывают на канал: ты с кем-то познакомился, тебя — раз, подписали на канал. Я сразу отписываюсь, потому что для меня вот мессенджеры — это действительно мессенджер. То есть я, когда там очень-очень много начинает появляться каналов, то я потеряюсь, и я просто не умею. Мне говорят, что это просто, ты можешь там в папочку канала, в папочку то. А я вот, к сожалению, не могу.

Анна Леонтьева:

— А можно я тоже воспользуюсь этим же, абсолютно то же самое хотела сказать. Потому что когда кто-то покидает канал, то прямо написано, кто покинул твой канал.

Глафира Базурина:

— Нет, это чат. В канале не видно, кто покинул.

Арсений Федоров:

— Не видно?

Алексей Пичугин:

— Нет, это в чате.

Арсений Федоров:

— Ну видишь, мы с тобой даже этого не понимаем.

Анна Леонтьева:

— Старая школа, да?

Алексей Пичугин:

— Так что можешь не извиняться.

Глафира Базурина:

— Канал — это отдельная история, у нас очень развит именно в новостном сегменте. И коль уж мы заговорили про Макс и Телеграм-каналы, хочу подчеркнуть отдельно наш проект, который очень сейчас растет и пользуется высоким спросом — это канал «Афиша с журналом «Фома». Пока он только в пределах Москвы, у нас нет ресурса масштабировать.

Арсений Федоров:

— Вот этот канал у меня есть.

Глафира Базурина:

— Да. Вот он очень востребован, и тут я поясню, о чем идет речь. Мы там рассказываем о всевозможных мероприятиях, как мы их называем, душеполезных — то есть это такое очень широкое понятие, это может быть и культурное мероприятие, но с какой-то духовно-душевной пользой, а может быть такое мероприятие с более сугубо православной направленностью. Много мероприятий таких, близких к светским, но несущих какой-то смысл и пользу для общего развития нашего. Помимо этого, мы там сотрудничаем с приходами — то есть любой московский приход или там ближний подмосковный, у которого есть своя какая-то активная деятельность, может с нами там связаться и попросить подсвечивать свои мероприятия. И мы таким образом рассказываем людям, что вокруг них происходит. Что вот рядом с вами тут церковь, а там столько всего интересного, а вы, может быть, даже не знаете, что туда можно сводить детей на спектакль, там поучаствовать в чем-то еще. Большим спросом пользуется. Вот недавно еще там появилась такая опция, что с нами связываются экскурсоводы, которые водят какие-то интересные экскурсии. Мы рассказываем о их деятельности, они нам в ответ пишут какие-то интересные материалы для канала. Это тоже такая вот интересная возможность. Собственно, «Афиша» как родилась? В «Фому» все время приходили запросы на освещение тех или иных мероприятий. Я думаю, коллеги очень хорошо понимают, что этот поток очень большой, и мы не все могли уместить в наши, естественно, основные каналы. И это бы просто засорило их, люди там не всегда за этим приходят. И мы выделили отдельный канал, и он получился для своей аудитории очень популярен. Дублируется на обеих площадках. Ну, у нас есть старый добрый ВКонтакте — это наша самая первая основная группа, которую когда-то основал и вел практически сам Вадим Александрович Гурболиков. Вот это его такое любимое детище было всегда.

Арсений Федоров:

— Заместитель главного редактора журнала «Фома».

Глафира Базурина:

— Недавно она перевалила за 500 тысяч подписчиков.

Алексей Пичугин:

— Но он как-то сейчас к этому причастен?

Глафира Базурина:

— Ну, он как бы по-прежнему ко всему причастен. Просто он не так, может, активно вот руками уже этим занимается. Ну, конечно, следит за всем, отвечает людям часто на какие-то их комментарии. Это тоже вот очень ценно, кстати. Отдельная, кстати, тоже такая история есть для наших читателей, что можно написать комментарии на сайте нашем под всеми нашими материалами. И иногда туда приходит отвечать лично сам Владимир Александрович Гурболиков. Вы это увидите, там будет подписано, что это он. Есть такая уникальная возможность. Какие площадки я еще не осветила? Есть email-рассылка. Такая странная вещь, но которая до сих пор тоже для кого-то очень актуальна. Вы подписываетесь на нее через сайт, например, и вам еженедельно приходит письмо, где собраны основные и главные материалы журнала «Фома».

Алексей Пичугин:

— Для меня актуально, представляете? Я человек, который на самом деле вот наоборот, пользуется всем, что есть. Я, конечно, сейчас уже выпал. Мне тут жена сообщила, что есть какая-то — я забыл, как называется, эта социальная сеть, которой пользуются молодые люди, студенты, старшие школьники, я забыл, как она называется. Ну, естественно, там меня уже нет. Но вот до определенного времени я всегда заводил себе аккаунты везде и старался всем пользоваться активно. Но для меня email-рассылка, она до сих пор актуальна, и мне достаточно много всего приходит. Это даже, может быть, наиболее оперативное средство, чтобы что-то посмотреть.

Глафира Базурина:

— Ну вот для тех, кто активно пользуется почтой, это действительно удобно, что у тебя Summer, и тебе не надо бегать искать, ты получил все главное один раз в неделю. И мы делаем еще отдельные email -рассылки по каким-то случаям. Например, у нас всегда большой популярностью пользуется email-рассылка на Рождественский пост. Мы делаем Рождественский онлайн-календарь, и для тех, кому неудобно за ним следить на других площадках, приходит просто ежедневное письмо с полезным материалом от «Фомы».

Алексей Пичугин:

— Это наш традиционный радиожурнал, друзья. Как всегда в это время он в эфире Радио ВЕРА. И в студии сегодня наш Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио «ВЕРА», Анна Леонтьева, ведущая наших программ, Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», я Алексей Пичугин. И мы здесь обсуждаем то, о чем нам очень хотелось бы рассказать вам, друг с другом обговорить. И Арсений, с чем ты сегодня у нас?

Арсений Федоров:

— Знаешь, я вот как-то сейчас подумал, что нам в «Журнале» пора заводить еще какие-то рубрики такие официальные. В частности, рубрика «Путешествия» у нас стала такой довольно регулярной. Вот Глафира несколько раз отвечала за эту рубрику. Сегодня я попытаюсь, хотя так с необычной стороны, потому что я буду рассказывать про место, где я не был, но хочу побывать. С такого вот с дальнего угла зайду, что называется. У нас ближайшие прошедшие два четверга выходила программа «Места и люди», которая у нас каждый четверг в 18:00 на Радио ВЕРА выходит — там постоянный автор Анна Шалыгина, делает такие очень интересные, на мой взгляд, и яркие репортажи, путешествия часовые о разных местах, о разных людях. Вот очень рекомендую тем, кто не слышал, попытаться найти, во-первых, в нашем эфире поймать каждый четверг в 18:00. И на нашем сайте — «Места и люди», их можно найти. Ну так вот, прошедшие два четверга были программы, посвященные Можайскому Лужецкому Рождества Богородицы Феропонтову монастырю. Была программа, соответственно, от 24 сентября и от 1 октября. На сайте легко найти, если открыть рубрику «Места и люди». И как раз в прошлый четверг, 1 октября, вчера была программа, которая называется вот так вот: «Феропонтов монастырь. Паломничество». И она была вот посвящена тому, как можно провести время, поехав в Можайск и посетив Феропонтов монастырь. Вот как выстроить свой день тем, кто окажется в Москве или близко от Москвы, недалеко Феропонтов монастырь.

Алексей Пичугин:

— Только 100 км. Дальнее Подмосковье.

Арсений Федоров:

— Да, но доехать можно, электричка, по крайней мере туда идет.

Алексей Пичугин:

— И причем достаточно регулярно ходят.

Арсений Федоров:

— Кстати, вот наместник монастыря, отец Давид (Кургузов), в программе упоминает, что у них даже построена встреча в паломнической службе, исходя из того, что люди приезжают на двенадцатичасовой электричке. Вот они как-то к этому моменту готовятся, что люди могут приехать, и от этого времени рассчитывается уже день пребывания в монастыре.

Алексей Пичугин:

— А я похвастаюсь: мы с Игорем Гарькавым относительно недавно участвовали вдвоем в аккредитации экскурсоводов для монастыря. Отец Давид, это его законное право отбирать экскурсоводов, которые будут внутри монастыря — снаружи-то любой может, внутри монастыря проводить экскурсии. Вот мы с Игорем Гарькавым ездили, занимались экзаменами.

Арсений Федоров:

— Да. И, кстати, так немножко в сторону, этот монастырь был основан преподобным Ферапонтом, и там его именуют преподобный Ферапонт Можайский и Лужецкий чудотворец. Но икону, например, часто можно увидеть, на ней будет написано: преподобный Ферапонт Белоезерский. Вот почему так, мы несколько раз говорили у нас в эфире об этом монастыре. И, в частности, рассказывали историю, что это святой, который основал два монастыря: на Белом озере и под Можайском, ну теперь в Можайске. И это так достаточно интересно, что один святой имеет два таких наименования. Так меня как-то это всегда цепляет, что ты смотришь на одну икону и можешь как-то по-разному, а оказывается, что это один и тот же святой, только с разными подписями. И меня очень, честно говоря, зацепила вот эта программа — то, как рассказывают экскурсоводы, которые там водят экскурсии, то, как сам отец Давид рассказывает о своем монастыре. И вот прямо искренне захотелось его посетить. Тем более, что там и места такие красивые. Вот Алексей, я так понимаю, бывал там. Мы хорошо знакомы с отцом Давидом.

Алексей Пичугин:

— Да, мы с отцом Давидом, в общем, дружим уже не один год, и еще, естественно, до того, как он стал в Можайске наместником, и еще в его сызранский период. И в Можайске у отца Давида достаточно часто бываем. Поэтому, ну да, там, на самом деле, сейчас в монастыре будут происходить какие-то кардинальные изменения. Уже давно просилась такая глобальная, грандиозная реставрация, много чего было сделано там за предшествующие годы. Но вот, я так понимаю, что отцу Давиду предстоит... Просто все, что было сделано — это такая подготовка к глобальной реставрации. И отцу Давиду придется сейчас этот вот камень просто сдвигать, взваливать на плечи и нести. Реставрация федерального памятника — это, конечно...

Арсений Федоров:

— Да. Я когда слушал программу «Места и люди», посвященную этому монастырю, у меня как-то вот всплыли мои такие детские и подростковые воспоминания, когда мы восстанавливали храм, помогали восстанавливать храм в Подмосковье. И вот это все эпоха 90-х, когда возрождались храмы, монастыри, когда реально приезжали люди просто таскать кирпичи и что-то делать своими руками. И сейчас как-то вот я чаще бываю в монастырях, в которых уже все благолепно, все восстановлено, и там жизнь как-то по-другому течет. И вот этих своих детских ощущений я не могу опять в себе взгреть, так скажем. А когда отец Давид рассказывал про этот монастырь, он говорит, что нам нужны руки. Вот любой человек, который приедет — хоть на день, хоть на два, хоть на три, — мы всегда ему найдем, чем заняться: в саду ли, в уборке ли, где-то еще. И многие, кстати, кто в этой программе участвовал, рассказывал о монастыре, они говорили, что мы просто приехали в монастырь, встретили отца Давида и здесь остались — помогать ли, работать ли.

Алексей Пичугин:

— Вот это я был свидетелем. Отец Давид же, он очень скромный человек, он ходит по монастырю, особенно в разгар хозяйственных работ, без каких-то отличительных сана игумена знаков. Ну что там, он просто в подряснике и в скуфеечке монашеской. И я помню, что как-то заходит священник, тоже приехал откуда-то, и видит, какой-то монах к нему подходит, и он тут же бежит его там размашисто благословлять. А этот священник, извините, это вообще-то игумен монастыря. Но я тоже хорошо помню то время, про которое Арсений рассказывает. И когда приезжаешь в Лужецкий монастырь, заходишь на территорию, ты как в этом времени и оказываешься, потому что там все, как в 97-м. Только во многих местах с тех пор уже такое полное благолепие что ли, выражаясь канцелярским церковным языком. А там все живое, такое прямо вот настоящее, готовящееся к тому, чтобы измениться еще в такую лучшую сторону. И даже, насколько я знаю, мне рассказывали, туда недавно приезжали ребята помогать из «Реставроса». То есть это совсем в 90-е нас погружает, когда вот это все разрушено, храмы не восстановлены. У меня около дома я с «Реставросом» ходил — тоже нецерковный человек был, но мне было интересно вместе с ними поразгребать эти завалы. И вот туда приезжают ребята из «Реставроса». Кто бы мог подумать, что это все актуально до сих пор. И такая же территория, как когда-то, вот я говорю, в 97-м году. Это такая машина времени в недавнее прошлое.

Арсений Федоров:

— Ну, я знаю, что есть какие-то идеи о том, чтобы вот эти два монастыря —Белоезерский, который преподобный Ферапонт основал, и Лужецкий в Можайске, как-то объединить. Ты начинал рассказывать...

Алексей Пичугин:

— Я никогда не был в Ферапонтовом монастыре в Вологодской области — это вот такая моя мечта, нереализованная пока еще. Но я отцу Давиду когда-то предложил идею, он ее вроде поддержал — я понимаю, что у него идей и проектов у самого множество, но тут она мне показалась интересной, и я бы, может быть, даже как-то попробовал под эгидой Радио ВЕРА или вместе с Радио ВЕРА ее воплотить в теплое время года — это автопробег между двумя монастырями. Например, начать его из Можайска и туда вот, в Ферапонтово, в Вологодскую область. И чтобы этот автопробег, но не просто вот по дорогам: ну, проехали там по дорогам на разных автомобилях, — это не так интересно. А заезжать во всякие проблемные места, где тоже необходима реставрация и к ним необходимо привлекать внимание: здесь какая-то уникальная совершенно церковь, которая в руинированном состоянии находится — ведь это нужно выстраивать; здесь какая-то усадьба, о которой тоже нужно говорить, и к ней пытаются привлечь внимание, но его недостаточно, не получается. И можно такой маршрут. Расстояние не очень большое, где-то 450–500 км — по современным меркам это — там нет каких-то многополосных магистралей, за семь часов можно проехать.

Арсений Федоров:

— Ну это если без остановок.

Алексей Пичугин:

— Да. А если ты едешь, в разные места заезжая, привлекаешь к этому внимание, что-то снимаешь, о чем-то говоришь, ударяешь автопробегом по бездорожью, тогда это, наверное, несколько дней.

Глафира Базурина:

— Очень красиво могло бы быть.

Алексей Пичугин:

— Может, и журнал «Фома» поддержит.

Глафира Базурина:

— Да, вообще интересно.

Алексей Пичугин:

— Все, звоним отцу Давиду и согласовываем.

Арсений Федоров:

— Давайте только программу закончим. Вообще, вот здорово, когда рождаются какие-то такие идеи, которые могут вдохновлять, объединять, давать какой-то толчок к развитию чего-то нового. И на самом деле я не знаю, как это работает, но к нам часто фонды обращаются, говорят: у нас есть там, например, волонтер, который бежит марафон, условно говоря, давайте про него расскажем, потому что он таким образом собирает нам на храм. И я никак не мог понять: ну как можно пробежать и при этом собрать на храм? Вот как это происходит?

Алексей Пичугин:

— Накидают.

Арсений Федоров:

— Ну это надо с шапкой бежать. А оказывается, что люди рассказывают о себе в соцсетях, говорят: «Вот я бегу, а кто может, там вот помогайте на такой-то храм». И через привлечение внимания к вот этим забегам, к проблемной какой-то ситуации люди собирают на это деньги. И здесь действительно, может быть, нам надо сесть и как-то более внимательно проговорить этот возможный проект и вообще паломнический маршрут какой-то устроить.

Алексей Пичугин:

— Но это все равно надо делать в теплое время года — весной, летом. Уже сейчас скоро и снег выпадет, поэтому у нас есть как раз несколько месяцев предметно обсудить. Отца Давида позовем и будем ему предлагать прямо здесь, прямо при вас, у этого микрофона. Наш традиционный радиожурнал уходит на небольшой перерыв. Буквально минута, и мы вернемся в студию, где сегодня ведущая наших программ Анна Леонтьева, директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, Арсений Федоров, заместитель главного редактора «Радио ВЕРА», я Алексей Пичугин.

Алексей Пичугин:

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Напомню, что в нашем «Журнале» — это наш традиционный радиожурнал, мы, ведущие сотрудники Радио ВЕРА и наши друзья из журнала «Фома», собираемся, чтобы обсудить то, что нас заинтересовало, о чем хочется поговорить и вам рассказать. А и сегодня здесь, в этой студии, директор интернет-проектов журнала «Фома» Глафира Базурина, заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров, я Алексей Пичугин и ведущая наших программ Анна Леонтьева.

Анна Леонтьева:

— Да, вот в первой части программы, когда Арсений сказал, что у него ностальгия по вот этому времени, когда храмы реставрировались, только начиналось вот это все движение, и я тоже вспомнила, что у меня очень большая ностальгия. У нас была такая традиция в семье. Мы воцерковлялись на подворье Оптиной пустыни в Шереметьево — при Шереметьевском дворце храм Живоначальной Троицы. И потом наши монахи, они разъехались в разные как бы места, и мы за духовным отцом, собственно, ездили вот там, где он был. Сначала это был Ново-Иерусалимский монастырь. Потом был такой эпизод, когда наш духовный отец с группой монахов тоже из Оптиной пустыни восстанавливали монастырь в Анастасово. И мы приехали на Пасху в абсолютно разрушенный монастырь, где, собственно, служили в одной комнатке — то есть пол был цел только в одной комнатке, дальше все перебирались по балочкам. Даже вот те семь бабушек, которые остались живы в этой деревне, тоже довольно резво по этим балочкам, значит. И была такая теплая какая-то атмосфера. Была холодная, кстати, Пасха, но очень теплая атмосфера, потому что вот они, Царские врата, там муж там помог монаху вино открыть, чтобы, так сказать, освятить — это было как-то вот, знаете, просто по-домашнему. И, знаете, недавно освободился наш дом — там жили детки, был приют. И вот я пришла в этот дом, и он очень такой большой, и там есть камин. И я вспомнила, стала вспоминать все традиции — у меня тоже такая ностальгия была, которые существовали в этом доме, который вообще мы, как сказать, вот мы с мужем, дети из обычных советских семей какие-то, решили, что мы можем творчески подойти к семейной этой истории и создавать свои традиции. Потому что из своей семьи я, тут тоже были традиции, безусловно. И из них я помню вот, например, чтение книг мне бабушкой. Эту традицию я очень любила. Бабушка читала очень много книг. И я могла сама читать, но это было совершенно особенное время. И, как у всякой советской семьи, была традиция собираться вечером, если показывали хороший фильм или шел какой-то хороший сериал. Там, не знаю, «Место встречи изменить нельзя», я помню, собирало просто весь народ, и даже говорили, что в это время падает преступность до нуля практически, потому что все смотрят это, включая преступников, этот сериал. И ну реально же невозможно было его посмотреть в другое время. У нас с дедушкой была традиция, что как только начиналось «Спокойной ночи, малыши!», вот эта музыка к ним, я кричала: «Дед, бегом, не успеешь!» И дед там, кидая все, бежал смотреть «Спокойной ночи, малыши!». А в субботу это было «В гостях у сказки», я не помню, мне кажется, в одиннадцать часов утра начиналось. И вот это прямо такие зафиксированные были какие-то моменты. А нам с мужем, поскольку мы пришли в Церковь, и традиции тоже как бы обогатились, так скажем, — традиция Пасхи, традиция Рождества всякие. Когда очень много денег, можно пригласить очень много гостей. Когда вообще нет денег — это можно устроить вот то, что я тоже уже делилась своим лайфхаком с радиослушателями, «картофель-пати»: когда ты покупаешь мешок картошки, а все остальные гости приносят там, не знаю, бутылочку вина, салатик, и стол накрывается как скатерть-самобранка, и все, в общем, как бы участвуют. А когда ты чистишь картошку, ты можешь очень много всяких историй обсудить со своими друзьями.

Арсений Федоров:

— И все чистят.

Анна Леонтьева:

— Ну да, кто-то чистит, а кто-то играет музыку, а кто-то читает стихи, и картошка получается волшебная.

Алексей Пичугин:

— Ну, это хорошая история. Мне кажется, это прямо мне даже казалось, что ты как раз при мне это рассказывала.

Анна Леонтьева:

— Да, может быть.

Алексей Пичугин:

— А я почему-то смутно припоминаю, но сейчас я подумал, что это правда хорошее такое, как это, тимлид, да? Или как это?

Арсений Федоров:

— Тимбилдинг.

Алексей Пичугин:

— Тимбилдинг, да.

Анна Леонтьева:

— Кстати, в этой традиции тоже было, когда среднее состояние, когда чуть-чуть денег есть, но их не хватит накормить много народу...

Арсений Федоров:

— «Плов-пати».

Анна Леонтьева:

— Нет, «пельмени-пати». Это вообще, ребят, это я с вами прямо делюсь совершенно. Берите. То есть пельмени — это вообще вещь, которую обязательно нужно делать в большой компании или в большой семье. Нас друзья научили этому из Питера, которые нас в церковь привели. Вот ты сидишь, лепишь пельмени — представляете, сколько вы можете всего друг другу рассказать. А у нас был такой «пельмени-пати», когда играли музыку, и поэты читали стихи, друзья-поэты читали стихи, и пельмени получились ну очень вдохновенными. При этом, когда я решила, что мы семьей их слепим, значит, мы купили вот этот фарш, раскатали тесто, пришла свекровь, дети. Значит, дети через пять минут куда-то ушли, потому что они не могут долго сидеть на месте. Свекровь тоже пошла, что-то у нее там, какие-то дела появились. И я осталась один на один с этими пельменями. Можете себе представить. Последний пельмень у меня был величиной вот с голову моей овчарки.

Алексей Пичугин:

— Потому что уже все надоело.

Анна Леонтьева:

— Просто надо было его как-то уже слепить.

Арсений Федоров:

— Ты как-то сейчас сама себе противоречишь. Говоришь: давайте, давайте, это прекрасно...

Анна Леонтьева:

— Это нужно делать с большой компанией.

Алексей Пичугин:

— А с картошкой так же?

Анна Леонтьева:

— Нет, с большой компанией все идет прекрасно. Или в большой семье, но где вот, знаете, лучше две семьи. Потому что твоя семья может тебя подвести.

Глафира Базурина:

— Ты про книжки говоришь. А у нас была традиция какая-то, не знаю, мне кажется, неосознанно сформированная, что один круг книг читала мама, другой совершенно книг читал с нами папа, и третий круг книг читала со мной бабушка.

Анна Леонтьева:

— Класс.

Глафира Базурина:

— И сейчас, когда это вспоминаешь, как взрослый человек, у тебя какие-то свои ассоциации, благодаря им ты сейчас уже взрослым умом понимаешь, почему тот или иной твой близкий читал эти книжки. Это интересно проанализировать, понять, почему у тебя ассоциации именно с этими книжками.

Алексей Пичугин:

— Вспоминаю тоже, да, было точно так же.

Анна Леонтьева:

— Разные люди читали книжки, да?

Глафира Базурина:

— До смешного, например, что папа нам читал «Изумрудный город» в детстве самом, а мама читала «Страну Оз».

Алексей Пичугин:

— Зато можно было найти десять отличий.

Глафира Базурина:

— Да-да-да-да-да.

Алексей Пичугин:

— Я даже вот и не вспомню какие-то наши традиции. Хотя вот если мои близкие услышат эту программу и скажут: ну как же? А вот это, а вот это, а вот это... Но мне почему-то в голову «вот это и это, и это» не приходит сейчас. Но это же дело наживное, наверняка. Мы всегда собирались на праздники, вот особенно когда я был маленький, мы действительно всегда семьей собирались, я даже удивлялся, когда узнал, что далеко не у всех так. Потому что какие-то основные там праздники, дни рождения, Новый год, еще что-то, еще — светская семья абсолютно была, и все собирались у нас. Ну да, чаще всего у нас. Вот все приходили, и все сидели за столом. И для всех это было очень важно. И даже где-то я фотографии нахожу, где все еще вместе, все живые. И это прямо...

Анна Леонтьева:

— И все фотографировались.

Алексей Пичугин:

— И все фотографировались, конечно. Ну, а что это? Вот вроде бы такое совсем недавнее прошлое, а оказывается, уже там прошло 30–35 лет. А мне казалось, что только вчера тут сидели за этим столом. Уже и квартиры той нет. Я думаю, что у нас традиция локальная, моя собственная личная, которую то поддерживают у меня дома, то не поддерживают у меня дома, но это неважно, потому что она всегда со мной — это ездить в Суздаль, в село Кибол.

Анна Леонтьева:

— И в какой-то определенный день или просто туда ездить?

Алексей Пичугин:

— В определенное время года, там какие-то праздники определенные, с археологами вместе вот нужно поехать. Для меня это вот — ну все не так, вот сердце не на месте, если я продолжительное время в относительно теплый период не бываю там.

Анна Леонтьева:

— Место силы твоей, да?

Алексей Пичугин:

— Да, ну и не только, вообще Суздаль, все знают, у меня место силы, но и окрестности, и поля. Но для меня это действительно стало традицией. Если меня спросить про какую-то основную, основополагающую традицию, которая прямо меня формирует — это вот эти поездки в Суздаль.

Анна Леонтьева:

— Вот наш звукорежиссер Саша мне рассказала, что в их семье традиция праздновать все дни рождения ушедших уже из жизни, отошедших ко Господу родственников. И я говорю: «Слушай, у нас тоже. Ну не всех, но как вот кого-то». А она говорит: «Так у всех же такая традиция». Я говорю: «Нет, не у всех». Потому что Саше кажется, что у всех, это нормально, как же не отпраздновать день рождения родственника.

Глафира Базурина:

— Нет, не у всех, действительно, но встречается. Вот в моей семье очень много традиций связано с дачей. Причем это продолжается в нашей семье, потому что мы с мужем соседи по даче. Вот прямые соседи, забор в забор. Так сложилось.

Арсений Федоров:

— Подожди. Вы с мужем соседи по даче — это странно звучит.

Глафира Базурина:

— Нет, в смысле...

Арсений Федоров:

— Были.

Глафира Базурина:

— Мы были с мужем соседями по даче. И я переехала на соседний участок.

Алексей Пичугин:

— И познакомились там, да.

Анна Леонтьева:

— Удобно, что...

Глафира Базурина:

— Да, очень. Но я росла на участке, где было очень много родственников, потому что там было фактически три семьи: семья моего дедушки и все, так сказать, его потомки, семья его брата и сестры. Их было трое, семьи его брата и сестры, которые жили там же в разных домах, на разных этажах и так далее. Но очень умилительно всегда было смотреть, как, собственно, дедушка со своим старшим братом и сестрой общается. Они всю жизнь практически, получается, лето проводили вместе в той или иной степени, когда уже работа и прочие заботы это позволяли. И вот они тоже праздновали всегда день рождения своей мамы. Вот именно мама — у них было такое какое-то особенное трепетное отношение. Для них это был такой святой день, когда они всегда втроем праздновали. У них там еще много своих других традиций было, там игра в «Монополию» на даче, и прочее. И как-то вот дача переехала в нашу жизнь тоже. У нас двое старших детей летние — июнь-июль, и, как водится, довольно сложно собрать детей в это время на праздник, дети переживают. Поэтому много лет мы с мужем делали, так сказать, героическое над собой усилие — слово именно такое, и собирали множество друзей у себя на даче. Но поскольку на даче — это значит ты со взрослыми, и у тебя вот просто толпа народа на даче, мы устраивали детям квест. Сочиняли эти квесты. И это, кстати, тоже творческий процесс. Вот как лепка пельменей. То есть у меня одно из счастливых воспоминаний, как мы сидим с моими подругами, родителями, соответственно, друзей моей дочери, сочиняем этот квест, потом, значит, мастерим этих феечек, которых мы придумали для этого квеста. У нас был квест с куколками-феечками, которые мы прятали по всему участку. И это такой был тоже очень творческий процесс. Сейчас дети подросли, мы этого всего уже не делаем, но иногда прямо не хватает. Но осталось множество счастливых воспоминаний.

Алексей Пичугин:

— У меня только мечта как-то вот так же проводить и сделать традицией отдых на даче, но чтобы он был чуть более продолжительным, чем три дня подряд. При том что нет, оттуда достаточно удобно ездить. Это старая дача, которую когда-то там дом перевез мой дедушка, на секундочку, в 54-м году — это уже там больше семидесяти лет. В 54-м году, а дом еще старше, его привезли из Владимирской области, потому что что-то купить тогда было сложно и невозможно. И вот это такая не СНТ-шная история, а это история таких поселков.

Глафира Базурина:

— У нас такая же, да.

Алексей Пичугин:

— Да, но это не старый дачный поселок. Но он с флером старого дачного поселка, потому что многие хозяева остались и с тех пор, и кого-то ты встречаешь. Вообще не знаешь, как он, и 20 лет не видишь, потом на улице встречаешься на соседней. Вот просто вы почему-то не пересекаетесь. Но хочется вот как-то это актуализировать. И приезжаешь на дачу — вроде бы и до Москвы недалеко, и электричка рядом, и на машине можно доехать. И даже нам трассу построили удобную, так чтобы в Москву въезжать сейчас и бесплатная она. Но почему-то находится там тысяча причин, по которым выехать на дачу — это сложно, это долго, это редко.

Анна Леонтьева:

— Слушай, я как раз вот хотела ответить на вопрос про дачную традицию. Я ехала недавно в автобусе в Тверскую область свою, и со мной ехал молодой человек, очень общительный, и он рассказывал мне, что они едут компанией — такие ребята модные, такие смешные, классные. Едут компанией на дачу, потому что на дачу — в смысле, это домик в деревне. Я говорю: «А что вы там делаете?» Он говорит: «Перезагружаемся. Мы там перезагружаемся». Но эта традиция ездить с друзьями на дачу, она возникла почему? Потому что родители собирали вот друзей именно в этом домике всю дорогу — то есть дети умеют там печь растопить, не знаю, снег почистить. И для них это вот такая перезагрузка.

Алексей Пичугин:

— Я понял. Да, извини.

Глафира Базурина:

— Для меня вот сейчас самое теплое, что я поняла, почему эти вложения точно окупились. Подросшие друзья наших детей, которые ездили тогда вот на эти детские дни рождения и все прочее, которым сейчас там уже по 18 лет иным или чуть меньше, они просятся сейчас сами, что вот давайте мы тоже приедем. Даже когда мы собираем уже круг взрослых, вроде их не зовем, а они такие: «А почему нас не позвали? А что, мы не едем к вам на дачу?»

Анна Леонтьева:

— Потому что у них такие теплые воспоминания.

Глафира Базурина:

— Они приезжают и такие: «Дядя Никита, а вы будете же с нами в „Мафию“ играть?» Мы такие: «Ребята, ну у нас сегодня взрослый день рождения, не было в планах». Они: «Ну как без „Мафии“-то? Ну вы же будете с ними?»

Алексей Пичугин:

— И приходится.

Глафира Базурина:

— Да.

Алексей Пичугин:

— Я просто подумал, что сама дачная идея во многом уходит, потому что кончилось поколение бабушек, живших на даче. То есть у меня, например, на даче жила прабабушка, я ее не застал. Она тоже была городской житель, москвичка. Но вот она там, выйдя на пенсию, жила на даче. Когда я был маленький, там бабушка с дедушкой заканчивали работать, и поэтому они переехали на дачу жить, и я у них рос там на даче. И заканчивается все равно поколение вот этих бабушек и дедушек, которые там были готовы жить на дачах и брать к себе внуков на лето. И приходит новая реальность, когда на дачу приезжают вот так же, как мы, на два-три дня, по возможности. И у детей нет вот этого, чему посвящены много советских мультиков — то же «Простоквашино», и огромное количество фильмов — вот это лето в деревне. И я считаю, что у меня лето в деревне было, потому что все-таки там вот эта подмосковная дача, она гораздо больше была деревенской. В мое время там кур не было только у нас. Корова была одна в поселке, но все-таки была.

Глафира Базурина:

— Ну да.

Алексей Пичугин:

— Я в детстве пас коров. Мне пастух — мы с ним подружились, мне было лет там, не знаю, девять-десять, и он уезжал по каким-то на велосипеде надобностям своим в город, а на меня оставлял свое большое стадо.

Анна Леонтьева:

— Ничего себе.

Алексей Пичугин:

— И мимо нашего дома гнали бесконечное стадо. Я не могу этого представить сейчас. Гнали бесконечное стадо. Козы были там в одном из пяти-шести домов, говорю, куры были у всех, кроме нас. А сейчас этого всего нет. Сейчас это вот именно мангалы вот у тех же домов.

Арсений Федоров:

— Ты знаешь, я сейчас немножко это все собью, так скажем, пафос...

Алексей Пичугин:

— И буквально через несколько мгновений.

Алексей Пичугин:

— Напомним, что это наш традиционный «Журнал», в котором мы обсуждаем то, что нас тревожит, печалит, радует, и хочется это вынести на всеобщее обозрение. И здесь, в этой студии, Глафира Базурина, директор интернет-проектора журнала «Фома», ведущая наших программ Анна Леонтьева, я Алексей Пичугин и Арсений Федоров, заместитель главного редактора Радио ВЕРА.

Арсений Федоров:

— Да, который хотел ложку дегтя тут залить.

Анна Леонтьева:

— Давай, давай.

Арсений Федоров:

— Вот, помните, я в начале своей части, так скажем, «Журнала» говорил, что я с ностальгией вспоминаю те времена, когда помогал на восстановлении храма в деревне. Но это же не значит, что хорошо, что храм разрушен. Вот хорошо, когда он благолепен, когда он уже восстановлен. Это хорошо. Просто вот мне тогда, юноше, было интересно всем этим заниматься. И то же самое, мне кажется, вот коровы. Ну да, были коровы, приходилось их пасти, доить. Но это не значит, что хорошо, что всем приходилось иметь корову, потому что нельзя было нигде ничего купить. И здесь такое для меня вот тоже — я то же сено косил, и коров доил там.

Алексей Пичугин:

— Я коров ни разу не доил.

Арсений Федоров:

— И все это было тоже в моей жизни. И мне иногда кажется, как неправильно, что в жизни моих детей этого нет. Надо их куда-то срочно везти, найти коров и сказать: «Доите». А с другой стороны, вот я не знаю, почему, мои дети тоже имели возможность жить на даче, маленькими они там проводили лето. Но как только подросли, они сразу перестали хотеть ездить на дачу. Потому что вот мы вспоминаем свое лето на даче — да, это было прекрасно. Я на велосипеде ездил там на речку, потом с друзьями лазили за яблоками, потом еще что-нибудь там мастерили, лазили по помойкам — как это было замечательно и интересно. Но мои дети сейчас как проводят лето? Они каждый день играют в футбол на хорошем поле на стадионе рядом со своим домом. Они с друзьями ездят на метро на реку где-то там на окраине Москвы. Они с друзьями ходят там на такие-то мероприятия, на такие-то выставки, там на такие-то кино и так далее. То есть для них лето тоже насыщенное. Просто у меня не было этого в детстве. Единственное, что мог — я мог нюхать плохой воздух.

Алексей Пичугин:

— А я согласен. Все так. И я же не сравниваю и не говорю, что то было хорошее, это плохое. Я просто констатирую, что тот вариант деревенского летнего детского отдыха, он для многих ушел.

Арсений Федоров:

— Для многих городских людей уходит.

Глафира Базурина:

— Меня недавно средняя дочь моя поразила, которая сейчас первокурсница, она провела вот сколько там, месяц учебы, значит, уже в институте. Все ее это загрузило, и она тут на выходных уехала одна на дачу. Должна была поехать подружка, но не смогла, и она уехала одна. Я говорю: «Что ты там будешь делать?» Она: «Ну как? Вот у меня целый дом, участок, лес вокруг. Я сходила погуляла, я собрала грибов, я подышала воздухом. Я могу хоть петь, хоть танцевать здесь». И главное, что она говорит, это спокойствие и тишина. Вот я поехала за спокойствием и тишиной. Я так перегрузилась за этот первый месяц учебы, что я уехала туда. Вполне себе такой социализированный активный молодой человек, девушка.

Арсений Федоров:

— Да, но у меня есть ощущение, что вот даже мои дети, когда подрастут, они опять захотят.

Алексей Пичугин:

— Может быть. Я сказал, что это безвозвратно, наверное, ушло, да? Но я всегда люблю: и ушло это безвозвратно... Знаете, есть такая замечательная монография — ну как, она там спорно, кому-то понравится, кто-то согласится, кто-то нет, — это такой научный текст. Но мне очень нравится название: «Это было навсегда, пока не закончилось». Это про различные тоталитарные общества. Но вот это было навсегда, пока не закончилось. Ушло безвозвратно, а потом, через 20 лет — раз, и дети все там на дачах.

Арсений Федоров:

— Но я к чему все это вел? К тому, что на самом деле вот мы часто говорим о традициях семейных, вот мы тут рассказываем о наших традициях. Но, во-первых, дети вырастают, и у нас перестает быть возможность поддерживать эту традицию. Они ее, может быть, перетаскивают к себе в семью, но у нас она как бы заканчивается. Или еще что-то, или у кого-то нет семьи, нет детей, и так хочется иметь какую-то такую семейную традицию. Но вот у меня ощущение, что церковная жизнь, она дает возможность любому человеку прикоснуться к какой-то реальной традиции. И не только богослужебной, но и внебогослужебной. Вот иногда мы ходим в разные храмы — то в один ходим, то в другой, по разным обстоятельствам, или по времени удобно служба, или еще что-то. И вот в одном храме такие традиции — после службы каждый раз на улице накрывают столы, самовар, что-то еще. Люди, которые постоянные прихожане, они там друг с другом здороваются, приносят какие-то вкусняшки. Вот реальная традиция. Дети бегают, у каждого какое-то свое занятие. В другом храме как-то по-другому все это выстроено. И вот любой человек, который хочет вот этой традиции, он может прийти в храм и стать там тем, кто эту традицию либо введет, либо будет поддерживать, чтобы она не терялась, что-то привносить. Вот он придет, скажет: «Давайте, батюшка, мы будем картошку каждый раз чистить и жарить там. Вот я вам мангал для этого принес». Ну, мне кажется, что вот это место, где можно себя приложить.

Алексей Пичугин:

— Я бы к своей теме перешел, если вы не против, она, мне кажется, важная. Потому что все это в развитии, и часто я тут говорю про сохранение наследия. А тут у меня на глазах такая печальная история разворачивается. Я как-то родился, вырос в Басманном, тогда Бауманском районе, и теперь у меня и дочка в садик ходит вот прямо там, где это все происходит. Когда-то в конце XVIII века в Москве была такая большая Демидовская усадьба, которая располагалась на Новой Басманной улице. Там ее основная часть на Новую выходила, вот Старая Басманная улица, и в такой стрелке между ними, в пространстве эта усадьба была. Потом ее выкупил Голицын, потом она переходила из рук в руки, там находились разные социальные учреждения, пока не открылась опять же социальная больница. Эта больница просуществовала с 1870-х годов до 2015 года — 6-я Московская городская больница. Ее закрыли, долгое время стояло все заброшенным. И вот сейчас снесли ту часть, которая была в 70-е годы построена. В прошлом году снесли кусок, который был построен в XIX веке. И, естественно, там под охраной находятся основные корпуса бывшей Демидовской усадьбы. И вот сейчас у нас там строят, на секундочку, 36-этажный небоскреб в центре Москвы, чуть дальше Садового кольца, и это напрочь убивает всю перспективу. Вот когда стоишь возле Елоховского собора и смотришь вниз туда, как Басманная, еще там Спартаковская, потом Басманная —это все одна улица, опускается вниз и поднимается, и идет дальше, к церкви Никиты Мученика, или наоборот, с обратной стороны смотришь, от церкви Никиты Мученика, как это все идет к Елоховскому собору — долгое время я смотрел сравнение фотографий XIX века и XXI, буквально, по-моему, до 2021–2022 года ты практически не видел никаких различий. Все, ну большинство домов на своем месте, какие-то не очень выбивающиеся новые в советские годы были построены, хотя там они очень разные, там застроено частично и снесено много, но вот в этой перспективе ты их как бы и не видишь. И все на своем месте. И вот пару лет назад горизонт уже стали закрывать многоэтажки, и теперь у нас этот 36-этажный небоскреб, который вот-вот начнут строить. Сначала там по закону они претендовали на 14 этажей. И 14 этажей — естественно, градозащитники били тревогу, это еще хоть как-то можно было оправдать, потому что вокруг там 14—15-этажные дома стоят. Но 36 — это будет видно, я не знаю, отовсюду будет видно. И, конечно, я не знаю, мы не знаем, что делать. Потому что мы собираем разные там собрания, пытаемся как-то протестовать против этой стройки, пытаемся взывать к совести тех, кто это застраивает. Наверное, построят. Но не говорить об этом тоже невозможно. И, видимо, там это будет так, что вот 36-этажный дом жилой. А вот эта усадьба, которая вокруг этого дома находится, скорее всего, ее отдадут под какие-то хостелы, гостиницы или даже, скорее всего, апартаменты. Как же хорошо жить в апартаментах XVIII века! Прекрасно совершенно, замечательные архитекторы, которые это построили. И даже в домовой церкви. Потому что домовая церковь, которая там есть — Успения святой праведной Анны, которая была во время существования больницы еще в XIX веке построена, ее апсиды, естественно видны. И мы предлагаем, во-первых, церковь восстановить, во-вторых, как минимум восстановить ее историческое завершение вместе с крестом и главкой. Но пока речь идет о том, что там тоже будет располагаться какое-то жилье. Вот классно, да? Наверное, я думаю, что наши слушатели из числа людей церковных оценят. Классно просыпаться в алтаре церкви святой праведной Анны с утра, глядя на старую Москву. Но это вот какая-то непробиваемая стена. Потому что мы точно так же протестовали против сноса училища принца Ольденбургского Бауманским университетом, вместе с домовой церковью Александра Невского. Ничего, их снесли, и училище, в 2021 году. И училище принца Ольденбургского бывшее, и домовую церковь Александра Невского снесли, а в отписке указав, что все равно эта церковь не существует сейчас. Ну как, она, правда, не существует. Ну так можно любую церковь снести, которая стоит, по факту она закрыта. Вот давайте тогда снесем церковь, которая в районе метро «Тульская» стоит, и занимает какое-то другое учреждение, там во дворах. И напротив нее еще одна церковь — тоже другое учреждение занимает. Их все можно снести, потому что они сейчас свою функцию храма не выполняют. Но, во-первых, мы все-таки как люди церковные понимаем, что вот это сакральное место, оно все равно сакральное место. И да, было советское время, когда на это никто не обращал внимания. Но коль скоро мы сейчас декларируем, что мы стараемся какие-то ценности поддерживать, соответственно, странно отдавать церковь Успения святой праведной Анны под жилую застройку. И странно строить 36-этажный небоскреб, который будет в непосредственной близости.

Арсений Федоров:

— А кто вот, какие-то подписи вы собираете?

Алексей Пичугин:

— Да, безусловно, я могу сказать, что можно зайти в кафе «Taco Time» на 2-й Бауманской улице, можно зайти в Дом Телешевых на Покровском бульваре, где находятся наши друзья из «Консервации», там подписать. Еще в нескольких местах есть в интернете группы по сохранению этой территории.

Арсений Федоров:

— То есть где-то на сайте «Консервации».

Алексей Пичугин:

— Везде есть, в интернете можно найти, где, куда прийти, чтобы подписать. Но каждый раз это же опять, каждый раз собирают подписи. Вот как только что-то начинают строить и обязательно построят, всегда подписи собирают — там сотни, тысячи подписей собирают. Ну, а все равно это результат нулевой. Я даже не знаю, в какие двери стучаться, чтобы этот результат не был нулевым. Когда, я помню, президент, к нему обратились — при президенте существует там Совет по культуре, и члены там этого Совета обратились с просьбой сохранить «Дом Анны Монс». Там же при реконструкции и строительстве комплекса Бауманского университета «Дом Анны Монс» закрывал огромный корпус, который когда-то был построен, так и не был введен в эксплуатацию в 85-м году, потом передан Бауманскому университету. Бауманка его снесла, «Дом Анны Монс» открылся, и все как бы побежали его смотреть. И тогда президент, Путин, сказал, после вот этого совещания, что необходимо предоставить доступ жителям к этому дому. Ну вот доступ был предоставлен. Но это, знаете, такой изуверский вариант доступа, когда нужно новый корпус, такой же точно, как был, только теперь введенный в эксплуатацию, проходить, обходить через какие-то бетонные бордюры, полузаброшенную автостоянку и выходить к «Дому Анны Монс». Да, доступ по факту есть. Вот Владимир Владимирович сказал предоставить доступ — мы предоставили. Но только по факту этот доступ, он это не доступ — это просто он с другой стороны забором теперь не закрыт глухим. Вот я боюсь, что так же будет и с нашей территорией Басманной больницы. Жители хотят больницу назад. Это, конечно, все сложно, это и затрагивает интересы разных ведомств. Я не знаю, будет ли там больница или нет, но жители, прямо они настаивают на том, что нам нужна здесь только наша 6-я больница. Но так всегда, когда идет речь о защите и сохранении наследия, выдвигаются максимальные требования. Но при этом должен существовать какой-то компромисс тоже, а не только то, что вот больницы здесь не будет и вообще ничего не будет, а небоскребу — быть.

Арсений Федоров:

— Я на самом деле иногда не соглашаюсь с тобой, Леша, когда вот ты так рассказываешь про сохранение чего-то старинного. Потому что время проходит, и необязательно спать на печке, если есть возможности спать на современном матрасе. Но это не значит, что какие-то действительно исторические памятники, в том числе тем более храмы, их вот так вот легко можно разрушать. К сожалению, это происходит, увы, и ах, совершенно по-разному. Иногда вот я даже тоже помню один дом, как-то мы очень переживали за него, его закрыли, одна фирма какая-то вот, значит, как будто его сносить, чтобы что-то строить. Потом собрали петиции и так далее, и сказали: «Да, мы его сохраним». И эта фирма после того, как сняла забор, оказалось, что она просто уже все снесла. И пришла другая фирма. И на этом месте — ну поскольку уже ничего нет, можно строить. То есть какие-то разные схемы существуют. И это очень обидно, потому что это же делают люди. То есть какой-то вот реальный человек считает, что он вправе вот так поступить, так обмануть, так отнестись к истории, к людям, которые здесь живут. И, к сожалению, вот эти страсти, которые нами обуревают, в частности, вот, наверное, здесь деньги чем-то рулят, они вот это как-то закрывают для человека его душу, может быть, совесть. Наверное, неправильно к совести взывать в таких ситуациях, но вот к какой-то честности, наверное, стоит.

Алексей Пичугин:

— Спасибо большое. Вот такой у нас получился сегодня радиожурнал. И здесь, в этой студии, были мы — заместитель главного редактора Радио ВЕРА Арсений Федоров, ведущая наших программ Анна Леонтьева, Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», я Алексей Пичугин. Прощаемся, до новых встреч. Всего доброго. До свидания.

Глафира Базурина:

— До свидания.

Арсений Федоров:

— До свидания.

Анна Леонтьева:

— Может быть, нас кто-то услышит.


Все выпуски программы Журнал

Мы в соцсетях

Также рекомендуем