Поделиться
В сирийской пустыне, восточнее Антиохии, стоит высокая, покрытая лесом гора Корифа. На самой ее вершине в четвертом веке от Рождества Христова обосновался отшельник Аммиан. Он был чрезвычайно строг к себе — спал не более трёх часов в сутки, питался травами и кореньями, произраставшими рядом с его хижиной. Пребывая в воздержании, всё своё время подвижник посвящал молитве. Недолго Аммиан оставался в одиночестве — слава о его подвигах привела на Корифу христиан, желавших научиться монашеской жизни. Вокруг кельи аскета образовалась обитель, иноки просили её основателя стать для них наставником. Аммиан считал себя недостойным такой миссии. Но и оставить учеников без духовного окормления он не мог.
Аммиан знал, что в нескольких километрах от монастыря обитает отшельник Евсевий, превосходящий его в подвигах. Евсевий поселился в пустыне ещё ребенком — его с братом наставлял в христианской аскетике родной дядя. Они жили в тесной пещере без окон, стараясь не выходить из добровольного заточения, чтобы ничто не отвлекало от молитвенного взывания к Богу. Когда брат и дядя скончались, Евсевий в одиночестве продолжал подвижническую жизнь. Аммиан был первым, кто нарушил уединение отшельника. Отыскав среди скал расщелину, которая могла служить входом в потаённую пещеру, он громко воззвал.
— Христос посреди нас!
И тут же услышал из промозглой темноты ответ на свой призыв.
— И есть, и будет!
Расщелина была столь узкой, что Аммиан не смог протиснуться внутрь. Гость долго молчал, прежде чем заговорить вновь — он молился. Творил молитву и Евсевий. Наконец, разговор продолжился.
— Трудную и суровую жизнь избрал ты себе, брат.
— Слава милосердному Богу, что Он позволяет мне послужить Ему малым трудом.
— Но есть путь, шествуя которым ты сможешь еще усерднее служить Христу Спасителю. Прошу тебя — прими попечение об иноках в обители неподалеку отсюда!
— Для того ли я с детства жил вдали от людей, чтобы сейчас выйти к ним и начать учительствовать? Угодно ли Создателю такое самовозвышение? Не будет ли это нарушением Божественного закона?
— Живя в уединении, ты печёшься о спасении только лишь своей души. Избегнешь ли ты укоризны в себялюбии, отказавшись позаботиться о братьях, ищущих Бога? А закон Христов, о котором ты говоришь, повелевает нам любить ближнего, как самого себя. Долг любви — делиться всем, что ты приобрел по милости Создателя. Ты ни в чём не нуждаешься, заточив себя в скале — так научи и других находить утешение в Боге.
Аммиан смог убедить затворника выйти к людям и принять руководство монастырём. Евсевий не нуждался для наставления в обильных речах. Сам его облик, исполненный смирения, побуждал иноков усердствовать в стяжании добродетелей. Видя, сколь воздержан Евсевий в пище, насельники монастыря усугубляли пост. Любовь наставника к молитве открывала им новые горизонты богообщения.
Чтобы ограничить поток впечатлений, открывшийся взору по выходе из затвора, Евсевий наложил на поясницу железный пояс, а на шею надел тяжелую цепь. Между собой вериги были соединены таким образом, что пустынник был вынужден ходить согнувшись и не мог видеть ничего, кроме тропинки у себя под ногами. Покинув пещеру ради служения ближним, опытный аскет по-прежнему держал свои чувства в темнице, давая свободу лишь любви ко Христу.
Современник монахов-пустынников Аммиана и Евсевия, святитель Феодорит Кирский, рассказывая о них в своей книге «История боголюбцев», писал так: «Не знаю, чему мне удивляться более — кротости одного или смирению другого? Аммиан избегал власти и хотел лучше быть послушником, чем начальствовать, видев опасность руководительства. А великий Евсевий, хотя на протяжении долгого времени избегал общения с людьми, тем не менее, послушался убеждений Аммиана. Уловленный сетями любви, он принял на себя попечение о стаде Христовом, и пустынная гора Корифа принесла обильные плоды святости».
15 июня. «Девятый вал»
Поделиться
Фото: Art Institute of Chicago/Unsplash
Все опытные мореходы знают об этом опасном для судов явлении, о котором мы ведаем по шедевральному живописному полотну Айвазовского. Проходят первая, третья, пятая волны и наконец является он — девятый вал, несущий с собой гибель, встреть он на своём пути борт небольшого корабля. В жизни духовной, всеусердно храня мир сердца, мы, тем не менее, должны быть всегда настороже, памятуя об «огненном искушении», которое норовит застигнуть врасплох христианина, потерявшего бдительность и вознамерившегося «опочить на лаврах» мнимого преуспеяния.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 июня. Об одиночестве
Поделиться
О важности человеческого общения — клирик московского храма Иерусалимской иконы Божией Матери за Покровской заставой священник Вадим Бондаренко.
Православная модель назидания уделяет много внимания тому, чтобы описать соблазны, которые ждут христианина на пути к Богу. Здесь всё понятно и на поверхности. Никому не удастся совместить следование за Христом с развратом, воровством, злом другому человеку. Всё это всегда было в жизни человечества, поэтому не теряет актуальности.
Но что-то и меняется. Уклад общества, сама модель жизни очень изменились за последние десятилетия. Я бы сказал, что это сформировало другой, гораздо более опасный соблазн, неплохо накладывающийся на внешнюю модель благочестия и религиозности. Этот соблазн — выбор одиночества.
Другой человек воспринимается нами как проблема, как лишнее обстоятельство, как то, что выводит нас из равновесия, покоя и гармонии. Мы ограничиваем контакты, оценивая их необходимостью и функциональностью. Мы забываем, что не можем видеть Бога и что-либо сделать для Него, но зато Он разговаривает с нами через других, которые Его образ и творение.
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 июня. О мечтах
ПоделитьсяО вреде пустых мечтаний — настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря в Рязанской области игумен Лука (Степанов).
Мечтательность, несомненно, относится к признакам нашей падшей природы. «Мечтательность, способность к воображению, — называет святитель Феофан, — самой чернорабочей стороной нашей души». Мечтательность может привести человека к необыкновенным заблуждениям, из которых очень трудно возвращаться, если эту свою чернорабочую способность воспринимает он за некоторую духовную реальность.
Представляя что-либо желанное, он воспринимает это за действительное в отношении самого себя и своего состояния, в отношении невидимого духовного мира, в отношении невидимых сторон жизни и близких людей: «а я-то знаю, а я-то подозреваю, что на самом деле кроется за теми или другими словами или действиями близких моих».
Так вот, эта самая мечтательность, эта склонность к воображению, оказывается, заполняет душу человека необыкновенным мусором, хотя с виду и благообразным. Поскольку это не реальность, которая открывается особым образом проницательному и чуткому, а это как раз порождение собственного падшего разума, собственной вот этой способности строить воздушные замки и какие-либо конструкции и концепции внутри своей души.
Потому святые отцы призывают и при наших молитвенных трудах, и при общении с ближними, и при уповании на какие-то будущие свершения всяко беречься мечтательности, вот этой способности к воображению, которая в результате определённым образом формирует и наши чувства, ибо то, что ты себе намечтал, тем ты потом либо восхищаешься, либо боишься, либо, наоборот, вдохновляешься этими совершенно неосновательными плодами твоего собственного воображения.
Все выпуски программы Актуальная тема:
