Поделиться
Апостол Павел. Валантен де Булонь
Гал., 207 зач., III, 15-22.
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Перед каждым поколением христиан стоят свои уникальные задачи. К примеру, совсем недавно христиане в нашем Отечестве должны были непрестанно бороться с последствиями многолетней атеистической пропаганды и отстаивать саму возможность веры во Христа. В какой-то степени такая задача стоит перед нами и сегодня. Во время жизни апостола Павла не было сомнений в бытии Бога, но были иные актуальные вопросы, в первую очередь необходимо было доказывать, что Иисус из Назарета — чаемый народом Израиля Спаситель мира, а во-вторых, нужно было разъяснить иудеям, каким образом соотносится новозаветное евангельское откровение и закон Ветхого Завета. Очень многие отрывки павловых посланий посвящены ответам на эти два вопроса. Сегодня во время литургии в православных храмах звучит отрывок из 3-й главы Послания апостола Павла к Галатам, в котором идёт речь о смысле и времени действия ветхозаветного закона.
Глава 3.
15 Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему.
16 Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос.
17 Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу.
18 Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию; но Аврааму Бог даровал оное по обетованию.
19 Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника.
20 Но посредник при одном не бывает, а Бог один.
21 Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона;
22 но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа.
В библейском рассказе об Аврааме мы можем найти многократное повторение одних и тех же слов Бога, обращённых к Аврааму: «И благословятся в семени твоём все народы земли» (Быт. 22:18). Русский язык предписывает нам использовать множественное число слова «семя» тогда, когда мы говорим о растениях, и единственное тогда, когда речь идёт о человеке. Любопытно, что иудейская традиция толкования истории Авраама предпочитает исходить из характерного для русского языка словоупотребления, и в данном Аврааму обетовании еврейские экзегеты издревле видели указание не столько на конкретного человека, сколько на весь еврейский народ, который должен был хранить истину о Едином Истинном Боге и через это быть благословением для всех народов.
Апостол Павел в рамках своей дискуссии о сущности закона Моисеева предлагает переосмыслить слова Бога и понимать их как указание на одного конкретного Человека — Господа нашего Иисуса Христа: «Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос» (Гал. 3:16). Ну а тот закон, который еврейский народ получил при Моисее, был дан, по мнению апостола Павла, лишь для того, чтобы ограничить преступления, чтобы народ не утратил знание о Боге через свои грехи, эта мысль у апостола выражена в таких словах: «Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование» (Гал. 3:19). Соответственно, после Пришествия Христова закон утратил свою силу, ведь благословение даёт не исполнение закона, а Христос, и в Нём же спасение человека.
С христианской точки зрения, объяснение апостола Павла вполне убедительно, и никому из современных христиан не придёт в голову утверждать, что спасение невозможно без исполнения всего того множества предписаний, которые Моисей получил от Бога. Однако, как мы знаем, для иудеев аргументы апостола оказались недостаточными, а может быть, и слишком слабыми. Здесь можно было бы, конечно, порассуждать о ветхозаветной слепой преданности закону, а можно поступить иначе: подумать о том, в какой степени все мы рабы тех установок, которые были нам внушены с детства, и рабы тех традиций, которые насчитывают много поколений. Мы можем понимать неправоту этих традиций, видеть, что они устарели и утратили свой смысл, но отказаться от них чрезвычайно сложно, потому что, отказываясь от них, мы начинаем думать, будто бы мы отреклись от своих предков и их наследия. Подобным образом рассуждали и оппоненты апостола Павла. Им можно посочувствовать. А вместе с этим стоит помолиться о том, чтобы никакая традиция не затмила для нас собой Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
1 Кор., 149 зач., XI, 23-32
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Сегодня в храмах читается отрывок из 11-й главы 1-го послания апостола Павла к Коринфянам. И свой комментарий мне хочется предварить словами из одного стихотворения греческого поэта Константина Кавафиса:
Должно случиться то, потом другое,
и незаметно время небольшое
пройдёт (полгода или год примерно) —
и мы сочтём, что всё закономерно.
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Давайте послушаем теперь текст апостола — который имеет прямую связь с этими стихами.
Глава 11.
23 Ибо я от Самого Господа принял то́, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб
24 и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание.
25 Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание.
26 Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет.
27 Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней.
28 Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей.
29 Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем.
30 Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает.
31 Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы.
32 Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром.
Всё, что сказал апостол Павел, было сказано совсем неспроста: он находится в самой гуще острейшего конфликта в коринфской общине. Апостол вставляет рассказ об установлении Вечери Господней в самый центр своего упрёка коринфянам, потому что их общая трапеза перестала быть знаком единства: богатые ели отдельно и обильно, а бедные оставались униженными. Для ранних христиан Таинство Евхаристии ещё было связано с общей трапезой, и потому такое социальное неравенство сразу становилось откровенной богословской ложью.
Перед нами — не просто «благочестивое литургическое наставление», а самый настоящий суд над общиной, которая превратила святыню в продолжение обычной социальной иерархии. Как же быстро коринфяне «сползли» в прежнее неравенство — от которого вроде бы как и должны были избавиться! Точно по Кавафису:
Какие мы старанья ни приложим,
чтоб сделать мир на прежний не похожим,
мы лишь вконец развалим всё, что сможем,
и, убедившись в этом, руки сложим.
Апостол Павел как бы говорит: если за столом распятого Мессии вы опять строите мир привилегий, значит, вы ещё вообще не поняли, что именно происходит с хлебом и вином, возносимыми во имя Христово.
Заметим, насколько остро и беспощадно апостол возвращает мысль коринфян к установлению этого Таинства: не мы придумали его, а Сам Господь! Не на пике торжества и славы — а в самый момент предательства! Светильник Евхаристии зажигается в момент предельного сгущения человеческой подлости и тьмы греха.
И именно в этот момент Бог в Лице Своего Единородного Сына заключает новый договор с человечеством: «завет в Его крови». Сын Божий отдаёт Свою непорочную жизнь на Кресте как «печать» этого договора — а вам сложно умерить жадность своих желудков на евхаристической трапезе и поделиться с неимущими? О чём тогда вообще вам говорить?..
Евхаристия — это окно, через которое вечность входит во время. И она совсем не обязательно будет «приятной»: она будет настоящей, обличающей, срывающей любые «защиты» и «тряпочки» оправданий, которыми мы зачастую прикрываем собственное непотребство и греховность. Тому, кто не побоялся обнажить свою уязвимость, неправедность, удобопреклонность ко греху — обнажить навстречу Божественному Свету — это и называет апостол «самоосуждением» — с того «срывать» уже нечего: он уже открыт, распахнут навстречу Богу. А вот для того, кто всячески держится за «мнимую правильность» — придётся несладко.
Дай Бог каждому из нас, приступая к Таинству Евхаристии, иметь мужество честно осуждать самих себя, чтобы не быть подвергнутым Божественному осуждению!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Страстная среда». Священник Николай Конюхов
Поделиться
о. Николай Конюхов
Гостем программы «Светлый вечер» был клирик храма Живоначальной Троицы у Салтыкова моста в Москве священник Николай Конюхов.
Разговор шел о смыслах и евангельских событиях Великой среды, в частности о предательстве Иуды.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных дням Страстной седмицы.
О Великом понедельнике мы говорили со священником Владиславом Береговым (эфир 06.04.2026)
О Великом вторнике мы говорили со священником Павлом Лизгуновым (эфир 07.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Память смертная». Протоиерей Андрей Рахновский
Поделиться
У нас в гостях был настоятель храма Ризоположения в Леонове протоиерей Андрей Рахновский.
Разговор шел о том, почему святые отцы часто призывают помнить о часе смертном, как это помогает в духовной жизни, что ждет человека после смерти и как в христианском учении говорится о вечной жизни.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Светлый вечер
