Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Еф., 233 зач., VI, 10-17.
Глава 6.
10 Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его.
11 Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских,
12 потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.
13 Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять.
14 Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности,
15 и обув ноги в готовность благовествовать мир;
16 а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;
17 и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Отрывок, который мы сейчас услышали, как и всё послание к Ефесянам, судя по всему, написан апостолом Павлом в тюрьме. Это может показаться чем-то несущественным, но, если мы припомним, что он не был нарушителем закона, а вел жизнь праведную и благочестивую, его текст нас просто поразит.
Наверное, всякий может припомнить историю из своей жизни, в которой он был невиновен и пострадал из-за несправедливого указания других людей. Кого мы при этом обычно обвиняем? Естественно, тех, из-за кого мы терпим наказание. Хуже того, нередко, даже прекрасно понимая, что мы виновны, мы начинаем оправдываться сами и обвиняем других. Но как же поступает апостол? Он никого ни в чем не обвиняет. Ни тех первосвященников и книжников, которые были виновны в убийстве Христа. Ни тех из них, кто виновен в его собственных проблемах. Хотя уж он, по нашим меркам, вполне имел право это делать. Но он пишет совершенно о другом.
Сидя в тюрьме и будучи совершенно бессилен, что-либо изменить, он буквально создает гимн силе Божией, всё побеждающей. Для язычников древности было вполне естественно думать, что, если ты проиграл, значит твои боги слабее. Да и каждый из нас, не начинает ли сомневаться и унывать, как только попадает в трудную ситуацию? Но апостол не обвиняет и Бога, напротив, еще больше задумывается о Его силе и торжестве.
Понимая, что не у всякого христианина хватит веры правильно относиться к испытаниям, которые выпадают на его долю, апостол подчеркивает: наша брань не против плоти и крови... То есть в идеале христианин никогда не борется с другими людьми, но с духами злобы... и не только с теми из них, кто может быть назван демонами, но и со своей собственной злобой, со своими собственными страстями.
Значит ли это, что апостол никогда не считал никого из людей виновным в каком-либо зле? Конечно, нет. Мы можем вспомнить, как в самых разных посланиях он указывает на неправоту иудействующих или самих учеников, которые совершают те или иные грехи. Однако он, даже обличая их, не осознает свою деятельность как борьбу против них. Нет, христианин борется против зла, но не против человека. И даже люди, которые выбирали сторону зла, не могут до конца стать злом, сохраняя в глубине души способность покаяния.
Итак, смотря на воина, к которому он прикован, апостол представляет своих учеников воинами духовными. Так, например, они одеты не в простую броню, но в броню праведности. Как железная броня должна сделать человека недоступным для нападения, так же для духовного и нравственного нападения, он становится недоступным, когда дела его праведны. Известно, что иногда окружающие могут выдвигать обвинения на ложных основаниях, но перед Богом и совестью праведный человек будет чист. Как пояс воина делает его собранным, подтянутым, способным к оперативным действиям, христианина внутренне собирает истина. Ориентируясь на нее, человек оказывается способен совершать правильный выбор в самых сложных ситуациях. При этом важно, что для апостола христианин — это не тот, кто, будучи воином духовным, нападает на людей... Совсем наоборот: он миротворец, потому что обут в готовность благовествовать мир. Ему непросто на этом пути, но доверие Богу, надежда на Его любовь и спасение позволяют всё преодолеть.
Сосна
Поделиться
Фото: Иван Кузнецов / Pexels
Раннее июльское утро, на улице уже жарко. Природа и село проснулись, в деревянном храме идёт служба. Скромные подсвечники послушно собирают капли воска, капающие с тонких горящих свечей. В тишине церкви хрустальными нотами тропаря струится с клироса тихое пение матушки. Разноцветные косынки бабушек, как полевые цветы, неспешно кивают в поклонах Спасителю. Мужчины молятся на коленях. Со старинных потемневших икон смотрят на молящихся лики святых. Через настежь открытые окна в полумрак храма проникают голоса птиц и нагретый солнцем воздух. Становится душно, начинает кружится голова. Выхожу на минуту из церкви.
С высоты крыльца открывается вид на цветущий палисадник и высокие сосны, что окружают храм. Взгляд падает на одну из них, засохшую. Она так же высока и величественна, как её соседки, но уже мертва. Будто вырезанный из картона кажется её серебристый силуэт на фоне сестёр с золотистой корой и раскидистой зеленью веток. Она всё ещё красива изгибом ветвей и переливом серых оттенков ствола, но корни больше не питают её, потеряла она свою силу.
Всматриваюсь в неё и ловлю себя на мысли, что боюсь узнать в ней себя. А горит ли лампада внутри моего сердца, или я только стою в церкви, как картонный, и бездумно бегу по жизни? Тревожную мысль, будто порывом ветра, прогоняет возглас священника, и я с радостью перешагиваю порог церкви. Стремлюсь туда, к живительному ручью воскресной службы, что может напитать корни и придать сил. По храму разносится «Верую». Благодарю тебя, Господи, за такую возможность!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Сухая листва
Поделиться
Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень
Поделиться
Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
