«Помощь Церкви в борьбе с зависимостями». Протоиерей Григорий Григорьев

У нас в гостях был доктор медицинских наук, Заслуженный врач России, психиатр-нарколог, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, доктор богословия протоиерей Григорий Григорьев.

Наш гость рассказал о своем удивительном пути к вере и о том, как этот путь связан с преодолением алкогольной зависимости, о многочисленных чудесах, которые происходили в его жизни и о том, как он стал священником в храме, который строил сам еще до принятия сана.

---

Василий Рулинский

— Здравствуйте, друзья! Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА, в студии Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У нас в гостях сегодня дорогой гость из Санкт-Петербурга, протоиерей Григорий Григорьев. Я, батюшка, очень рад Вас видеть, добрый вечер!

прот. Григорий (Григорьев)

— Да, добрый вечер, дорогой Василий. Взаимно. Очень рад!

Василий Рулинский

— У отца Григория Григорьева очень много званий и должностей, и мне кажется, что хотя бы один раз в эфире их все надо назвать, и, наверное, тот самый момент, когда в самом начале это нужно сделать. Я специально их выписал, чтобы всё не забыть, но, честно говоря, конечно, там, как сказать, далеко не всё удастся озвучить. Так вот, отец Григорий — доктор медицинских наук, доктор богословия, психиатр-нарколог, профессор кафедры психологии и педагогики Северо-Западного государственного медицинского университета имени Мечникова, профессор Общецерковной аспирантуры и докторантуры, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи в Юкках, это Выборгская епархия, и председатель Всероссийского общества трезвости святого Александра Невского, автор более 400 научных работ и 11 монографий. И, батюшка, всё правильно, ничего я тут не исковеркал?

прот. Григорий (Григорьев)

— Всё правильно... всё правильно, Василий, но можно добавить Заслуженный врач Российской Федерации, но не обязательно.

Василий Рулинский

— Да, батюшка — Заслуженный врач Российской Федерации. И сегодня мы говорим в то время, когда по стране активно распространяется замечательный цикл книг отца Григория «Ветер Радости». Мы об этом цикле тоже сегодня поговорим, потому что удивительно совершенно, я, готовясь к эфиру, зачитался просто первой книгой, посвященной детским воспоминаниям, переживаниям отца Григория. «Городокское приволье» так называется эта книга. Мы об этом, конечно, поговорим, но прежде, конечно, поскольку у нас программа «Делатели», мы говорим с людьми, которые занимаются делами милосердия, вот в одной из такой из ипостасий отца Григория, вот мы... в одной из должностей отца Григория, мы, собственно, увидели эту связку прямую с делами милосердия, вы являетесь председателем общества трезвости во Александра Невского, Петербургского. И, конечно, то, что вы с 1980 года полностью отказались от употребления спиртных напитков и, в общем-то, эту активную такую позицию занимаете, это, конечно, для многих тоже пример, и, конечно, можно сказать, ваша жизнь тоже в большой степени связана с вот этой темой, и кандидатская, и докторская диссертация, и многие другие вопросы. Конечно, вот здесь первый вопрос у меня такой, в связи с этим в ваших биографиях часто фигурирует такая совершенно удивительная цифра, что вы, можно сказать, вылечили от различных форм зависимости свыше 130 тысяч людей. И, конечно, цифра настолько внушительная, что я, если честно, как-то немножко теряюсь. Можно как-то уточнить, батюшка, а как эта цифра складывалась, и вообще это под силу человеку так много-то вылечить?

прот. Григорий (Григорьев)

— В 1987 году на базе Академии наук мы создали Международный институт резервных возможностей человека — медицинское учреждение, который до сего времени существует, и Всероссийское Александро-Невское братство трезвости, которое продолжало дело священника Александра Рождественского.

Василий Рулинский

— Дореволюционного?

прот. Григорий (Григорьев)

—Дореволюционного общества. И так получилось, институт — это в то время было 80 филиалов — охват большой был по стране. У меня было подготовлено более 150 учеников. И в результате вот этой совместной работы образовалась такая цифра. Значит, от алкоголя она на сегодня где-то 150 тысяч, и от наркомании 40 тысяч. Если мы берём азартные игры, которые мы начинали лечить ещё в начале 90-х годов, то это где-то, наверное, тысяч 20 еще от азартных игр. А что значит цифра? У нас в институте есть база данных, и на каждого человека, который проходил, заведена история болезни бумажная и электронная. И вот в этой электронной базе находятся данные, которые выдают 30 тысяч табличных данных. На этой базе, такой базы никогда в мире не было, в мире максимально наблюдали зависимых три года. У нас наблюдается зависимость на протяжении всего времени от начала лечения.

Василий Рулинский

— Ничего себе!

прот. Григорий (Григорьев)

— И вот под моим руководством защищено 3 докторских и 15 кандидатских диссертаций, и несколько сотен магистрских было выполнено. А поэтому эта цифра, она опирается на конкретные данные. Что вообще дает база данных? Для нас, конечно, было важно понять, чем мы занимаемся. И у нас появились некие моменты, которых ну никто не замечал! Ну, все знают, например, что женский алкоголизм лечится хуже.

Василий Рулинский

— Да, это правда.

прот. Григорий (Григорьев)

— У нас получилось значительно лучше на 10%.

Василий Рулинский

— Ничего себе.

прот. Григорий (Григорьев)

— Никто на больших выборках не проверял.

Василий Рулинский

— А как так получилось? Сразу, батюшка, простите, сразу возникает вопрос.

прот. Григорий (Григорьев)

— Ну, так получилось по факту. Дело в том, что, если так вообще подумать немного, то женщина дольше живёт. Она лучше физиологически больше защищена, но с особенностями её, всё-таки она продолжатель рода. И вообще, при всех болезнях женщины живут дольше. Почему именно зависимости, как бы, выдают, что она меньше живёт? Просто женщина в пьяном виде, она больше заметна для окружающих, она бросается в глаза, но у нас получилось на 10−12% всё-таки выше результаты, чем у мужчин. Если вот мы берём за время наблюдения, то у нас получилось по алкоголю где-то 70% вот абсолютно, которые не принимают спиртные напитки.

Василий Рулинский

— А, то есть это такая устойчивая ремиссия на протяжении многих-многих лет?

прот. Григорий (Григорьев)

— Это уже десятилетия. У нас есть диссертации с ремиссиями 10 и 20 лет, такого вообще никогда никто не защищал, потому что просто нет таких данных, никто никогда их не наблюдал.

Василий Рулинский

— Да, никто не ведет так людей, так долго.

прот. Григорий (Григорьев)

— И вот когда мы женщин наблюдаем на длительном отрезке времени, у меня была докторская диссертация по богословию «Грех, как зависимое поведение», и фигурировало 5000 женщин с пятилетним катамнезом.

Василий Рулинский

— Ничего себе!

прот. Григорий (Григорьев)

— Вот, и в том числе там же существует специальный многомерный математический метод обработки статистики. И эти методы, в них как бы туда невозможно включить свои данные. То есть, они объективно... вот почему во многих журналах научных, международных, тем более в наших тоже сейчас, не принимают без вот этой вот обработки! Потому что эта обработка исключает любую фальсификацию данных.

Василий Рулинский

— Нельзя подтасовать, да.

прот. Григорий (Григорьев)

— То есть должны быть реальные данные, да. И вот исходя из этого, но ведь еще есть такое понятие, о котором мало кто говорит, качество ремиссии. Можно не пить, и однажды родственники скажут: Уж лучше бы ты пил! Говорят, когда ты пил, было плохо, когда ты перестал пить — стал невыносимым, вот. А человек может не пить и радоваться жизни. Вот это мы тоже отдельно наблюдаем. И если у человека нет действительно качественной ремиссии, он всё равно вернётся к этому состоянию. И существует такое поверье в народе, что, когда человек бросает пить, он тоскливый, неинтересный, у него исчезает творческий потенциал, он практически... вообще, с ним неинтересно общаться. Все друзья его покидают, он как бы сам по себе. Но вот это тоже опровергается на длительных таких наблюдениях за людьми. Никогда в мире никто не ставил такой задачи. Мы тоже ее не ставили, так получилось.

Василий Рулинский

— Да, батюшка, вот немножко уже обращаясь к вашей книге, я хотел, собственно, прежде всего понять, собственно зачем она появилась? Потому что вы там как раз в самом начале, такое вступительное, можно сказать, слово в самом начале книги первой своей говорите о том, что вы написали множество действительно работ, вот вы сами говорите, диссертации, монографии, и так далее. Ну, казалось бы, можно остановиться, да, но вот, действительно, тут вот такая мысль у вас идёт, что вы хотите с прибылью отдать данное Богом! Мне кажется, вот эта мысль очень важна для каждого человека, кто вот сейчас нас слушает, и вообще, что такое в жизни отдать с прибылью данное Богом, и почему вот именно эта книга, цикл книг, вот сейчас, который вы делаете, почему именно это вы видите как то, что вы отдаёте данное Богом? Можете вот пояснить это?

прот. Григорий (Григорьев)

— Самое главное вот эта мотивация, которая меня привела к этой работе. Василий, представляете, одна книга — это 2000 часов за письменным столом. Меньше не получится.

Василий Рулинский

— Усердный труд!

прот. Григорий (Григорьев)

— Пять книг помножить на два — это десять тысяч часов. Десять тысяч часов! Учитывая четыре магистратуры, настоятель храма, все остальные должности, то есть это надо очень четко, жестко структурировать свой день рабочий. С пяти лет меня готовили быть писателем. У меня отец создавал Псковскую писательскую организацию. Членство Союза писателей Советского Союза, лауреат двух госпремий, автор двадцати пяти поэтических сборников, мать — филолог, любимая ученица Федора Абрамова. В пять лет мы уже писали стихи под руководством отца, пьесы, сказки, и дальше отец хотел, чтобы я стал писателем. А я жил в Ленинграде, коммуналка девять метров, и однажды меня в пять лет привозят к деду в город-городок Витебской области: дом, территория, речка, и я там остаюсь. Я отказываюсь возвращаться в город, и я там оканчиваю школу с первого по десятый класс. Вот откуда берется книга «Городокское приволье». Военно-медицинская академия — это вторая книга, которая называется у меня «Что приносят нам сны», она явилась победителем такого вот... Первая книга имеет 4 всероссийских премии, «Городокское приволье», а вторая книга «Что приносят нам сны», посвященная Военно-медицинской академии — она победитель зрительского голосования, конкурс «Здравомыслие» — это главный конкурс медицины, лучшая книга года в медицине. Вот как, когда человек выходит из счастливого детства, попадает в такое вот непростое пространство, атеистическое, жёсткое, где тебя начинают давить, прессовать, как помогает детство это всё преодолевать. Я бы сказал такой экзистенциальный поиск Бога. Тоже книга эта разошлась большими тиражами. Они все по 10−15 тысяч, выпускались тиражи. Третья книга посвящена была «Мастеру и Маргарите» — «Три дня в лунном свете». 1978 год, выходит роман «Мастер и Маргарита», мы в атеистическом пространстве, Евангелия нет, церкви закрыты, ничего не понятно. И вдруг вот такой прорыв мистический в этот мир. Я, когда эту книгу прочитал, она меня поразила, и я понимал, что она издана была с купюрами. Знакомые мне достали издательство посевовское, из Германии, небольшое, карманное, где все купюры были выделены курсивом. Мне стало интересно, что именно сокращали. Я выписал все эти...

Василий Рулинский

— Евангельские моменты, да?

прот. Григорий (Григорьев)

— Нет, это были купюры пока, купюры только. Я выписал купюры, которые сократили. А потом я начал искать Евангелие, чтобы понять вообще, как в Евангелии было сказано. То есть через Булгакова я пришел к Евангелию, и в конечном счете пришел к Крещению. И, конечно, о «Мастере и Маргарите» можно многое говорить, это разные у всех отношения к этому, но моя задача была показать светлую часть романа. Трудный, тернистый путь через поток метеоров автора к Богу. Очень в непростое время. Два деда — священники у Булгакова, отец профессор Киевской духовной академии, он преподавал Церковную историю, и он был, ну, как бы, специалист вот под этим всем обрядом, который описывает Булгаков в своей книге. Самого Михаила Афанасьевича, конечно, он был воспитан человеком православным, и если мы берём его роман «Белая гвардия», то это, ну как, это православный человек, такой глубоко верующий.

Василий Рулинский

— Да, это правда.

прот. Григорий (Григорьев)

— Но опять, Украина, гражданская война, Церковь новая, Церковь старая, Церковь истинная, автокефальная, расколы. И понятно, что его тоже носило и штормило. И всё-таки, в конце концов, работа над этой книгой, которая была, собственно, о сатане, книга задумывалась. Она получилась книгой о Христе. Ну, можно сказать, ну, а как такое может быть, что ведь там Евангелие не совпадает? Ну его бы просто посадили бы в тюрьму или расстреляли, если бы там совпадало.

Василий Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА, мы сегодня говорим с протоиереем Григорием Григорьевым, доктором медицинских наук, доктором богословия, психиатром-наркологом, и много других должностей у отца Григория. Отец Григорий, мы начали говорить про цикл действительно замечательных книг, которые я начал тоже читать и, надеюсь, все их прочитать. «Ветер радости», вы про третью часть, про третью книгу начали говорить, которая посвящена «Мастеру и Маргарите». Я так понимаю, что там еще у вас восемь, по-моему, да, всего книг?

прот. Григорий (Григорьев)

— Дело в том, что книги разрастаются. Четвертая книга, которая тоже уже вышла в свет, называется «Ветер радости. Призрак звезды Полынь». — служба на подводных лодках.

Василий Рулинский

— Да, это удивительное время.

прот. Григорий (Григорьев)

— Вот я попадаю, значит, с Петербурга, с Ленинграда во Владивосток, дизельные лодки, выходы в море, бесконечные аварии, три аварии на трёх разных лодках. Естественно, как бы, продолжаю читать. У меня были списки литературы, которые мне мама составила, которые всю мировую классику, самые главные произведения мирового искусства я должен был изучить.

Василий Рулинский

— Здорово!

прот. Григорий (Григорьев)

— И во Владивостоке непосредственно я всё время, пока вот первый год службы, двадцатитомник Достоевского весь проработал.

Василий Рулинский

— Вот это да!

прот. Григорий (Григорьев)

— Он меня абсолютно поразил, и до сих пор это мой любимейший писатель, потому что, ну как, вот я был счастливый человек, меня не устраивала мысль, что я умру, меня закопают в землю и на могиле вырастет лопух, как-то мне тоскливо было, вот как студент-разночинец Базаров в романе «Отцы и дети» у Тургенева. И у Булгакова в дневниках писателя я читаю: если мне докажут, что истина вне Христа, я останусь со Христом, а не с истиной. Меня так поразило, ну как, да как, что Бога нет, я останусь с Богом? А потом я понял! Но ведь вера включает такие возможности, такие силы, такую мотивацию, которую без веры не включить. И я как-то просто принял это вот сразу, вот Бог — это главное, и для меня стало главное — бессмертие. Если мы сегодня зададимся вопросом, зачем мы ходим в Святую Соборную Апостольскую Церковь? Ведь Символ веры, последняя строка: Чаю воскресения мертвых, и жизни будущего века. Аминь. И Фёдор Михайлович говорит, что человек, который не верит в бессмертие, русский человек, он превращается в особо опасное животное, а вера вводит его в определённые рамки. И, собственно говоря, мы все сомневаемся в этом, правда, узнаем, когда умрём, но укрепление надежды на бессмертие, этому посвящёно Таинство Святого Причастия и всё служение Церкви, чтобы человек в этой жизни научился жить, как у Христа за пазухой. Это вот как апостолы говорят Спасителю, вот что нам делать вообще? А Он говорит: ищите прежде Царство Божие, все остальное приложится вам. Они простые галилейские рыбаки, им непонятно, а где искать Царство Божие, может быть, гора какая-то или город, или пещера? И Он говорит совсем непонятно: не придет Царство Божие приметным образом, и не скажет: вот, оно здесь, или там, ибо Царство Божие внутри нас есть. Они совсем ничего не поняли, говорят: а как его найти? Будьте как дети, не будете как дети — не войдёте в Царство Божие.

Василий Рулинский

— Вот к слову о том, как «будьте как дети», я хочу сказать, что меня просто до глубины души поразила вот такая совершенно детская непосредственность, с которой вы описываете свои детские переживания вот в первой книге. Я позволю себе даже немножко процитировать, чтобы, может быть, радиослушатели, которые ещё пока не читали этот цикл тоже немножко почувствовали. Меня особенно вот эти строчки поразили очень приятно. «Как-то я допоздна зарыбачился на своей милой речке, и в доме уже зажглись окна. Я вбежал со словами: „Немедленно погасите свет, а то мне поздно будет гулять!“ И когда по моей просьбе выключили свет, от радости я запел — я люблю тебя, жизнь...» Замечательно, просто я вот эти строчки прям перечитал, настолько у меня они так вот по сердцу встали, вот по душе прям. Вы не боитесь рассказывать, представать перед читателем таким, какой вы есть, вот в своей такой простоте что ли, детскости, можно сказать. Это ж такое, вот то, что вы описываете, это абсолютно детское такое вот переживание мира, такой простоты мира.

прот. Григорий (Григорьев)

— Я бы так сказал, что это странно покажется, но я себя воспринимаю в возрасте семи лет по мировосприятию до сих пор. Возможно, этому помогает психиатрия, потому что это основной закон психиатрии нас учит: дураки с ума не сходят. И, конечно, вот в то время мы, может быть, не знали Бога так, как знаем сейчас, но, может, мы были ближе намного к Богу, потому что мы Его воспринимали всем своим существом. И наша совесть говорила, когда мы делаем хорошо и когда мы делаем плохо, нам это всё подсказывало. И вот задача — разбудить эти воспоминания. Есть такое понятие в нейрофизиологии: амнезия детства. Все, что было до семи лет забывается, и вот эта книга «Городокское приволье» вскрывает эту амнезию детства, то есть человек начинает читать книгу и вспоминать свои воспоминания самые светлые для того, чтобы научиться скрываться в светлых воспоминаниях, когда наступают трудные времена.

Василий Рулинский

— Ботюшка, насколько это вообще правильно, может быть, некоторые скажут, ну это какая-то, знаете, попытка создать некоторый приятный, хороший образ жизни, какую-то иллюзию, да, и розовые какие-то очки надеть, загородиться от проблем в жизни, может быть, некоторые так воспринимают вообще веру, всё-таки мы же, как на это можно ответить? На такие, может быть, возражения, которые, может быть, появятся у кого-то, у людей, которые сейчас нас слушают.

прот. Григорий (Григорьев)

— Ну, на самом деле, всё очень просто. Святой Дух — ветер радости, ветер — Дух радости. Это, ну, как бы, литературное название Святого Духа. По-гречески «Параклит» — тот, кто бежит на крик, чтобы оказать помощь. Человек, в котором есть Святой Дух, у него будет потребность оказывать помощь всем, кто в ней нуждается, собственно, основа социального служения. В чем его смысл? Потребность. Для этого должен быть Святой Дух. И стяжание и накопление Святого Духа является главной целью православного человека. А дальше — радость. Вот есть такая радость, которая согревает всех, когда в человеке Святой Дух всем вокруг будет хорошо. А есть такая радость, как, например, наркотическое опьянение, когда всем вокруг будет плохо. Вот в этом показатель радости. Господь говорил: по плодам их узнаете их. Когда в человеке Святой Дух к нему все будут тянуться, и всех это будет согревать. А когда есть радость, опьянение, но нет Святого Духа — все будет наоборот. Сколько водки выпито, столько слез пролито. Такая радость будет разрушительна. Ну и на самом деле, конечно, ведь собственно говоря, что такое грех? Грех — это талант минус Святой Дух. Вот уходит из нас Святой Дух, Дух любви и все наши свойства становятся грехами. Приходит Святой Дух и все грехи становятся талантами. Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил. То есть поиск радости — это поиск Святого Духа. Но я ещё раз говорю, вот когда Христа спрашивают, опять же, вот он говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас. И дам вам Духа Утешителя, и радости вашей никто не отнимет от вас». И вот когда мы наводим навигатор своей души на Царствие Небесное — это вечность, то мы здесь оказываемся в Царствие Божием — у Христа за пазухой, и к нам будут люди стремиться, и таким образом будет распространяться добро на земле. Вот, как говорил Омар Хайям, перефразирую немножко, вот когда все источники света погаснут в мире и останется последний маяк, помни, маяк — это ты. Вот каждый из нас должен быть маяком, независимо от мира, где мы живем, он может быть таким маяком и освещать то пространство, которое позволит ему освещать Господь. Вот в этом главная цель.

Василий Рулинский

— То есть можно сказать, что фактически вот этот путь поиска позитивного и в своей жизни, и в предыдущих таких этапах жизни, и в текущем, обстоятельствах жизни — это фактически некоторое такое приближение к Богу, да?

прот. Григорий (Григорьев)

— Это прямое приближение.

Василий Рулинский

— Это фактически, даже если человек ещё не верующий, он фактически идёт к Богу уже этим самым, да?

прот. Григорий (Григорьев)

— Конечно, конечно! Именно за счёт стяжания. Вот это вот, когда костёр горит в лесу в ночном — комары отлетают, костёр гаснет — комары налетают. Потому что наша задача распалять пламя костра, пламя костра души, и тогда комары внешних мыслей к нам не прилетят, и нас они не смогут травмировать никак. И как бы нас не сжимало зло, внутрь оно не проникнет. У Христа за пазухой — это трудная дорога. Тебя будут все время прессовать, сжимать, но внутри у тебя будет мир, покой и свет. Вот как подводная лодка, она под воду опускается, корпус сжимается, трещит, а внутри сухо. Вот так вот будет у Христа за пазухой. Поэтому, конечно, это, ну, это очень конкретное состояние всё-таки. И вот как только мы теряем эту радость, значит, мы сошли с этой дороги.

Василий Рулинский

— Ну вот здесь как раз я хотел вспомнить интересный факт, который меня тоже поразил в вас. Вы как-то обмолвились в одном из интервью, что ещё когда даже, по-моему, не были верующим человеком, у вас открылось такое дарование врачебное, которое в общем-то все признавали, медицинское сообщество, да, что вы могли снимать вот эти, так скажем, боль, снимать болевые такие ощущения, причем не только у людей, которые в результате психических каких-то переживаний там теряют, например, сон или какие-то недержания мочи или что-то подобное, но и даже онкологических больных, как-то, в общем, облегчали им страдания, может быть, не излечивали от онкологии, да, но облегчали им страдания, и вот это, конечно, меня поразило, да, такое явление. Можете вы немножко поделиться как давно это вы открыли для себя, что можете вот этим образом так вот помогать людям, и как это вам помогло в том, что вы пришли в итоге к Богу?

прот. Григорий (Григорьев)

— Шестая книга вот ... пятая — это сказочная повесть «Сказка про Алю и Аля», которую я писал в общей сложности в 47 лет, в том числе на подводной лодке, начал в академии, когда приближался еще... А шестая книга будет называться «Пять столетий жизни человека». Она будет, кстати, из двух частей. Вот первая часть — «Грандифлора». Грандифлора — это огромная гортензия древовидная. А вторая часть будет называться «Семь медовых месяцев». Я старший психоневролог флота, у меня территория от Владивостока до Камчатки, я один, я и МЧС, и все, как бы вот, все аварии, всё, и у меня исцеляющее слово. То есть моя задача была помогать, успокаивать людей, мотаться по всему Дальнему Востоку. Ну и, конечно, тут вольно-невольно, ведь, ну, кто тебя будет слушать? Вот. И, ну, как это ведь обнаруживается, тоже так, довольно-таки случайно. Вот приглашают меня к умирающему больному от онкологии, я помню, один такой человек, у него ... У меня будет об этом «Грандифлора», она выйдет, вот про снятие болей, в начале года. У него метастазы как футбольные мячи были снаружи, у него вес, я не знаю сколько, какой-то скелет, обвешанный метастазами, боли убийственные, он орёт, наркотики не помогают, ничего, меня к нему пригласили, я пришёл, ну, а что я могу сказать, причём там капитан первого ранга, уважаемый на флоте человек. Как-то мне очень захотелось, чтобы ему стало легче, и у него начали проходить боли вот. И он говорит: а у меня отпустило. Я даже не думал об этом, это вот произошло само по себе. Просто захотелось, вот захотел чтобы ему стало легче!

Василий Рулинский

— То есть это никакая-то ни молитва, ни...

прот. Григорий (Григорьев)

— Да еще ничего не было. Я тогда еще не был крещен в этот момент, я кстати крещусь после этого через полтора года где-то. Так вот, но это уже я приближаюсь к этому моменту, а дальше... а дальше я стал к нему приходить, и пришел когда последний раз к нему, значит, он говорит: вы знаете, я пошел на поправку. А мне даже не было мысли, какие поправки могут быть. Я говорю, я не могу завтра прийти, я буду на расстоянии вас представлять, буду о вас молиться, вот своими словами уже как бы вот, ну, как вот: Помоги ему, Господи! Достоевского я читал, конечно, Бог все равно Христос был внутри, и мне потом жена рассказывает: знаете, вот после вашего последнего такого звонка телефонного он лег, улыбнулся, и не проснулся, и так умер с улыбкой на устах. То есть отошел, но дальше когда я это уже увидел, я стал это дело уже сознательно пытаться использовать и практически. Боли я снимал, можно сказать почему сейчас это не делаю, но тогда всё, мне будет конец практически. И так это нереально всё. Но иногда, всё-таки, когда совсем тяжело, люди даже, когда звонят, я молюсь о них уже сейчас, и это помогает. Это помогает, но, видимо, это и есть то, что говорил Господь, вот наложите руки на больных, и вот оно, видимо, так это.

Василий Рулинский

— Сложно представить обычным людям, которые, ну, скажем, к медицине никак не причастны, либо как-то к духовной жизни, может быть, не совсем понятно.

прот. Григорий (Григорьев)

— Вот там был один очень такой сложный у меня в жизни момент, это будет вот в новой книге, которая «Семь медовых месяцев», значит, когда проводили со мной экспертизу, и там в госпитале большом пригнали самых таких тяжелых неврологических больных, у которых боли вообще ничем не снимались. И когда они там, ну, я в таком был состоянии эмоционального подъема, и всем это... я всем снял эти боли. Врачи, там все говорят, можно вы научите нас, мы хотим тоже! Мы хотим, нас научите, я говорю, как? Я не могу вас научить, у меня нет такой возможности сейчас. Но ведь мы же знаем действительно, что когда нам плохо мы идем к людям, которые нас выслушают с сопереживанием, состраданием, и у них им становится от этого легче, а есть люди, с которыми пообщаешься и хуже становится.

Василий Рулинский

— Дай Бог, чтобы больше было именно тех людей, которым легче.

прот. Григорий (Григорьев)

— Для этого я и пытаюсь «Ветер Радости» запустить.

Василий Рулинский

— Пограмма «Делатели» на Радио ВЕРА, меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы говорим сегодня с профессором Григорием Григорьевым, доктором медицинских наук, доктором богословия, психиатром-наркологом. И, конечно, замечательно просто, что мы такие темы затрагиваем, разговариваем. Мы вернемся после короткой паузы.

Василий Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА, меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности, и сегодня у нас в гостях протоиерей Григорий Григорьев, доктор медицинских наук, доктор богословия, психиатр-нарколог, Заслуженный врач Российской Федерации. Я думаю, что у нас в первой части программы мы полностью представляли отца Григория, и, наверное, хотя бы один раз во второй части программы это тоже нужно сделать. Также отец Григорий профессор кафедры психологии и педагогики Северо-Западного государственного медицинского университета имени Мечникова, профессор Общецерковной аспирантуры и докторантуры, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи в Юкках Выборгской епархии, председатель Всероссийского общества трезвости святого Александра Невского, автор более 400 научных работ и 11 монографий, и цикла книг «Ветер Радости», которые у нас продолжают выходить эти книги, слава Богу. Я, батюшка, знаете, про что и сейчас хотел спросить. Вот получается, что вы с 1980 года, вы об этом неоднократно говорили в своих интервью, не употребляете спиртного, и, насколько я понимаю, шли вы к этому решению тоже некоторыми этапами. В вашем выборе этого пути меня поражает даже не столько сам факт того, что вы отказались полностью в 1980 году, а вот переход этот. Получается вы отказывались постепенно. Был такой период, когда вы рассказываете, по-моему, в одном, ну, в каком-то, может быть, посте, я уж не помню точно, рассказываете о том, что у вас с другом в свое время была традиция, что вы там выпивали столько-то пива, что даже я сейчас не могу представить. Это какие-то колоссальные объемы. И постепенно вот там случилось вот это состояние, когда вы увидели на прозекторском столе в военно-медицинской академии этот труп человека, который фактически от него разило пивом, но получается, что вот вы, увидев к чему может привести это всё, не сразу отказались от других, скажем так, от курения, от других спиртных напитков, а потом вот это решение у вас, меня тоже, конечно, удивляет, решение на 10 лет сразу же, когда, по-моему, это в результате того, как вы ходили на подводной лодке, на 10 лет вы решили отказаться полностью от спиртных напитков, еще будучи некрещенным человеком. То есть, фактически, это не то, что обет перед Богом, да, это фактически, ну, просто такое перед самим собой, такой обет. Как это происходит? То есть, вот с одной стороны вы не сразу так вроде отказываетесь, хотя вот вроде вам показывают, да, к чему это может привести, а потом на 10 лет, и какая сила воли должна быть, и как, главное, с этим быть, если ты раньше употреблял так, что совсем тяжело вот так просто в момент раз и отказаться. Батюшка, поделитесь этим опытом, наверное, и какие-то события можно вспомнить, потому что, может быть, это тоже важно для радиослушателей.

прот. Григорий (Григорьев)

— Пиво — это вторая книга «Что приносят нам сны», глава «Чижик-Пыжик и Медведь».

Василий Рулинский

— Название уже интересное.

прот. Григорий (Григорьев)

— Да. Зачет, надо быть на вскрытии, лето — жарко, заходим в прозекторскую в морг. Сильный запах пива, покойнику распилили черепную коробку, сняли крышку, и у меня мысль такая, что кто-то пьет пиво и надо подойти хоть глоток пива принять, и я по запаху подхожу к трупу и мозг его, как пивная бочка, он весь вот, можно сказать, пропитан пивом, он умер от передозировки пива. Я потом видел людей, которые умирали от передозировки вина, и тончайшие запахи даже вина будут вот, которые он принимал. Вот как будто бы бочка была открыта, то есть мозг как губка впитывает этот алкоголь, и как-то мне это сильно не понравилось, и мы в этот же день пошли с другом Бобом в пив-бар «Медведь» у кинотеатра «Ленинград», это был культовый бар такой, там собиралась такая элита, интеллигенция Питера. Вот у нас был там наш друг, все его вы помните: Шурик, вы комсомолец? Вот, ну, Федя, да, вот, значит, он вообще там жил рядом, он герой войны, командир взвода разведки, кавалер ордена Славы полностью, весь израненный, у него не было детей из-за ранений просто. И вот мы с ним тоже вместе принимали значит этот алкоголь, и вот потом мы принимали по 20 пива, то есть брали два ящика на двоих и по 20 выпивали. И я доходил до Литейного, ловил такси, говорил: Можайская, 17, квартира 6 и вырубался, и потом водитель меня подымал наверх к маме, сдавал. Форма морская, милиция нас не брала. Патрули тоже не связывались, то есть мы так вольготно себя довольно чувствовали. И вот один раз как-то мы выпили не два ящика, а ящик на двоих. Я решил прогуляться, вот как раз в этот день, когда было это вскрытие вот этого, где я услышал запах. И зайдя в Таврический сад, я пошел и решил прогуляться, домой пешком пройтись через Таврический сад и как-то так подошел к памятнику дедушке Крылова и говорю: Привет тебе медведь! Медведю летнего сада от медведя таврического. Мне показалось, что он мне кивнул. Я подумал, крыша что ли едет? И птицы в этот момент закричали, взлетели во все стороны, как-то мне немножко не по себе стало. Я прошел через Летний сад, а там как раз Фонтанка сливается с другой рекой и я остановился на мостике как раз в том месте, где потом будет Чижик-Пыжик установлен, тогда его не было.

Василий Рулинский

— Недадеко от Михайловского замка.

прот. Григорий (Григорьев)

— Начал петь, Чижик-пыжик, где ты был? А там слева было училище, вот которое инженерное, вот эти все... и вдруг он мне говорит: привет! Я говорю: а откуда ты взялся? А говорит: будет мой памятник поставлен, я говорю: такой же как медный всадник? — Да, нет! — говорит, — Резо меня сделает маленьким, там вообще один нос майора Ковалева будет в 10 раз больше меня! И вовлекаясь в какой-то нелепый разговор, и вдруг я чувствую идет опять запах этот пива, вот из анатомички. И как-то так вот на меня это сильно подействовало! Я пошел вдоль Фонтанки, пришел на Можайскую, когда я входил в парадную, смотрю, сгусток мрака стоит, что такое, огромный, как медведь. Чижек-пыжик, и он поворачивается ко мне, говорит: Григорьев, бросай пить! После этого я пива не мог вообще пить. Просто отрезало вот сразу, раз и все. Пиво не пил. Потом, значит, «Доктор Кашель», глава есть. Курил четыре пачки в день «Беломорканал», сигареты «Ленинград», ну, убийство, и у меня был страшный кашель. Два раза в год пневмония, врачи обследовали, гоняли повсюду, и в конце концов, сказал мне вот профессор, что если ты не бросишь курить, то тебе конец придет. И вот девять месяцев меня ломало, крутило, алкоголь пил, ни одной сигареты не выкуривал. Ну потом где-то, когда через 3-6 месяцев мокрота стала отходить. Откашливаешься, слепок легкого вылетает, черная мокрота.

Василий Рулинский

— Ой, ужас какой!

прот. Григорий (Григорьев)

— Литра 3 вышло, легкие были забиты все мокротой. Я с тех пор ни разу даже бронхитом не болел. А уже на флоте мы пили, ну как, пили чистый спирт вот, и ну все-таки были у меня как бы такие разные всякие проблемы небольшие, но по службе нормально было. И однажды старпом мне говорит, старпом не пил. Доктор, слушай, я, — говорит, — пять лет в завязке, ты же должен нам пример такой здоровой жизни подавать, а ты как-то вот. А я говорю: как вы бросили, Николай Михайлович? А он говорит: да, вот календарик вел, «принял» — в календарик крестик ставлю, хоть «что-нибудь, не помню когда» — мой крестик с кружочком. И за квартал у меня получилось 6 раз «не помню, когда прихожу домой», ну и в общей сложности за три месяца — 20 дней не принимал. Вот я не принимаю пять лет сейчас, у меня очень хорошее состояние. Я тебе советую тоже, попробуй завести календарик. Я по примеру старпома решил завести календарик и вот я его начал октябрь 79-го до, значит, начала 80 — го, у меня получилось за три месяца — три дня, когда я не принимал и два раза в неделю «не помню как прихожу домой». Я был, честно говоря, поражен, то есть когда пьешь этого не замечаешь. В принципе проблем нет никаких. Я сам себе сказал, и что будет дальше? Что будет дальше? Здоровье будет уменьшаться, зависимость будет увеличиваться. И тогда я прикинул, что принимал я с десяти лет. С 14 лет принимал спиртные напитки, у нас в школе 8 класс — 14 лет. До 24 — десять лет пил, 10 лет не буду пить! Так я себе решил. Вот поэтому так с этого началось, потом через 10 лет, когда прошло, ну понемножку, можно по чуть-чуть, но какое-то время — год, два, я вот как-то так понемногу принимал, лукавый же он знает как делать. На лодке выдавали белый вермут, потом белый вермут в отпуске. Я увидел там в городке, а его как сок пьешь, его не чувствуешь, не пьянел, нормально все было. А потом однажды, уже занимался лечением зависимости, пришел домой, а у меня стояло две бутылки уссирийского бальзама, который я привез с Владивостока. Семьдесят градусов, женьшень — элеутерококк, там по тридцать капель можно принимать. Дома никого нет, я один. Отключил телефон и закрыл окна все. Рука взяла бутылку, налил стопарик и выпил сразу. Зачем это вообще? Просто бедный я человек, как апостол Павел говорит: доброе хочу, но не делаю, злое не хочу, но творю. Ничего не чувствую, ни опьянения, ничего. Но это антагонисты, да, женьшень и спирт. Я чувствую, одышка начинается, пульс начинаю считать — 120, 130, 140, 150, 160 — тахикардия, до 200 начинает доходить. Что делать? Еще стопарик, раз — 80 пульс. И вот я так сидел, вот этот литр.... литр я выпил этого бальзама, борясь за живучесть, то есть снимаю вот эту штуку, я до сих пор все помню, я не вырубился, ничего, но, видимо, состав такой просто был, потом я лег спать. Пришел, лег спать спокойно, нормально, это была суббота, и значит, в воскресенье иду на Литургию к своему приснопамятному духовному отцу протоиерею Василию Лесняку, я уже причащался в то время регулярно, и в алтаре молюсь, хорошее состояние, у меня не болит ничего, ни голова, ничего, отличное состояние, но видимо, опять же, сочетание вот этих веществ такое дает состояние. И вдруг, внутренне, в голове, говорит, а тебе не пора самому давать зарок? Ты что, с ума сошел? Зачем тебе? Ты же сам можешь не пить. Ты сам можешь не пить! Я говорю, ну, я сам могу не пить, но я же все равно запил вот. И, значит, давать, не давать. Потом год, три, пять, десять. И говорю, ребята, все, вы меня достали на всю жизнь. Прошу отец, говорю, батюшка, исповедуйте меня, прямо ко мне подходит в алтаре. Я говорю, вот такое дело, рассказываю ему все. Он ни слова мне не сказал, так вздохнул тяжело, накрыл эпитрахилью, прочитал разрешительную молитву, перекрестил меня, как долотом по башке дали у меня было ощущение, Дали долатом по голове и даже голова закружилась, я поднялся — все как бы все ушло. Вот так вот у меня это вышло.

Василий Рулинский

— Да, удивительная история.

прот. Григорий (Григорьев)

— Это будет одна из книг, которая будет называться «Битва со змеем».

Василий Рулинский

— Это программа «Делатели» на Радио ВЕРА, меня зовут Василий Рулинский, пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы сегодня говорим с протоиереем Григорием Григорьевым, доктором медицинских наук, доктором богословия, психиатром-наркологом, и также председателем Всероссийского общества трезвости Святого Александра Невского, человеком, который с 1980 года не употребляет спиртного ни грамма. Действительно такие удивительные истории вы рассказываете. Я хотел еще, знаете, про что с вами поговорить, хотя, конечно, понимаю, что очень много тем, и у нас очень мало времени остается. Тема, связанная с вот этими сигналами. Вы говорили как-то про то, что для того, чтобы креститься, вы чувствовали... у вас было в жизни три сигнала, и причем третий из них был настолько, скажем так, вы то почувствовали, что он был, уже скажем, последнее предупреждение. Если можно, я понимаю, что, может быть, какие-то вещи вы не хотите говорить, но если можно поделитесь, что это за сигналы и как вы все-таки пришли к пониманию, что надо креститься.

прот. Григорий (Григорьев)

— Два сигнала было после аварии на подводных лодках, это будет вот новая книга «Грандифлора», там это все я и описываю. Я лично считаю, что эта книга еще также — моя исповедь перед людьми и, а чего нам скрывать, мне скрывать нечего, потому что Господь и так все знает. И моя задача поделиться, чтобы люди понимали, что грех — это всего лишь потеря любви, и надо не с грехами бороться. Потому что, когда мы боремся с чем-то, мы на этом фиксируемся и усиливаем, а к Богу приближаться, и Бог мог сделать так, чтобы мы видели все грехи. Вот когда студенты мединститута изучают психиатрию, все диагнозы ставят. То есть, то, что мы не видим свои грехи — это великая Божья милость. И когда мы причащаемся — грехи уходят. Но если надо, Господь нам показывает какой-то грех, который нас жечь начинает, вот это тема для исповеди. И тогда это исповедь будет как второе Крещение. Это будет неформально, это не будет просто билет на Причастие, это будет реальная исповедь. И вот действительно, когда люди причащаются регулярно, потом они бегают за священником, просят, чтобы их исповедовали. Что-то выплывало глубинное, то, что действительно задевает очень сильно человека. И, по сути дела, вот у меня третий раз, когда пришла эта мысль, которая возникает неожиданно: а как креститься? Это 1982 год, ну, советский офицер, член партии, старший психоневролог флота — там все сразу, там полная как бы тебе...

Василий Рулинский

— Лишение всего!

прот. Григорий (Григорьев)

— Да, абсолютно точно, кстати говоря, оно так потом и получилось, но это будут следующие книги. Я об этом тоже напишу. Бог все зло в добро превращает и мы не знаем, где найдем, где потеряем. И тогда я в общем-то через своих знакомых договорился со священником, очень интересный священник, он отпевал Анну Ахматову, вообще очень интересный как бы. Он с Львом Гумилёвым, её сыном, дружил очень сильно. Там такая компания была очень интересная, конечно. А во Владивостоке моим таким одним из друзей был, близких очень, академик Жирмунский, директор Института биологии моря. Мы с ним всё время мечтали вместе пойти в тропические моря, в дальние моря. Ну, я как начмед этого дела, как флотский врач, а его отец, академик Жирмунский, филолог крупнейший был, преподаватель университета, учил моего отца. И вот, по сути дела, там очень будет сложная ситуация — 82-й год, парад планет, который раз в 200 лет бывает, полный парад планет; окультизм, йоги, маги, Джона Давидашвили, Рерихи, Блаватская, Кастанеда. Все начинают заниматься практиками духовными. Вот в атеистический мир врывается вот этот вот поток мистицизма негативного, и они попадают ко мне на лечение, мне их надо выводить. Я не понимаю с чем мы столкнулись, мне приходится это изучать, приходится погружаться в эту историю. И вот эти погружения, они были крайне сложные, я был некрещённый, и в общем там Крещение, собственно, спасло мне жизнь, скажем так, да.

Василий Рулинский

— Вот как, расскажите!

прот. Григорий (Григорьев)

— И там будет такая глава у меня, которая будет называться «Черные всадники, когда заговорит Сфинкс». И Крещение было назначено, накануне я едва не погиб, это было очень такая ситуация, нас повели к одному великому художнику, действительно великому художнику, его имя сейчас как бы очень малоизвестно, но у него была картина: кони, черные всадники несутся в «Мастере и Маргарите», и когда возле неё становитесь, ты туда влетал в эту картину сам, такая вот была. Он много... у него было разных таких должностей, скажем так, в мире, который мы не будем называть, но этого не надо делать, я главное там показал то, что было. И вот после этого всего дела я улетел в эту картину, он это увидел и предложил мне заняться тренировками отдельными.

Василий Рулинский

—Вот с этими оккультными какими-то?

прот. Григорий (Григорьев)

— Да, и я говорю, а в чем смысл? Он говорит: вот главное выйти в энергоинформационный поток, я говорю: а как добро и зло? а он говорит: там нет ни добра, ни зла, зло только здесь. Я говорю меня это не устраивает. Меня не устраивает! Там есть зло, там есть добро, у Достоевского есть зло. Вот и после этого мы... ну, а там такие они состояния отрабатывали как медиумические, когда ты выходишь в это состоянии — начинаешь отвечать на какие-то вопросы, и потом мы пошли в гости к одному человеку, там в компании был. Уже перенапряженные, ночь не спали. Завтра у меня Крещение на утро, и накануне этого Крещения, значит, мне задают вопрос такой, один товарищ, я уже даже не соображал, когда заговорит Сфинкс? Ну, то есть, это из темы, на которую вообще нельзя говорить. Я начинаю отвечать. И пытаются записать всё, вся аппаратура выходит из строя. Я чувствую, как из меня начинает выходить душа. Вот здесь она...

Василий Рулинский

— А что вы начинаете отвечать? Я не могу понять. Как это?

прот. Григорий Григорьев

— Ну, отвечать на этот вопрос. То есть, я как бы вопрос не фиксирую, как вот я в таком состоянии нахожусь, самовнушения такого определённого. И начинаю вот это все говорить, вот здесь вот, оно здесь — солнечное сплетение, оно сжимается и через вот горло...

Василий Рулинский

— Физически это чувствуете при этом?

прот. Григорий (Григорьев)

— Это страшное состояние, так скажу, но это самая тяжелая работа. И тут же внутренний голос мне: как Богородица? На стене икона Богородицы, срываю, Богородицу обнимаю ее, на голову воду, меня в ванну сразу, залез в ванну в холодную прямо в одежде полностью, бухнулся туда. И вот после этого сразу я... у меня Крещение было назначено, я сразу крестился, вот так у меня было, такая была история.

Василий Рулинский

— Последнее искушение.

прот. Григорий (Григорьев)

— Да, причём это было именно вроде как, ну, с научной целью я туда залез, чисто посмотреть, как это работает, то есть меня это не интересовало, потому что я понимал, что мир, где нет определения добра и зла — это ловушка, мне это было ясно и понятно. Такого не может быть! И собственно вот для чего эти книги все-таки пишу, чтобы предупредить людей не лезть ребята туда, вам не просто будет выбираться, конечно, Господь все может, но где бы ты не оказался, хватайся за крепкую Божию руку, хватайся как апостол Петр утопающий в Галилейском море.

Василий Рулинский

— Это правда, да!

прот.Григорий (Григорьев)

— Да, вот поэтому вот так это было.

Василий Рулинский

— Я еще одну тему хотел поднять, она тоже удивительно для меня, когда вы рассказывали про свою супругу, у вас действительно, можно сказать, тоже совсем необычная история, связанная с тем как вы познакомились, точнее, даже вы до знакомства уже знали, что она вот сегодня фактически, в какой-то день она, ваша будущая супруга, перед вами окажется. Расскажите, как это было, и меня больше всего, конечно, удивляет даже не столько вот это, зная вас, я понимаю, что какая-то необычная вся история жизни у вас, вот удивляет вот не сама эта история даже, а насколько вот быстро и она была готова пойти за вами, с вами, услышав, может быть, я не знаю, на сколько вы быстро рассказали всю предысторию. Как вот это ощущение возникло у вас? Поделитесь, пожалуйста, батюшка, вот и, может быть, вот на эти моменты обратите внимание, пожалуйста.

прот. Григорий (Григорьев)

— Кстати, она сегодня в студии с нами.

Василий Рулинский

— Слава Богу!

прот. Григорий (Григорьев)

— Рядом сидит. Неделя после Крещения, я возвращаюсь во Владивосток, я уже получаю молитвы. Я начинаю молиться каждое утро. И у меня была такая молитва, я жил на берегу, ну как бы у друзей, на берегу Уссурийского залива и на восходе солнца я вставал, бежал, заплывал метров на 500, ложился на воду и начинал молиться. Мне хорошо было: солнышко встает, я молюсь, такое состояние, и вдруг во время молитвы: через две недели ты женишься! Блин, я вообще не собирался жениться! Вот абсолютно не думал об этом. Я говорю, зачем? — Ты ничего не понимаешь. На ком? —Придет время, узнаешь. Ну, я даже выпрыгнул из воды, поплыл к берегу в таком шоковом состоянии и думаю, ну, на ком я могу жениться? На ком я могу? Начал перебирать разные варианты, но ничего не срастается. Ну и потом пошли эти две недели обещанные, я как обычно на службе: прихожу-ухожу, то какой-то даже тревогой охватывается с этой женитьбой, да, ерунда это все, ну мало ли, что в голову придет. Вот такое состояние было. Остается последний день из двух недель, в 17 я заканчиваю, без 15, значит, я знаю, сейчас я выскочу — всё, я спасен. У меня было сбежать от этого дела, такое ощущение. И без пятнадцати заходит один мой такой вот знакомый офицер и говорит: вот есть у меня там знакомые девушки в Дальневосточном научном центре, в общежитии живут. Они там работают в институтах академии наук, и у Лены был перелом позвоночника сложный, компрессионный, год назад в двух местах. И как бы он сросся с большим трудом, но боли ее мучают и никто не может помочь в этой ситуации, уже и на физиотерапию, и там все, и гимнастика, всё! Лучше стало, но не проходит. Ты поможешь? Я говорю, да, конечно, я же не могу отказать, ну раз так вызывают. Вот я пошел, я уже знал все!

Василий Рулинский

— Вы знали, что это будет ваша жена, вот так ничего, её не видев?

прот. Григорий (Григорьев)

— Вот как на заклание ведут когда. (Смеются.) Я зашел, она пекла блины. Они меня ждали там, увидела меня — сковородка у неё из рук выпала. Я снял боли, прямо сразу. И говорю: ну что делать, если уже так Господь решил, так и что вообще откладывать. И с тех пор мы навсегда остались вместе.

Василий Рулинский

— Так она сразу тоже поняла что-то?

прот. Григорий (Григорьев)

— Она обалдела просто. Это шоковое было состояние у неё. Ну да, она, да, она поняла сразу, да. И вот 44 года прошло, и друг другу плохого слова мы не сказали ни разу, и как будто бы вчера встретились, но сейчас можно говорить, что вероятно это Божий промысел — трое детей, пятеро внуков. Когда вот столько времени прошло. От кого же это было тогда? И вот эта книга «Грандифлора» ей будет посвящена как раз, и вот там это будет описано подробно.

Василий Рулинский

— Сколько времени прошло с тех пор как вот вы первый раз ее увидели до брака?

прот. Григорий (Григорьев)

— Официальный брак был у меня 15 октября, встретились 10 августа, кстати на «Одигитрию», а был брак в день Киприана, моего любимого. Мы не знали тогда этого еще практически вот. Я остался сразу. Остался сразу, то есть мы сразу с ней вот с этого дня уже были вместе — вот такая история была.

Василий Рулинский

— Да, удивительно конечно. Еще одно решение очень важное у нас, к сожалению очень мало времени, но его тоже очень нужно затронуть. Это решение стать священником, ведь вы, можно сказать, очень зрелым человеком уже приняли решение стать сначала дьяконом, потом священником, и, насколько я помню, там была история, связанная с храмом, да, на территории вот деревни, где раньше храма никогда не было, и где вы фактически примиряли враждующие стороны, как психотерапевт, да, наверное, но от примирителя двух враждующих сторон до священника какой-то должен быть путь, а главное решимость идти этим путём. Можете поделиться, хотя, опять же скажу, что мало времени, поэтому, может быть, самое такое главное.

прот. Григорий (Григорьев)

— Самое главное, 90-ый, значит, какой... 90-ый... 1991 год — отец Василий Лесняк, митрополит Иоанн Снычев, отец говорит: ты готов быть священником? — Батюшка, как благословите. И вот моей нет воли, но как можно быть готовым быть священником, тем более, когда ты уже понимаешь, знаешь, систему понимаешь и видишь много моментов самых разных как положительных, так и негативных. Я говорю, как вы благословите! Потом они, значит, владыка тоже подержал, Иоанн тогда, это все. У отца Василия было более 70 учеников, которые стали священниками, три епископа у него было. Потом они очень быстро умирают и это дело откладывается, всё замирает, и вот в Юкках, 2004 год, принимают решение строить храм. К 2008 году 8 настоятелей, два в год. Котлован выкопан, стоит крест, Юккам 500 лет, храма никогда не было. Языческая территория, 100 лет назад — Финская кирха. Вот, ну и меня как психиатра привлекли. Вот я строю, мирил, мирил, отец Лев Нерода говорит: Отец Григорий, кроме вас — там никто. Там сложная очень обстановка. Дорогая земля, сложная обстановка. Ну вот, Московская Рублевка, Юкки Питерские — это такие места особые. 120 метров над уровнем моря — город на равнине, а здесь горы, и там лыжные были скаты, там вот на могиле одного из великих князей, Сен-Жермене, было написано: «Все вершины в Юкках покорил». Токсовские вот эти возвышенности все вот, а когда уже храм строили сразу меня без приходского совета, не был еще никем, потом дьяконом вот, а потом... ну кто будет, ну надо вам и служить! Но, а когда храм уже построен, и попечители, то есть мне удалось собрать один из таких удивительных храмов, 15 миллионов долларов в то время. Это сложно было очень сделать.

Василий Рулинский

— И сегодня огромные деньги.

прот. Григорий (Григорьев)

— Академик Назаров, полный академик, народный архитектор России, лауреат премии сэра Патрика Аберкромби — это Нобелевская премия архитектуры, один в мире архитектор в год. Единственный в России он был. Вот это лебединая песнь — «Кижи» в камне, то есть это произведение искусства — три с половиной кирпича стены толщиной, колокольня — 20 колоколов, 20 тонн. Главный — восьмитонник, но там все сделано! Церковь под колоколы, то есть медная крыша, на которую стекает колокольный звон как на барабан, то есть там продуманы все детали были, собственно, храм сделал меня священником. Ну и конечно огромный приход — люди со всей страны приезжают, потому что, ну все вот брошенные, ненужные, больные, психически больные, с разными повреждениями. Понятно община из бывших тех, кто пил, принимал наркотики. У нас нет ни одного там нормального человека, поэтому все улыбаются, у нас нет там ни одной злой бабушки — мы сразу им сладкий пирожок, и бабушка добрая становится. Вот поэтому главная задача — 5 священников у меня, второй — доктор богословия, отец Михаил Легеев, тоже профессор нашей духовной академии Питерской. Деревенский храм в России — два доктора богословия! Вот у меня был номер 10 из защищенных диссертаций, это был 2015 год, а он в этом году, через 10 лет, был номер 12, за 10 лет 2 докторские. Он вот такой вот храм, деревня, два доктора богословия в деревне служит — забавно, смешно, но главная задача, говорю, отцы: вы можете как угодно говорить, люди все должны быть утешенными, всем должны мы принести облегчение. У нас очень много нищих, бедных, мы стараемся их всячески поддерживать. Вот с первых дней СВО, в Академии военно-медицинской постоянные походы в клинику хирургии, я там всех знаю, мы узнаем, что надо нашим раненым воинам принести, все это доставляем постоянно. Дочка у меня старшая Военно-медицинскую закончила, врач-кардиолог в клинике «Скандинавия», средняя дочка вот оформитель моих книг, Политех, компьютерный программист и художник. Василий, сын, медицинский спецназ, госпиталь на 400 коек, начмед госпиталя, то есть это разворачивается этот госпиталь. Два года были в Карабахе, вот сейчас три года он вот там в районе вот операции проводимой. Поэтому, ну как, социальное служение — это суть Церкви. Это сама суть Церкви! Церковь и есть социальное служение. То есть, конечно, духовное воспитание — это личный пример, мы подаем вот этот личный пример сопереживания, сострадания и люди отзываются на это — это включает сердца. У нас никогда не было, вот я издавал эту книгу, последнюю, пятую, денег вообще не было. Все деньги, которые получены от продажи, были на новую направлены, но их не было. Мы их на социалку потратили. И тогда я обратился к нашим и мы собрали столько денег, сколько надо на издание книги. За три дня! Ровно столько, не больше и не меньше. Господь знает наши нужды, поэтому я заканчиваю. Могу сказать, я реально живу как у Христа за пазухой, и вот когда сказка становится явью, когда все, что тебе полезно Господь тебе дает, но главное все время, главная моя молитва: Слава Тебе, Боже! Хожу как попугай повторяю всё время: Cлава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже! И для людей, которые особенно страдают унынием и депрессиями, я их как бы обучаю, что надо поглупеть всё-таки. Сильно вы, ребята, умные, никого умнее себя не встречали. Берите с меня пример! Дураки с ума не сходят — основной закон психиатрии. Вот помните это. Любимый герой сказок — Иван-дурак. А в конце сказки Иван-дурак, сын становится царём почему-то.

Василий Рулинский

— Спасибо большое, дорогой отец Григорий, за сегодняшний разговор, за очень много интересных фактов, которые мы узнали о вас, и за те выводы, которые тоже вы делаете, мы сегодня в программе «Делатели» говорили с протоиереем Григорием Григорьевым, доктором медицинских наук, доктором богословия, психиатром-наркологом, настоятелем храма Рождества Иоанна Предтечи в Юкках Выборгской епархии. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности, я сердечно вас благодарю, батюшка, что нашли время и пришли сегодня поделиться таким очень важным.

прот. Григорий (Григорьев)

— Спасибо, дорогой Василий, родной отдел. Спасибо.

Василий Рулинский

— Спасибо, всего доброго. До свидания.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Социальное служение и духовная жизнь». Прот. Сергий Баранов
• «Социальное служение в Скадовске». Ева Артюшкова
• «Социальное служение в Брянской епархии». Священник Илья Бурдуков, Арина Бурба