Поделиться
После Распятия и Воскресения Христа множество людей поверили в Него, как в Сына Божия и стали называть себя христианами. Вера эта была настолько сильной, что Благая Весть о Спасителе начала стремительно распространяться по всей земле. Рассказ о евангельских событиях не только передавали изустно – многие верующие его записывали. Так, уже в первом веке образовался целый пласт христианской литературы.
Она была разножанровой. Это и повествования о жизни и чудесах Иисуса Христа, и рассказы о проповеди Его учеников, и переписка первых христиан. Литературные памятники о молодой религии в христианских общинах составляли библиотеку священных книг. В разных городах и странах в такие священные библиотеки включали в себя и разные книги.
История сохранила множество книг, свидетельствующих о Христе. Однако только двадцать семь из них были признаны каноническими, то есть принятыми всей Вселенской Церковью, и составили Новый Завет. Некоторые книги из тех, что читали ранние христиане, Церковь признает душеполезными, но в канон не включает. Это, например, два послания римского епископа КлИмента, писания ИустИна Философа. Некоторые же, такие, как евангелие от Фомы или евангелие от Иакова, Церковь называет апокрифами, дословно с греческого – скрытыми, и отвергает их подлинность. Как давно был принят этот канон? И насколько выбор Церкви соответствует литературным предпочтениям первых христиан? Ответ на эти вопросы был получен в середине восемнадцатого века в виде рукописи, которую обнаружил в Амброзианской библиотеке итальянского города Милана крупнейший историограф того времени Лудовико Антонио Муратори.
Мнение эксперта:
Артефакт, который обнаружил Антонио Муратори, представляет собой двадцать шесть листов грубого пергамента, на которых на латинском языке от руки переписано несколько богословских трудов первых веков. Эта рукопись вместе с другими ценными историческими документами была перевезена в семнадцатом столетии в Амброзианскую библиотеку города Милана из аббатства Боббио – монастыря, основанного в 614 году ирландским миссионером Колумбаном. Очевидно, что пергаментную рукописную книгу составил в конце седьмого – начале восьмого века один из насельников аббатства, на протяжении своей жизни собиравший в нее понравившиеся ему тексты.
Среди записей древнего пергамента особое внимание Муратори привлекли строки, расположенные на десятом и одиннадцатом листах. Это был список книг Нового Завета, принятый в самом начале второго века –едва ли не самое первое перечисление произведений, читаемых во время богослужений. Оказалось, что древнейший перечень канонических сочинений, названный по имени своего открывателя каноном Муратори, включает в себя книги, входящие в Новый Завет и сегодня. В Мураториев канон не вошли лишь три новозаветных текста: послание к евреям апостола Павла, послание апостола Иакова и второе послание апостола Петра.
Несмотря на то, что Мураториев канон обнаружен как часть рукописи седьмого-восьмого веков, из самого текста следует, что он был написан во второй половине второго столетия. Так, возглавлявший Римскую кафедру епископ Пий Первый упомянут в нем, как живший недавно.
Монах аббатства Боббио не был автором канона Муратори – он лишь перевел на латынь более ранний греческий оригинал. О том, что это именно перевод, свидетельствуют шероховатости и неточности латинского языка, которым переписчик, по всей видимости, владел не в совершенстве. Версию перевода подтвердили и фрагменты канона, обнаруженные позднее в библиотеке аббатства МОнте-КассИно. Смысл этих отрывков полностью соответствует документу Муратори, а вот формулировки отличаются. Наиболее вероятно, что автором канона был святой Ипполит Римский – образованный и плодовитый христианский писатель, живший на рубеже второго и третьего веков.
Стоит заметить, что Канон Муратори – это не просто перечисление книг, а своеобразное введение в Новый Завет, с комментариями и пояснениями.
Мнение эксперта:
Начало Мураториева канона в пергаментной рукописи не сохранилось. Текст начинается с упоминания Евангелий от Луки и от Иоанна, но при этом они названы третьей и четвертой книгами Нового Завета. Несомненно, что первыми в этом перечне были Евангелия от Матфея и Марка. Эти произведения автор называет общепризнанными и священными, придает им исключительное значение. Он восхищается тем, насколько четыре Евангелия согласуются между собой по существу и видит причину этого согласия в том, что писатели вверили себя руководству Святого Духа.
Статус принятых Церковью автор древнего канона присваивает также Книге апостольских деяний, посланиям апостолов Павла, Иуды, Иоанна, Книге Апокалипсиса – все они входят в свод Священного писания, принятый и сегодня. Несколько сомнительных произведений составитель Мураториева канона называет неприемлемыми для церковного чтения, поскольку, по его выражению, «нельзя смешивать желчь с медом».
Говоря о признанных произведениях Священного писания, автор канона Муратори подчеркивает, что они приняты не отдельными общинами, а Церковью, которую он называет Вселенской. Она рассеяна по всей земле, но при этом пребывает в единомыслии силой Святого Духа.
А соответствие древнего перечня священных книг современному составу Нового Завета свидетельствует о том, что не только расстояния, но и время не нарушает единства Церкви, незыблемой целостности ее веры и мудрости.
Евгения Павлычева
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 16 зач., VI, 1-7.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Как успевать всё, везде и всегда и сохранять при этом душевный мир и покой? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 6-й главы книги Деяний святых апостолов, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 6.
1 В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей.
2 Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах.
3 Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу,
4 а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова.
5 И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников;
6 их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки.
7 И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере.
Эллинисты — это грекоязычные иудеи, которые жили вне Палестины. Некоторые из них также стали участниками Церкви Христовой и обосновались в Иерусалиме. И вот они начали проявлять недовольство. Им казалось, что их вдовы получали меньше материальной помощи от церковной общины, чем вдовы христиан из местных евреев. Поэтому они и начали роптать. Примечательно, что в тексте оригинала стоит то же самое слово, которое используется для описания негодования древних евреев, когда они скитались по пустыне. Тогда израильский народ возмущался на Моисея, дескать, зачем ты вывел нас из Египта, если мы здесь так страдаем. Так автор книги Деяний хочет показать, что обида эллинистов — это проявление недоверия. Они сомневаются, что через апостолов действует Бог. «Уж очень странно они управляют церковной общиной. Сильно это похоже на кумовство. Только о своих думают», — говорят они.
Во время Моисея евреи жестоко поплатились за свой ропот и недоверие. Большинство из них осталось лежать в пустыне. Иначе развиваются события в новозаветной Церкви. Апостолы не оправдываются, не угрожают, не доказывают, что им лучше известно, как управлять Церковью. Они смиренно признают: да, действительно, ситуация вышла из-под нашего контроля. Ведь «ежедневное раздаяние», то есть социальное служение, требовало огромных энергозатрат и административного ресурса. Поэтому они меняют структуру церковной организации. Причём очень важно, как они это делают. Все семь избранных диаконов носят греческие имена. Это представители тех самых эллинистов, которыми пренебрегали. Иными словами, апостолы передают служение именно тем, кто больше всех роптал. И это великий акт доверия: они не просто делегируют обязанности, они рискуют и вверяют заботу о слабых тем, кто сам чувствует себя обделённым.
Так апостолы убивают сразу нескольких зайцев. Они успокаивают смуту. Они преподают окружающим великий урок кротости, смирения и доверия Богу. Они позволяют Духу Божию Самому управлять Церковью. И это приводит к замечательным результатам. Вера во Христа и дело проповеди Евангелия становится общим делом. Как говорит книга Деяний, «слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме». Так Писание предлагает нам поразмышлять над важной истиной. Подлинная духовная зрелость заключается не в том, чтобы всё держать под контролем и тащить на себе все заботы. Она в том, чтобы иметь мудрость и мужество довериться Богу и передать часть служения другим. Именно так можно не только сохранить своё начинание, но и единство с людьми и живую связь с Творцом.
Очень показательна в этом отношении история одного педагогического эксперимента. Среди воспитанников известного педагога Антона Семёновича Макаренко был некто Семён Калабалин. В свои 17 лет он имел богатый криминальный опыт. Вор-налётчик, главарь банды. Однажды Макаренко отправил его одного в город. Юноша должен был получить в финотделе и привезти обратно в колонию крупную по тем временам сумму в 2000 рублей. При этом Макаренко не дал юноше охраны, а просто вручил револьвер. Фактически он предоставил ему полную свободу действий. Каких-либо гарантий, что тот не сбежит, не было. Позже в своей книге Калабалин вспоминал, как дорогой отчаянно хотел, чтобы кто-нибудь напал на него, чтобы он мог сражаться и умереть, но не подвести учителя. Вернувшись, он просил Макаренко пересчитать деньги. Но тот даже не притронулся к ним и спокойно ответил: «Я знаю, что ты такой же честный человек, как и я». Такое доверие потрясло Калабалина и изменило его жизнью. Впоследствии он пошёл по стопам своего учителя, также стал педагогом.
Умение отходить в сторону и, несмотря на свою тревогу, страх и беспокойство, не вмешиваться в ситуацию, отказываться от части своего служения в пользу других — всё это порой чрезвычайно необходимо, чтобы мы не надломились. И чтобы в нашей жизни, и в жизни близких нам людей умножалась и действовала с избытком Божественная благодать.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 14. Богослужебные чтения
Поделиться
Всякий, кто читал «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского, помнит, насколько тонко он описал глубинную трагедию внутренней раздвоенности человека. Сегодня в храмах читается 14-й псалом — который точно можно назвать полным антиподом «Записок» — давайте его послушаем.
Псалом 14.
Псалом Давида.
1 Господи! кто может пребывать в жилище Твоём? кто может обитать на святой горе Твоей?
2 Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце своём;
3 кто не клевещет языком своим, не делает искреннему своему зла и не принимает поношения на ближнего своего;
4 тот, в глазах которого презрен отверженный, но который боящихся Господа славит; кто клянётся, хотя бы злому, и не изменяет;
5 кто серебра своего не отдает в рост и не принимает даров против невинного. Поступающий так не поколеблется вовек.
Подполье у Достоевского — это не просто метафора социального или психологического падения, а именно духовное пространство, где человек сам, добровольно уходит в тень, где и строит свою жизнь на тайной грязи: скрытой лжи, самооправдании, злобе, корысти и презрении к другим. Это мир, где внешняя маска праведности или обыденности скрывает внутренний хаос — самую настоящую «паутину» пороков, которые питают душу ядом.
Псалом 14-й, напротив, предлагает буквально «разбор души по косточкам», как «глубинный медосмотр»: псалом перечисляет ключевые «органы» личности и показывает, как их исцелить, чтобы душа не деградировала в подполье, а выстроилась как цельный храм перед Богом.
Давайте разберём это глубже — следуя структуре псалма — и увидим, как каждый стих становится профилактикой подполья. Достоевский часто подчёркивал: зло не в громких преступлениях, а в медленном, тихом разложении — в «мышиных норках» совести, где копится грязь.
Псалом отвечает: праведник не даёт этой грязи скопиться. Истина в сердце — это первый пласт. Не внешняя честность, а внутренняя прозрачность. Человек не строит жизнь на иллюзиях: он видит себя без прикрас, признаёт грех и стоит пред Богом «голым». Это отказ от «тайной грязи» самооправдания.
Второе — язык как оружие: «не клевещет языком своим» и «не принимает поношения на ближнего своего». Ведь грязь языка — топливо подполья. Достоевский показывает, как злословие — радость унижения другого — является тайной местью миру. Подпольный человек не бьёт кулаком, а точит язык: сплетни, насмешки, яд за спиной. Слушать клевету — значит впускать грязь в свою душу, становясь соучастником «подполья».
Третий пласт — ближний как зеркало души. Праведник строит жизнь на незлобии, где нет места тайным ударам. Вот почему он и «не делает искреннему своему зла».
14-й псалом — это не «ещё один» список заповедей, а самая настоящая анатомическая карта: он показывает, как душа праведника собрана воедино. Подполье, напротив, это всегда двойственность и распад: сердце лжёт, язык отравляет, руки хватают, взгляд с подозрением. Вся эта тайная грязь копится незаметно, как плесень в подвале, но в итоге всё разрушает. Праведник же — как он показан в псалме — это организм в гармонии, где каждый «орган» — сердце, язык, воля — служит Богу и в тени не прячется!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 14. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Господи! кто может пребывать в жилище Твоем?
кто может обитать на святой горе Твоей?
2 Тот, кто ходит непорочно и делает правду,
и говорит истину в сердце своем;
3 кто не клевещет языком своим,
не делает искреннему своему зла,
и не принимает поношения на ближнего своего;
4 тот, в глазах которого презрен отверженный,
но который боящихся Господа славит;
кто клянется, хотя бы злому, и не изменяет;
5 кто серебра своего не отдает в рост,
и не принимает даров против невинного.
Поступающий так не поколеблется вовек.
