Поделиться
Души усопших, славословьте со мною Троицу Небесную. Чем заняты вы теперь? Одни — в судорогах страха вдали от Бога, другие — в радостном восхищении от близости Его?
Покинули вы прах плоти своей — любимую заботу вашу, о чем вам заботиться? Лишь о наготе своей. Понимаете ли теперь, что не тело душе, а душа давала запах телу вашему.
Тяжко душе грешной остаться один на один с запахом своим, когда не рассеян он телом, не растворён другими запахами. Известно ли вам, что колесо само не покатится в грязь, если не направит его возница? Разве не видите, что колесо в грязи по воле возницы? Колесо получило плату свою и возницу ждёт воздаяние.
Грешники, не стремитесь обратно в тела свои, чтобы избежать зловония, от которого задыхаетесь, то же зловоние принесете вы с собой и умножите его в новом теле.
Грешники, не стремитесь вернуться в тела свои, чтобы избежать жгучего огня обжигающего, и дыма, душащего вас! И пламя, и дым с собою вы носите, и тело не спаситель, но жертва ваша.
Устремите все желания свои к Вечной Девственности Божественной, изгоняющей всякий смрад, к Сыну Божию, освящающему пламенем мудрости троической, к Духу Святому, подающему силы и дерзновение возвысится до кругов ангельских.
Души чистые, благоухающие восхитительнее всех бальзамов земных, не отдаляйтесь от нас, жителей земных, что ещё миг-другой будем следовать мученическим путём вашим, прежде чем обратимся в прах.
Чистые на земле будут чисты и на небесах, и в одной славе будут пребывать, благоухая райским ароматом, и облачённые в девственную белизну.
Умножьте любовь вашу к нам, усильте молитву за нас. Ибо нет между нами иной преграды, кроме немощной плоти нашей. Ибо хотя и опередили вы нас, а мы задержались в пути, путь — один, и град в конце пути — один.
Души праведные, молимся и мы за вас Господу, да облегчит и ускорит Он приход ваш к Нему. Хотя мы и слабее вас, молимся за вас. Молимся по любви к вам, которой горит сердце наше, словно младший и слабый ещё брат протягивает руки свои, чтобы помочь старшему и сильному.
Ибо так же, как младшие и старшие братья — одно в глазах любви, их родившей, также, мы и вы — одно в глазах премудрой и всесильной любви Бога Вышнего.
Нет числа вам, стаи душ от земли отлетающих, не разлетайтесь и не пугайтесь, не оглядывайтесь на холодный остров земной жизни, к которому мы ещё привязаны на какой-то миг, пока не догоним вас в полёте к светлым и теплым пределам.
За всех вас, грешные и праведные, молимся мы, ни живые, ни мертвые, молимся Милосердию Небесному, да не смущайтесь и не озирайтесь назад, но всеми силами устремитесь вперёд, все выше — к свету и радости, миру и полноте.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
