Поделиться
Нашим собеседником был кандидат экономических наук, государственный советник, генеральный директор (АНО) НИИ «Стратегий развития образования» Михаил Федоренко.
Разговор шел о том, как связаны бизнес, предпринимательство и экономика с христианскими ценностями, что в себя включает Кодекс православного руководителя и предпринимателя и почему для успешного ведения бизнеса важно помнить про духовный аспект.
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан
— Дорогие друзья, здравствуйте! У микрофона Константин Мацан в студии Радио ВЕРА прямо на площадке Петербургского международного экономического форума. Мы продолжаем беседовать с гостями форума о предпринимательстве, о бизнесе, о ценностях. Наш собеседник сейчас — Михаил Владимирович Федоренко, кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования. Здравствуйте!
Михаил Федоренко
— Здравствуйте.
Константин Мацан
— Перед нами на столе лежит текст под названием «Кодекс православного руководителя и предпринимателя». Я думаю, мы ещё не раз к этому тексту обратимся. В нём формулируется точка встречи бизнеса, предпринимательства, экономики и того, что мы называем христианскими ценностями. Вот одна из строчек в этом тексте: «Управление и предпринимательство — это зона особого нравственного риска». Вы с этим согласны? Как вы это понимаете?
Михаил Федоренко
— Поскольку моя жизнь была связана с госуправлением, да и до сих пор в бизнес-школе мы учим предпринимателей, я знаю, что любая система состоит из двух частей. С одной стороны — процессы, регламенты, всё прочее (то, что мы не очень любим), а с другой стороны — культура. Мы знаем корпоративные кодексы, корпоративную культуру и так далее. И вот когда спрашиваешь предпринимателей: «Что делает деньги?» — они отвечают: «Процессы, продукты и всё прочее». Я говорю: «А культура делает деньги или нет?» — «Ну не знаю, культура — это какие-то отношения». Я отвечаю: «Смотрите, если команда внутри проекта в конфликте, люди презирают друг друга, манипулируют — злоба, агрессия, это поможет деньгам?» — «Нет, скорее всего, потеряем». — «А культура поддержки, заботы, уважения лучше работает?» — «Так это команда мечты». — «Тогда получается, что культура является драйвером экономики?» — «Получается так». Тогда я спрашиваю: «А что мы знаем про ценности, про эту тему, кроме того, что мы сели и провели мозговой штурм: давайте обсудим, какие наши ценности?» И вот, понимаете, самый важный вопрос, который делает нас людьми и, кстати, формирует наше экономическое благо, — это ценности. Оказывается, мы о нём мало говорили. И то, что вы сейчас озвучили, — Кодекс именно православного руководителя. Надо осознавать следующее: у нас с вами в руках — особенно в России, православной стране по преимуществу, — наследие двух с лишним тысяч лет непрерывной работы именно с системой ценностей. И игнорировать этот огромный опыт и просто спустить всё на мозговой штурм с сотрудниками — это, мягко говоря, неумно. Вот я последние десять лет занимаюсь тем, что говорю: «Давайте читать, что до нас умные люди сформировали в ценностях». Вы представляете, парадоксальная вещь: спрашиваю: «Такая ценность, как уважение, нужна?» — «Нужна». — «Поддержка нужна?» — «Нужна». — «Дружба нужна?» — «Нужна». — «А есть слово над ними?» — «Какое слово?» И все постепенно приходят (вы уже догадались) к слову «любовь». Оказывается, уважение без любви не имеет значения, дружба без любви не имеет значения. Есть слово над всеми словами, есть ценность над всеми ценностями — любовь. Я говорю: «А как вы понимаете это слово?» — «Ну как понимаем: любовь — это забота, дружба...» — Я говорю: «Стоп-стоп, ребята. Давайте мы, люди с высшим образованием, на ходу придумаем определение того, что мы знаем методически точного о любви?» И эта фраза всех ставит в тупик. Оказывается, мы не занимались этим вопросом, мы не разбирались. Я говорю: «Найдите мне текст, в котором точно дано определение любви». Вот те, кто нас слышит или видит — зайдите в интернет и посмотрите, что вы увидите: солянку всего на свете. Будет фраза: «Любовь — это когда тебя понимают». Если хочешь разрушить жизнь и семью — пожалуйста, пользуйся этой фразой. Кто-то скажет наоборот: «Любовь — это когда ты понимаешь» — кстати, более ценная вещь. Я не праздно к этому подошёл, потому что всё-таки бизнес, надо отвечать за экономический результат. И парадокс: единственное место, где мы видим точное определение любви (я подчеркну ещё раз, это единственное место, у нас больше нет книг и источников), — это Новый Завет, Первое послание к Коринфянам апостола Павла. Оно даёт, как бы сказали в бизнесе, чек-лист любви. В Первом послании шестнадцать аспектов любви: «Любовь долготерпит, милосердствует, не ищет своего» и всё прочее. Вы знаете, я, как экономист, когда столкнулся с этим текстом, был в шоке. Во-первых, шестнадцать пунктов. И первая мысль моя, как математика: дай-ка проверю. Я начал раскладывать этот текст на тезисы и оказывается: восемь разрешительных тем и восемь запретительных — делай, не делай. Я потому и говорю «чек-лист», что бизнес и экономика заставляют превращать идеи и мысли в действия, и мы получаем чёткий путеводитель по действиям — что делать и чего не делать, чтобы у тебя были и поддержка, и дружба, и всё прочее. Математически точный текст. Я в каком-то смысле влюблён в апостола Павла; может быть, он тогда и не думал, что мы так будем копаться в его материале, но это действительно духопроникновенное изложение, потому что там, если углубляться, много всего. А сегодня это стало методической базой для работы с компаниями, корпорациями, малым и средним бизнесом. Я прямо даю этот блок, говорю: «Ребята, неважно, какого вы вероисповедания — верующий, неверующий, вы должны быть образованными людьми. Если вы хотите разобраться в этой теме, у вас не так много источников: раз — их надо читать, два — читать правильно, три — их нужно уметь соотносить с бизнесом. Вы же написали книжки о брендах любви, написали про чувственное восприятие рынка — так идите дальше, углубитесь и увидите, что Новый Завет опережает любую бизнес-литературу.
Константин Мацан
— Вот вы не случайно упомянули, что это некие универсальные правила даже для человека, может быть, неверующего — бери и пользуйся. Но тогда возникает вопрос: есть ли какая-то специфика в подходе к бизнесу со стороны именно верующего человека? Потому что такие вещи, как уважение, порядочность, совесть, любовь в конце концов сегодня мы можем назвать общечеловеческими. Получается, что то, о чём мы говорим применительно к кодексу, допустим, православного руководителя, до неразличимости сливается просто с этикой любого человека. Вот специфически христианского здесь для вас есть что-то?
Михаил Федоренко
— Скажу так: когда я стал углубляться и думать, есть ли эта самая специфика (вот мы её берём прямо из православия, она становится как бы священным жезлом, который мы ставим на пьедестал и идём к нему навстречу), я пришёл к следующему. Во-первых, православие всё-таки не только про ценности, это ещё и про экономику, я это подчеркну. Во-вторых, когда мы говорим «возлюби ближнего как самого себя», давайте спросим: что такое клиентоцентричное поведение в бизнесе? Сейчас все трубят налево и направо: «мы должны ориентироваться на клиента». Это когда другой — клиент — для тебя в каком-то смысле важнее, чем ты, когда ты живёшь его заботами, пытаешься в него вникнуть. В менеджменте есть понятие CustDev (Сustomer Development) — это серьёзное изучение того, как устроен твой клиент. И когда залезаешь в CustDev, оказывается, его главная идея — разобраться, как помочь человеку. И тут же у нас параллель — мы помним из Нового Завета притчу о том, как шёл человек, увидел избитого путника на дороге, поднял его, принёс в придорожный ресторан, дал денег на то, чтобы его обогрели, напоили, накормили и сказал: «Если издержишь больше, то на обратном пути я вернусь и отдам». А это разве не клиентоцентричное мышление? Это я для другого, я не ищу выгоды сейчас, я хочу искренне ему помочь. И когда я это понял, то осознал и то, что весь Новый Завет пропитан клиентоцентричной моделью. В экономике это назовём NPS — Net Promoter Score (лояльность, когда тебя рекомендуют), назовём клиентоориентированным поведением, удовлетворённостью клиента. Ребята, вы поймите, вся экономика на полторы тысячи лет позже Нового Завета, и она не на пустом месте возникла. Экономика — это концентрированное выражение ответа на вопрос, как работает материальный мир в глобальном смысле. Материальный мир — не отдельная субстанция. Знаете, есть такое заблуждение, что есть духовный мир, а есть материальный. Но если компания клиентоцентрична, она заработает больше денег. Клиентоцентричность — это духовное понятие, если хотите — православное понятие, и оно в православии раскрыто как нигде, потрясающе развёрнутым образом. Я стал дальше углубляться в эту тему и постоянно нахожу одно и то же. Во-первых, в Новом Завете много примеров, когда вокруг Христа были достаточно состоятельные люди, и они помогали, поддерживали. Там нигде не сказано: «Уйди от меня, состоятельный человек». И оказывается, мы как будто потеряли что-то, оформили своё православие в святость — это всё понятно, но экономика ушла в сторону. Однако есть ещё феномен: если вы посмотрите на тренд, который развивает сообщество православных предпринимателей, люди, близкие к предпринимательству и к православным ценностям, то обнаружите прецедент: в истории России более тридцати святых, которые в прошлом своей жизни были предпринимателями. Вы спросите: есть ли в мире похожая история? Какие‑то религии, конфессии, философии — у них в основе есть люди, которые прошли путь от предпринимательства к святости? Святость — это высшее состояние образа и подобия Божьего. И мы приходим к тому, что нет примеров. А в России есть такое феноменальное явление. У нас глубочайшая, сохранившаяся в своих истоках религиозно-философская парадигма в виде православия, которая вся пропитана человеколюбием, ценностями и при этом экономикой, как ни странно. У нас тридцать три православных предпринимателя, ставших святыми, которых мы не так много знаем. Кстати, Серафим Вырицкий — к этому же примеру, и отец Серафима Саровского был владельцем кирпичного завода. И преподобный Серафим с Мотовиловым общается, рассказывает на экономическом языке православные ценности (рекомендую почитать эту маленькую брошюру). И у нас десятки святых, и ещё купечество конца XIX века, которое было верующим и совершило переворот в экономике.
Константин Мацан
— Но вот всё-таки есть цитата в этом тексте, который мы обсуждаем: знаменитые слова из Евангелия от Луки о том, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Небесное». На фоне того, что вы сказали, как эти слова в вас отзываются? Как‑то их нужно, если угодно, не примирить (тут нет конфликта), но освоиться с ними и услышать их сквозь призму того, о чём вы говорите.
Михаил Федоренко
— Вы затронули один из самых важных вопросов. Когда человек прочитывает эту фразу, она отскакивает как теннисный мячик от стенки: «Ну что, я занимаюсь бизнесом — тут же сказано, ничего мне не светит, более того, я априори греховен». Но надо понимать, что мы только начинаем формировать богословие предпринимательства. Если мы пойдём в историю Христа, то увидим огромное количество примеров, где богатые люди рядом. Когда Он идёт к мытарю — и этот мытарь обретает святость, Христос говорит: «Ныне спасение дому твоему», — но не говорит о том, что ты должен остаться без денег. Мы помним, что богатый, влиятельный человек приходит к Понтию Пилату и решает вопрос, чтобы снять тело Христа и положить Его в свою гробницу. И оказывается, что само наличие денег — не греховность. Греховность — то, как ты ими распоряжаешься. И для чего деньги? XIX век показал феномен: произошёл всплеск новой экономики мировой, техническая революция, технологический переворот, появилось много новых богатых людей. И для них деньги нужны, чтобы было больше денег и власти. Но есть исключение — Россия. Вдруг оказалось, что в том же XIX веке в России тоже появляются богатые люди, которые формируют экономическое чудо, но они верующие. И когда ты читаешь их труды, видишь их поступки, то совершенно очевидно, что на вопрос: «Зачем вам деньги?» — они отвечают: «Деньги для служения человеку». Другая парадигма; у нас есть этот прецедент. И сегодня мы должны, осознав это, взяться за исследование вопроса. А вот такие краеугольные камни, которые, казалось бы, сразу разбивают все наши идеи, не оставляя возможности двигаться вперёд, мы должны осмыслять и давать здесь ответ.
Константин Мацан
— Ведь не сказано «невозможно богатому», а сказано «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». То есть это тяжело, трудно, но не невозможно. Но в этой связи я возвращаюсь к тому вопросу, который уже начал: есть ли какие-то особенные риски и искушения у предпринимателя — такие, которых, может быть, нет у человека другой профессии, поэтому ему не так трудно войти в Царствие Небесное, как человеку, имеющему постоянную связь и отношение к накоплению, к деньгам и тратам?
Михаил Федоренко
— Вы верно заметили: предприниматель находится на стыке огромного количества процессов и искушений. С одной стороны, он берёт на себя ответственность за других людей, он должен уметь выстроить отношения на принципах любви («возлюби ближнего) и при этом не потерять экономику процессов. Но это же сложно, гораздо сложнее, чем просто заниматься профессией, где никто тебе не подчиняется. Поэтому тут, конечно, будет искушение, и будет вопрос для тебя лично: а ты вообще в состоянии сам, как личность, быть ориентиром, образом и подобием в каком-то смысле для этих людей? А у тебя ещё самый высокий ценз образа и подобия Божия — образ Христа перед тобой. Это невероятно сложно. Второе — это экономика, деньги, там масса финансовых искушений. Поэтому предпринимательство, конечно, под ударом — это раз. Второе: не так много информации, знаний, кто бы помог, поддержал, разъяснил, как действовать в той или иной ситуации — это два. С другой стороны, мы должны понимать, что именно предпринимательство — двигатель. Мы не умаляем ни органы власти, ни систему образования, ни другие замечательные профессии, но предприниматель — тот, кто соберёт всё в единую систему и превратит в новый финансовый результат. И для России сегодня два вопроса: мы должны быть страной с сильной созидающей верой, но мы должны быть и экономически сильными. Если у нас нет сильной экономики — извините, вопрос будет большой: сможем ли мы удержать веру? Поэтому сейчас это одна из самых актуальных тем. И вы правы: здесь нет запрета, но стоит задача: разъясни, пожалуйста.
Константин Мацан
— Ну что ж, спасибо огромное за этот недолгий, но очень глубокий разговор. Михаил Владимирович Федоренко — кандидат экономических наук, госсоветник, генеральный директор НИИ Стратегий развития образования, основатель бизнес-школы, был нашим собеседником в программе «Вера и дело». Я вас благодарю и отпускаю дальше на следующее мероприятие Петербургского международного экономического форума, в стенах которого мы эту беседу записывали.
Михаил Федоренко
— Спасибо.
Послание к Галатам святого апостола Павла
Поделиться
Гал., 200 зач., I, 11-19
Комментирует священник Антоний Борисов.
Изменение мира (в лучшую и худшую стороны) вокруг человека начинается с изменения самого человека. Мы либо освящаем, либо отравляем реальность вокруг себя. Чаще всего, к сожалению, происходит второе. Но, слава Богу, и примеры добрых, светлых изменений тоже есть. Об одном таком примере рассказывает нам отрывок из 1-й главы послания апостола Павла к галатам, что читается сегодня в православных храмах во время богослужения. Давайте послушаем.
Глава 1.
11 Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое,
12 ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа.
13 Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее,
14 и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.
15 Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил
16 открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам,- я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,
17 и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск.
18 Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.
19 Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.
Изменение к худшему — результат исключительно человеческого действия. А вот любая подвижка к лучшему, с православной точки зрения, происходит при Божественном участии, которое, надо сказать, всё же не упраздняет нашей свободы, не принуждает нас к добру. Ведь любовь без свободы — зло, которое только притворяется добром. Бог же заботливо участвует в судьбе творения, сохраняя за нами способность реального, а не иллюзорного проявления нашей воли.
Божественное действие может быть очень деликатным, почти незаметным. Но в ряде случаев оно бывает вполне ощутимым. Как это произошло, например, с жизнью и служением апостола Павла, автора прозвучавших библейских строк. Христос не только превратил гонителя Саула в горячего проповедника, явившись ему на дороге в Дамаск, но и фактически изменил судьбу Церкви.
Ведь как развивались события? После смерти Иуды апостолы решили восполнить изначальное количество собранных Спасителем учеников — двенадцать. И, помолившись, избрали Матфия. Господь принял и освятил данное решение, даровав Матфию благодать Святого Духа. Но Он также видел, что этот безусловно благочестивый человек вряд ли сможет сделать одну очень важную вещь. А именно — отважно, с дерзновением рассказать о Христе язычникам. Нужен был самый настоящий пассионарий. И он нашелся. В самом неожиданном месте. Им стал гонитель Саул, которого Бог избрал, призвал и ввёл в апостольскую общину.
Присоединил не как какой-то странный придаток, а как апостола от двенадцати. Это видно из размышлений самого Павла, которые мы только что слышали. Он прямо пишет, что Евангелие, которое он проповедует, не от человека услышал, но от самого Христа. Таким образом, у Павла имелся уникальный опыт Богообщения. Спаситель заглянул внутрь сердца фарисея и увидел в нём реальную нужду в правде, стремление служить не гордости, а промыслу Божию. И, в конечном счете, было не так уж и важно, что сам Саул на тот момент думал. Его любовь к Богу была Богом преображена, направлена в нужное русло. И Павел, вдохновлённый доверием Христа, стал мостиком между Церковью и языческим миром.
Чему же нас может научить данный пример? В первую очередь, тому, что ни в коем случае нельзя ставить крест на людях, думать, что они пропащие. Бог способен из глубин греховных поднять человека, если на то есть хотя бы призрачное согласие самого человека. Так было и с апостолом Павлом, и с князем Владимиром, чью память мы сегодня совершаем и чье нравственное преображение тоже было самым настоящим чудом.
Второе, что можно отметить, касается нашего смирения перед решением Божиим. Наверное, для апостолов было очень неожиданно и даже неприятно видеть в своих рядах бывшего фарисея и гонителя. Тем более, что у Павла впоследствии было собственное мнение о том, как нужно проповедовать. И иудеям, и язычникам. Но пришлось смириться. Ведь этого апостола выбрали не люди, а сам Христос.
Для современников князя Владимира, думаю, было предельно удивительно наблюдать за тем, как он из язычника превратился в христианина. Как кажется, это событие представлялось чудом и для самого князя. И он после крещения говорил: «Я был зверь, а теперь человек». Да. Данное перерождение состоялось благодаря силе Божией, но не без свободного согласия самого Владимира, который со смирением и благодарностью принял благодать Христову. И мы тоже призваны ценить смирение. Не в теории, а на практике. И если видим, что промысл Божий явно указывает на те или иные вещи, их необходимо принять. Как поступили в отношении собственной жизни и апостол Павел, и князь Владимир. Изменившись сами, они изменили к лучшему мир вокруг себя. На это и мы с Божьей помощью способны.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 59. Богослужебные чтения
Поделиться
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Читая ветхозаветные тексты, некоторые христиане видят в них много архаичного, жестокого и чуть ли ни полуязыческого. Религиозное сознание иудеев действительно было несовершенным, по крайней мере в Новом Завете мы видим, как Спаситель обличал их косность и формализм. Но в чём их религиозное мировоззрение было верным, в чём самым глубоким образом отличалось от языческого? Ответ на эти вопросы звучит в 59-м псалме, который, согласно уставу, может читаться сегодня в храмах во время богослужения.
Псалом 59.
1 Начальнику хора. На музыкальном орудии Шушан-Эдуф. Писание Давида для изучения,
2 когда он воевал с Сириею Месопотамскою и с Сириею Цованскою, и когда Иоав, возвращаясь, поразил двенадцать тысяч Идумеев в долине Соляной.
3 Боже! Ты отринул нас, Ты сокрушил нас, Ты прогневался: обратись к нам.
4 Ты потряс землю, разбил её: исцели повреждения её, ибо она колеблется.
5 Ты дал испытать народу Твоему жестокое, напоил нас вином изумления.
6 Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины,
7 чтобы избавились возлюбленные Твои; спаси десницею Твоею и услышь меня.
8 Бог сказал во святилище Своём: «восторжествую, разделю Сихем и долину Сокхоф размерю:
9 Мой Галаад, Мой Манассия, Ефрем крепость главы Моей, Иуда скипетр Мой,
10 Моав умывальная чаша Моя; на Эдом простру сапог Мой. Восклицай Мне, земля Филистимская!»
11 Кто введёт меня в укреплённый город? Кто доведёт меня до Эдома?
12 Не Ты ли, Боже, Который отринул нас, и не выходишь, Боже, с войсками нашими?
13 Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна.
14 С Богом мы окажем силу, Он низложит врагов наших.
Когда-то в юности у меня была тетрадь, в которую я выписывал стихи, которые мне понравились и которые я выучил наизусть. Тетрадь это была обычная, её невозможно было форматировать постоянно под вкус и настроение, как сегодня, например, люди форматируют подобные списки избранных стихов или чего угодно ещё. Прекрасно помню, как через год-другой я мог с удивлением посмотреть на стихотворение и подумать: чем же оно мне так понравилось, вот же по соседству гораздо лучше, глубже, интереснее! Приходилось дописывать и новое, а старое пропускать. Иногда до тех пор, пока не приглянётся снова. Когда я впервые открыл Псалтирь мне захотелось поступить с этой книгой подобным образом. Выбрать понравившееся, а про всё, что не приглянулось, даже не думать. Но если воспринимать тексты не эмоционально, а вдумчиво, и доверять каждому из них как выражению глубокого религиозного опыта, в каждом можно найти что-нибудь ценное.
Например, псалом 59-й, который мы сейчас услышали, на первый взгляд кажется какой-то совершенно чужой нам историей. Ни войны, которые ведёт Давид, нам толком не известны, ни про упомянутые народы большинство из нас ничего не знает. Однако опыт, в котором мы чувствуем, что потрясены все основания нашей жизни, есть у многих. Например, у людей умирают супруги, болеют дети, разрушается традиционный сложившийся уклад, и они вообще не чувствуют в себе сил дальше жить. Давид — царь и воин, причины боли, которую он переживает, в другом, но ощущение разбитой жизни, потрясённой и повреждённой, наполняет его сердце. Что же при этом он думает о Боге, как ощущает Его присутствие? Удивительным образом он продолжает ощущать себя и народ возлюбленными Божиими. Страдание и отвержение, которые он переносит, не рождает в нём мысли о том, что Бог перестал их любить. Царь говорит Творцу: Ты отринул нас, Ты сокрушил, Ты прогневался, но помоги возлюбленным Cвоим, спаси и услышь.
В этом соединении страдания израильского народа и любви Божией к нему текст псалма звучит совершенно парадоксально, кто-нибудь скажет, что так не бывает. Но именно так и бывает, когда, переживая испытания, в глубине отчаяния люди находят Бога. Они встречают Его не как Того, Кто просто есть как нечто теоретическое. В такие моменты они удивительным образом переживают Его присутствие как любовь. Именно там, где человек обычно уже не видит помощи от людей, на помощь ему приходит Господь.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Помочь Артёму Литвинцеву приобрести жизненно важный препарат
Поделиться
Артёму Литвинцеву из Пензенской области десять лет. У мальчика мышечная дистрофия Дюшенна. Это генетическое заболевание, которое ведёт к атрофированию мышц, в том числе обеспечивающих работу сердца и лёгких. Артёму поставили диагноз не сразу. В первые годы жизни мальчик отставал в росте. Затем у ребёнка появились боли в икроножных мышцах — он с трудом мог передвигаться по лестнице. И только после генетической экспертизы медики подтвердили заболевание.
Препарат, который останавливает течение болезни, Артём получить не успел. В России его выписывают по квоте детям до восьми лет. Но есть возможность приобрести лекарство за границей. А пока мальчик получает лечение, которое замедляет течение диагноза.
Купить один из самых дорогостоящих препаратов в мире семья Литвинцевых не может. Папа Артёма работает водителем, мама — Юлия — уволилась с работы, чтобы быть рядом с сыном. Живёт семья в селе. Частный дом — единственный вариант, который удобен для Артёма, чтобы безопасно передвигаться и играть во дворе.
Поддерживает семью Артёма фонд «Святое дело». Он открыл сбор на приобретение лекарства для мальчика. Подарить ребёнку шанс остановить болезнь можно на сайте фонда «Святое дело».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
