«Журнал от 20.02.2026». Глафира Базурина, Юлия Селюкова

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Алла Митрофанова и Анна Леонтьева, а также директор цифровых проектов журнала «Фома» Глафира Базурина и руководитель образовательного проекта «Клевер Лаборатория» Юлия Селюкова вынесли на обсуждение темы:

— Проекты журнала «Фома» к Великому посту;

— Искусственный интеллект и образование;

— Благодарность учителям;

— День рождение писателя Николая Лескова.

Ведущие: Алла Митрофанова, Анна Леонтьева

---

А. Митрофанова

— Дорогие друзья, здравствуйте. «Радиожурнал» на Радио ВЕРА — наша программа, которая выходит по пятницам, своего рода, не то чтобы итоговая программа недели, но то временное пространство, где мы делимся своими размышлениями, событиями, рассказываем о том, что с нами произошло, или с нашими близкими, то, что имеет общественное значение, то, что выходит за рамки, собственно, вот нашей, жизни такой приватной, то, что может касаться широкого круга людей. Обращаем внимание на разные тенденции, говорим о том, про что болит наше сердце или что наше сердце радует. В общем, самый широкий спектр вопросов поднимается в этом выпуске. И как всегда здесь, в студии, за нашим столом четыре участника или четыре участницы, если быть точнее. Юлия Селюкова, директор проекта «Клевер Лаборатория» — это образовательно-просветительский проект, с которым мы сотрудничаем. Юлия, здравствуйте.

Ю. Селюкова

— Здравствуйте.

А. Митрофанова

— Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома».

Ю. Селюкова

— Добрый день.

А. Митрофанова

— Моя коллега Анна Леонтьева. Анечка, здравствуй.

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Я Алла Митрофанова. Ну что, коллеги? Предлагаю с места в карьер, дабы не тратить эфирное время, поговорить о том, с чем вы к нам пожаловали, с какими новостями, событиями, переживаниями. Глаша, тебе слово.

Г. Базурина

— Да, встречаемся мы сегодня накануне Великого поста, уже осталось совсем немного, и поэтому мне, наверное, сегодня хотелось бы в первую очередь поделиться с нашими слушателями о тех специальных проектах на Великий пост, которые подготовил журнал «Фома». Первый проект — это моя личная давнишняя мечта. Мы давно замечали, что да, мы каждый год рассказываем людям о том, что Великим постом есть те или иные особенные великопостные богослужения, мы кратко рассказывали, что вот они есть, немножечко, о чем они, какие-то отдельные моменты из них подсвечивали, давали на наших интернет-площадках ссылки на тексты этих богослужений, чтобы можно было по ним следить, но достаточно подробно сами богослужения мы не разбирали. Более того, когда мы стали смотреть, что есть на эту тему, мы поняли, что есть или очень специфическая литература по литургии по смыслам богослужения, которое не всегда доступно людям неподготовленным, либо есть все же что-то очень краткое, аналог того, что делали мы или наши коллеги других православных медиа. И поэтому в этом году вместе с нашей коллегой Ольгой Богдановой мы решили сделать такой проект, где мы подробно разберем все богослужения Великого поста. Материалы будут выходить у нас на сайте, к ним будет прилагаться, естественно, последования всех служб. И для тех — мы знаем, что среди наших подписчиков и читателей есть такие люди, которые минимизируют свое посещение соцсетей на Великий пост, будет email-рассылка, с возможностью открыть конкретное письмо в удобное для вас время, когда это вас не отвлекает на уведомления в мессенджерах и соцсетях и прочитать все материалы. Это первый проект, который мы готовим на Великий пост. Надеемся, что он будет полезен и даст старт аналогичным проектам в «Фоме» дальше по разбору богослужений. Второй проект называется «Духовный дневник Великого поста» с журналом «Фома». У нас есть отдельные интернет-площадки, отдельный Telegram-канал, ВК-группа, которая так и называется «Духовный дневник» журнала «Фома». От «Фомы» основного он отличается тем, что там в основном пастырские наставления — то есть там нет каких-то разборов, просветительских дополнительных материалов, как в «Фоме», а это именно различные пастырские наставления по тем или иным темам, от видеоподкастов до коротких цитат, самые разные. И там будет проект на Великий Пост, который мы придумали вместе с нашим духовником, отцом Игорем Фоминым. Он будет выходить на этом канале в двух форматах. Будет формат более узкий, где будут ежедневные короткие видеонаставления от отца Игоря и файл, который будет помощником в ведении бумажного дневника. То есть задумка такова, что люди могут вести бумажный дневник — это заставляет замедлиться, отвлечься от суеты Великим постом и внимательно как бы отнестись к своему внутреннему миру.

А. Митрофанова

— Бумажный дневник — ты имеешь в виду прямо писать от руки?

Г. Базурина

— Прямо бумажный. В этом задумка, что как бы у нас настолько рассеяно сейчас внимание, что письмо — по мнению и там, не знаю, нейропсихологов и под наблюдением наших дорогих отцов, пастырей, участвующих в проекте, — это то, что заставляет человека замедлиться, помогает ему сформулировать свои мысли и себя проанализировать в том числе. Наш проект будет давать подсказки, наводящие, так сказать, вопросы и пункты, по которым этот дневник можно будет вести. И будет как бы вот такая более облегченная версия его доступна в открытом канале. Для тех, кто хочет более глубокого погружения, будет отдельный закрытый канал с дополнительными заданиями от отца Игоря, с возможностью послушать с ним эфиры, задать ему вопросы и как-то еще более углубленно отнестись к этому ведению дневника.

А. Митрофанова

— Так, подожди, а как это все получать? Вот, допустим, человек хотел бы, чтобы ему приходили электронные письма с объяснением богослужений Великого поста. Ему где поставить галочку?

Г. Базурина

— Он может зайти прямо сегодня уже на главную страницу журнала «Фома» и увидеть там, буквально на первом экране. анонс и баннер этого проекта, зайти на страницу соответствующую, там будет форма подписки, и он сможет подписаться на email-рассылку. Также мы, конечно, будем рассказывать об этом во всех наших соцсетях не раз. Если вы внимательно за ними следите на любых площадках, вы увидите анонсы и ссылки для возможности подписаться. Для того чтобы участвовать в проекте «Духовный дневник» журнала «Фома», вы можете или через поиск найти этот канал в телеграме или также зайти сейчас на главную страницу журнала «Фома», там также будет объявление с баннером, по которому вы пройдете, и там будут все нужные ссылки на канал, на который можно подписаться и дальше следить.

А. Митрофанова

— Замечательно. А еще?

Г. Базурина

— Еще?

А. Митрофанова

— Да, вот это ты так хорошо начала, я прямо: вау, сижу, конспектирую, какие новости подготовили нам коллеги «фомичи».

Г. Базурина

— Ну из специализированных постных проектов это все. Но естественно, что весь Великий пост вы можете оставаться с нами на наших интернет-площадках, на сайте и в соцсетях. И там, конечно, мы будем проживать с вами весь Великий пост, про каждый важный день Великого поста, про его смыслы мы будем напоминать, рассказывать про важные праздники, про структуру Великого поста, про песнопения у нас там будут отдельные материалы. Наставления будут от отцов тоже какие-то, поддерживающие вас в Великий пост и направляющие вашу духовную жизнь. Будет указание на то, как тот или иной день, тот или иной праздник, он должен отзываться в нашей современной жизни. Мы все время пытаемся рассказать, что это не просто церковное предание и история, да, это имеет отношение ко мне здесь и сейчас, и стараемся об этом говорить в каждый важный церковный день.

А. Митрофанова

— Я помню, в прошлом году, по-моему, вы у себя в соцсетях писали: завтра начинается Великий пост, не бойтесь, мы вас проведем. Мы все вам расскажем, мы вам поможем. Мы с вами, мы поможем вам это время максимально глубоко прожить. Мне это так понравилось и запомнилось, потому что вспоминаю свои первые годы в храме, когда я буквально прилепилась к Татьянинской общине, это прихожане Татьянинского храма. И отец Максим Козлов в то время был настоятелем, как подробно он нам объяснял, в чем суть каждой службы. И как вот это ощущение соборности в хорошем смысле слова, когда тебя окружают личности, но вы вместе представляете собою единство. Это каждый индивидуален и неповторим, но вместе вот это вот удивительное единство, и как вот в этом состоянии на самом деле легко было проходить пост. И, мне кажется, что вот эти, проекты «Фомы», они во многом людям помогают тем же самым, вне зависимости от того, есть у человека такая община или нет. Или даже, допустим, он, условно говоря, один на необитаемом острове, но у него почему-то есть интернет. Вот это, конечно, замечательно, и огромное вам спасибо за то, что вы такими вещами занимаетесь.

А. Леонтьева

— Да, я хочу еще сказать, что вообще я зацепилась — я как могу, как позволяет время, слежу за вашими проектами, зацепилась, знаешь, душой за какой-то вот был пост. Про то, как ну не то чтобы прощать себя — мы постоянно говорим о том, что не нужно себя прощать, Бог нас прощает, но как избавиться от вот этого тяжелейшего чувства вины, которое мое второе имя. И я помню, что ведь именно от руки надо было написать письмо. Я потом найду это, когда смогу как бы осесть, сосредоточиться вот на каком-то внутреннем. И именно от руки, как часто говорят нам, это идет почему-то в душу, потому что вот это все очень связано. Мы сейчас очень мало пишем от руки. У меня на программе, кстати, «Семейный час» бывают мои дорогие Кузьмичевы, матушка Ника и отец Дмитрий, вот у них весь семейный проект, они собирают семейные пары, которые пишут от руки друг другу письма. И это действует потрясающе.

Г. Базурина

— Вот нам о том же говорил отец Игорь Фомин, который будет тоже вести проект «Духовный дневник Великого поста». Он в том числе говорил о том, что это еще очень хорошая помощь в подготовке к исповеди. Потому что он говорит, что. как пастырь, он часто видит, что люди приходят и жалуются, что батюшка, я не умею готовиться к исповеди или я там делаю это в последний момент и так далее. Он говорит, что Великий пост и навык такого ведения духовного дневника Великим постом — это хороший навык, так сказать, постоянного самоанализа, когда ты не в моменте: «ой, мне бы вспомнить, что прошло произошло за последний месяц», а когда ты из раза в раз возвращаешься, анализируешь. При этом он говорит, что это не то самокопание, которое такое вот вредное самокопание, а это именно навык отслеживать свои состояния, их изменение, и чтобы двигаться куда-то на ступеньку выше, хоть маленькую, может быть, иногда откатываясь, но как-то двигаться, а не стоять на месте.

А. Митрофанова

— Вообще, когда человек пишет от руки, у него же синхронизируется сознание, душевное его состояние и физическое состояние. И это очень действительно хорошая профилактика против рассеянного внимания, против вот этого дефицита внимания. Когда мы же живем сейчас в мире, даже те люди, которые росли и формировались там в девяностые или в восьмидесятые, все равно захватывает, и тот навык концентрации внимания, который был в детстве, он уходит. А захватывает нас новое вот это состояние, когда мы, привыкшие к мельтешению картинок, то, что еще там Маклюэн назвал мозаичным резонансом, жаждем того, чтобы внимание на что-то перестроить. И даже сейчас корпорации, создающие фильмы некоторые — мне попадались во всяком случае новости на эту тему, выставляют условия не самым маститым режиссерам. Когда самые маститые к ним приходят, они им дают бюджеты под любой авторский проект. А вот если приходят не самые пока еще маститые режиссеры, им корпорации выставляют условия, что фильм должен быть таким, чтобы зритель ни в коем случае не открыл второго экрана, чтобы удерживать его внимание, а для этого в кадре должно быть вот это вот самое все сумбурное мельтешение картинок — то, к чему зритель, собственно говоря, привык. Ну и термин ведь есть, я не знаю, сейчас в русском языке он есть или нет, но вот в английском точно есть, связанный именно с двуэкранностью. Когда человек, допустим, смотрит что-то в компьютере у себя и при этом параллельно смотрит что-то в телефоне. И это же все отучает нас от отслеживания своих состояний, от внимания к себе. Не самокопания, Глаша, как ты правильно говоришь, а от вот этого внимательного, иногда бережного, иногда пристально-взыскательного взгляда в самих себя. А без этого ведь никакого движения и роста для человека невозможно. Поэтому очень крутая тема. И именно вот письмо от руки. Потом ведь почерк, это тоже, красота почерка, она сейчас перестала быть актуальной.

Г. Базурина

— Я быстрее намного печатаю, чем пишу.

А. Леонтьева

— Это точно.

А. Митрофанова

— Помните, как в детстве у нас почерк врачей родителями порицался? Ничего не поймешь, что там написано. Ну вот теперь у нас, я думаю, у многих из нас так получается.

Г. Базурина

— Да, когда много бумажек каких-нибудь заполнить там, не знаю, раз в году в школа что-нибудь присылает, какие-нибудь бесконечные согласия. Ты их пока все заполнишь, уже сил никаких не останется.

А. Леонтьева

— Очень включаешься, да, когда пишешь буковки, ты реально должен очень сконцентрироваться на них.

А. Митрофанова

— У меня вмятина сразу на безымянном пальце образуется, на среднем сразу.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Радиожурнал» на Радио ВЕРА в эфире. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Анна Леонтьева, наша коллега, Юлия Селюкова, директор проекта «Клевер Лаборатория», образовательного проекта, с которым мы сотрудничаем. Юлия, вы сегодня нам принесли тему про детей и искусственный интеллект.

Ю. Селюкова

— Я вообще, да, принесла вам перпендикулярную совершенно тему. Но я, наверное, сначала хочу сказать пару слов, подхватив Глафирину тему. По какой причине? «Клевер» работает в первую очередь со светской школой. То есть, одно дело — это воскресная школа или православные семьи, совсем другое — это то, что мы можем принести, скажем так, в обычное образовательное пространство. То есть я не могу, например, просто так взять и привести за руку батюшку в школу. То есть мне нужно будет какое-нибудь разрешение родителей, согласие того, согласие сего. Но поскольку мы видим в себе такую немножко вот катехизаторскую функцию тоже, мы все равно стараемся хотя бы как-то вот по касательной, постепенно для педагогов, которые с нами работают и для родителей, которые нас читают, давать какие-то православные темы церковные, но в первую очередь, конечно, праздничные. Потому что вот непосвященному человеку и ребенку легче воспринимать праздник в том числе через его какую-то обрядовость: ой, мы все будем скоро красить яйца, мы все будем, значит, скоро там куличи печь. И вот здесь у нас очень интересный был опыт в позапрошлом году Мы, наверное, не будем его повторять в другом виде, мы просто поднимем эти статьи, как бы их перевыложим в социальных сетях, но с чем мы столкнулись. Мы делали два проекта для детей, для того чтобы учитель или родитель мог поговорить о православном празднике с ребенком дома. И мы поняли, что разговаривать про Рождество очень просто. Понятное совершенно событие. Вот как бы Христос приходит в этот мир и воплощается. Очень радостное все, значит...

А. Митрофанова

— Простите, вздрогнула.

Ю. Селюкова

— Да, все.

А. Митрофанова

— Говорить про Рождество просто, и это понятное событие.

Ю. Селюкова

— Не в том смысле, что понятное событие. Мы в этом смысле не очень много там разговариваем, например, про Благовещенье, да? Но ребенку какой-то набор событий, он ясен в общем — то есть Бог родился. Ну, как это? Ну вот как бы понятно, что Он Бог. Но как родился, там ребенок понимает, у которого есть там еще и братья и сестры. И когда мы попробовали, и таки сделали точно такой же проект про Пасху — вот здесь мы поняли, что это очень тяжело. И чем младше ребенок, тем сложнее ему объяснить, что это вообще — Воскресение. Как это? Ну то есть там уже появляются настолько какие-то вот трансцендентные — я не знаю, как их назвать, трансцендентные, может быть, если мы говорим про физический мир, вещи. И мы поднимем эти материалы снова. Вот там тоже можно их просто поиском поискать, например, набрав: «Клевер Лаборатория» Пасха. Потому что очень непростая история, оказывается, разговаривать с ребенком о Спасителе мира, о Воскресении, тем более о Страстной неделе, о страданиях. Сейчас современные родители-то про войну детям фильмы не хотят показывать, а тут это как бы Страстная седмица — это вот время такое, полное ожидания — с одной стороны, и страданий — с другой стороны.

Г. Базурина

— И сейчас с детьми вообще не говорят о смерти очень многие из родителей.

Ю. Селюкова

— Да. Поэтому вот могу просто тоже порекомендовать, если будет такое желание, эти материалы посмотреть. Мы немножечко в самом начале будем говорить про Великий пост, но мы будем говорить, конечно, про пост как про какой-то такой маленький подвиг, понятный для ребенка. Например, убрать мобильный телефон на большую часть времени. Или скорее, может быть, там начать там хотя бы раз в неделю мыть полы, что ты помогаешь маме. То есть это вот какие-то маленькие понятные дела. А тему искусственного интеллекта, почему я решила ее вынести, и кажется, что она совершенно перпендикулярная, а она вообще-то очень в нашей жизни, я бы так сказала: мы уже не замечаем, как с ним мы живем. Потому что мы уже с ним живем. Я приятельствую с одним доктором физико-математических наук, он такой физик и философ. И он на одном собрании нашем там общем недавно говорил: мы вступаем в цивилизацию роботов. И мы так на него посмотрели, я думаю: ну все, с ума сошел или он где-то вообще не здесь находится. И потом, когда он начинает объяснять, что имеет в виду, я внезапно понимаю, что цивилизация роботов — это вовсе не то, что мы смотрим по телевизору фантастические фильмы, где ходят какие-то вот эти андроидного вида там механизмы, да, или какие-то ужасные, как они называются-то, в которых дети играют, вот эти вот всякие штуки...

А. Митрофанова

— Терминаторы.

Ю. Селюкова

— В общем, да, короче, эти все терминаторы. А Алиса — это робот. А мы не просто живем с Алисой, мы не просто просим ее там что-то нам найти, что-то нам подсказать. Вот даже мы сейчас набираем что-то в поиске, в Яндексе — нам в первую очередь вываливается как бы вот этот ответ нейросети. Все на самом деле гораздо тревожнее. И почему мы об этом разговариваем с педагогами и с родителями? Мы доверяем детей Алисе.

А. Митрофанова

— Не надо этого делать. Послушайте...

Ю. Селюкова

— Но это происходит постоянно.

А. Митрофанова

— Я, кстати, когда в нашей семье возник вопрос по поводу колонки, я просто сказала: только через мой труп. Никакой колонки Алисы у нас не будет. Потому что я однажды увидела рекламу по телевизору, где девочка 31 августа, значит, лето красное пропела, оглянуться не успела, завтра первый звонок. И у нее домашка вообще-то на лето, у нее там список был литературы — то, что нужно было прочитать. И она понимает, что она не прочитала примерно ничего. И тут она: дай-ка вот я сейчас в последний момент что-нибудь наверстаю. И вот она такая: «Алиса, «Дон Кихот». И Алиса такая: «Сейчас поищу... Нашла. Начинаю читать: „Дон Кихот“, Михаил Афанасьевич Булгаков...»

Ю. Селюкова

— Серьезно?

А. Митрофанова

— Да.

Ю. Селюкова

— Ну это странно на самом деле.

А. Митрофанова

— Это страшно. Это правда. Понятно, что у Булгакова есть такая пьеса, но вряд ли ребенку средней школы...

Ю. Селюкова

— Конечно.

А. Митрофанова

— В обход Сервантеса, да, или какой-нибудь адаптации Сервантеса задали пьесу Михаила Афанасьевича Булгакова.

Ю. Селюкова

— Алла, я думаю, что нам надо переходить уже просто на другой немножко уровень жизни вот в этом. Потому что хотим мы или не хотим, если я не куплю колонку домой...

Г. Базурина

— То она будет в телефоне.

Г. Базурина

— То она будет у ребенка все равно в какой-то момент. Поэтому...

А. Митрофанова

— Siri в телефоне.

Ю. Селюкова

— Siri в телефоне. Поэтому скорее нам надо уже понимать, что мы можем либо оказаться приложением к Алисе, либо мы можем ею управлять. И вот уже это, я бы сказала, следующая стадия жизни вместе с искусственным интеллектом. И ровно на эту тему мы сейчас достаточно много будем делать материалов и для педагога, и для родителя. Потому что, ну что плохого, например, в том, что мне искусственный интеллект считает какие-нибудь там большие математические массивы данных? Это хорошо. То есть это какая-то несложная такая однообразная работа, которую как раз очень здорово делает алгоритм. И скорее нам надо думать про другое: как, живя в этом мире и пользуясь всеми достоинствами или какими-то удобными штуками искусственного интеллекта, как нам при этом оставаться людьми? И это вообще огромная тема, которая про то, что важно теперь в воспитании и что важно теперь в образовании. Вот я приведу, наверное, такой очень простой пример. У нас скоро будет большое интервью вот с этим как раз моим коллегой на эту тему. Но совершенно меня поразил его разговор о воспитании малыша — то есть мы даже говорим не о школьнике, а мы говорим о малыше. Вопрос стоит, как нам в этом мире новом остаться человеком и оставить в себе человечность. И вот, возможно, вы слышали такую штуку, она часто по отношению к детям-сиротам употребляется, такой термин — сенсорная депривация. Это когда вот малыш все время в Доме малютки, в кроватке — его никто не берет, его мама не прижимает. И, как правило, это дети потом получаются с глубокими психологическими, часто ментальными нарушениями. Но сенсорная депривация, она касается всего. В детском саду, может быть, вы видели — я видела это даже не в детском саду, я видела и вижу этот кошмар, когда гуляют мамы с детьми: едет ребенок в коляске, у него в руках планшет, и он в этом планшете как бы на совершенно плоском экранчике двигает вот к себе что-нибудь ближе, дальше. В общем, по сути, как бы мама своими руками занимается тем, что она как бы ему растит эту сенсорную депривацию. Почему? Потому что ребенок с максимально раннего возраста, с максимально раннего возраста до двух лет — я хочу обратить ваше внимание: не с двух, а до двух! — должен как бы напитаться максимальным количеством информации об этом мире. Информации зрительной, тактильной и как это сказать-то, аудиальной — то есть ему нужно показывать разные цвета, разные картины, трогать разные вещи, разные объемы. И так, кстати, лечат детей с расстройством аутистического спектра, у них прямо есть такая сенсорная комната. И вот как бы и это, в частности, то, что очень важно в дальнейшем для всего, про что потом начинают рассказывать — там как воспитать в ребенке критическое мышление, как там самостоятельность, —отсюда вырастает очень много таких вот человечных качеств, когда мы с самого начала понимаем, что отличает человека от робота. И нам нужно прямо сильно так, я бы сказала, не то чтобы пересматривать наши взгляды на воспитание. Может, нам, наоборот, надо выкапывать как бы наши взгляды, как это было сто лет назад. Потому что, мне кажется, 50 лет назад дети больше играли, да, там в песок, лужи, там грязь и что-нибудь вот такое. Но если этого не делать, то мы в итоге получим очень странное поколение, которое будет не просто там залипать в экранах, а которое еще и будет очень сильно доверять тому, что, например, «Дон Кихот» — это Булгаков или как это из школьных сочинений, вот это вот, помните разные названия, которые неправильно дети слышат? Мое любимое — это, конечно, «Трое в лодке, не считая собаки». Вот, чтобы они вот такое вот видели. Просто в чем как бы нюанс алгоритма и в чем нюанс искусственного интеллекта? Он сейчас очень часто пока что, как выражаются люди, которые с этим работают, галлюцинирует. Вот это была одна из как бы галлюцинаций, когда вместо того, чтобы взять Сервантеса, он взял куда менее известное произведение и его подсказал. Но есть галлюцинации совершенно нереалистические. И ребенок такой берет, набирает и вытаскивает вот этот как бы полный бред и абсурд. И в этом смысле, во-первых, почему надо вот, наоборот, очень много знать без искусственного интеллекта — чтобы отличить истину от лжи, чтобы можно было на это критически посмотреть. Потому что дальше, если я буду возвращаться к религиозным, например, каким-то вещам, вы же слышали уже наверняка, что сейчас там в Европе уже есть и искусственный интеллект батюшка-исповедник.

Г. Базурина

— И у нас тоже.

Ю. Селюкова

— Да, и у нас тоже уже как бы начинает появляться.

А. Митрофанова

— К нам в Telegram-канал даже ломился.

Ю. Селюкова

— А потом просто человек становится, в общем, как бы управляемым через это. И вот это скорее страшно. И кем он будет таким образом управляем? И какие у него будут, как бы в какую сторону он пойдет? Вот об этом надо, конечно, с самого начала очень сильно думать.

А. Митрофанова

— Вы знаете, здесь, конечно, очень мощный сопромат. Знаю по своим студентам. Раз в году у них есть задание — жанр так называемой информационно-аналитической справки. И я им говорю: друзья мои, не надо мне писать трактат, который вы скомпилируете, откуда-нибудь сдуете и так далее. Напишите две страницы. Ну, хотите — напишите одну страницу, но сами. В образовательном процессе ключевое слово — сам. Не надо пользоваться искусственным интеллектом. Потому что тогда вы дадите ему возможность прожить за вас, сделать задание за вас. То есть он вас в какой-то момент подменит, и вы этого не заметите. Вместо личности вы станете деревянными солдатами Урфина Джюса. Пожалуйста, не надо этого. Не сдавайте добровольно, не сливайте своими собственными руками жизнь. Увидьте эту перспективу и оставьте себя самим себе. Ну и что вы думаете? Девяносто процентов работ потом приносят написанных искусственным интеллектом.

Ю. Селюкова

— Да, я как раз хотела сказать, мы от учителей то же самое слышим. Потому что особенно учителя литературы в старших классах, они говорят: слушайте, мы понимаем, что у нас катастрофа. Потому что вот пришел Петя, который сроду никогда ничего нормального не писал, внезапно он принес блестящую работу. Поймать его на этом невозможно.

А. Митрофанова

— Возможно. Здесь на данном этапе — возможно, потому что стилистически это подчиняется...

А. Леонтьева

— Отслеживается.

Ю. Селюкова

— Ну, как это зависит? Я занимался, стал лучше писать.

Г. Базурина

— От уровня пользования, насколько человек умеет пользоваться искусственным интеллектом.

Ю. Селюкова

— Да, насколько он промпты хорошие задает.

Г. Базурина

— Вот про школу, честно говоря, тут как со стороны родительской еще могу сказать. И помню, как моя школа пришлась, так сказать, на конец девяностых и что потом было, начало двухтысячных. Тут большой вопрос, что школа практически ушла от устных ответов. Поскольку везде тесты с начальной школы, у нас бесконечные тесты, письменные ответы. И, естественно, дети не умеют формулировать.

А. Митрофанова

— Есть о чем запереживать. Это еженедельный «Радиожурнал» на Радио ВЕРА. Друзья, мы на пару минут буквально прервемся и вернемся к разговору и нашему бурному обсуждению текущих наших насущных задач.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Напоминаю, в нашей студии сегодня Юлия Селюкова, директор проекта «Клевер Лаборатория», образовательно-просветительского проекта, с которым сотрудничает Радио ВЕРА. Собственно, Юля принесла нам тему «Дети и искусственный интеллект». Все мы живо в нее включились, потому что всех нас эта история касается. Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Анна Леонтьева, ведущая Радио ВЕРА, я Алла Митрофанова. Анечка, тебе слово.

А. Леонтьева

— Я, знаете, когда слушала вот то, что вы говорили, я вспомнила такой простой эпизод, у всех, наверное, такое было. У меня бабушка очень хорошо рисовала. Она рисовала прямо на уровне вот хорошего художника. Она была учительница литературы, но вот она прямо была в этом очень одарена. И однажды она на уроке рисования, когда мне было некогда, ей было меня жалко, она нарисовала руку. Надо было, задание было нарисовать руку человека. Ну, представляете, она нарисовала совершенную руку. И вы сказали в первой части программы о том, что нельзя определить, сложно определить, когда Петя, который сроду ничего не писал, написал вдруг философский трактат.

Ю. Селюкова

— Нет, сложно в смысле придраться. Нет оснований придраться, я сказала.

А. Леонтьева

— Нет оснований придраться. Ну вот учителя говорят, что это видно, да?

А. Митрофанова

— Видно, это видно по стилю. Не потому, что Петя раньше писал по-другому, а потому что на данном этапе — не исключаю, что в результате прогресса и развития ситуация изменится, но на данном этапе искусственные тексты, написанные искусственным интеллектом, при не самом профессиональном запросе (ну, студенты, школьники, они скорее всего не самые профессиональные запросы введут) они будут очень похожи. Они будут с правильными обтекаемыми формулировками и ни о чем по сути. Там не будет индивидуальности, там не будет личности. А для того, чтобы там индивидуальность и личность появились, нужна какая-то более глубокая работа с этим инструментом. Но для этого, получается, тебе надо опять же включить голову и включить себя.

Г. Базурина

— Вот это, правда, не самый профессиональный подход, очень важная часть в истории с искусственным интеллектом. Потому что дети или мы, взрослые, в принципе, тоже, которые начинают позволять искусственному интеллекту управлять собой, мы в итоге окажемся в позиции проигравших. Вот сейчас, когда будет меняться рынок профессий и так далее, в выигрыше останутся те, кто оказался в состоянии управляющего искусственным интеллектом. А для этого надо прокачать собственный мозг, чтобы хорошо управлять.

Ю. Селюкова

— Я бы тут скорее еще поддержала Глафиру. Не просто в устных ответах. Там еще проблема-то не только в устных ответах, а в том, что очень многие современные экзамены, они как раз предполагают вот такой вот гладкий текст.

Г. Базурина

— Да, по шаблону.

Ю. Селюкова

— И правильный ответ. То есть если раньше мы могли, если можно, как-то самовыражаться в сочинении и выразить свою позицию, то теперь — это я такие, наверно, с советским временем аналогии проведу, — значит, или по Белинскому литературная критика, или никак. И в этом смысле вот пока что вот то, что называется именно системой оценивания, которая есть в образовании, она пока что не в пользу уникальности человека и его знаний.

Г. Базурина

— Причем не только в литературе. У меня сейчас дочь готовится в 11 классе к истории и обществознанию. Там тоже есть часть ЕГЭ, которая твой как бы авторский ответ, но он не авторский. Ты его должен написать по очень строгому шаблону. Шаг вправо, шаг влево — у тебя сразу минус баллы.

А. Митрофанова

— А я в этом вижу духовную сложность, знаете, какую? Ведь когда у нас не сформирована личность или когда нашу личность мы добровольно слили и подменили ее готовыми ответами, там подсказанными нам искусственным интеллектом, Алисой, там, Siri, кем угодно, как мы с Богом будем общаться? Ведь общение с Богом — это общение личности с Личностью. А если ты себя не простроил, если ты себя не развиваешь, а идешь, там ловишь какую-то таблетку счастья, ищешь там спасение с черного хода, простые ответы через искусственный интеллект, то как ты тогда будешь с Богом-то? И вот это как раз, мне кажется, такой вопрос...

А. Леонтьева

— Это уже конечная точка отсчета вот этого вот, так сказать, процесса.

А. Митрофанова

— Ну да, это вопрос...

Ю. Селюкова

— Расчеловечивания. По большому счету, это расчеловечивание.

А. Митрофанова

— Ну да.

А. Леонтьева

— Да, и в этой связи я вспомнила, знаете, когда я писала диплом — я по диплому литературный критик, и диплом я писала в восьмидесятые годы, в начале, по позднему Мандельштаму, «Воронежские тетради». И вот представляете себе ситуацию, когда никакого интернета, никакой литературы в библиотеках на данную тему, потому что она еще просто не появилась, не прорвалась. Все, что печатали — печатали на Западе, и там же, собственно, можно было это и прочитать. И у меня был замечательный руководитель вот этого литературного, как это называется, кружка, группы, профессор Вячеслав Геннадьевич Воздвиженский. Я просто вот, знаете, отталкиваясь от нашей темы об искусственном интеллекте, рассказываю, как это было раньше. Он удивительный был, какой-то чуткий человек. Потому что мы врывались к нему из своей жизни, из каких-то своих таких богемных достаточно компаний и быстро выдавали ему то, что вот мы успели нахвататься чего-то умного. И он как-то вот старался нас собрать в одну кучку и направить нашу мысль. И вот на мой диплом, когда оказалось — вот я такая, очень любила Мандельштама и выбрала эту тему, и вдруг я поняла, что мне абсолютно негде взять никакой информации. Ну то есть очень мало. И вот Вячеслав Геннадьевич (Царствие ему Небесное — он ушел, отошел ко Господу в 2009 году), он как раз ехал в Париж. И из Парижа он привез мне полчемодана, ребята, книжек о Мандельштаме. Просто вот таких, красиво напечатанных, на хорошей бумаге книжек. Вы знаете, я настолько была вот такой какой-то, бестолковым человеком, что мне это просто понравилось, сказала: «Спасибо большое, Вячеслав Геннадьевич».

А. Митрофанова

— А то, что это подвиг...

А. Леонтьева

— Да, представляете себе вообще. И я написала диплом, и он как бы был на моей защите. И я помню, очень смешно, когда он так сказал: «Я подчеркну очень большую работу Анны Леонтьевой с литературой». И вот как-то я, знаете, если бы я вернулась назад, я бы, конечно, отблагодарила его как-то очень за этот подвиг, который он совершил. Но я просто — по-моему, он жил, если я правильно помню, в Безбожном переулке, — и я просто привезла ему эти книжки, стерев карандашиком то что я пометила. Ну просто вспоминаю об этом. И поскольку скоро Прощеное воскресенье, вот я хотела, знаете, вспомнить или даже не вспомнить, а воспользоваться служебным положением и попросить прощения и рассказать вам про нашу классную руководительницу. Это была и есть — Наталья Владимировна, я для вас это все сейчас говорю, потому что мы были ее любимым классом. Она вела нас, как вот раньше было — я не знаю, как сейчас, — с четвертого по десятый. Она, Наталья Владимировна Александрова, из такого, как говорят, родовитая, да, у нее в роду были князья, и это было... Почему я все время говорю «было»? Это видно. Потому что я очень давно, Наталья Владимировна, вас не видела. Очень тонкие черты лица, очень прямая спина, очень большое достоинство. Собрания учеников на музыкальные вечера. И она преподавала — это уже можно в прошлом сказать, — у нас английский. И, знаете, это был период, как потом выяснилось, как я потом выяснила случайно, когда мои родители как раз состояли, находились в состоянии развода. Но я этот период не помню, чтобы вообще он был каким-то образом для меня травматичным. Потому что дома появлялись то мама, то папа, и я просто не обратила внимания, что они как-то по очереди стали появляться. А бабушка и дедушка оставались на месте. Наталья Владимировна оставалась на месте. И что великого она сделала для нас как учитель? Она водила нас в бесконечное количество походов. Это были, знаете, настолько это были такие непростые иногда испытания, потому что мы такие комнатные дети, которым надо было разбить палатку и спать в ней, например, с комарами. Или я помню, как мы пошли купаться летом, и пошел град. Знаете, градины были величиной, не знаю, ну не с яблоко, но с маленькое яблоко. И как папы два, которые нас сопровождали, прикрывали нас телами буквально, рубашками, чтобы нас не побило этим градом. И теперь вот я настолько понимаю, какое другое было у меня ощущение от школьных лет, чем, наверное, сейчас. Я, кстати, очень рада, что мои дети закончили школу еще до. Мой младший — вот еще вот эти ЕГЭ, ОГЭ, они на него выпали, и на среднюю мою дочку тоже, но все-таки они еще учились, читали книжки и писали сочинения. То есть я не знаю, вообще пишут сейчас сочинения или нет.

Г. Базурина

— Микро.

А. Митрофанова

— Пытаются.

Ю. Селюкова

— Пишут, пишут. Нет, пишут.

А. Леонтьева

— Да, я помню. Я помню, что с младшим как раз — его по математике готовил там профессор университета, которого называли «трактор», потому что он вывозил всех через эту математику. А у меня дети и я абсолютно вот не на эту тему. А по литературе я как-то осталась с тем, что вот младший дислексик, он не очень может читать, и он слушает все в аудио. В детстве я ему читала это все в книгах, вместе с ним рыдала там над всеми этими «Мцыри», «Капитанской дочкой, и он меня утешал. И тут мне нужно было как-то объяснить ему, как сдать ЕГЭ по «Преступлению и наказанию».

Г. Базурина

— Может не ЕГЭ? Тест, наверное, какой-то.

А. Леонтьева

— Ну, тест, да. Какие-то тесты, я вот уже даже толком не помню. Я помню, что я нашла способ поговорить с ним, о чем это произведение. Причем я помню такое еще возмущение, что я не хочу писать вот так. Я говорю: слушай, ну есть формат. Ты излагай свои мысли, но вот в данном формате. Но я отвлеклась. Я просто хочу сказать, что если кто-то сейчас, в грядущее Прощеное воскресенье не знает, у кого попросить прощения, то можно вспомнить каких-то своих учителей, если они еще живы, и попросить, и позвонить им. Наталья Владимировна, я постараюсь вам позвонить. Во всяком случае, я точно пришлю вам из архивов радио эту программу. Спасибо за эти походы, за то, что это была вот настоящая такая, настоящая жизнь, которую вот я только сейчас понимаю, как ее сложно было организовать, и как насколько вовлеченным нужно было быть учителю для того, чтобы вот все это у нас осталось.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Радиожурнал» на Радио ВЕРА. Друзья, напоминаю, в нашей студии Юлия Селюкова, директор проекта «Клевер Лаборатория» — это образовательно-просветительский проект, с которым сотрудничает Радио ВЕРА. Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Анна Леонтьева, ведущая Радио ВЕРА, я Алла Митрофанова. Мы делимся тем, чем болит наше сердце, что происходит в наших жизнях, как мы это осмысляем. Имеется в виду, конечно, не столько содержание личное, сколько его общественные измерения. Ну вот про прощение, Анечка, ты сказала, у меня аж прямо, конечно, сердце екнуло. Да, дорогого стоит, когда звонят ученики. И пусть, знаешь, иногда ведь бывает, что почему просить прощения, может быть, у человека нет чувства вины перед лицом учителя, но ему просто очень хочется его услышать. А какое счастье это для педагога.

А. Леонтьева

— Ты знаешь, мы не звоним вот очень часто людям, в частности, учителям нашим, не потому что мы не хотим их услышать, а потому, что мы не находим повода.

А. Митрофанова

— Стесняемся побеспокоить.

А. Леонтьева

— Стесняемся побеспокоить, да.

А. Митрофанова

— А как приятно, когда человек звонит и говорит: «А я просто так узнать, как ты, тебя услышать». Это так как-то прямо тепло, мне кажется.

А. Леонтьева

— Да.

А. Митрофанова

— И очень здорово. Я тоже принесла сегодня тему и тему календарную — 16 февраля, в понедельник на этой неделе, был день рождения Николая Семеновича Лескова. 195 лет со дня его рождения. Знаю, что коллеги «фомичи» изготовили видеоэссе, Виталий Маркович Каплан блестящий текст написал. И, честно говоря, всегда, если у Виталия Марковича выходит какой-то анализ литературного произведения, стараюсь читать, не пропускать. Мне созвучны и размышления, и вектор поиска Виталия Каплана, и с большим уважением всегда отношусь к его размышлениям. Так что, Глаша, Виталию Марковичу спасибо.

Г. Базурина

— Рекомендую, кроме этого видеоссе, еще почитать его другие тексты. Это не единственный его материал о Лескове. Когда-то он по моей большой просьбе написал прекрасный текст о романе «На ножах». Я очень люблю этот роман, и о нем практически, ну очень мало.

А. Митрофанова

— Мало говорят, да, мало.

Г. Базурина

— Виталий Маркович его перечел, вдохновился, надо сказать, очень и написал тоже очень прекрасный текст — разбор.

А. Митрофанова

— У меня тоже были лекции. Ну, как? Все, кто причастны так или иначе, я думаю, в этот день мобилизуются во имя Лескова, в дни рождения других писателей — во имя других писателей. И свежи во мне вот эти переживания, поскольку снова погружаемся мы в тексты знакомые ранее или, может быть, те, которые открываем для себя впервые. И чем могу поделиться? Конечно, когда мы во взрослом возрасте перечитываем повесть, сказ, точнее сказать, «Сказ о косом левше и стальной блохе», какое, во-первых, это эстетическое удовольствие от лесковского языка. А во-вторых, какая грандиозная пища для ума, уровня осмысления матрицы нашей жизни. Ведь стилизация под сказ дает Лескову возможность, спрятав уши автора под эту шапку, но — спойлер, — они все равно торчат. Как у Пушкина, когда он «Повести Белкина» пишет, у него его пушкинские уши из-под этого Ивана Петровича Белкина шапки торчат просто во все стороны. Так и у Лескова тоже его голос слышен, безусловно, и как он создает этот уникальный объем. Вот здесь вот стереотипы и архетипы народного сознания, да, — что мы априори, значит, там мы всех сделаем, мы самые крутые, мы всем покажем, э-ге-ге, мы там, значит, вот подумаешь, там кто-то блоху сделал, а мы возьмем ее и подкуем. И вот этот лесковский голос абсолютно ненавязчивый, который подсказывает: друзья, очень полезно включать критическое мышление. Блоху туляки подковали, они грандиозны и гениальны. Но она больше дансе не танцуют.

А. Леонтьева

— Да.

А. Митрофанова

— Они ей, по сути, механизм-то подпортили. А если бы они знали таблицу умножения, «долбицу умножения», как ее называет Лесков в этом сказе, то все могло бы быть иначе. Но для этого важно хотя бы там четыре правила арифметики изучить, а образование они получили по Псалтирю и Полусоннику. А что такое Полусонник? А это, говорит Левша, когда нам для гаданий, для объяснения гаданий Псалтиря Давида не хватает, то вот мы Полусонник тогда берем. Это вот те книги, на которых основано образование Левши. Но это при этом трагическая история, как ради какого-то мнимого реванша с англичанами, чтобы показать англичанам, что мы круче, угробили гениального мастера. И вот это, конечно, то, как Лесков описывает вот эту матрицу, где не государство для человека, а человек для государства, и какие страшные последствия это все имеет, это заставляет и задуматься, и снова и снова задать вопросы себе, снова и снова призвать в помощники Господа Бога. И продолжать читать Лескова. Потому что, если мы открываем его роман «Соборяне», там мы видим примерно ту же самую коллизию, только в проекции уже не на жизнь мастеровых людей виртуозных туляков, а в проекции на жизнь благочестивых, чудесных, глубоких любящих и добрых священников, служащих в соборе города, который Лесков называет Старгород, по аналогии с Новгородом. Вот есть Новгород один, Новгород второй, а вот у меня тут Старгород. И вот это люди такого человеческого замеса, который в наше время уже не встретишь, они из Старгорода. И роман «Соборяне», ведь на самом деле в самом названии — я тут сегодня задумалась с утра, как его на английский перевести? Был урок английского, как его перевести на английский? Поняла, что вообще лесковские тексты, они довольно труднопереводимы, как это часто бывает с большими писателями. Тут нужен, мне кажется, переводчик уровня Дины Орловской, которая перевела «Варкалось» — стихотворение про Бармаглота из Льюиса Кэрролла из «Алисы в Зазеркалье». Так вот, собственно, соборяне — это же не только люди, служащие в соборе. Соборяне... Ведь что такое соборность? О чем сегодня мы уже в самом начале говорили. Соборность — это сообщество личностей, предстоящих Христу, протягивающих друг другу руки, помогающих друг другу, становящихся утешителями друг другу, становящихся друг другу Христами, выражаясь в терминологии Достоевского, и при этом предстоящие все вместе, каждый лично и все вместе предстоящие перед Христом, не утрачивая своего вот этого личностного начала, не утрачивая своей индивидуальности, вот этой своей красоты в этой самой индивидуальности. И при этом вместе. Вот это, по сути, я не богослов, конечно, но по тому, как понимаю, в максимально примитивном виде сущность — ну кто может рискнуть сказать, что он понимает сущность Троицы, но вот эта нераздельность и неслиянность, вот эти определения Лиц Пресвятой Троицы, вот это, мне кажется, и к соборности тоже может вполне иметь отношение. Прошу прощения, если сейчас там как-то — господа богословы, приходите на Радио ВЕРА, поправьте Аллу Митрофанову, если я сейчас как-то грубо ошиблась. Но вот в моем таком обывательском представлении это так. И в этом романе становится очевидно, что мы все призваны стать соборянами. Ведь мы все призваны вот в эту самую соборность. Но что люди творят? Вот там есть дивный, собственно, главный герой, протопоп (в нынешнем языке протоиерей) Савелий Туберозов. У него сердце плачет о том, что в людях оскудевает вера. Он горячие проповеди говорит. Что он получает в ответ? Доносы. Один за другим на этого — ну, Савелий от имени Саул или Савл, да, на этого апостола Павла XIX века, один за другим на ничего начинают сыпаться доносы в консисторию. Как эти доносы на великолепного священника воспринимаются в консистории? В консистории живут по принципу: как бы чего не вышло. Потому что, если мы сейчас не отреагируем на этот донос, доносчики напишут еще куда повыше, еще в Петербург бумага уйдет, а к нам прилетит, например, от обер-прокурора — реалии, да, вот такой вот жизни церковной синодального периода, скажем так. И, исходя из этого, они отправляют отца Савелия в запрет. И умирает он в запрете на служение. А для священника быть запрещенным в служении — это же как, ну вот на нашем мирском языке, простите, опять примитивно скажу, это если бы любимого мужа и любимую жену насильно друг с другом развели. Вот что значит для священника быть отлученным от алтаря. Это страшно. И как отец Савелий Туберозов на это на все реагирует? Вот эта удивительная лесковская плеяда праведников, людей, которые при любых самых страшных обстоятельствах, при коррозии души вселенной, вот как они высветляют пространство внутри себя и, как следствие, вокруг себя. Как он, прощая всех этих людей, умирает. Причем он перед смертью, когда исповедь приносит, исповедуется своему другу, сослужащему ему в том же самом соборе, отцу Захарию Бенефактову — тоже дивный совершенно священник. Он понимает, что он сам простить не может. И вот он Господа призывает в помощники, как: «Господи, верую, помоги моему неверию», так и: «Господи, помоги мне простить. У меня у самого не получается, но невозможное человеком возможно Тебе». И вот как сразу он чувствует колоссальное облегчение внутри. И он ракетой в небо просто. И там потом его друг, дьякон Ахилла, он в своем таком видении, да, он понимает, что отец Савелий с Господом. И как это все прекрасно. И как вот эту эстафету — бураны, эти доносы, отчеты в консисторию, когда больше интересуют там цифры, сколько людей покрестили, чем какова глубина проповеди. Причем глубину-то понятно, трудно измерить. А отчеты, сколько людей покрестили, вот это вот как раз то, что, чиновников занимает больше всего. Вот эта тема, с отчетами и доносами, она подхватывается в повести «На краю света». И там мы тоже видим, как при всех вот этих вот ветрах и буранах в мире остаются изумительные праведники, которые про самое главное, про то, чтобы человека встретить со Христом, и про то, чтобы уважить его личное пространство. И как там умирает еще один лесковский праведник, в этой повести «На краю света», дивный отец Кириак. И он молится, он уже видит Господа, вот уже отходит его душа, он уже видит Господа, и он: «О, радость моя, о, любовь моя! Иисусе, Ты здесь? Но подожди, вот эти все, вот эти вот, они все со мной. Вот этот там, прости им. Вот этот там когда-то там, может быть, кого-то обидел, и этот кого-то». А среди них есть люди, которые отца Кириака непосредственно обидели. Среди них есть человек, который его в ледяной пустыне бросил умирать от голода и от низкой температуры. И отец Кириак за них за всех Господу предстает и говорит: «Они все со мной! Папа, они все со мной! Пусти их со мной, пожалуйста. А если не пустишь, я от Тебя не отцеплюсь. Пока не пустишь нас всех сюда, их всех со мной не пустишь, я от Тебя не отцеплюсь». И вот когда ты видишь такую грандиозную любовь, ты понимаешь, что вот да, наверное, ради таких людей Господь еще пока дает миру постоять. И они собою и своей любовью этот мир держат. И как это изумительно описывает Лесков. Как он хорошо знал вот эту жизнь духовенства, поскольку, собственно, и его семья из священства вышла, да, у него дедушка был священником. Отец уже не был, а дедушка был. И как, с какой болью, с каким вниманием и с какой любовью он показывает нам эти изумительные примеры святой жизни, несмотря ни на какие внешние факторы, которые, казалось бы, совершенно к этому не располагают. Располагают как раз к окамененному нечувствию, располагают к расчеловечиванию, о котором сегодня Юлия говорила, вот к этому ко всему располагают. А человек держится за Христа. А человек ходит пред Богом, ему это вменяется в праведность. Давайте Лескова помянем и почтим. Достоин того, чтобы мы его читали и перечитывали, я считаю.

А. Леонтьева

— Вообще, резюмируя наш разговор, так собирая его воедино, должна сказать: читайте книги, чувствуйте чувства, ходите на лекции. Ну, не в пост, может быть...

А. Митрофанова

— Ну, почему же? Как раз в пост и хорошо.

А. Леонтьева

— На лекции можно ходить.

Г. Базурина

— Мы же говорим, что вас сопровождаем постом.

А. Леонтьева

— Думайте мысли и ведите дневники. И искусственный интеллект вас не тронет.

Г. Базурина

— Используйте его как рабочий инструмент и не более того.

А. Митрофанова

— О да. Завершаем программу. Спасибо вам большое, дорогие коллеги. Юлия Селюкова, директор образовательно-просветительского проекта «Клевер Лаборатория», Глафира Базурина, директор интернет-проектов журнала «Фома», Анна Леонтьева, ведущая Радио ВЕРА, я Алла Митрофанова, прощаемся с вами. До встречи в следующую пятницу. Уже будет, кстати, первая пятница Великого поста. С наступающим.

Г. Базурина

— С наступающим.

Ю. Селюкова

— С наступающим.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

А. Митрофанова

— До свидания.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 03.04.2026». Максим Печенкин, Ольга Богданова
• «Журнал от 27.03.2026». Илья Кузьменков, Алексей Соколов
• «Журнал от 20.03.2026». Алена Рыпова, Ольга Богданова