Поделиться
В конце XIX-го — начале ХХ века врачи-офтальмологи, специалисты по глазным болезням, были в России на вес золота. Один из представителей этой редкой в то время специализации — Григорий Иванович Суров, окулист из Симбирской губернии — посвятил жизнь тому, чтобы сделать офтальмологию доступной для всех.
Уже в старших классах гимназии Григорий решил стать врачом. В 1881-м он успешно сдал вступительные экзамены на медицинский факультет Казанского университета. Первым местом работы Сурова была уездная больница в городе Спасске Казанской губернии. Там Григорий Иванович впервые обратил внимание, как широко распространены среди крестьян глазные болезни. У каждого второго пациента наблюдалась трахома — инфекционное заболевание, которое передаётся через предметы гигиены — например, полотенца, а распространителями являются мухи. Свои наблюдения и неутешительные выводы Суров записывал в дневник: «Эти болезни у нас в России распространены вследствие бедности, невежества, и малодоступной медицинской помощи». Офтальмологи, как уже говорилось, были в те годы большой редкостью. Поэтому Григорий Иванович решил специализироваться именно в этой области. За несколько лет работы в Спасской больнице он получил богатый практический опыт. Затем некоторое время Суров служил военным врачом. И опять же, занимался на этой должности преимущественно офтальмологией. В 1902-м он поступил в Петербургскую Военную Медицинскую академию — «для усовершенствования в медицинских науках по глазным болезням». Там с успехом защитил докторскую диссертацию.
А в 1906-м году Григорий Иванович вновь приехал в город Симбирск. Его назначили заведующим военного лазарета. Офтальмологического отделения в нём не было. И Суров его открыл. Сразу же к «глазному доктору» потянулся народ. «Главный контингент из страдающих болезнями глаз — крестьянство и необеспеченный рабочий люд», — отмечал Суров. С таких пациентов денег за лечение доктор не брал. Наоборот, помогал из собственного кармана — на лекарства, на изготовление очков. Вскоре Григорию Ивановичу удалось убедить местные власти выделить средства на глазной стационар в 50 коек. В 1911-м году стараниями Сурова в Симбирске открылась школа-приют для слепых детей.
А через несколько лет Россия стала Советской. Григорий Иванович не уехал за рубеж. Остался служить своей стране. В те годы о деятельном докторе нередко упоминали в прессе. Вот, например, как в 1923-м описывала его работу симбирская газета «Красный путь»: «Летом в разных районах губернии можно было увидеть фургон, в котором ехал доктор Суров. Он ездил обследовать сельское население. Оказывая помощь, он переезжал из села в село». После таких поездок и работы в госпитале, Суров принимал пациентов ещё и на дому, по вечерам. Симбирский учитель Алексей Ястребов в своих воспоминаниях писал: «Проходя по Беляевскому переулку, я вижу дом. И знаю: вечером у этого дома будет толпиться народ, потому что здесь живет замечательный врач, друг народа Григорий Иванович Суров».
Простой народ искренне любил своего доктора. Когда в 1920-м году большевики осудили Сурова и приговорили к году тюрьмы за то, что он взял на работу в госпиталь бывшего белогвардейского офицера — нищего больного старика, горожане встали на его защиту. Испугавшись волнений, власти восстановили доктора в правах. Впоследствии Григорий Иванович получил высокое государственное признание: в 1943-м году ему было присвоено звание Заслуженного врача РСФСР, а в победном 1945-м — орден Трудового Красного Знамени. Но не ради наград трудился доктор Суров. Однажды в своём дневнике он написал: «Я смотрю в мир глазами тысяч людей, которым помог избавиться от страданий».
Все выпуски программы Жизнь как служение
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
Евр., 321 зач. IX, 11-14
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Некоторые, уже давно ставшие для нас привычными, мысли Нового Завета для его непосредственных адресатов звучали чем-то немыслимым, невозможным и даже кощунственным. Так и со звучащим сегодня во время литургии в православных храмах отрывком из 9-й главы Послания апостола Павла к Евреям, в котором содержатся крайне непростые мысли, если же в них вдуматься, то они способны вызвать оторопь.
Глава 9.
11 Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения,
12 и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление.
13 Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело,
14 то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!
Ветхий Завет не знает человеческих жертвоприношений. Единственное исключение, которое до сих пор волнует умы читателей Библии, — это история жертвоприношения Исаака. Однако тогда оно не было доведено до конца: Бог дал Аврааму повеление принести в жертву Исаака, но в последний момент Ангел Господень остановил Авраама, сказав: «Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22:12). Конечно же, для иудеев рассказ Послания к Евреям о Крови Христовой, то есть о Христовом Жертвоприношении, а также о вечном искуплении был чем-то совершенно немыслимым, ведь получалось, что весть о Христе входит в противоречие с одним из важнейших принципов Ветхого Завета.
Более того, в прозвучавшем только что отрывке Послания к Евреям мы услышали и упоминание «большей и совершеннейшей скинии», которая, к тому же, «нерукотворённая». Это тоже нечто странное, непонятное и удивительное, особенно если вспомнить, что скиния собрания, а позже созданный по её образу Иерусалимский храм, были самыми важными вещественными святынями Ветхого Завета.
Кажется вполне очевидным, что рассказ апостола о жертвоприношении и новой скинии был необходим по двум причинам: во-первых, он должен был привлечь пристальное внимание его адресатов, а во-вторых, дать им понять, что речь в Послании к Евреям идёт о чём-то принципиально новом, таком, что превосходит все представления Ветхого Завета. То, что описывает услышанный нами сегодня отрывок апостольского послания, можно назвать новым творением, которое соотносится со старым творением как образ с прообразом. Да, у них один и тот же Творец, но качественно новое творение радикально отличается от старого, оно имеет иные законы, иные принципы, оно устроено иначе, начало же его — Христово Воскресение.
Если мы будем внимательны к евангельским свидетельствам о Воскресении, то мы заметим, что эти рассказы существенным образом отличаются от того, что было до Распятия и Воскресения. В них как будто бы иная логика, и это действительно так, ведь после Воскресения мы видим столкновение и взаимопроникновение двух, если можно так выразиться, реальностей: реальности Царства Божия и реальности нашего мира, а потому рассказы о явлении Христа Воскресшего апостолам вызывают массу вопросов и недоумений. К примеру, мы не можем и никогда не сможем компетентно, аргументированно, и, самое важное, корректно объяснить, почему ученики Христовы не всегда могли узнавать своего Учителя. Не сможем мы объяснить и «механику» самого Воскресения. Нам навсегда останется неясным, к примеру, откуда Господь взял одежду после Воскресения и какими законами физики можно объяснить Вознесение Господне.
Впрочем, апостольское Послание к Евреям и не призывает нас искать ответы на эти безответные вопросы. Его цель совсем другая: оно указывает нам путь в реальность нового творения, туда, где нет ни печали, ни воздыхания, ни боли, ни смерти, и путь это лежит через вкушение Христовых Тела и Крови, которые очищают «совесть нашу от мёртвых дел, для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14).
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«5-е воскресенье Великого поста. Преподобная Мария Египетская». Протоиерей Максим Первозванский
Поделиться
Прот. Максим Первозванский
У нас в гостях был клирик московского храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский.
Еженедельно в программе «Седмица» мы говорим о праздниках и днях памяти святых на предстоящей неделе.
В этот раз разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Евр.9:11-14) и Евангельского (Мк.10:32-45) чтений в 5-е воскресенье Великого поста, о Лазаревой субботе, о днях памяти преподобного Алексия, человека Божия, мученицы Фотины (Светланы), преподобной Вассы Псково-Печерской, преподобного Серафима Вырицкого.
Ведущая: Марина Борисова
Все выпуски программы Седмица
«Евангелие — основа семейной жизни». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
Поделиться
Гостями программы «Семейный час» были настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв и его супруга Ника.
Разговор шел о том, как строить семью на основе Евангелия и как это помогает преодолевать различные семейные кризисы.
Ведущая: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Семейный час
