Поделиться
В гостях программы "Материнский капитал" Абрамова Анастасия Алексеевна - кандидат культурологии, режиссер-педагог.
С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» - программа о самом дорогом – о семье и детях. У нас в гостях кандидат культурологии, педагог, режиссер Анастасия Абрамова. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Вы знаете, какой мой вопрос, Анастасия, так много сейчас в новостях драматичных событий, которые разворачиваются вокруг родителей, позволивших себе, ну, скажем, шлепнуть ребенка по попе, даже такое наказание под запретом сегодня у нас в обществе и очень активно обсуждается. А ведь каких-то сто лет назад, розги считались непременным атрибутом учителя и вообще процесса воспитания, так что же за сто лет произошло. Вопрос к Вам, как к культурологу, изменились родители, или изменились дети?
А.Абрамова
— Я думаю, что изменился мир, и родители, и дети, но прежде всего произошли такие очень важные изменения не в сфере педагогики и домашнего воспитания, это просто уже там, как следствие, как зеркало таких более масштабных что ли перемен. Когда Вы говорите, что розги были сто лет тому назад вполне допустимым и даже важным атрибутом воспитания, то мы должны представить на каком фоне это происходило. На каком фоне – на фоне, когда, например, солдата провинившегося тоже так могли публично физически наказать, то есть вообще в культуре пока существовала приемлемость публичного наказания взрослого физического, помните, как в средневековье, сейчас же мы читаем, у нас просто оторопь нас берет, когда народ сбегает на площадь, когда голову, руки, ноги рубят. И сейчас бы как вообще мы бы к этому отнеслись? С колоссальным протестом, с протестом не с точки зрения правовой культуры, а просто вот…
С.Бакалеева
— Нравственности.
А.Абрамова
— С точки зрения нравственности, да, что это страшно и неполезно, ни для тех, кто смотрит… в общем, это ужасно, просто ужасно. Вот когда мы слышим о подобных событиях в исламском мире, мы ужасаемся, как же это так и сравниваем как раз со средневековьем. То есть, таким образом мы констатируем, что мы другие. У взрослого человека во взрослом мире изменилось отношение к публичному физическому наказанию. И пока взрослых так наказывали, пока это было допустимо, то, конечно и вопрос о физических наказаниях детей не стоял. Одно с другим было увязано.
С.Бакалеева
— То есть, это было само собой разумеющимся.
А.Абрамова
— Да, а когда в человеческой культуре накапливалось это представление, что человек существо сложное, вглядывание в какие-то потаенные стороны человеческой души, не в плане страшно затаенного, тех мест, в которые вглядываться то не стоит, а более сострадательное такое вглядывание в человеческую душу.
С.Бакалеева
— То есть, это духовное развитие человека в целом, как Вам кажется, или что?
А.Абрамова
— Это вопрос дискуссионный, потому что это палка о двух концах, вот и в педагогике как раз мы очень хорошо эти два конца видим, то есть, с одной стороны, ХХ век, его взгляд на ребенка просто совершил колоссальный скачок в представлении о том, что ребенок – это вовсе не недоразвитый взрослый, как в общем считалось раньше, что это самостоятельная личность со сложными процессами, целое племя, как называет наш замечательный ученый Виноградов, что страна детства – это страна в которой живет особое племя, у него есть свой язык, свои уставы, свои представления о должном и не должном, о допустимом и не допустимом.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, что подтолкнуло взрослых людей к такому мнению?
А.Абрамова
— К тому, что личность человека, да, и ребенка…
С.Бакалеева
— Да, что заставило взрослых воспринимать ребенка, как полноценную личность? Какие изменения может быть в окружающем мире?
А.Абрамова
— Это большой вопрос, о котором спорят и философы, и культурологи, и педагоги, и психологи. И между прочим это вопрос для обсуждения… с религиозной точки зрения об этом тоже можно поговорить, что тоже все-таки происходит, но у меня нет готового ответа на этот вопрос. Я могу лишь обратить внимание на то, что большие шаги сделала психология, в исследовании человека и ребенок предстал не недоразвитым взрослым. Да, действительно таким вот существом, в котором есть во что вглядываться и что формировать, и развивать, и на что надеяться, и чему помогать состояться. То есть, другой совершенно взгляд возник на ребенка благодаря некоторым нашим психологическим, педагогическим успехам, продвижениям, в исключительно такой сфере науки о человеке. Но, с другой стороны, какой второй-то конец этой палки, хорошо то, что жесткая авторитарность в отношении взрослых и детей, она сменилась такой диалогичностью. А другой конец этой палки, что совершенно пространство взрослого и ребенка, они как бы наложились друг на друга, то есть раньше, они все-таки были автономные, и для ребенка взрослый был авторитетом, тем, кто выше по иерархии, по социальному статусу, за кем нужно идти, кому подражать, в кого играть в определенном возрасте. А когда эти пространства наложились, сейчас, наверное, вы знаете, некоторые метко подмечают, именую нашу культуру «детоцентричная», то есть ребенок стал центром вселенной, не отец, не старший в семье, как это было на протяжении столетий.
С.Бакалеева
— А как это выглядит в нашей обычной жизни, наша детоцентричная культура?
А.Абрамова
— Мы боимся, например, взрослые запретов, которые мы налагаем на ребенка, границ, потому что нам очень… нам кажется, что мы таким образом ущемляем их этой личности наносим какой-то вред, права ее ущемляем, нам кажется, что запрет – это насилие, а уж шлепок по попе, наказание у взрослого человека современного рождает такое острое чувство вины, действительно, чего, конечно раньше просто не было в культуре. Едва ли не большее, чем у ребенка. У ребенка то таких чувств не возникает, ему как раз границы поставлены и слава Богу, в розетку дальше не полезет. А для взрослым очень трудным оказалось это испытание представлением о ребенке, как о такой полноценной личности. И возникли, к сожалению, вот не иерархичные отношения, а партнерские. Вы спрашиваете, как это выглядит, ну вот, иногда перешагиваешь порог дома, где живут дети, там же, между прочим еще живут и взрослые. Но полное ощущение, что ты попал в детское царство. Детям отдано все, даже супружеская кровать, там дети спят, они по ней лазают, над ней они там на всяких лестницах, шведских стенках качаются, как обезьяны. Все пространство дома превращено в развивающее пространство для детей. Такое место, как папин-мамин кабинет, например, если папа, мама работающие отсутствует просто начисто. То есть, нет в доме зон, в которые бы ребенок входил с таким трепетом.
С.Бакалеева
— А это как-то опасно для ребенка? Дети цветы жизни, разве не все им нужно отдавать?
А.Абрамова
— Это опасно для всех, это опасно для ребенка, потому что ему нужно расти потихонечку и расширять границы своих умений по мере того, как он узнает мир, получает определенный опыт, это опасно для родителей, потому что ребенок, севший на шею, как правило тяжел для родительской шеи.
С.Бакалеева
— То есть, мы перекармливаем этой самой свободой наших детей?
А.Абрамова
— Да, мы перекармливаем, конечно, свободой, это наша такая больная сфера, но мне кажется, что если в 1990-е годы возникло такое вот просто, такой тайфун из разного литературы с таким активным посылом – свободу, свободу, свободу детям! То сейчас пошла обратная волна и многие родителя говорят, что они с упоением читают книжки с красноречивыми названиями «Дети. Границы», или там, «Ребенок. Хочу или надо», то есть, потихонечку в родительском сознании сегодняшнего времени возвращается… в родительское сознание возвращается представление о том, что запрет важен не потому, что не любишь, или не гуманен по отношению к ребенку, а именно потому, что ты любишь и гуманен.
С.Бакалеева
— То есть, слово «надо» должно быть в родительском лексиконе.
А.Абрамова
— Да, что должна быть граница и испытание этой границей надо мужественно держать, когда тебя испытывают, сдашься ты, или уступишь пядь своему ребенку, или ограничишь – сегодня это можно, а это категорически нельзя. Но это очень трудно безусловно, нам современным родителям это очень трудно дается.
С.Бакалеева
— Почему современным вы сказали родителям, а нашим родителям как легко давалось?
А.Абрамова
— Наши родители не попали в этот поток, все-таки он к нам пришел где-то в 1990-х годах такая либерализация.
С.Бакалеева
— То есть, у них не было такой проблемы, можно следовать тогда примеру своих родителей, получается, их сценарию, своему семейному сценарию?
А.Абрамова
— Мне кажется, что следовать примеру своих родителей – это всегда неплохо, потому что мы их часть, мы их такое наследие. Мы это делаем даже иногда не сознательно, а бессознательно, но мы прекрасно понимаем, уже будучи взрослыми, что наши родители тоже совершали какие-то по немощи своей какие-то ошибки, просто мы уже не подростки, и мы все это приняли, как немощь, а не как злой умысел и в общем на этих ошибках тоже чему-то научились.
С.Бакалеева
— Ну и в какой-то момент надо, наверное, понимать, что они в другое жили время, в других условиях.
А.Абрамова
— Конечно, в других условиях. Просто, если представить себе, что они хлебнули в эти периоды потрясений социальных войн и так далее. И насколько их детство, их взросление, их родительский опыт был обусловлен определенными травмами, испытаниями. Но, все-таки, они передали нам все, что могли.
С.Бакалеева
— А, возвращаясь к теме нашего разговора, наказание все-таки, то есть, если мы решили для себя, приняли такое непростое решение, что мы границы все-таки ставим, обозначаем для ребенка и говорим ему, что есть какие-то запретные вещи, в нашей жизни могут ли появиться какие-то наказания, в нашей с ним, ребенка?
А.Абрамова
— Да, просто дело в том, что наказание – это же не только ремень. Когда мы говорим наказание и возникает образ розги и ремня, мы же понимаем, что это какая-то невозможная крайняя крайность и так же понимаем, что последствия этой крайней крайности совершенно могут быть, как позитивные, между прочим, так и крайне негативные. Потому что попробуй шлепни 14-ти летнего и в общем, вряд ли это сработает на улучшение, вразумление. Хотя, я думаю, что со мной могли бы поспорить в этом плане и родители, и какие-нибудь преподаватели, которые, например, в лагерях подростковых с детьми общаются. Помните в «Педагогической поэме», как Макаренко прибрал к рукам эту банд группу подростков?
С.Бакалеева
— Напомните.
А.Абрамова
— Ну, там была крайняя крайность как раз, когда он выйдя из себя сильно толканул, просто как бы физически и тем самым показал, что он готов отстаивать свои границы, а не то, что он крутой и сильный, что он вожак стаи. Он просто показал, здесь ты просто не пройдешь, есть вещи недопустимые, не пущу.
С.Бакалеева
— Но такая мера вероятно и сработала, потому что была крайней.
А.Абрамова
— Да, это крайняя крайность, да, но помимо этого есть же то, чем мы пользуемся и то, в чем мы должны совершенствоваться, как бы это ни было нам тяжело, тяжело, потому что мы все время хотим тепла, а наказание – это утрата тепла, это дистанция, и это очень трудно, отвержение, прекращение общения, молчания. Какое действенное средство, сколько мемуаров посвящено тому, что выросшие дети, причем такие дети, которые сыграли не последнюю роль в нашей истории и культуре, они вспоминают о молчании отца, о трехдневном молчании отца, что это вообще было одно из удивительных совершенно средств вразумления, потому что переживание молчания отца, как потери близости с ним, вот именно и оказывало это воспитательное воздействие. Лишение чего-то, да, вот самые простые, лишение чего-то, каких-то удовольствий ребенка, но как многие сегодня говорят психологи и педагоги, есть проступок, должно быть наступление последствий и эти последствия называются наказание. Не пойдем туда, куда запланировали, ну вот не получишь того, на что ты рассчитывал, должны быть какие-то последствия.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас сегодня была в гостях кандидат культурологии, педагог и режиссер Анастасия Абрамова. Мы с ней обсуждали очень непростую тему наказаний. Да, безусловно розги ушли в далекое прошлое и надеюсь, никогда не вернутся в нашу жизнь и тем не менее, наказание – неотъемлемая часть нашего родительского долга. Давайте вместе трудиться, до свидания!
«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».
Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла
Поделиться
2 Кор., 171 зач., II, 3-15
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Поддержать близкого, родного человека — это естественная потребность любящего сердца. Но как научиться это делать правильно и самое главное в нужный момент? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 2-й главы второго послания апостола Павла к Коринфянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 2.
3 Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что || моя радость есть радость и для всех вас.
4 От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам.
5 Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью,- чтобы не сказать много,- и всех вас.
6 Для такого довольно сего наказания от многих,
7 так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью.
8 И потому прошу вас оказать ему любовь.
9 Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны.
10 А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова,
11 чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы.
12 Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом,
13 я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию.
14 Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте.
15 Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих:
В отрывке, который только что прозвучал, апостол Павел описывает две ситуации. Первая связана с христианской общиной Коринфа. Павел упоминает о человеке, который согрешил, был наказан и принёс покаяние. Апостол умоляет коринфян простить этого человека и оказать ему любовь. Одним словом, поддержать. Чтобы он, как выражается Павел, не был «поглощён чрезмерною печалью». Это же слово «поглощён» встречается в одном из посланий апостола Петра, который пишет: «диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Так Павел намекает на то, что непрощение окружающих может ввергнуть человека в пучину уныния и отчаяния и стать для него пастью сатаны. И лишь наша поддержка спасает его от этой участи.
Вторая ситуация, о которой вспоминает апостол, — это случай в Троаде. Павел пришёл в этот город для проповеди. И он пишет, что для этого дела «отверста была дверь Господом». То есть внешние обстоятельства складывались для этого максимально благоприятно. Однако Павел не встретил здесь того, кого очень хотел встретить. Своего товарища Тита. В результате, как сам он пишет о себе, «я не имел покоя духу моему». Поэтому и проповедь Евангелия в Троаде идёт не по намеченному плану. Павел переживает. Он не знает, где Тит, не знает, почему он не пришёл, не знает, что с ним случилось.
И далее ключевой момент. Апостол не погружается в уныние и отчаяние. Он просто смиренно принимает происходящее и направляется в Македонию, чтобы там продолжить свою миссию. Даже несмотря на то, что в Троаде у него вроде бы как не получилось исполнить задуманное, он остаётся открытым Богу, доверяет Ему и позволяет Ему вести себя дальше. Поэтому он и произносит слова «Благодарение Богу, Который всегда даёт нам торжествовать во Христе». Всегда, то есть и в наших удачах, и даже в наших неудачах.
В этой ситуации Павел становится живым примером того, о чём он пишет коринфянам. Он говорит: не дайте грешнику быть «поглощённым» отчаянием, поддержите его. А в Троаде он сам оказывается в ситуации, когда его может «поглотить» беспокойство. И он поступает с собой точно так же, как призывает поступать с коринфским братом. Он утешает и поддерживает себя. Каким же образом? Павел принимает утешение и поддержку от Бога. Проявляет к Нему доверие. Словно говорит: «здесь не получилось, но Ты лучше знаешь, что я должен сделать». Такое доверие Творцу сразу же привлекает в его душу благодать и отгоняет от неё тревогу и тоску.
Так апостол на собственном примере показывает нам, с чего начинается настоящая поддержка ближнего. Если я не научился успокаивать себя тем, что препоручаю свою жизнь Творцу, позволяю Ему вести себя дальше даже тогда, когда мои планы рушатся, мои слова поддержки будут малоэффективными. В них не будет ощущаться моего собственного опыта доверия и препоручения. Такой опыт и призывает нас приобретать апостол Павел. Ведь лишь в том случае мы будем способны исполнить главную заповедь Спасителя, Который говорит: «возлюби ближнего как самого себя».
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 40. Богослужебные чтения
Поделиться
Можно ли, согласно христианскому взгляду на жизнь, откладывать на чёрный день, инвестировать в будущее, приумножать капитал, копить на пенсию? Ответ на этот вопрос находим в псалме 40-м пророка и царя Давида, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 40.
1 Начальнику хора. Псалом Давида.
2 Блажен, кто помышляет о бедном и нищем! В день бедствия избавит его Господь.
3 Господь сохранит его и сбережёт ему жизнь; блажен будет он на земле. И Ты не отдашь его на волю врагов его.
4 Господь укрепит его на одре́ болезни его. Ты изменишь всё ложе его в болезни его.
5 Я сказал: Господи! помилуй меня, исцели душу мою, ибо согрешил я пред Тобою.
6 Враги мои говорят обо мне злое: «когда он умрёт и погибнет имя его?»
7 И если приходит кто видеть меня, говорит ложь; сердце его слагает в себе неправду, и он, выйдя вон, толкует.
8 Все ненавидящие меня шепчут между собою против меня, замышляют на меня зло:
9 «слово велиала пришло на него; он слёг; не встать ему более».
10 Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту.
11 Ты же, Господи, помилуй меня и восставь меня, и я воздам им.
12 Из того узнаю, что Ты благоволишь ко мне, если враг мой не восторжествует надо мною,
13 а меня сохранишь в целости моей и поставишь пред лицом Твоим на веки.
14 Благословен Господь Бог Израилев от века и до века! Аминь, аминь!
Только что прозвучавший псалом был написан царём Давидом на закате его жизни. Псалмопевец тяжело болен. Он прикован к постели. Пользуясь немощью пророка, активизируются не только его недруги, которые уже не стесняясь плетут против него интриги и составляют заговоры. Но и те, кого Давид считал друзьями, один за другим покидают его.
В этих непростых обстоятельствах царь начинает свою молитву к Богу не жалобами, а такими словами: «Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь». Еврейское слово, переведённое как «помышляет», означает не просто «думает», но скорее «проявляет мудрое внимание, вникает в ситуацию». Это не просто жалость. Это активное сострадание, деятельное участие в судьбе бедных. Сам «бедный», о котором здесь говорится, это не обязательно тот, кто не имеет материальных средств к существованию. Это тот, кто настолько сломлен обстоятельствами жизни, что уже не может подняться самостоятельно.
Так Давид даёт прекрасную практическую рекомендацию. Не стоит ждать пока наступит наш «день бедствия», сложа руки. Уже сейчас следует копить спасательный капитал. Каждый день, пока у нас ещё есть силы и здоровье, понуждать себя практиковать внимание к тем, кто слабее нас. Кто оказался в униженном состоянии. Кто сломлен этой жизнью. Всякий раз, когда мы оказываем такому человеку милость и поддержку, мы инвестируем в своё собственное будущее. Ведь и у нас однажды неизбежно наступит «день бедствия». Болезнь, предательство, крушение планов. И тогда то, что мы накопили, поможет нам пережить эти чёрные дни. Но каким же именно образом? Нет, речь идёт не о людях, которые вдруг вспомнят наши благодеяния и кинуться нас поддерживать. Мы видим, что и в судьбе Давида от людей не было особой поддержки и благодарности. Смысл псалма более глубокий.
Это псалом мессианский. Сам Христос в Евангелии цитирует его строчку: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту». Во время Тайной вечери, Своей последней трапезы с апостолами, Он сказал: «да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту». Так Он указал на предательство Иуды. Другими словами, в конечном счёте именно Христос-Бог тот самый «бедный», о Котором призывает помышлять пророк Давид. Ради нас Он обнищал. То есть, будучи Творцом вселенной, стал простым человеком. И тогда, когда мы деятельно поддерживаем больных и отверженных, мы оказываем милость Самому Творцу. Именно эта милость вернётся к нам в день нашей немощи, в день нашего суда. Как говорит книга Притч: «Благотворящий бедному даёт взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его».
Давид всю свою жизнь руководствовался именно этим принципом. А потому тогда, когда наступил его собственный «день бедствия», он ощущал благодатную поддержку от Бога. Именно она давала ему силы с достоинством, беззлобно и с благодарностью Богу проходить те испытания, которые выпадали на его долю. Не будем сомневаться, если потрудимся, так произойдёт и с нами. Господь укрепит нас Своей благодатью. Вернёт нам с избытком всё то, что мы накопили ради Него.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Историк Владимир Иванович Герье». Татьяна Агейчева
Поделиться
Гостьей программы «Исторический час» была кандидат исторических наук Татьяна Агейчева.
Разговор шел о судьбе и трудах выдающегося русского историка конца XIX — начала ХХ веков Владимира Ивановича Герье. О его вкладе в историческую науку и о том как он относился к изменениям в России после революционных событий.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
