«Путь к священству». Протоиерей Вячеслав Пушкарев

(18.08.2020)

Наш собеседник — настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии протоиерей Вячеслав Пушкарев.

Отец Вячеслав рассказал о своем пути к вере и священству. Наш собеседник объяснил, почему для него важно заниматься миссионерской деятельностью, в том числе по борьбе с различными сектами. Отец Вячеслав ответил, чем сектантское мировосприятие в корне отличается от христианского.

Ведущие: Константин Мацан, Кира Лаврентьева

К. Мацан

– «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. У микрофона Константин Мацан. Моя дорогая коллега, соведущая Кира Лаврентьева сегодня с нами на связи...

К. Лаврентьева

– Добрый вечер.

К. Мацан

– А гость программы также на связи с нами – протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии. Добрый вечер, отец Вячеслав.

Протоиерей Вячеслав

– Будьте благословенны. Добрый вечер. Рад вас слышать.

К. Мацан

– Я напомню нашим радиослушателям и вам также предварительно расскажу, что в этих программах, которые мы с Кирой ведем, мы беседуем со священником о его пути к вере и в вере, о том, какая цепь событий привела к тому, что человек решил стать священником, захотел стать священником. Нам кажется, что этот путь – путь поиска, путь вопросов, путь иногда преодоления чего-то и размышления об этом пути – все это может быть созвучно, релевантно тем размышлениям о Боге, которые есть у многих людей, у наших радиослушателей, у тех, кто только со стороны смотрит на религиозную традицию или тех, кто уже в Церкви – все мы себе вопросы задаем, и очень часто одни и те же. И вот, может быть, какие-то ваши размышления, ваши ответы окажутся полезными для всех нас, кто вот о своем пути к Богу и пути в вере размышляет.

К. Лаврентьева

– Отец Вячеслав, когда я готовилась к сегодняшней программе, я была совершенно потрясена, что вы ребенком вместе с родителями приехали, так скажем, да, за туманом и за запахом тайги, в начале 60-х строить Усть-Илимск – это сибирский город, я как понимаю, в Иркутской как раз области, да, отец Вячеслав?

Протоиерей Вячеслав

– Да, так все, конечно, и было. Но только там с некоторыми нюансами.

К. Лаврентьева

– Да, вот именно, прошу прощения, я сразу вопрос договорю, именно эти нюансы, они меня и потрясли. Если мы говорим об одном и том же. Потому что у вас очень-очень тяжелое детство в итоге получилось. То есть у вас, мальчика из Одессы, у одессита, получилось детство настоящего такого сибиряка, ребенка сибиряков, которые просто добывают средства для пропитания, получается так.

Протоиерей Вячеслав

– Ну вы знаете, я не совсем одессит, это немножко неверно. Все-таки Одесса – это Одесса – свой уклад, своя культура, своя древность.

К. Лаврентьева

– Конечно, да.

Протоиерей Вячеслав

– А мы родом из Бессарабии, непосредственно из того анклава, который сейчас выделяется отдельно и уходит за границы Украины или Днестром отделяется от Украины вот на самом деле. И там совершенно другая жизнь. Там, конечно, вот этот незабываемый одесский говор, все это присутствует, но жизнь совершенно другая – многонациональная, очень глубоко религиозная, вместе с тем с интереснейшей древнейшей историей, отдельная от Одесской области. И, конечно, папа мой оттуда сразу после армии приехал вот строить Братскую ГЭС по набору. А потом уже оттуда, с Братской ГЭС, он познакомился с моей мамой. Мама была дочерью каторжника советского, и она со своей мамой уже, со своей бабушкой приехала вслед за своим отцом, который там находился, в лагере находился, в Братске, и работал нам на лесоповале. Приехала из Сумской области для того, чтобы поддержать и жить рядом с ним. Вот мой отец там с ней познакомился, с такой маленькой, совсем маленькой девушкой, она очень невысокого роста, если сравнивать сейчас, то просто совсем малюсенькая, ее звали Люба. И вот оттуда они уже вместе приехали на Усть-Илим. И я с ними, так вот получилось. Потому что я не родился в Одессе, я там был зачат, как говорится, потом приехали в Усть-Илимск. В Усть-Илимске не было роддома, я на вертолете попал с мамой – тяжелые были роды – в Братск, родился в Братске. Опять в Усть-Илимск. Мне стало очень плохо, я там очень болел. Меня увезли опять в Одессу, с бабушками я там жил почти до пяти лет. А с пяти лет я, конечно, находится уже в Усть-Илиме. И все пришлось пережить – с подъемом города, с затоплением Усть-Илимского водохранилища, с переделкой всей этой его традиционной истории этой земли.

К. Мацан

– Отец Вячеслав, ваш путь к вере, и путь в вере, связан был с теми условиями тяжелыми, в которых вы оказались еще в детстве?

Протоиерей Вячеслав

– Да нет, я думаю, что нет. Вы знаете, до пяти лет я счастливо жил со своими бабушками в Килии, на берегу Дуная. Папа с мамой там что-то там строили, сворачивали горы на Ангаре. И на меня, конечно, в самый этот важный период становления ребенка, оказали влияние мои бабушки – моя прабабушка Элеонора Жановна и моя бабушка, ее дочь, Жоржетта-Виолетта Георгиевна. И дедушка уже умер тогда к этому времени, значит, а вот они меня воспитывали. Я даже говорить начинал на двух языках сразу – на русском и на французском первоначально.

К. Мацан

– Charmant.

Протоиерей Вячеслав

– Да. И вы знаете, потом, когда уже вот от них я, конечно, набрался религиозности, особенно от прабабушки. Бабушка-то та у меня была не очень, а прабабушка была очень религиозной женщиной.

К. Мацан

– Простите, я не могу тут не уточнить. Вы сказали: набрался религиозности. В этом какая-то есть ирония такая, мне кажется.

Протоиерей Вячеслав

– Да, потому что, вы знаете, все это такое поверхностное. И у них все такое было поверхностное. Ну что я мог в то время видеть? Ну там бабушка, например, моя прабабушка Элеонора, готовит пасочку, да там яйца красит, а потом в Пасху идет по соседям, все всем раздает, делится со всеми там, поздравляет. Вот, да, она по происхождению была из лютеранской семьи, но по замужеству, по закону царской империи, когда она выходила замуж – а у нее муж был грек, Георгий Стаматопулос, – и она приняла православие. И она, вот как могла, исповедовала его, это православие, и ну то есть по-своему. Но с детства будучи, конечно, лютеранкой, очевидно.

К. Мацан

– А не поверхностное восприятие веры с чего началось у вас?

Протоиерей Вячеслав

– Ну это значительно позже. Я вообще любимчик всегда был везде. Как-то вот так, знаете. Мы жили же вот на Усть-Илиме, допустим, ну что такое Усть-Илим, вы представьте: стройка, стройка, везде стройка, котлованы, взрыв-бригады. Везде кругом лежали остатки неприбранные взрывчатых веществ, детонаторы. Родители были охотниками, в лесу огромное количество зверья. Было большое количество боеприпасов. И мы, конечно, вот, дети, как будто смерти искали. Потому что родители все время на работе, а мы вечно что-нибудь взрывали, отрывали там себе руки, ноги там, пальцы и прочее, падали со скал. А там в Усть-Илимске были до затопления огромные скалы, билось много детей, огромное количество погибало, от невнимания родителей. А я как-то, знаете, вот был счастливчиком. Вот ну меня как-то Господь всегда жалел, очевидно. Я за все детство не сломал себе ничего. Один раз мне ствол от самодельного пистолета в лоб, и в нокаут я упал – это единственный случай вот опасный в моей жизни был. Ну а так ничего такого не могло на мою религиозность повлиять никаким образом, потому что ничего не было. Единственное, что я видел, когда в 73-м году затапливали лоно Усть-Илимского водохранилища, то там внизу была деревня Горобчанка, и председатель колхоза, как я потом уже узнал, очень хотел спасти церковь: ее разметили, разобрали, сложили – все как полагается. И кто-то зажег, когда вот уже вывозили все перед затоплением, кто-то вот запалил, понимаете, как специально. И эта церковь – такой огромной она лежала стопой деревянной – и все это прямо вот полыхало. Единственное, там немножко что-то осталось, купола остались с крестами. И эти купола затопило, и они лет пять-шесть плавали потом, купола, вот по водохранилищу среди большого количества лесного мусора – это леса там и так далее, мхов, и прочее, и прочее. Мы на лодке проплывали, видели их. У меня на всю жизнь это отразилось, эта картина – купола. Это единственное, но это никак, думаю, что тоже на меня не повлияло, никаким образом.

К. Лаврентьева

– Хочу сразу по ходу дела спросить. Когда читаешь вашу биографию, знаете, это напоминает какой-то очень интересный, захватывающий приключенческий роман. Потому что там чего только нет. Там исторический факультет госуниверситета, потом Херсонское мореходное училище. Более того, вы преподавали в колледже Ланкастера в США историю православия в Сибири. И это все, кажется, одна жизнь. Вы хотели поступить в МГИМО – зашли, посмотрели, развернулись и ушли обратно. В итоге тут же есть наверняка какая-то связующая нить вашего вот этого пути внутреннего, именно священнического. Где он пролегал, под каким невидимым спудом он прятался, когда вы вот постигали все эти образовательные вершины, переезжали из города в город, уезжали из страны в страну? Как формировался священнослужитель среди всех вот этих жизненных перипетий?

Протоиерей Вячеслав

– Вы знаете, тут есть в моей жизни один человек – этот человек удивительный очень, особенный очень человек – Александра Петровна Терентьева. Она была директором той школы, в которой я учился в последнее время. И она заметила во мне, знаете, дар логика. И логика, способного выражать адекватно свою мысль при людях. И она нашла нас, таких, в школе буквально пять человек и запрягла нас изучать международное положение – читать газеты, журналы, какие только можно, какие она выписала. И мы на протяжении трех лет в школе по всем классам вели политинформацию. И когда я уже заканчивал школу, в принципе, мне доверяли вот, например, вот если был конкурс песни и строя, то сюжет для него, то есть вот это либретто доверили сделать мне. Потому что быстро и хорошо получалось, и я мог людей организовать. И она вот это все видела. И когда я выходил из школы, то она предложила мне поступить в МГИМО, на международные отношения, вот на журналистику. И для этого, конечно, все было сделано. Вы помните, тогда через завсклада, через директора магазина, через начальника комсомола, через все это нужно было много-много всяких написать и передать бумаг, которые тогда требовались для поступления. И я по лимиту, если не ошибаюсь, как сын рабочего вот шел и должен был поступить, практически сто процентов – у меня был хороший аттестат, неплохие очень знания были, и я легко с людьми общался. Но когда я пришел в университет сам непосредственно, со мной что-то произошло такое, вот вы знаете, ну как бы я бы сказал сверхъестественное – я прошелся по коридорам, и мне стало так плохо внутри, вот на душе не хорошо стало, что я вышел и категорически сказал: я не буду здесь учиться. И взял пособие для поступающих, посмотрел поближе туда, к бабушкам, дедушкам: Херсонское мореходное училище – ура! Ну просто, вы знаете, просто романтика детская: там папа учился в мореходке, тоже был, и я.

К. Лаврентьева

– Отец Вячеслав, вот это понятно, да, это мы уже поняли на самом деле. Но очень интересно действительно о становлении веры, о становлении вас как священника, но прежде как христианина, верующего человека. Когда вы уже начали серьезно к этому походить, в какой момент вашей жизни?

Протоиерей Вячеслав

– Это не поймешь вот без этого, понимаете. Ведь когда я учился в мореходке, я стал очень хорошо различать людей.

К. Лаврентьева

– Так.

Протоиерей Вячеслав

– Потому что с ними живешь вот в одном кубрике, с огромным количеством людей, вот эти вот годы. А потом в армии то же самое. И когда я пришел уже после армии, опять восстановился в мореходку, передо мной встал выбор: что дальше-то делать, что делать? И я был, ходил на практике, в море был, и я подумал: вот замечательные люди окружают капитана корабля – а мне предстояло быть капитаном корабля, и у меня было очень хорошее распределение: в Керчь, «Югрыбпромразведку». И я подумал: вот смогу ли я всю жизнь – шесть, восемь, девять месяцев – в море, с пятьюдесятью мужиками? Хорошими, сердечными мужиками, но которые ни о чем, кроме как о работе, зарплате, женщинах и водке не говорят. И я вот я себе ответил: я не смогу, я не выдержу. Я понял, что я не выдержу, я вот буду такой же. А у меня как-то внутри вот протест против этого всего был. И я, отработав уже не в море, а на судостроительном заводе, где получил закалку такую рабочую великолепную, отработку после училища, поступил в университет, на исторический факультет поступил. Закончил его экстерном. Но пока я учился, со мной произошли некоторые вещи. Эти вещи, они связаны, вы знаете, со свидетелями Иеговы.

К. Мацан

– Сегодня в гостях в программе «Светлый вечер» с нами и с вами на связи протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии. Мы продолжаем наш разговор. Ну вот вы нас заинтриговали этой переменой, этими моментами, которые были связаны с религиозной сектой свидетелей Иеговы. Что же там было?

Протоиерей Вячеслав

– Дело в том, что предварительная встреча с Богом у меня уже была. Когда я был в армии, меня отпускали, три раза всего отпускали в увольнение, и я хотел максимально посмотреть, что там вокруг. А ходил в гражданской одежде, нам запрещали ходить в военной форме – ну я так служил. И я зашел в кафедральный собор в Тбилиси. И, знаете, зашел и встал в притворе. А там шла служба и служил Святейший Илия. И я так вот вижу, что я слышу службу-то, а понять, что происходит, не могу. Как бы все вот в тумане, за стеклом таким, за мутным. Мимо меня диакон проходит – как за стеклом, и я пытаюсь зайти, а зайти не могу. И раза три попробовал, четыре: выйду на улицу – все нормально, зайду – опять так. В общем, я развернулся и ушел. А когда пришел в часть, стал интересоваться, что же это такое. А где было взять информацию? Подошел к библиотекарю, говорю: а что можно почитать по такому, такому? Она говорит: я не знаю. Возьми «Большую советскую энциклопедию». Ну вы понимаете все на самом деле, да? Там же все есть, в «Большой советской энциклопедии», и я за последний год службы ее всю прочитал в религиозном контексте, эту энциклопедию. И когда я уже вышел, у меня уже был знания были по религии, но ничего не понимал, вот связать все вместе не мог. И когда вот был у друзей в Киеве (а тогда, помните, трудно было очень: поездов не было, билетов не было – в те советские времена, летом) – я несколько дней ночевал на вокзале в Киеве. И ко мне подошли свидетелей Иеговы, ну разговорились со мной, говорят: ну что ты вот сидишь просто так, сходи с нами, посмотри. У нас здесь идет международный, говорят, областной конгресс наш, свидетелей Иеговы. Я говорю: ну а что не посмотреть, пойдемте. И пошел с ними. Если знаете, старый стадион «Динамо» в Киеве. И когда я пришел, их там было 24 тысячи делегатов со всего мира. Только одна сам по себе эта цифра – они по холмам вокруг сидели, – она смущает уже. И когда я все это там увидел и услышал, я им говорю: вы знаете, вы рабы, вы какие-то неправильные христиане. Они говорят: да ладно, подожди, посмотришь, что с тобой завтра будет. И вы знаете, действительно на второй день, на третий день я понял, что со мной что-то происходит. Вот этой вот тайны этой, ее никому никогда не объяснишь, как люди становятся сектантами. И я, вы знаете, вот немножко испугался этого состояния. И первым поездом, который попался, уехал в Херсон. А потом по дороге стал размышлять, и вот впервые у меня вот в этом поезде появились вот огромное желание узнать Бога. Я от свидетелей Иеговы курить бросил. В армии же много курили, в училище курили тоже очень сильно. Он ко мне подходит, говорит: ну вот как, говорит, ты же ты говоришь, что ты христианин. И я ему: да, я христианин – ну вот как все говорят: да, я христианин. Никаких, вот они никто, а говорят: христианин. А он говорит: а если ты христианин, зачем ты, говорит, куришь, почему, говорит, ты это делаешь? Я говорю: ну я же никому не врежу. А он говорит: ну да, но ты понимаешь, что это самоубийство? А как сказано, что всякий грех человеку простится, кроме греха против Духа Святого. А ты же сам себя убиваешь, и против Промысла Божия выступаешь, Духа Святого из себя изгоняешь – такое вот он толкование мне предложил. Слушайте, как он зацепил мое сердце. Ну, в общем, я походил часа три. А тогда, если помните, сигареты «Мальборо» были, рубль пятьдесят стоили, кишиневские. Подошел я, порвал, чтобы никому не досталось, бросил в урну там, возле этого киевского вокзала, что там у меня было поджигать – тоже. Все, больше ни разу в жизни не затянулся.

К. Лаврентьева

– Отец Вячеслав, ну ведь, по сути дела, сейчас, последние годы вы очень много сил положили на то, чтобы вытаскивать людей из сект, если говорить прямым языком. Вы не только возглавляете миссионерский отдел, да, своей епархии, за этими словами стоит огромное количество работы не только миссионерской, но я бы сказала такой, по борьбе с сектами. И это может быть продолжением вот этого негативного опыта, который вы тогда получили с этой сектой свидетелей Иеговы?

Протоиерей Вячеслав

– Ну только если косвенно. На самом деле все, что сейчас мы делаем в этом направлении, это связано только с одним – мы стали еще больше любить людей. И наша любовь, она не может терпеть, когда люди заблуждаются рядом. Она может терпеть, но она не может не сказать им об этом, не прийти, не протянуть им руку. Не то чтобы она такая воинственная, нет, она не воинственная, она дружелюбная, но терпеть не может вот этого. То есть раньше мы этого недопонимали. Я сам, честно говоря, свидетелей Иеговы первое время с лестничной площадки спускал, пока вот не понял, что-то основное не понял. понимаете. Но я хочу всем сказать, дорогие мои: бойтесь. Там, за гранью души, есть что-то такое, понимаете, включатель есть такой, нажать на который некоторые люди умеют. Они просто нажимают – и ты в три дня становишься сектантом. Всё.

К. Мацан

– Отец Вячеслав, а как бы вы сформулировали, ну если это можно сформулировать, разницу между таким сектантским мировосприятием, сектантской религиозностью и здоровым христианским, православным, церковным восприятием жизни, где проходит эта граница? Вот что вы видите внутри человека, чтобы человек сам внутри мог фильтровать вот эти ощущения и какие-то свои мировоззрения?

Протоиерей Вячеслав

– Вы понимаете, насколько вот я сейчас это понимаю: ну православие, или лютеранство, или католицизм, или учение свидетелей Иеговы, или баптизм – это все есть такие, понимаете, вот сеточки, сито, которые вставляются в человека кем-то. В первом случае – Богом, в православном случае – Богом, по моему мнению. И потом все, что происходит через них, видоизменяется. Видоизменяется, и как результат на выходе мы имеем совершенно разные вещи. У нас даже милосердие разное. Оно похоже, но совершенно разное. То есть что бы мы ни делали – трактора ли, танки, самолеты, сеяли пшеницу – все делаем по-разному, понимаете. И уж не говоря о том, как мы любим, не говоря о том, как вот мы отдаем себя на служение Богу – все по-разному. Поэтому вот здесь так.

К. Мацан

– А в чем разница милосердия, как вам кажется?

Протоиерей Вячеслав

– Не знаю. Я просто вижу, что есть эта разница, она огромная. Дело в том, что, например, для протестанта милосердие сам по себе является ценностью. Само по себе вот все – это самоценность и все. И, как правило, они зацикливаются на милосердии. Для нас милосердие – это плод любви. Это плод любви. И если мы недостаточно любим, недостаточно и наше милосердие. Оно недостаточно во всем – в проникновении, значит, в исправлении, в переделывании человека – вот такое оно, наше милосердие. Вот если мы недостаточно человека любим – мы недостаточно милосердствуем. То есть о чем я? О Царствии Божием. Помните, о чем говорит Христос: прежде всего ищите Царстве Небесное, все остальное приложится. То есть для нас это вот милосердие, оно, и Христос, помните, говорит: нищих всегда имеете, а Я пока с вами. Нищим успеете послужить. То есть у нас милосердие не является самоцелью. У нас самоцелью является Христос. У него цель затмевает Христа, Бога.

К. Мацан

– Как ваше знакомство с Церковью произошло, вот такое, подлинное знакомство?

Протоиерей Вячеслав

– А это вот, это вот... знаете, я продолжал учиться. Я продолжал учиться, и меня пригласили работать выпускающим редактором на Усть-Илимском кабельном канале телевизионном. И одновременно я работал учителем в школе, подрабатывал, свободное посещение у меня было в университете – я закончил университет экстерном. И потому что образование в колледже морском у меня было очень хорошим – и я просто даже не знаю, с чем сравнить его, настолько высокое было образование – для меня университет просто был ну как вот детский сад. Хотя я с любовью, конечно, к нему отношусь, но мне легко было учиться. И вот я продолжал это все изучать, и меня пригласили работать на телевидении, и я предложил: давайте я буду... А однажды я подумал, читая Евангелие – я его постоянно читал, ну все же говорят: читай Евангелие. И я читал его, написано: пойдите, научите все народы. Я оглянулся – никто не учит, никого нет. Ну, думаю, пойду я. Ну молодой человек, ну понимаете – ну я, я, я, я, я... Вот, пойду я. Пришел к директору школы, говорю: Александра Петровна (а я уже у нее работал в это время, у Александры Петровны), давайте напишем учебную программу, и я буду вести у детей историю религий. Она говорит: а что, интересно. Давай. И, в общем, мы создали эту программу, написали ее, защитили ее, районо нас поддержало. Я поехал в Петербург, отучился в университете Герцена, отучился у профессора Гордиенко на кафедре, получил диплом, значит, религиоведа и вернулся. С этим дипломом пришел на студию у себя, говорю: давайте передачу будем вести религиозную. Они говорят: давайте. Вот ну я начал вести передачу. Знаете, как называлась? «Ультиматум». Ну сколько мне лет там-то было – ну 24–25 лет, ну как я мог по-другому еще ее назвать? Я в церковь, честно говоря, ходил – на Пасху, на Рождество там иногда, старался ходить в церковь, но не воцерковлен был. Почему, потому что я не понимал. Самого главного вопроса моего времени я не понимал.

К. Мацан

– Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Это как раз в такую интригу подвесили о том вопросе главном, которого вы не понимали. Вот вернемся к этому обсуждению после небольшого перерыва. Я напомню, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии. С нами так же на связи моя коллега, соведущая, Кира Лаврентьева. И у микрофона я, Константин Мацан. Не переключайтесь.

К. Мацан

– «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. С нами сегодня на связи в этой программе протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии. Мы продолжаем наш разговор о пути отец Вячеслава к священству. И вот мы закончили на очень волнительном моменте: вы подвесили интригу, что стоял перед вами вопрос, как вы его охарактеризовали, главный вопрос вашего времени, который вы не понимали, и того времени. Но это вообще то, что вы рассказываете, это парадоксально, потому что вы, не будучи, что называется, практикующим христианином, то есть церковным человеком, решили, вдохновившись Евангелием, нести благую весть в массы – в образовании, на телевидении и так далее. Вот мы продолжаем слушать ваш рассказ.

Протоиерей Вячеслав

– Это, наверное, помните, как апостолы говорят: Господи, тут за нами какие-то ходят, вот, может быть их выгнать? А Он говорит: не надо, кто не против вас, тот за вас. Значит, вот я из этой песни был. Дело в том, что меня все время мучил главный вопрос. Вот меня не мучило, какие машины там, какие там одеяния, какое там золото – никогда в жизни я никогда никому не завидовал. Но мучил вопрос: вот если Церковь называет себя святой, почему она раскололась? Почему она вся раскололась и колется, и колется, и колется – вы понимаете? Вот этот вопрос не давал мне возможность воцерковиться. То есть в тот момент я уже столько много знал, настолько был хорошо образован в этом смысле, что потом для меня семинария, академия просто вот так, знаете, пролетели, как говорится так. Но вот этот вопрос я понять не мог. Я его просто не мог понять, и я не мог воцерковиться. Ну вот однажды была передача в храме у нас Усть-Илимском – там столовая переделанная была, а речь шла о будущем храме, о новом. И мы там так расспорились с отцом Александром Белым, настоятелем Усть-Илимским, сейчас благочинным Усть-Илимского округа, так что он даже на меня потом, он мне говорит: я на тебя немножко обиделся. Вот так расспорились с ним – как раз о статусе Церкви, в смысле ее святости. Но он мне так понравился, слушайте. Он оказался первым из священников, с которыми я до этого говорил, который смог, как бы сказать, ответить на каждый вопрос, который я ему задал. До этого попадались батюшки, которые ну совершенно были неспособны вот на общение с людьми, которые хоть что-то знали. А он прямо, вы понимаете, прямо вот такой был, и в нем что-то такое было сверхъестественное, в этом отце Александре. Он еще красавчик такой – два метра ростом, вы знаете, большой такой, умница, афганец бывший. И много, конечно, сейчас сделал для Церкви. Я очень люблю этого человека и почитаю его как духовного отца. Так вот мы потом с ним расстались. И я еще опять же приходил в церковь, но вот не воцерковлялся. А он меня не трогал, мне ничего, ни слова мне не говорил никогда. Всегда здоровался со мной так. Это время, вы помните, вот это начало 90-х, это тоже какое-то нашествие сектантов. Билли Грэм по всей стране – у-у-у – прошли. Белое братство – у-у-у – прошли. Значит, адвентисты – прошли. Свидетели Иеговы просто вообще заполонили все на свете. Со всеми беседовал, я про них передачи делал. Про Белое братство даже такую очень большую, мощную передачу вот полемическую с ними мы делали. И то есть пополнялся мой вот этот внутренний резерв-то, но я не воцерковлялся. Вот понимаете, не воцерковлялся и всё. А как это произошло – вот эту вот тайну, я даже не знаю, стоит ли ее открывать. Ко мне домой постучался местный надзиратель свидетелей Иеговы, пришел ко мне. А я был в то время очень спортивного телосложения, да и сейчас тоже, я поправился, но такие, знаете, плечи еще штангистские у меня – я занимался штангой, пауэрлифтингом в то время активно, долго очень. Он зашел – я в джинсах, без майки, у меня бобрик на голове. Я уже в это время заучем был в школе. Бобрик на голове, значит. И он на меня так поглядел, зашел ко мне в комнату – у меня Библия стоит, а тут невдалеке стоит «Капитал» Маркса, там еще что-то – у меня библиотека большая была, огромная. Так поглядел – ну понятно, говорит, кто ты такой. Намекая, что я из этой, из конторы. Потому что я много уже очень тогда провел работы религиозной. И весь город знал об этом, что там город – 120 тысяч, все друг друга знают. Но он меня спрашивает: вот скажи мне, почему твои дети, которых ты учишь, не ходят к нам на собрания? Я говорю: а вот почему они должны ходить, вот можете мне объяснить? Они же свободные люди. Когда захотят, тогда и станут ходить. Вырастут – выберут для себя, куда им ходить. Он так развернулся и так сказал, в сердцах мне прямо сказал: сам ты в аду сгоришь, и все твои дети в аду сгорят! И вышел. Вы знаете, меня в детстве пытались загипнотизировать – не смогли, бесполезно, выгнали – чтобы вы понимали, о чем речь. А тут он так мое сердце зацепил опять. Так стал меня мучить этот вопрос, что правильно ли я, что я никак не определюсь-то, куда, куда встать? И я встал, а я к этому времени молился, ведь вы знаете, я дома читал утром, вечером молитвы, уже читал сам. Довольно хорошо уже, хорошо знал Библию. Я уже к этому времени заочный университет библейский американский закончил заочно, то есть или экстерном, дистанционно вот, с отличием закончил. Так вот искал Бога, так искал сильно. И я встал и говорю: Господи, пожалуйста, вот успокой сердце мое. Господи, вот пожалуйста, дай мне понять, прав он или нет, или я прав. И вдруг раз – у меня в голове все очень быстро. Я разбудил жену, говорю: Анечка, так и так. Она моя любимая супруга, родила мне семерых детей, на всю жизнь моя поддержка и опора. Она мне говорит: да я тебе говорю давным-давно, надо в церковь ходить уже. И мы с ней пошли в церковь, и больше никогда из церкви не выходили. Как сказано: день седьмой у Бога святой, его почитай, – и для нас это, конечно, мощнейшее вот правило. И понимаете, когда я смотрю на других людей, и когда мне говорят: а почему вот, батюшка, вы столько делаете, а другие не делают. Я говорю: потому что кому много дано, с того много спросится. Я Бога видел, а они не видели.

К. Мацан

– Отец Вячеслав, а ваше знакомство с Церковью такое уже, ну скажем так, повседневное. Вот вы пришли в храм, вы начали с супругой ходить в храм, участвовать в богослужениях уже как прихожане, видимо, практикующие начали, наверное, исповедоваться и причащаться. А с чем вы столкнулись, с какой реальностью? В том смысле, что часто человек, приходя в Церковь, видит многое незнакомое ему, странное, может быть, не вполне готов с этим встретиться. И приходится какие-то внутренние, может быть, даже психологические преграды преодолевать. Вот именно во вхождении в церковную культуру, в церковную действительность. А вот насколько здесь у вас был какой-то опыт, который такой опыт преодоления?

Протоиерей Вячеслав

– Вы знаете, вот после этого случая во мне как будто порвалось что-то. Вот пелена как, понимаете, спала с меня. И поэтому я, когда я пошел в церковь, как будто я там всегда был. Меня же все знали меня, с детства знали, мои учителя ходили некоторые в церковь. Директор школы моя иногда заходила. Вот она, кстати, потом стала крестной моей дочери старшей. И для меня не было ничего, понимаете, там был такой дружный коллектив вокруг отца Александра, такая большая, огромная община, которая там горы сворачивала, просто горы. Она такая уважаемая была в этом время. А вы знаете, Усть-Илимск же город молодой, там в то время стариков-то не было, одна молодежь. Ну или люди такого вот уже, например, начало 90-х годов – это были состоявшиеся уже такие люди, сорокалетние. А стариков почти не было, ну за редким исключением. Поэтому мы там горы сворачивали. Для меня не было никакой проблемы. Мне на третьей или четвертой службе отец Александр сказал: все, пожалуйста, я тебе предлагаю, будешь, значит, работать законоучителем в церкви, воскресную школу вести. Я говорю, конечно, батюшка, отец Александр, с удовольствием я буду вести. Вы знаете, вот что в этом, вот это мелочь, но многие таких вещей не понимают и не делают. Сколько я учителем зарабатывал в школе – ну представьте, ну там копейки совсем. Я вынужден был работать в одной школе, во второй, в третьей, в университете преподавать, в филиале Иркутского педагогического университета, чтобы хоть как-то семью содержать в то время. А он мне говорит: все, давай, у тебя будет зарплата. Я когда первую зарплату получил – эта зарплата была больше всей моей зарплаты, которую я получал в четырех учебных заведениях.

К. Мацан

– А что это значит вот для вас? Что когда занимаешься правильным делом, Господи и финансово помогает?

Протоиерей Вячеслав

– Нет, нет. То что настоятель был настоящим настоятелем. Понимаете, он не был жлобом. Он понимал, что всякий труждающийся достоин своей мзды, нельзя заставлять людей работать бесплатно. Если они сами хотят – другой разговор. Но долго человеку семейному нельзя работать бесплатно. А он мне дал возможность от некоторых вещей отказаться, в пользу работы в храме. В пользу обучения, в пользу моего пения на клиросе там и так далее. Вот сколько у меня было ставленников, вот я всегда поступал так и поступаю до сей поры.

К. Мацан

– А поскольку мы в нашей программе говорим о вашем пути к священству, мы вот, мне кажется, сейчас как раз подходим к той черте, той теме, где этот вопрос уже наиболее уместен. Вот вы уже стали церковным человеком, стали законоучителем, стали преподавать. А в какой момент и каким образом в человеке созревает мысль о священстве? В вас она как созрела и как это произошло?

Протоиерей Вячеслав

– Я уже в то время читал «Добротолюбие» и понимал, что мыслить о священстве некрасиво. Я уже тогда прочитал слова Иоанна Златоуста о священстве и понимал, что это неправильно. И поэтому не я, но все вокруг заговорили о священстве. Все вот даже моя супруга сказала: ну все, придется мне быть женой батюшки, наверное. И все заговорили, а я максимально старался этого избежать. У меня была хорошая карьера: меня готовили в директора школы – огромной, две тысячи учеников, в принципе. Я состоялся как человек: работал телеведущим, у меня была прекрасная работа, ставка была в университете. То есть нормально, что еще нужно провинциальному юноше. И поэтому только когда отец Александр меня позвал к себе и сказал: вот ты знаешь, давай съездим, тебя владыка Вадим приглашает в гости, я отцу Вадиму о тебе рассказал. Съездим. И мы когда съездили, и Владыка сел со мной, поговорил и говорит: Вячеслав Валерьевич, ну вот я наслышан о вас. Вы знаете, жатва огромная, жнецов нет. Давайте, пожалуйста, немножко вот я вам задачу сейчас поставлю, вы это все выучите, подготовьтесь, потом отец Александр у вас примет экзамен, и приезжайте ко мне принимать священный сан. И а я, знаете, молодой человек, ну что мне, 28 лет. И я как, ну юноша, у меня там все в этом самом, аура такая священная вокруг отца Александра, и мне до сих пор, ну тогда-то вообще было чрезвычайно, такая романтика у меня о священстве и прочее и прочее. Я подумал: что же мне делать? Мой папа хотел, чтобы я был офицером. А мне как раз предложили в одном государственном учреждении служить в качестве ну да, вот офицера. А потом, значит, я мог стать директором школы, у меня неплохие были перспективы. А тут я не знаю, кем бы я стал там и так далее. И я вот как-то подумал: ой... Вот кто-то же из старцев сказал: вот отказать епископу – все равно что голову страусу в песок запихать – бессмысленно жить. Я подумал: ладно, Владыка, как скажете. И вот согласился. И уже, грубо говоря, там через месяц был диаконом – 9 августа, в день святого великомученика и целителя Пантелеимона, меня рукоположили в священный сан, диаконский.

К. Мацан

– Протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа, начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии, сегодня с нами и с вами на связи в программе «Светлый вечер». И мы продолжаем наш разговор о пути отца Вячеслава в вере и о пути к священству. И вот как раз к этому, именно к этой теме мы сейчас обратились, в последних минутах программы. А что вы, я не знаю, почувствовали, когда стали священником?

К. Лаврентьева

– Я не знаю, как другие, я видел, как других людей рукополагали – у меня было все по-другому. У меня бежали слезы, как у клоуна в цирке. Я лежал головой на престоле, весь престол был мокрый от моих слез. Я рыдал. И потом, когда меня и в диаконы рукополагали, и когда в священный сан – я ничего не мог с собой поделать. Я так рыдал после этого только один раз, когда приехал в Серпухов и зашел в храм, где икона Божией Матери «Неупиваемая Чаша». И я подошел к это иконе, еще метрах в пяти, и не смог остановиться, просто из меня слезы такие. И больше я никогда так в жизни не плакал. А еще эти случаи. Поэтому я ничего не чувствовал, понимаете, ничего. Такое у меня было очень ровное состояние. Я даже не могу сказать, что торжества там и так далее, просто вот из меня какие-то, понимаете, слезы лились, просто вот ручьем. Потом, когда я восстал от престола, вот владыка Вадим обнял меня, дал мне наставление на будущее. Я помню одно из его наставлений позже. Потому что у меня были, вот когда я был диаконом, у меня были очень сложные отношения с духовенством. Духовенство было в то время такое, ну неоднозначное, в начале 90-х, старое духовенство. Он как-то вызвал меня, Владыка, и сказал: отец Вячеслав, вот раз и навсегда запомни: ласковое теляти у двух мамок титьку сосет. Говорит: запомнил? Я говорю: запомнил. – Повтори. Я говорю: ласковое теляти у двух мамок титьку сосет. А очень ласковое – у всех. Он говорит: молодец. Вот я так и живу всю жизнь. Вот всю жизнь живу. А то что вот какие-то чувства, какие могут быть чувства? Разве мало этих слез?

К. Мацан

– Я имею в виду, знаете, какие чувства – конечно, не эмоциональные какие-то всплески. А когда человек, мне кажется, в такой, критически важный момент жизни огладывается назад, то как-то весь путь по-другому расцвечивается. Вот вы читали Писание, вы работали на телевидении, работали в школе, видели свою миссию в том, чтобы нести слово Божие, потом пришли в Церковь. И вот вы священник. Какой-то здесь, знаете, у меня даже вопроса какого-то здесь нет на эту тему. Но, мне кажется, какое-то такое состояние, которое, ну после которого все в жизни меняется.

Протоиерей Вячеслав

– Да нет, вы знаете, что до священства я полностью отдавался избранному делу, что в священстве полностью отдался. Вот насколько семья позволяла мне, и жена моя позволяла, и обстоятельства, я полностью отдался служению Церкви, на всех фронтах, куда даже меня не ставили. Сначала военный отдел, потом дали мне миссионерский отдел, потом благочиние, потом строительство нескольких, десятков храмов там реставрация и прочее и прочее. Вот работа со ставленниками, педагогическая работа в университете, там преподавание. Поэтому для меня этого не было. Это сейчас я заболел, старый стал, да, и стал ленивый, и мне теперь от этого тяжело, что я не имею сил. Я бы и хотел, а уже вот не могу. И ленюсь, и мне и стыдно, но я через стыдно, через ленюсь, что-то делаю куда-то там. Раньше мне не было так стыдно, потому что я как бы отдавался всему этому делу, а сейчас я мне стало стыдно за свою жизнь, что я мало. Но вообще, честно говоря, я хочу вам сказать, были в моей жизни священнической разные моменты. Они были связаны, конечно, в первую очередь с тем, что люди, которые меня окружали, в священном сане, не советовали моему представлению о священстве. И из-за этого, я вам скажу, были моменты, что я думал, что лучше бы я не был священником. Не потому, что я их осуждал, нет, а потому что я на фоне их видел свое несовершенство и говорил: как я вообще сюда попал? Как я попал, такой вот человек – злой, нехороший. Вот у меня эти мысли были. А вот эти оттенки осуждения, я с ними всегда боролся. У меня как-то, знаете, был момент такой, я приехал в гости к одному важному священнику очень, моему другу. И мы жили очень бедно, а у него такой был очень хороший настоятельский дом. И я когда увидел это все, во мне такая, знаете, вот эта нотка осуждения. А потом я подумал, прямо вот я сказал: Господи, помилуй! – и раз, она отошла. И я подумал: ну чем-же он хуже других людей? У него столько детей, такая жена, разве она не достойна хорошего дивана, хорошей этой самой печки, хорошей стиральной машинки? Чем она хуже других людей? И все, и от сердца отлегло, и больше никогда в жизни я ничего не подумал, вот ни у кого. Я только радуюсь, когда у людей что-то есть хорошее, когда что-то они доброе приобретают. И не смотрю, на «мерседесе» ли они там ездят или на чем – пожалуйста, на чем хотите, ездите. Вот главное, чтобы соответствовали образу священства и все.

К. Лаврентьева

– Отец Вячеслав, если сейчас к вам придет молодой человек, который грезит и мечтает о том, чтобы стать священнослужителем, который хочет служить литургию, который хочет быть пастырем, да, что бы вы ему сказали, уже с высоты или, наверное, с долготы пройденных лет? Что бы, какие бы слова вы нашли для него?

Протоиерей Вячеслав

– Вы знаете, я бы ничего не стал спрашивать. Если как-то Господь даровал мне такое вот педагогическое какое-то вот чутье. И людей, которые приходят со стороны, их практически нет. Обычно ты погружаешься вглубь и там находишь. И смотришь на человека издалека внимательно и потом к себе его привлекаешь. И если он тебя спросит, допустим, да, то ты ответишь, а нет – то ты его спросишь. Но если бы он меня спросил, я бы ему сказал так: брат, готовься, это надолго. Во-первых, надолго – будет подготовка долгая очень. Сейчас будем учить долго, смотреть на тебя, приглядываться к тебе. А потом, если будет диаконство – тоже надолго. И потом, если ты проявишь себя как желающий вот служить Господу священнослужитель, то будем рекомендовать тебя в священный сан. Вот ты готов? Это долго, это может быть 10–12 лет. Потому что те времена, когда мы рукополагали первого попавшегося, которого поймали на улице, они кончились, всё. Мы уже натерпелись этого, спасибо. Поэтому 10–12 лет, ты готов к этому? А то, может, больше. Может, меньше. Все зависит от тебя.

К. Лаврентьева

– То есть самое сложное это, в вашем понимании, в этом возрасте священства дождаться. А когда ты уже дождался, когда ты уже священнослужитель и впереди у тебя целый путь, то что, к чему нужно готовиться человеку, который хочет стать пастырем, который просит Бога о том, чтобы стать пастырем? Какие опасности его поджидают на этом пути, какие радости его поджидают на этом пути? Если бы вы могли рассказать о священстве с позиции вашего опыта кратко, что бы вы сказали?

Протоиерей Вячеслав

– Ну вы знаете, вот на нашем приходе 37 священников родилось.

К. Лаврентьева

– Это потрясающе. Потрясающе.

Протоиерей Вячеслав

– И один диакон.

К. Лаврентьева

– Это очень много.

Протоиерей Вячеслав

– И я хочу сказать, что всегда, отправляя их в путь, я хочу, я им говорю так, что что бы вы ни делали, сначала себя спросите: а так ли поступил бы Христос? А потом, когда вы поймете ответ, переспросите это у духовного лица, которое вы считаете вот хорошим человеком, духовным человеком. Переспросите. Ибо только в совете можно избежать греха и неправильных решений. Вот. Ну и вот то, что мне Владыка сказал, я всем говорю: ласковое теляти у двух мамок титьку сосет. Любите, говорю, людей, и они будут любить вас, ответят вам тем же самым. И вы сможете благодаря этому и семьи большие иметь, и выучите своих детей, и все у вас будет. Все за вас ваши прихожане сделают. Только бы вы служили Господу, а через это им служили и исполняли их духовные требования, помогали им возрастать духовно и всегда пребывали с Ним. Ну все что говоришь с человеком, это, наверное, можно сказать, главное.

К. Мацан

– Спасибо огромное за эту беседу. И лучше тех слов, которые вы сейчас нам сказали, для ее завершения не найти. Я напомню, сегдня с нами и с вами на связи в программе «Светлый вечер» был протоиерей Вячеслав Пушкарев, настоятель прихода в честь Святой Троицы села Хомутово, благочинный Верхоленского церковного округа и начальник миссионерского отдела Иркутской и Ангарской епархии. А у нас на связи была также моя дорогая коллега и соведущая, Кира Лаврентьева. А у микрофона был я, Константин Мацан. Спасибо. До свидания. До новых встреч в «Светлом вечере» на радио «Вера».

К. Лаврентьева

– Спасибо большое.

К. Мацан

– Спасибо большое. Во славу Господа нашего Иисуса Христа.

К. Лаврентьева

– Спаси Господи.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия