«Путь к священству». Прот. Игорь Гагарин

У нас в гостях был настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское протоиерей Игорь Гагарин.

Поговорим с отцом Игорем о его приходе к вере и о том, как у него возникло решение стать священником и каким для него стал этот путь служения Богу.

К. Мацан

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии Кира Лаврентьева —

К. Лаврентьева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— И я, Константин Мацан. И сегодня с нами и с вами в этом часе «Светлого вечера» протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района. Добрый вечер.

Прот. Игорь Гагарин

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Уже не в первый раз вы у нас в студии. Для нас это очень радостно. Но для меня сейчас это не дежурная фраза, что вы не в первый раз пришли, снова пришли и хорошо, а я очень хорошо запомнил один эпизод из нашего с вами прошлого разговора, когда нам с вами довелось беседовать. Вы сказали вещь, которая меня очень согрела, я ее потом даже у себя в «Фейсбуке (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)» опубликовал, там началась небольшая дискуссия. Вы сказали: смирение — это не когда я хуже всех, а когда все лучше меня. Меня эта формула по своей чеканности очень согрела и потрясла, я потом ее в сердце носил. И я хочу сейчас именно с этого начать. Поскольку мы будем говорить сегодня о вашем пути к вере и в вере и в том числе о пути, который привел вас к священству. Но вот это понимание смирения: что это не когда я хуже всех, а когда все лучше меня — в нем есть радость, в нем есть благодарность. В нем есть какое-то ощущение правильной полноты бытия. А священнику — именно как священнику, который пастырь, который пасет овец Христовых, который наставник и учитель — тяжело ли так чувствовать: что вообще-то, всё равно все лучше меня?

Прот. Игорь Гагарин

— Да я думаю, что не тяжело, потому что это дает какую-то мотивацию к непрестанной работе над собой. Потому что, действительно, когда приходят к тебе люди и раскрывают тебе, ну лучше сказать, что не тебе, а Богу, конечно, в твоем присутствии то, что они больше никогда никому не раскрывают, то часто видишь еще больше подтверждений, насколько они лучше тебя.

К. Мацан

— Вот это да.

Прот. Игорь Гагарин

— Да. Хотя им в этот момент может казаться, что они что-то такое говорят о себе, что вообще сделает невозможным их уважать. А на самом деле, всё наоборот. Потому что мы знаем себя, мы ведь знаем себя гораздо лучше, чем знаем других людей. Каждый, наверное, знает о себе то, чего о нем не знают другие люди. И не дай Бог, если узнают. И поэтому все равно ты видишь, как тебе часто бывает далеко до многих из тех, кто вместе с тобой обращается к Богу и просит твой помощи, просит твоих молитв.

К. Лаврентьева

— А это понимание сразу пришло? В каком смысле: в смысле того, что в первые годы священства вот эта исповедь, вот это открытие, когда люди открывают вам душу — всегда было ощущение, что они лучше меня? Или это с годами…

Прот. Игорь Гагарин

— Я бы даже сказал, что вообще никогда так не задумывался. Вот если бы Константин не задал мне этого вопроса, я как-то об этом не думал. Просто когда он сейчас об этом сказал, я как-то ретроспективно посмотрел назад и подумал, что, наверное, всегда так и есть. Но просто это как-то настолько естественно… Вот, когда к Иоанну Кронштадтскому приходили и говорили, все к нему обращались, он часто благодарил — вот в его дневниках: благодарю вас за доверие. Действительно, понимаешь, что это так ценно, когда люди тебе доверяют свою душу. И поэтому вот эта благодарность за доверие тем сильнее, чем более, может быть, трудные вещи доверяет тебе человек. Чем в большей степени человек доверяет тебе то, чего он вообще он никогда никому не хотел бы доверять. И поэтому и доверие, и благодарность, и уважение — и всё это, наверное, главное, что ощущаешь. И искреннее желание, чтобы у этого человека получилось преодолеть то, что он хочет преодолеть.

К. Мацан

— Давайте поговорим о том, как вы к этому шли. Путь к вере и путь в вере, как мне кажется, и это подтверждается опытом многих разговоров с верующими, это какие-то этапы. Это вот одна встреча за другой, это одно событие жизненное, которое стало важной вехой, сменяющее другое событие. Вот так, шаг за шагом человек, может быть, через какие-то встречи и обстоятельства приходит к вере. И в этой этапности есть какой-то глубокий смысл, наверное, Божьего Промысла о каждом. Вот какие этапы были у вас?

Прот. Игорь Гагарин

— Да, очень интересный вопрос. Вот мы с вами говорим. И вы, и я, и Кира, как я думаю, может быть, я ошибаюсь, но мы люди, которые пришли к вере не с младенчества, наверное. Я не знаю, как у вас…

К. Мацан

— Пожалуй, наверное, только Кира росла с детства в церковной семье.

К. Лаврентьева

— Было дело.

Прот. Игорь Гагарин

— Это очень хорошо.

К. Мацан

— А я пришел к вере уже в студенчестве.

Прот. Игорь Гагарин

— И поэтому у нас есть опыт жизни без Бога (кроме Киры, конечно). И когда уже оборачиваешься назад, то видишь, что встречи с Богом были еще задолго до того, как ты узнал Бога. Бог является человеку иногда анонимно как-то, не называя Себя по имени. И человек встречается с Ним, понимает, что это встреча с чем-то очень-очень важным в своей жизни, что-то ему открылось. Но никак это не связывает с Богом, потому что воспитание наше было такое, что это можно было к чему угодно отнести, только не к Богу, о котором просто думали, что его нет. Я, например, был убежден, в те времена еще школьные, что Его нет, потому что понятно, что всё вокруг об этом говорило. Я могу назвать, наверное, две таких анонимных встречи, которые мне сейчас вспоминаются. Одна из них — я помню, когда я заканчивал школу, у меня были крупнейшие неприятности в школе. Я сейчас не буду подробно рассказывать о них, это было связано с экзаменами. В общем, на следующий день должно было произойти некоторое событие, после которого моя жизнь могла очень круто измениться в худшую сторону. А могло эту тучу пронести мимо. И вероятность того, что будет что-то очень тяжелое и страшное, не буду говорить, что, она была очень велика. И я помню, вечером, перед тем, как на следующий день надо было идти в школу. Был май-месяц, была очень теплая погода. И трудно было заставить себя лечь спать. Я вышел прогуляться. И, вот вы знаете, казалось бы, всё так плохо, всё нагнетается, так мало шансов что-то изменить. И вдруг — я вспоминаю это, простите, это банально, но: да, звездное небо, которое… И вдруг нахлынула такая радость и такая уверенность, что какая всё это ерунда, какая всё мелочь. Что есть в жизни, есть нечто, — я тогда не знал, что Некто, теперь я понимаю, что Некто, — но нечто настолько более важное, чем всё то, даже самое худшее, что может меня ждать в случае неблагоприятного развития событий. И с такой радостью, как я помню, я пошел и лег спать. Я не понял, что это такое было. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что Господь посетил. Вот так Он, иногда не называя Себя по имени… Был, наверное, другой случай. Уже когда я гораздо старше был, когда я работал учителем школьным. Еще пока по инерции, но уже в какой-то степени искал Бога…

К. Мацан

— Русский язык и литературу преподавали.

Прот. Игорь Гагарин

— Да, русский язык и литературу преподавал. Но я на свое преподавание в школе смотрел, как временное вынужденное занятие, потому что я тогда был убежден, что я талантливый поэт, писатель. Я пытался что-то писать и думал, что надо только пробиться, напечататься. Это было начало 80-х годов. И все свободное время у меня были в карманах записные книжки, какие-то рифмы, что-то еще. Но при этом, знаете, наверное, как все люди, воспитанные на русской классической литературе, а русская классическая литература, мне кажется, очень обостряет в человеке желание понять, в чем смысл жизни, в чем высший смысл жизни — для чего ты пришел в эту жизнь? В чем твое призвание? И я искал ответы на этот вопрос. Очень мучительно искал, читал очень много. И вот временно, казалось, что находил — чтобы семья была. Дети, семья — это одно. Потом начинал смотреть — нет. Потому что понимаешь — я это у Толстого прочитал, — что смысл жизни можно считать найденным только тогда, когда смерть не отнимает этого смысла. А к чему бы я ни приходил, я понимал, что жить с этим можно, а умирать как-то тоскливо. И смерть все равно как бы перечеркивает всё то, что ты ищешь. Вы знаете, уже не в первый раз, может быть, я даже в вашей программе уже об этом говорил, но для меня это такой удивительный был опыт. Я не знаю, что это было. Вернее, сейчас я уже знаю. Я ходил по лесу — записная книжка, ручка в руке. И вдруг, совершенно непонятно откуда, вдруг начало наплывать какое-то чувство любви ко всему тому, что я вижу вокруг. Причем оно так усиливалось и набирало такую интенсивность, что казалось, что меня разорвет от этой любви. Всё, на что я ни посмотрю — листок, какие-то букашки, гусеницы, цветы, облака — всё это… И вдруг я почувствовал… Но это было такой силы чувство! И вот в этот момент пришла мысль: а если умереть? И вы знаете, впервые я не только не испугался, а даже немножко захотелось. Как-то показалось, что и здорово. Потому что в таком состоянии умирать не страшно. И оно недолго длилось, это состояние. Потом оно стало угасать. Я не понял, откуда это пришло, но я тогда подумал: вот, я нашел. Это состояние — это нормальное человеческое состояние. Вот в этом состоянии человек должен жить, человек должен прийти к этому состоянию, чтобы оно стало его естественным постоянным состоянием — состояние такой любви всеобъемлющей. И тогда ничего не страшно. И смерть не только не страшна, а даже в какой-то степени желанна, потому что интуитивно чувствуешь, что это переход к чему-то еще большему. Но…

К. Мацан

— Главное, чтобы это не породило сразу каких-то резких шагов по отношению к приближению смерти.

Прот. Игорь Гагарин

— Нет-нет, что вы. Жить я очень любил и люблю. Но…

К. Мацан

— Я понимаю, о чем вы говорите, просто решил на всякий случай…

Прот. Игорь Гагарин

— Вы знаете, что-то подобное читал в стихотворении у Тютчева. Сейчас наизусть не вспомню, но там есть вот такие слова: «Час тоски невыразимой!.. Всё во мне, и я во всем!..» И там дальше: «Дай вкусить уничтоженья...» И вот, единственное, я бы заменил. У Тютчева сказано «час тоски невыразимой» — час любви невыразимой. Вот и я подумал… Но я тогда Бога еще не знал, я не знал, что Бог есть любовь. Я только понял, что любовь, что жить надо для любви. Что только любовь — вот в той мере, в какой ты наполнен любовью, в той мере ты действительно по-настоящему живешь. И тогда всё становится не страшно, в том числе и смерть. Но я наивно тогда думал, что все понятно, надо к этому идти, надо это развивать. Я не понимал, что сам в себе это не разовьешь. Потому что любовь — это огонь, который внутри из тебя сам не загорится. Что источник должен быть. Но сейчас, задним числом, я понимаю, что это тоже была встреча с Богом. Иногда Бог посещает тебя, не открываясь, для того, что потом, позже, когда ты уже придешь к Нему каким-то другим путем, ты вспомнил о том, что это было в твоей жизни: так это ты был, оказывается, Господи, просто я Тебя тогда не узнал.

К. Лаврентьева

— Протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района сегодня с нами проводит с нами этот «Светлый вечер». Отец Игорь, те состояния, которые вы описали, они же вполне могут посещать и людей, которые совсем-совсем с Богом не знакомы. Или тех людей, которые исповедуют другие религии. Ну так, теоретически. Или я могу ошибаться? Как понять, что это личный диалог Бога с тобой, что это разговор двух реальных личностей — Бога и тебя. Как понять это человеку, который вообще, совсем никогда ничего не знал ни о Церкви, ни о Боге, ни о религии — вообще ничего никогда.

Прот. Игорь Гагарин

— Ну, ведь я и этого не понял тогда. Дело в том, сказать, как это понять, мне трудно, потому что и я этого не понял тогда. Я понял это, когда уже другими путями пришел к Богу, к церкви. Тут сыграли большую роль и книги, разговоры с людьми. Поэтому я думаю, что Господь посещает человека любого, Господь любит всех — и верующих, и неверующих, и людей других религий. И любого Господь посещает. А вот уже, осозна́ет ли это человек, как Божье посещение, или как просто какое-то прекрасное переживание непонятно откуда пришедшее и куда ушедшее — тут очень трудно сказать. Наверное, у каждого это бывает индивидуально, по-разному.

К. Мацан

— Но от этого, от такого пока еще просто какого-то общедуховного опыта универсальной некоторой духовности, как произошел переход, собственно, к осознанной религиозности?

Прот. Игорь Гагарин

— Вот вы сегодня начали разговор о пути к священству. Вот я бы тоже разделил и свой путь, и я думаю, не только свой путь, на как бы три этапа. Один — это путь к Богу: вне Церкви и вообще вне священства. Второй, наверное, этап — уже придя к Богу… Человек может не прийти к Церкви, он может уже искренне в душе своей верить в Бога и как-то общаться с ним по-своему, но при этом быть очень далек от Церкви. Таких людей много. Второй путь — это путь уже в Церковь. Ну, а третий, который, понятно, что далеко не у всех православных — это путь уже к священству.

К. Мацан

— Нам интересны все три этапа. Расскажите, пожалуйста.

Прот. Игорь Гагарин

— Ну, про первый уже немножко начали. Я думаю, что вообще путь к Богу для… Вообще, все ведь по-разному приходят, поэтому я буду говорить о своем.

К. Мацан

— Само собой.

Прот. Игорь Гагарин

— Мое мнение, что для меня (и для многих очень людей) непременным какой предпосылкой, условием того, чтобы этот путь произошел, чтобы начался хотя бы этот путь, должно быть два таких важных вопроса. Это вопрос о смысле жизни, без которого, я не знаю, как можно жить человеку, не ставя перед собой этот вопрос. Хотя многие его не ставят, к сожалению. И другое — это стремление быть лучше, чем ты есть. Вот если эти вещи есть, и человек очень далек от Бога, но ему очень важно понять, зачем он родился и что его жизнь? И если он недоволен тем, какой он есть, и он ощущает очень сильную потребность быть лучше и какое-то ощущение, что это возможно... Вот это, мне кажется, что это является уже той ступенью, теми ступенями, поднимаясь по которым, человек в конце концов может встретить Бога. Для меня это было понятно, потому что я, поскольку был учителем литературы… Но учителем литературы я тоже стал не потому, что так получилось, я к этому готовился, потому что я полюбил русскую литературу, еще учась в школе. И вот снова повторю, что русская классическая литература, внимательно читаемая человеком, очень готовит человека к тому, чтобы встретиться с Богом. Я помню, когда я только-только стал священником, это было сенсацией такой в нашем поселке, никто не знал об этом. Знал только директор. Я потихоньку уже раскрыл, что я верующий. И тут я вдруг внезапно стал священником. Уволился из школы. И помню, что я еду в автобусе домой, со мной сел один из родителей и говорит: «Игорь Викторович, хочу вам задать все-таки вопрос: как вам не стыдно, вот такое предательство, такое ренегатство какое-то». — «Как, в чем?» — «Ну как же, двуличие даже в какой-то степени какое-то. Вы столько лет учили детей одному, а потом стали вот служить совершенному противоположному». — «А почему? Где противоположное?» — «Ну как же!» — «Да нет, — говорю, — как раз всё наоборот. Я изучал с детьми, с подростками русскую классическую литературу. И я не знаю, как можно внимательно, вдумчиво читая Толстого, Достоевского, Чехова, не прийти к Богу». Я понимаю, что я преувеличиваю. Многие люди читают и не приходят к Богу. Но тем не менее, вероятность того, что человек, читая русскую классическую литературу, все равно в упор подойдет, вот вплотную подойдет к этим вопросам, ответы на которые может дать только Бог.

К. Мацан

— Томас Манн, великий немецкий писатель, назвал русскую литературу «святая русская литература», потому что из любой точки сразу выход к предельным вопросам, самым главным.

К. Лаврентьева

— Но удивительно, что очень многие писатели, ну, не очень многие, но были писатели, которые считали, что сама литература — это уже всеобъемлющая какая-то сфера. И Бог там не нужен. Например, Владимир Набоков был именно такого мнения. И меня это поражало. Потому что он считал, что именно русская литература это и есть предел всего, что человек сам себе творец и так далее. Меня это настолько поразило, что при такой глубине человек может и не открыть себе Бога.

Прот. Игорь Гагарин

— Конечно, да. Но, вот слава Богу, что все-таки многие наши писатели…

К. Лаврентьева

— Были глубоко верующими людьми.

Прот. Игорь Гагарин

— Были либо глубоко верующими, либо даже… Ну, как Лев Толстой — с одной стороны, мы все понимаем сложность его отношения с Церковью и трагичность их отношений. Но даже он: к Церкви привести — не знаю, но к Богу привести, к пониманию бессмысленности человеческой жизни без Бога — он очень помогает. Для меня с него и начиналось, с Толстого во многом.

К. Мацан

— Вот если мы говорим об этих трех этапах: приход к Богу, приход в Церковь и приход к священству. Если мы сейчас говорим о первом из них, то важную роль сыграла русская литература. А дальше что было?

Прот. Игорь Гагарин

— Церковь. Вы знаете, тут, наверное, несколько было сразу входов. И я даже не знаю, какой из них был главным. Но один — это то, что так получилось, что я жил… Я работал учителем в санатории «Загорские дали», рядом с городом Загорском, которому теперь, слава Богу, вернулось его родное имя Сергиев Посад. Буквально рядышком. И я очень часто бывал в Лавре. И с очень большим интересом наблюдал всё, что там происходит. Будучи, конечно, вне Церкви. Две вещи меня… Вот я помню, у мощей Сергия Радонежского я тогда впервые задумался. Я приходил туда и наблюдал за тем, что там происходит. А там вереницы верующих подходят к мощам, прикладываются. И вот вы знаете, один раз меня вдруг так очень удивило, что... А я наблюдал за этими людьми, потому что мне было интересно. Ведь особенно в те, это были советские времена, это были люди из другого мира. Потому что, понятно, что мир наш — людей, которые без Бога, и мир людей веры, это два совершенно разных мира. И вот, мне конечно, как начинающему писателю, было интересно понять психологию этих людей: что это за люди такие, что в них есть такое, что вот их влечет сюда? Я тут как зритель смотрю. А для них это родное. И вот я помню, один раз, когда я наблюдал за их лицами, когда они подходят к мощам Преподобного Сергия и прикладываются. И вы знаете, я вдруг поймал себя на мысли, какими красивыми становятся их лица в этот момент. Вообще, лицо оно ведь красиво, на мой взгляд, красиво не чертами лица, а выражением лица. Иногда бывают очень красивые черты, но выражение такое, что ну никак. И наоборот — сколько раз мы встречали людей, у которых, может быть, очень неправильные черты лица, но такое выражение, что прекраснее этого лица нет ничего на свете. И вот тут как раз я это и увидел: какие красивые лица. И я подумал: ага, значит, что-то делает этих людей на несколько минут такими прекрасными — не может быть плохо то, что так преображает человека. Это было первой мыслью. Я ее тогда даже где-то для себя отложил, что-то записал. Но понятно, что еще выводов еще никаких сделано не было. А если говорить дальше…

К. Мацан

— А дальше, давайте после маленькой паузы. Сейчас, как говорится, подвесим интригу и сделаем небольшой перерыв. Я напомню: сегодня в «Светлом вечере» протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района. В студии Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Мы вернемся к вам буквально через минуту.

К. Лаврентьева

— Еще раз здравствуйте, уважаемые радиослушатели. В студии «Светлого вечера» сегодня протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района. С вами мой коллега Константин Мацан и я, Кира Лаврентьева. Мы возвращаемся к нашей очень интересной беседе.

К. Мацан

— Вы только что сказали про то, что работая недалеко от Сергиева Посада, бывали в нем и начали через это, скажем так, знакомиться, пускай даже с внешней стороной, Церкви. И что было дальше?

Прот. Игорь Гагарин

— Да.Тем более, что, знаете, в самой церкви я очень часто видел много того, что, скорее, способно было оттолкнуть, чем привлечь. Ну, потому что все мы часто видим в храмах порой поведение некоторых людей.

К. Лаврентьева

— Вот это очень важный момент.

Прот. Игорь Гагарин

— Не располагающее к тому, чтобы здесь долго задерживаться. В том числе порой и священнослужителей. Да, всё это я видел, там много было. Поэтому я понимал, что да, красиво поют, красивое облачение, всё это красиво, хорошо. Но никакой связи, конечно, с теми моими поисками Бога я не видел. А во второй раз… Вы знаете, я когда шел к вам, понимал, что придется об этом говорить. Думал: сказать, не сказать? Ведь могут меня осудить за это. Но все-таки скажу. Бог находит человека… Меня вот Бог нашел, прошу заранее прощения, в пивной.

К. Мацан

— Не наказуемо.

Прот. Игорь Гагарин

— Ну, во-первых, не наказуемо. Во-вторых, это было очень давно. Мне было 20 с небольшим лет, я тогда был не крещен даже. Я, как писатель будущий же, искал все время какие-то сюжеты, какие-то материалы. И я знал, что когда зайдешь в пивную, то там всегда есть какой-то человек — одинокий, который стоит вот там. К нему пристроишься, после третьей-четвертой кружки где-нибудь завяжется разговор. А потом столько тебе человек о себе расскажет, что это готовый рассказ, повесть или даже роман. И это было мое такое своего рода хобби — раскручивать на какие-то разговоры людей, выслушивать их. И, когда заканчивалось, мы друзьями становились, расходились, записывали телефоны. После этого, конечно, никогда больше не встречались. Но вот один раз, я помню, я тоже так же пришел: стою, выбираю, где тут столик, где тут кто есть. Гляжу, стоит за столиком человек — интеллигентный такой, в очках, с бородой. Ну, думаю, наверное, будет интересно с ним поговорить. И, действительно, через некоторое время мы с ним начали разговор. Это было начало 80-х годов. Начали с ним разговор, и он мне среди прочего сказал, что он многодетный отец, у него многой детей. Я говорю: «О, как хорошо, это очень здорово. Я тоже мечтаю быть многодетным». И начал развивать свою теорию о том, как хорошо, когда у тебя много детей. Это значит, а сколько внуков тогда? Значит, у тебя старость какая — ты никогда не будешь одиноким. Он как-то сморщился и говорит: «Ты знаешь, я совсем по-другой причине. Не для того, чтобы обеспечить свою старость». — «А почему?» — «А я просто верующий человек». И я так: ух ты, как здорово, как мне повезло.

К. Мацан

— Такой поворот.

Прот. Игорь Гагарин

— Да. И с верующим теперь познакомлюсь. Я говорю: «Так я тоже не против веры. Правда, я в церковь не хожу, но я читаю, я думаю, что есть какое-то высшее добро, высший разум». Ну, как мы очень часто — готов назвать это Богом, потому что есть некая сила… Начал что-то развивать, то, что уже начитался из такой литературы околоцерковной. Я говорю: «Но только я не могу понять — при чем здесь вообще церковь? Когда вот эти вот свечки, записки…» Помню, когда я был в Лавре, по-моему, 20 копеек — простая записка, 40 копеек — заказная. Вот эти люди, просфоры… Какое это отношение имеет к Евангелию? Евангелие я тогда уже читал. И вникал, и я готов был поверить во Христа, но так вот по-толстовски поверить. Увидеть в нем проявление высшего добра, отражение всемирной любви, правды. Но эти свечки, всё… Он говорит: «Ты знаешь, вот всё, что ты тут сейчас говоришь, — а он был старше меня гораздо, — я уже через это прошел. А сейчас я хожу в церковь, ставлю свечки, пишу записки за здравие, за упокой. И если ты неглупый человек, ты постепенно увидишь, что к этому же самому придешь». Насчет глупый, неглупый, я не знаю, не мне судить, но то, что я пришел к тому, то пришел. И пришел к гораздо большему, чем ожидал. Но вот с этого началось…

К. Мацан

— Конечно, он в этом не ошибся, что неглупый человек.

Прот. Игорь Гагарин

— С этого началось знакомство. Я хочу сразу сказать, воспользовавшись нашим эфиром и поблагодарить. Он уже умер давно, этот человек. Это известный человек — Александр Аргентов такой был, который в советские времена пострадал за веру. Он сидел. Он мне тогда сказал: «Ты знаешь, меня заключили в психиатрическую больницу. За меня тогда поднимали голос во всем мире. Солженицын про меня писал». Я, честно говоря, тогда усомнился: что-то он преувеличивает. Сделал вид, что верю, но не очень-то в душе поверил. Уже после его смерти я нашел литературу, и всё это подтвердилось.

К. Мацан

— А вы после этого случая стали с ним общаться?

Прот. Игорь Гагарин

— Да. Он меня стал воцерковлять. Мне стало интересно, я даже сделал вид, как некий Штирлиц, притворюсь, что… Хотя воцерковляться я не собираюсь, конечно. Как я думал. Но пусть он расскажет, пусть покажет. Он мне давал книжки. Помню, первую книгу он мне дал, это было «Слово о смерти» Игнатия (Брянчанинова). Я помню, когда я ее прочитал, она меня совершенно к вере не подвела, а скорее, наоборот, оттолкнула. Потому что, как-то мрачно показалось всё то, что там было написано. И я хотя я сейчас необыкновенно почитаю святителя Игнатия (Брянчанинова), но эта книга была неудачным началом знакомства с его творчеством. Потому что там выходило, что все люди, кроме православных, все погибают и идут прямой дорогой в ад. А среди православных тоже большинство туда же идут. Но есть небольшая часть, которые все-таки спасутся, — ну, я тогда так понял его. Может, я ошибался, если я сейчас перечитаю, то по-другому буду воспринимать. Но тогда я понял именно так и я подумал: ого, ничего себе! Тебе заранее, ты еще не вошел в церковь, а тебе говорят: скорее всего, на 90 процентов твоя дорога — это в ад. Я ему сказал это. Он мне говорит: «Попробуй вот эту книгу». Он мне дал книгу «Старец Силуан». И вот этой книге я всегда буду благодарен. Потому что я начал читать эту книгу и буквально на пятой-шестой странице я понял, что если вот это и есть православная вера, я хочу быть православным. Что вот это — да. Ну, а дальше — дальше мы с ним встречались регулярно. Он меня, просто вот как поводырь какой-то — вел, рассказывал, показывал, объяснял.

К. Мацан

— А вы можете сейчас вспомнить из этой книги «Старец Силуан», что вас так зацепило? Когда вы говорите, что «вот это и есть православие», это — это что? Или уже стерлось из памяти?

Прот. Игорь Гагарин

— Да нет, вы знаете, это не стерлось, никогда не сотрется. В самом начале книги говорится о том, как Силуан, тогда еще Симеон, какие страшные муки богооставленности он переживал. И как написано в этой книге — как он молился, как он просил Бога ответить на его вопрошания. И как было страшно, бушевал в душе ад. И когда уже что-то надломилось в нем, он увидел Господа, увидел лицо Господа. Он один из тех немногих людей, к которым явился Господь, уже в 20-м веке явился. И когда он увидел лицо Господа, исполненное такой любви, которой нет на земле. И как сам старец позже говорил, что «видение длилось несколько мгновений, и слава Богу, потому что если бы оно длилось чуть дольше, я бы просто умер, умер бы». Мы с вами знаем, что иногда люди умирают от горя, бывает разрыв сердца от горя, от боли, от страдания. Но, оказывается, может быть разрыв сердца от необыкновенной радости, любви и счастья. И поэтому, может быть, Господь не открывается нам, потому что наши, простите за прозаизмы такие, наши кровеносные сосуды и нервная система не выдержат такого потока любви и света, который направлен на нас Богом. Только там уже, в жизни будущего века, там у нас уже будет другое тело, преображенное. И там мы сможем безопасно для себя пребывать. Но вот я это прочитал. Это было первое, что меня потрясло — любовь, такой любви нет на земле, говорит Силуан. И эта любовь открывается человеку в православной Церкви, в опыте святых. Конечно, Силуан был не первый, кому это открылось. Просто он, чем он для нас очень дорог — то, что совсем недавно, он почти наш современник. ХХ-й век, я читал эту книгу в ХХ-м веке, когда еще несколько десятилетий прошло. И было совершенно понятно, что это не сказка, что это так. Когда читаешь древние жития какие-то, понимаешь, что там, к сожалению, очень много легендарных каких-то моментов и никуда не деться от этого. Но тут все документально — тут понимаешь, что говорит человек, который не будет лгать. Человек, который потом всей своей дальнейшей жизнью подтвердил, что это была не галлюцинация какая-то. Человеку может померещиться всё что угодно, но это всегда потом сказывается дальше в жизни. А этот человек потом сам излучал такую любовь на всех. И вот эта книга его. Ну, вот это больше всего меня тогда потрясло. И я понял, что Православие, Православная Церковь предлагает человеку ставить человека именно на тот путь, которым он может прийти вот к этому — к раскрытию любви Божьей, к встрече с любовью Божьей. Причем в этой книге это очень убедительно и ярко показано. Поэтому я всегда благодарен архимандриту Софронию (Сахарову), написавшему эту книгу. И конечно, старцу Силуану, который является одним из моих любимейших святых с тех пор и который во многом, именно он привел меня в Церковь.

К. Мацан

— А начавшееся воцерковление, с какими трудностями встретились? Человек приходит в церковь, попадает в другой мир. Или после этого уже было легко принять всю церковную обрядовость, реальность, действительность?

Прот. Игорь Гагарин

— Вы знаете, я стал читать книги, которые мне дал Саша Аргентов, он мне многое объяснял. Потом я стал встречать других людей. И ксерокопированные книги, где объяснялось богослужение. Наверное, я не буду сейчас рассказывать, мы можем в этом погрязнуть — рассказывать про маленькие ступенечки, тех людей, с которыми я встречался. Но просто постепенно становилось для меня понятно, насколько всё то, что происходит в церкви, гармонично, логично. Насколько прекрасно богослужение, насколько… Вы знаете, для меня еще было таким открытием — я опять же повторяюсь, что одним из моих главных желаний было желание совершенствоваться, быть лучше. Это понятно — ты хочешь быть лучше. А как? Какова методика этой работы над собой? Ну, сила воли, понятно. Я в Бога не верил тогда. Сила воли. Потом, я читал всякие книжки, аутотренинги: надо с утра встать, сказать себе какие-то важные вещи, перечитать какие-то цитаты. Поставить себе на день задачу, как у Льва Толстого это было в дневниках. Иметь какую-то памятку, все время перечитывать. Вечером обязательно проверить. Я начал это делать еще до прихода в церковь. Я начал это делать, я писал себе тексты всякие: сегодня я должен никого не обмануть, ни разу не похвастаться, ни на кого не повысить голос. Вечером всё это проверял. А потом, когда вдруг мне дали утреннюю молитву, дали Молитвослов. Ну, буду читать Молитвослов, просто чтобы понять, о чем вообще разговаривают православные люди с Богом. И когда я начал читать Молитвослов… Ну, мне было легче, я окончил факультет русского языка и литературы, а там старославянский язык изучался, поэтому славянский текст попроще читался, чем людям, которые впервые с ним сталкиваются. И я начал читать и думаю: «Господи, что же я всё велосипед какой-то изобретаю? Всё уже давно продумано. Если читать внимательно, с верой, вот эти молитвы — утром утренние, вечером вечерние. Если еще в течение дня повторять какие-то молитвы. Если читать еще Евангелие, то что еще?» Мне тогда наивно думалось, что просто невозможно быть плохим человеком. Что человек, который внимательно прочитает — искренне прочитает эти утренние молитвы, — он не сможет просто при всем желании прожить этот день как-то недостойно. Сейчас я понимаю, это было очень наивно, к сожалению. Грех настолько сильно живет в человеке, что порой и это не помогает: искренне читаешь, со слезами, а потом опять вляпываешься куда-то. Но тем не менее, понимаешь, что — я понял, что лучше ничего не придумано. Все эти аутотренинги, все эти настрои какие-то, как это всё наивно. Я даже тогда думал, что даже если Бога нет, даже если нет, но человек просто эти тексты прочитает, и то уже это будет здорово. А если действительно веришь, что невидимо ты предстоишь перед Тем, в Ком заключено высшее добро, любовь, справедливость, Который видит тебя насквозь, Который любит тебя так, как никто на самом деле тебя не любит. И что ты с этими словами обращаешься к Нему. Что может быть больше и выше этого? И это вот православный Молитвослов. И действительно, читаешь и думаешь: ведь тут же всё.
Я иногда встречаюсь с людьми, которые читают Молитвослов, говорят: «Мне как-то не нравится, всё это чужие слова». А мне кажется, наоборот, когда я читал Молитвослов, и сейчас, когда я читаю, я думаю: да здесь всё то, что я хотел бы сказать Богу, но сказано гораздо лучше. Я никогда так не смог бы сказать — так емко, прекрасно, образно, ярко, убедительно, как это в нашем Молитвослове. Будь то утренние или вечерние молитвы. Ведь человеку нужно обязательно очищаться изнутри, нужно избавляться от чего-то. Как это делать? Как бы ты ни жил, ты все равно накапливаешь в себе какую-то грязь, она налипает. Как это сделать? Вот так и носить это в себе? И когда ты действительно веришь, что есть Тот, придя к Которому, ты можешь это раскрыть и тебе сказано, что после этого ты чистый отходишь, что ты начинаешь жизнь с чистого листа после каждой исповеди. Как же это здорово! И где это еще есть? Как это вообще можно сделать без Церкви? Можно, как мне казалось, самому — ну, обратись к Богу. Но это же понятно, что это легко и неубедительно. И когда начал изучать: что стоит за Таинствами? Ну, у нас же куча передач о церковных Таинствах, что я сейчас буду повторять. Просто я хочу сказать, что каждое Таинство Церкви, оно исполнено такого глубокого смысла. Пока человек этого не понимает… Но когда человек начинает это понимать, вникать, читать об этом (слава Богу, много литературы), размышлять, он понимает, что ничего лучшего человечество не знает, чем жизнь в Церкви, чем Таинства Православной Церкви.

К. Мацан

— Протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер».

К. Лаврентьева

— Отец Игорь, все эти переживания, которые вы описываете, огромное спасибо за откровенность. Мы вообще просто потрясены с Костей. Но они же могли остаться на том уровне православного мирянина, который ходит в храм, делает какую-то свою работу, живет семейной жизнью. И, в общем-то, возрастает в вере и в духе на этом пути. Но вы пошли дальше — вы решили стать священнослужителем. И если переходить к третьей ступени, о которой мы говорили сегодня — уже о пути к священству. Что за переворот произошел с вами, почему вы решили выбрать пастырский путь?

Прот. Игорь Гагарин

— Я думаю, что тут, наверное, даже слово «не решил», а слово «захотелось очень сильно». И тут очень трудно, вы знаете, очень трудно объяснить. Когда ты что-то решил, то можно объяснить. А когда тебе чего-то захотелось — как тут объяснишь? Вот захотелось. Я надеюсь — надеюсь, — что это был зов Божий. И вот служу, скоро будет, через полтора года, 30 лет. Дай Бог, чтобы ничего не изменилось в моей жизни. Но действительно, я ходил в церковь, я вникал, я всё больше и больше любил богослужение. Были первые исповеди, первые причастия, были встречи замечательные. Я никогда не забуду иеромонаха Святослава, не помню его фамилию — это человек, у которого я первую исповедь в жизни совершил. Я так долго мучился, так долго не мог решиться идти на исповедь. Понимал, что без исповеди никуда, что дальше я буду так и топтаться — читать книжки, разбираться. Надо решиться. Но ведь это была первая исповедь — надо было исповедовать все грехи, в том числе и те, о которых язык не повернется сказать, которые были сделаны еще, пока ты жил в других ценностях. Да и веры еще тогда по-настоящему не было. Я помню очень хорошо — я пришел к этому отцу Святославу, стоял в Троице-Сергиевой Лавре. И я с этого и начал: «Вы знаете, я пришел на исповедь. Но первое, в чем я должен исповедоваться, что я еще не уверен, по-настоящему ли я верующий? Что я ничего не знаю вообще ни о богослужении… Ну, что-то знаю, конечно, но очень мало». И он отпустил мне все грехи. И он сказал: «А вы приходите ко мне, и я буду вам объяснять, рассказывать». Это был второй — первый был Саша Аргентов — второй, который со мной начал… И меня это как-то сразу расположило. Я думал: вот человек — я вижу, что он отслужил Литургию, что он еще не обедал. И вот он прежде всего идет со мной. Мы с ним гуляли по Лавре. Он мне рассказывает: рассказывает о вере, о Православии, о богослужении. Встреча за встречей, готовит меня уже к следующей исповеди. Я же вижу, насколько это всё искренне. Тем более у меня был один из стереотипов многих неверующих людей, что сами священники не очень-то верующие, просто это их работа. А тут я очень хорошо увидел, что ничего подобного — я увидел, что это глубоко верующий человек, который живет верой. И увидел, что те священники, которые к нему подходят, монахи в Лавре, которые с ним разговаривают, видно было, что они такие же. Я увидел всех этих людей, и для меня это было очень важно тогда, и тоже для меня было открытием в какой-то степени, что всё здесь по-настоящему, никто не играет. Что люди действительно этим живут. И вот он меня, я помню, вел к уже следующей исповеди, к Причастию. И постепенно-постепенно… Я помню, для меня огромная роль, я всегда буду благодарен Богу за мой первый в жизни Великий пост. Мы с ним начали встречаться как раз в канун Великого поста, и он сказал: «Вот сейчас будет Великий пост. Вот попробуйте поститься как следует, по всем правилам. Посещать богослужения. И в конце поста исповедаться, причаститься». И дал мне литературу. И я этот пост весь прошел. После этого, наверное, я никогда так строго не постился, как в первый в моей жизни пост. Но это был такой прекрасный пост — это было такое ликование в душе. Ликование от того, что это было открытие за открытием — я открывал для себя все новые и новые сокровища каждую неделю Великого поста. Все эти недели: Торжество Православия, Григория Паламы… Он давал мне литературу, объяснял мне всё это. И я нырнул в этот пост, я бы так сказал, еще далеко не воцерковленным человеком, но вынырнул к Пасхе уже с пониманием того, что всё — только здесь.
Да, я немножко ушел от вашего вопроса. Вы говорите: а как же священство? Я стал говорить совсем о другом. А вот там, наверное, этот пример — пример этих священников, общение с этими людьми. Я просто завидовал им, завидовал светлой завистью — какие же они счастливые! Вот они в алтаре, они молятся, они служат Богу, они совершают Таинства. Они проповедуют, они целиком себя без остатка посвятили. Как бы я хотел! Но, к сожалению, это невозможно. Я был уверен, что это невозможно. Потому что мне уже было около 30 лет, у меня жена, двое детей. Я был убежден совершенно, что для того, чтобы стать священником, нужно поступить в духовную семинарию…

К. Мацан

— Вы тогда в школе работали, да?

Прот. Игорь Гагарин

— Да, я работал в школе. Нужно поступить в семинарию, нужно ее закончить — четыре года. А кто будет семью мою кормить? И так далее. Я был абсолютно уверен. Потом я познакомился с хорошо вам знакомым дорогим моим другом отцом Вячеславом Перевезенцевым, который тогда был Слава, был студентом духовной семинарии. Мы с ним познакомились, он стал приезжать. Я его тогда пригласил в школу — он у нас вел типа воскресной школы для взрослых. И очень огромную роль сыграл. Потом его рукоположили, он стал священником. И помню, когда он только-только стал священником и пришел ко мне домой, мы его с моей будущей матушкой кормили обедом. И я ему сказал: «Отец Вячеслав, как я тебе завидую. Как я мечтал бы тоже стать священником, служить. Но, к сожалению, это невозможно». И он мне тогда сказал: «А почему невозможно? Возможно». — «Ну, а как? Семинарию же надо кончать». — «Что ты, сейчас изменились времена». Дело в том, что началось возвращение — это 1988-89-й год, началось возвращение храмов. Он говорит: «Сейчас храмы открывают тысячами, — тогда всего три семинарии существовало. — Выпускают от силы 200 человек выпускников семинарии в год. А храмов тысячи. Поэтому сейчас именно такое время, что если человек верующий искренне и если имеет какой-то опыт, если есть рекомендации, и если нет никаких канонических препятствий, то очень легко рукоположить». И вот я загорелся тогда. И с его помощью, я уже подробности не буду — я у него же алтарничал, он же мне написал рекомендацию. И по его рекомендации я был рукоположен — без образования, без ничего. Слава Богу, потом уже задним числом окончена была и духовная семинария. Вот так вот это всё произошло.
Я опять же вернулся к тому, с чего начал — появилась очень-очень сильное желание. И я до сих пор считаю, что желание — это очень важно. Может быть, я свой опыт пытаюсь распространить на всех. Это неправильно, у всех свой опыт. Но ко мне иногда приходят молодые люди и говорят: «Батюшка, мне советуют стать священником». Я помню, как-то пришел один, я говорю: «А ты хочешь или нет?» Он говорит: «А причем здесь — хочешь, не хочешь? Как воля Божия». Я говорю: «Я понимаю, воля Божия, но а желание у тебя есть?» — «Я вот… мне как-то…» — «Тогда не надо». Должно быть желание. Должно быть горение. Я помню, когда я только-только загорелся и встретился со священником, он мне процитировал слова апостола Павла из Первого послания к Тимофею: «Желающий епископства, доброго желает». Так что это хорошее желание. Да, очень дерзновенное желание. Потому что, с одной стороны, отлично понимаешь свое недостоинство — да, знаешь, что не достоин.

К. Мацан

— Но хочу.

Прот. Игорь Гагарин

— Но хочу. Даже более того, могу сказать. Может быть, то, что я сейчас скажу, тоже будет встречено нашими слушателями с удивлением. Я помню, когда я уже решился — всё. И ко мне один подошел, более опытный такой, говорит: «Ну, ты обязательно поезжай к какому-нибудь старцу». Тогда был еще жив старец Кирилл, старец Наум. «Поезжай к старцу. Если он тебя благословит, тогда иди». Я подумал: не поеду к старцу. Потому что думаю: а вдруг не благословит? А если не благословит, я все равно пойду. Поэтому вот пусть Бог благословит. Вот, не дерзнул, испугался ехать. Наверное, может, это неправильно, но… было так.

К. Мацан

— Вы несколько раз упомянули, что в юности мечтали быть писателем и писали. И даже как-то верили, что у вас впереди большая карьера именно на этом поприще. А было ли ощущение, что «если я стану священником, что вот с этими мечтами надо распрощаться?» И было ли это тяжело? Или оно просто, что называется, отмерло за ненадобностью, потому что сменился вектор душевных усилий, устремлений?

Прот. Игорь Гагарин

— Во-первых, оно просто вытеснилось другим. Потому что это настолько выше и больше (для меня стало понятно) всего, что есть на свете, что… А потом, ведь как раз-то у священника очень даже востребован его труд пером, так скажем. Мне кажется, что писатель, поэт — это человек, который выражает пером на бумаге то, что переполняет его душу. И только в этом случае это действительно настоящая литература — когда от избытка сердца глаголят уста. Когда то, что кипит в тебе, живет в тебе, и ты делишься этим с остальными людьми. Но у священника ведь это же самое. Практически каждая проповедь — это возможность тебе поделиться с людьми тем, что тебя сейчас волнует. И мне кажется, что только такая проповедь и бывает хорошей проповедью. Не когда я что-то толкую, объясню — это тоже надо делать: объяснять, толковать и прочее. А когда то, что захлестнуло тебя, то, что горит в твоем сердце при чтении Писания или при знакомстве с житием того или иного святого — и ты имеешь прекрасную возможность поделиться этим с людьми. И иногда в письменном виде. Поэтому я бы сказал, что в какой-то степени писателем я даже и стал. Именно в той форме, в какой я бы и хотел им оставаться.

К. Мацан

— Спасибо огромное за эту беседу. Мне очень радостно, что именно на такой высокой ноте мы заканчиваем — на ваших словах о том, что в священстве вы обрели то призвание, выше которого, как вам кажется, и я тут не вижу повода с вами не согласиться, выше которого нет ничего для мужчины, наверное, под луной, в Богом созданном мире. Спасибо огромное. Протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское Ногинского района, сегодня был с нами и с вами в программе «Светлый вечер». В студии была моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. До свидания.

Прот. Игорь Гагарин

— До свидания.

К. Лаврентьева

— До свидания. Всего хорошего.

Другие программы

Духовные этюды

2 мая. «Царица весна»

Скачать

Фото: Ralph Katieb/Unsplash

Незаметно свершается пришествие весны, тихими шагами, лёгкими стопами входит она в зимнее пространство и воцаряется в мире без внешних потрясений. Так и Царство Небесное, по слову самого Спасителя, не приходит заметным образом, требуя от нас, однако, постоянных и целеустремлённых усилий для своего водворения. Каковы эти усилия? Стяжание глубокого смирения пред Богом, постоянной и чистой молитвы к Нему и нелицемерной любви, милующей и ближних, и дальних.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия