Top.Mail.Ru
Москва - 100,9 FM

«Журнал от 18.09.2026». Алексей Соколов, Алена Рыпова

«Журнал от 18.09.2026». Алексей Соколов, Алена Рыпова
Поделиться Поделиться
Микрофон с наушниками на фоне студии

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Наталия Лангаммер и Константин Мацан, а также Исполнительный директор журнала «Фома» Алексей Соколов и продюсер регионального вещания Радио ВЕРА Алёна Рыпова вынесли на обсуждение темы:

— Новые программы региональных редакций Радио ВЕРА;

— Принесение в Москву мощей святителя Спиридона Тримифунтского;

— Общение с мошенниками — христианский взгляд;

— Материал «Академии Фомы», посвященный молодости Льва Николаевича Толстого.

Ведущие: Константин Мацан, Наталия Лангаммер


К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире наш еженедельный «Журнал», программа, в которой мы собираемся в студии вчетвером, чтобы обсудить то, что лежит на сердце, проговорить какие-то темы, возникшие в жизни или пришедшие к нам с информационных полей, продумать то, что звучит на планерках Радио ВЕРА и что нам кажется достойным, чтобы быть озвученным пред лицом наших слушателей. Еще раз здравствуйте. В студии, как всегда, двое ведущих Радио ВЕРА. Сегодня это моя дорогая коллега, Наталья Лангаммер...

Н. Лангаммер

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я Константин Мацан. И завсегдатаи программы «Журнал» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА. Добрый вечер.

А. Рыпова

— Здравствуйте.

К. Мацан

— И Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Добрый вечер.

А. Соколов

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Я даже не знаю, с кого начать. Наверное, первым передадим слово Алене, потому что от Алены всегда какие-то добрые вести приходят.

Н. Лангаммер

— Я сегодня к вам действительно с добрыми вестями из наших регионов, от наших региональных редакций. Дело в том, что в последнее время запущены несколько интересных проектов в местном вещании. Например, наша Тюменская редакция — напомню, что в Тюмени Радио ВЕРА можно слушать на частоте 92,4 FM, запустили два интересных проекта. Первый из них называется «Возделываем мир Божий». Второй — это возрожденный проект, который называется «Истории земли Сибирской», краеведческая программа очень интересная. Вот хотелось рассказать немножко об этих проектах. Например, «Возделываем мир Божий» — вот как вы думаете, о чем эта программа может быть?

Н. Лангаммер

— О творчестве.

А. Рыпова

— Да, и в том числе это.

К. Мацан

— Про сад и огород.

Н. Лангаммер

— Да, точно, Константин.

К. Мацан

— Про творчество в саду.

А. Рыпова

— Да, про творчество в саду. Ведет эту программу замечательная Евгения Исакова, она профессиональный садовод и верующий человек, который всю жизнь занимается тем, что выращивает деревья, растит свой сад, но она еще и создала свою компанию, которая помогает делать красивыми сады других людей, и она занимается ландшафтным дизайном. В общем, она рассказывает о том, как возделывать сад, через призму православных каких-то традиций. Например, мне очень понравилась идея, она рассказывает о том, как вырастить свой семейный сад и как это может объединить всю семью вообще, скажем так, там несколько поколений. Потому что некоторые деревья растут сотни лет, например, там дубы или липы, да, липы, например. И как это здорово, когда вся семья вместе занимается вот таким вот творчеством, понимая, что пройдет сто лет, и правнуки этих людей будут гулять под этими деревьями и как это объединяет всю семью. Мне понравилась эта идея. Я слушала эти программы, там есть и практические советы о том, как бережно обращаться с природой в своем саду, как обращаться в том числе и с насекомыми, и с разными проблемами справляться. Очень светлая, интересная программа, мне понравилось. Второй проект — «Истории земли Сибирской».

К. Мацан

— Тоже интересно.

А. Рыпова

— Да, интересно. Потому что ведет эту программу замечательный краевед, которого зовут Олег Старков, он историк, он очень много знает о Сибирском крае. И его истории действительно чудесные, потому что каждый, постоянно историки находят какие-то интересные находки, восстанавливая разрушенные храмы, например, или, если мы говорим, допустим, о городе Тобольске, который тоже находится в Тюменской области и входит в состав епархии, которая сотрудничает с нашей Тюменской редакцией, там тоже такие памятные места, как мы с вами помним, знаем, о том, что там жила Царская семья, там после отречения жил император Николай II со своей семьей, и тоже там, в общем-то, пережили испытания и трудности. И такие, в общем-то, памятные места. И программы как раз «Истории земли Сибирской», они посвящены и храмам, которые там восстанавливаются сейчас, и местам, и событиям из жизни Царской семьи в том числе, и освоению Сибири, и нашим путешественникам знаменитым. В общем, довольно такой широкий охват тематический. Программы, как мне сказала наша коллега из Тюменской редакции, Лариса Лукьянова, руководитель этой редакции, программы пользуются очень большой популярностью среди местной аудитории. И мы с вами тоже можем их послушать, если мы зайдем в социальные сети, можно просто в поисковиках набрать: «Радио ВЕРА Тюмень» и послушать все программы, которые в эфире федеральном у нас не транслируются, но их создают наши коллеги и создают с любовью, с радостью, скажем так, это такие ценные для нас тоже программы. И очень бы хотелось, чтобы как можно больше людей эти программы услышали.

К. Мацан

— Да, интересно. Главное, что доступно.

А. Рыпова

— Доступно, да. Слава Богу, все это доступно. Ну и завершу свой рассказ интересным проектом, который выпускает Радио ВЕРА Казань, наши казанские друзья. Вот Алексей Соколов был, наверное, год назад в Казанской нашей редакции, давал интервью.

А. Соколов

— Даже больше. Кажется, что так недавно, но хочется еще.

А. Рыпова

— Хочется еще.

А. Соколов

— Давно я не был в Казани. Прекрасный город и прекрасная редакция.

А. Рыпова

— Они очень вам рады. Они очень вам рады. И, кстати, Константин тоже там с Олей Павловой общались.

К. Мацан

— Да, прошлой, по-моему, осенью что ли.

А. Рыпова

— Осенью, наверное, да, какой-то был проект, посвященный...

К. Мацан

— Там есть лекторий у них при епархии, скажем так, куда разные спикеры приезжают и с лекциями выступают. Вот туда приезжал и заодно побывал у коллег на Радио ВЕРА Казань.

А. Рыпова

— Да, интересная, кстати, программа получилась, я ее недавно переслушивала. И вот наши коллеги казанские создают сейчас проект, который называется «Подкаст «Ручьи». Я однажды рассказывала о нем в эфире здесь, в программе «Журнал». Интересный проект.

Н. Лангаммер

— О чем?

А. Рыпова

— Он о людях, которые возрождают сельские храмы Республики Татарстан. Причем это не просто какие-то вот люди одинокие, которые потихоньку делают свое дело. Нет, это целый проект. То есть люди собираются сначала семьями, потом подтягиваются другие, сельчане, родственники этих сельчан, которые, когда-то у кого-то бабушка жила в каком-то селе в республике. Они собираются — собираются на субботники, приезжают художники, зарисовывают этот храм в ландшафте местном. Это получается все весело, с радостью, с молитвой, с вдохновением. Подтягиваются средства для того, чтобы восстановить этот храм, подтягиваются люди, которые своими руками могут что-то сделать, подтягиваются волонтеры. Это такое движение интересное. Мне кажется, вот как возрождается глубинка: туда приезжают внуки тех, у кого там бабушки, дедушки когда-то жили. Да, ребята, конечно, уже все учатся, живут, работают в городах, конечно, чаще всего. Но это возможность вернуться на свою родину, где твои корни, где твой род, в конце концов, где молитвы твоих родных, предков твоих. Слушайте, это очень такая вдохновляющая, объединяющая тема. И я прямо вот поздравляю от всей души наших коллег с этим проектом. Напомню, что он называется «Подкаст «Ручьи». О нем можно прочитать в социальных сетях Радио ВЕРА Казань. Тоже в поисковике можно так забить: «Радио ВЕРА Казань» и найти.

А. Соколов

— Жалко, что с нами нет Алексея Пичугина сегодня, который у нас отвечает за тему сохранения, возрождения храмов. Не знаю, что бы он сказал, но я от себя скажу, что очень интересный пример того, что мы много говорили о том, что бесполезно вкладываться в стены, которые стоят посреди пустоши. А здесь совершенно другой способ-то придуман, получается, — то есть сначала появляются люди, а потом происходит возрождение, в общем-то, самого здания церковного. То есть церковь традиционно как бы начинается с людей. Вот очень здорово это, что они придумали такой способ. Мне кажется, это единственное, как можно каким-то образом сейчас что-то сохранить.

А. Рыпова

— Согласна полностью. И мне кажется, если этот пример транслировать на другие регионы, это вообще получилась бы такая сила невероятная. Я очень рада, что наши коллеги получили вот этот грант Фонда президентских грантов, и на средства гранта они его реализуют. Просто большие молодцы.

А. Соколов

— Есть ощущение, что больше таких проектов становится. Вот мы помним, раньше было там «Общее дело», был «Реставросъ», и это было какое-то количество людей, которые этим занимались. Сейчас вот постоянно приходится сталкиваться с тем, что люди участвуют в подобного рода инициативах, их стало очень много, и это здорово. Мне вот тоже опять же в интернете постоянно ролики какие-то попадаются, как люди ездят. Не знаю, я просто тут скорее спрашиваю вас: есть ощущение, что такого рода активностей стало больше?

Н. Лангаммер

— Да, у меня тоже.

А. Рыпова

— Кстати, да, мы даже вот в программе «Журнала» регулярно эту тему освещаем. Причем с разных как-то сторон эта тема приходит.

К. Мацан

— Мне как-то запомнились слова одного из спикеров, уж не помню сейчас, где и как, который сказал, что вот если есть заброшенное село, ну или не заброшенное, какое-то уже малолюдное, и в нем стоит старый храм, может быть, в аварийном состоянии или просто давно не реставрировавшийся, и вот находятся активисты, которые говорят там: «Вот мы хотим, значит, его восстановить». И, конечно, включается здравый смысл и спрашивают: «А ради кого? В селе никого нет». Ну и не то, что никого нет, а...

А. Рыпова

— Ну, они живут вокруг.

К. Мацан

— Совсем мало людей. Иногда на это иногда звучит ответ, что а вот если храм восстановить, люди появятся. То есть логика другая: храм вокруг себя созидает людей, общину, деревню и так далее. Я, честно говоря, вот с тех пор думаю, насколько это эмпирически подтверждается. Вот у вас какие-нибудь такие мнения случались?

А. Соколов

— У меня, я уже рассказывал здесь — встречались весной, отвечал на этот вопрос здесь, в студии, тебя, наверное, не было просто в тот раз. Меня поразило, когда вот в этом году мне довелось побыть на годовщине всем нам известного фонда «Белый Ирис», который занимается вот как раз возрождением храмов, и они очень давно пришли к мысли, что нужно не пытаться собрать деньги там на консервацию, еще что-то, а нужно сделать ставку на то, чтобы учить местных людей, как это делать, помогать им ресурсно и так далее. И вот у них на дне рождения собралось невероятное количество людей, с которыми они сотрудничали и которые что-то где-то там вот в каком-то виде сумели восстановить — где-то получилось сохранить храм, где-то просто законсервировать, чтобы крыша не проваливалась. То есть успехи с точки зрения строительства и реставрации очень разные, не всегда однозначные и так далее. Но каждый раз это была группа прямо людей, которые вот со своего места приехали. И когда я их увидел всех вместе, в одном месте на этом празднике, я был просто поражен, сколько их. То есть я думал, ну там у них как-то два-три-четыре активных объекта, там еще что-то. А это прямо толпа людей из разных регионов, которые общались на понятную, близкую тему, и это просто общины уже фактически — то есть это работает. И я был удивлен, вот надо на это посмотреть.

К. Мацан

— Интересно, да, насколько жизнь, собственно, деревенская, сельская возрождается там, где появился храм действующий, с общиной и так далее. Просто у меня такой статистики нет, а вот любопытно было бы такое исследование провести.

А. Соколов

— Я думаю, что ее вообще нет. И даже если ее начнут считать, она скорее всего будет не очень правдива, потому что и не очень понятно, по какому критерию считать. Вот все истории про индекс счастья, который пытаются там, знаешь, вот там в этой стране он такой, в этой такой там, вот они все очень абстрактные. Это надо на людей, мне кажется, больше смотреть. Я здесь выступлю как абсолютный гуманитарий, моя гуманитарная часть выступит, не техническая.

К. Мацан

— Это программа «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — моя коллега Наталья Лангаммер, я Константин Мацан, завсегдатаи программы «Журнал» —Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Ну вот тогда, Леша, к твоим страницам нашего сегодняшнего «Журнала» мы переходим и будем рады услышать обе части — и гуманитарную, и не гуманитарную.

А. Соколов

— Очень большое количество просмотров на нашем сайте и на наших каналах собрало видео, которое вышло на этой неделе. Я хочу поэтому про него рассказать. у нас вышел на нашем проекте «Академия «Фомы» и, соответственно, на сайте https://foma.ru/ тоже можно посмотреть лекцию прекрасного санкт-петербургского историка Бориса Григорьевича Кипниса про молодость Льва Николаевича Толстого внезапно. Фигуры, мягко говоря, неоднозначной как для нашей культуры, так и для истории Церкви, по понятным причинам. Никто никогда не становился, пожалуй, из людей в XIX веке таким камнем преткновения, как Лев Николаевич Толстой, которого, как известно, Синод признал официально отпавшим от православия. Я вот, кстати, хочу подчеркнуть эту формулировку, потому что это мгновенно, тогда еще, в момент принятия этого решения, благодаря уже изобретенным тогда заголовкам, разрослось до того, что его отлучили от Церкви, и вроде как это выглядело как то, что его откуда-то выгнали. А там очень важно...

К. Мацан

— Анафема.

А. Соколов

— Ну да. Да, анафема, но это констатация того, что человек неправославный.

К. Мацан

— Да, я помню, в «Фоме» в свое время был материал с хорошим заголовком «Анафема, которой не было» — то есть действительно не было анафемы, как церковного официального постановления, вот именно отлучающего графа Льва Николаевича Толстого от Церкви. Была констатация того, что он сам перестал себя считать членом Церкви, и Церковь просто это признает: да, хорошо, мы согласны с тем, что он от нас отделился.

А. Соколов

— Да. И вот здесь дальше возникает вечная дилемма. Есть же два таких, две таких величины — Федор Михайлович Достоевский, который бесконечно может нас питать поводами поговорить о его текстах, поговорить о его взглядах, поговорить о том мире, в котором он жил. И Лев Николаевич Толстой, которого иногда мы как-то немножко в православной среде стараемся замалчивать, потому что вроде как вот считается, что он не наш. Но Лев Николаевич Толстой, как метко подметил Владимир Ильич Ленин, он же «зеркало» — да, пусть русской революции, пусть трагедии, которая потом произошла, но «зеркало» очень важное. И понять, как он пришел к этим своим мыслям, почему он таким стал и что им двигало в стране, где православие, в общем-то, было, считалось официальной государственной религией, где, вопреки некоторым представлениям, не так уж все было плохо с православной жизнью. Вот сам факт того, что он современник того же Достоевского, Соловьева, показывает, что православная мысль была жива и активно развивалась, мыслящий человек нашел бы в ней свое пристанище. Но Лев Николаевич Толстой пошел почему-то немножко другим путем. И вот здесь возникает такая парадоксальная история, что да, нас в советские годы как школа воспитывала? Если человек великий ученый или великий деятель искусства, он должен быть наш вот в доску. Осталось доказать, что в строчке: «Октябрь уж наступил», Пушкин предсказал революцию, да? Мы не должны следовать этому пути, мы всегда об этом говорим. Мы должны понимать, что искусство, как форма познания мира, она очень сложная и противоречивая. И Лев Николаевич Толстой — это как раз великий русский писатель с совершенно неправославным взглядом на жизнь. И в этом плане он интересен. И в том, как он дошел... А сама лекция, она, прямо, во-первых, просто Борис Григорьевич, он когда рассказывает, он завораживает своим голосом. И я просто вот тут не как редактор выступлю, а скорее, как слушатель. Потому что я услышал уже готовый материал, и это абсолютно вот такое гипнотическое повествование, которое надо послушать просто для удовольствия. А он рассказывает о молодых годах Льва Николаевича. Да, начинает с того, что мы всегда привыкли его воспринимать с бородой, косматого такого, как Борис Григорьевич там пошутил, что таких младенцев никто не наблюдал. И Лев Николаевич тоже когда-то был ребенком, подростком, молодым офицером, человек, который абсолютно не был создан для подчинения и муштры, но добровольно пошел в армию и участвовал в боевых действиях сначала на Кавказе, потом, соответственно, побывал, поучаствовал в Крымской войне. Как это на нем сказалось и почему он пришел туда, куда пришел? Очень интересный разговор, пересказывать его полностью не буду. Но просто вот действительно, например, сам тот факт, что Лев Николаевич Толстой вообще-то учился на востоковеда, который на филфаке всем рассказывают, но в целом для людей это шок. Потому что кажется, что Толстой и востоковедение — это какие-то совершенно противоположные вещи. А потом, когда с высоты этого начинаешь перечитывать его тексты, в том числе какие-то его попытки отсылаться не к христианству, а именно к восточным религиям и их восточной религиозной философии, многое становится понятно.

К. Мацан

— Он, по-моему, не закончил же университет.

А. Соколов

— Он не закончил университет не один раз, а два. Он не закончил сначала востоковедение, потом он не закончил юриспруденцию. И в том, и в том...

К. Мацан

— Потому что не дворянское это дело дипломы получать. Надо романы писать.

А. Соколов

— Ну, это тоже не дворянское дело, знаешь, вообще было до какого-то момента. Ну вот там как бы мысль подводится к тому, что все-таки надо — мы любим разделять там позднего и раннего Толстого, но еще надо разделять Толстого, который до войны был и который прошел через определенный военный опыт. И его легче понять и в чем-то простить, если ты понимаешь, с чем он там столкнулся.

К. Мацан

— Знаешь, такое одно свидетельство. Буквально недавно, готовясь к очередной записи нашей программы «Истоки», новой, которая сейчас у нас выходит на Радио ВЕРА, про которую я недавно рассказывал, выходит у нас с понедельника по четверг в одиннадцать вечера, перечитывал текст Михаила Новоселова, который называется «Забытый путь опытного богопознания». А Михаил Новоселов — это святой, это новомученик. Его называли «московский авва». Он был не в сане, он был мирянин, но он был таким очень важным деятелем вот такого как бы религиозно-церковного возрождения, религиозно-церковной публицистики начала века, повлиявший и на Флоренского, и на Сергея Фуделя. Очень крупная фигура. И он же в юности был толстовцем. И перед тем, как он открыл для себя православие, пришел в Церковь, он был толстовцем. Потом как бы с толстовством идеологически, что называется, порвал, но понятно, до конца жизни сохранил некий личный пиетет к масштабу личности Льва Николаевича Толстого. И вот в этой книге «Забытый путь опытного богопознания» он забавно — ну как, забавно? — в нашем контексте забавно, в том смысле, что мы как бы считаем Толстого, не знаю, не нашим там человеком, который отпал от православия, вот в этом смысле как-то ставим его под такой знак подозрительности. А вот Новоселов писал, что вообще-то нужно быть благодарным Толстому за то, какие вопросы он поставил. Да, он доходил до, может быть, кощунства в своих взглядах антицерковных. Но что им двигало? Им двигало требование подлинности, требование того, чтобы вера была не формальной, не мертвящей буквой догматики, а чтобы она была как бы переживанием, таким беспокойством о смысле жизни. К сожалению, он для себя вот на этот запрос, на это беспокойство ответа в Церкви не нашел. Но это он не нашел, а Достоевский нашел, Соловьев нашел, Новоселов нашел, будучи в прошлом толстовцем, плеяда русских философов религиозных нашла. Но вот то требование подлинности, честности, искренности и глубины, и жизни в вере — это то, чем Толстой пробудил во многом русскую мысль и оказал влияние просто на ту эпоху, которую потом мы знаем как русский религиозный ренессанс, вот на ее такое вот, в каком-то смысле на ее появление.

А. Соколов

— Это, кстати, не первый и не последний, наверное, раз в истории вообще христианской мысли, когда какой-то вот, казалось бы, происходит стагнация на определенном этапе, а потом именно попытка спорить и попытка какого-то противостояния, возникновения каких-то совершенно таких проклятых вопросов, оно эту мысль заново разгоняет и оживляет. Вот как, например, с ужасной вот этой историей про Лиссабонское землетрясение, которое на Пасху, как известно, произошло, и которое шокировало там европейскую мысль, что вот как же такое зло может быть в такой день, и заставило ответ на этот вопрос искать, и возник целый пласт мысли европейской христианской. Так и у нас Лев Николаевич Толстой, конечно, по-христиански его немножко жалко в этом плане, по-человечески...

К. Мацан

— Ну да.

А. Соколов

— Он выполнил такую важную миссию, фактически пожертвовав в чем-то собой, получается.

К. Мацан

— Потом Толстой же, это банальная вещь, но он же разный на протяжении творчества. Я помню, как в интервью в программе «Парсуна» был поэт Юрий Кублановский, и Юрий Михайлович так впроброс сказал, но мне как-то это очень запало в сердце, говорит: «Вот я недавно перечитывал «Войну и мир» Толстого. Какой там чудный вот, как там чудно изображено православие. Вот, казалось бы, это Толстой, которого мы так как-то соотносим с этим церковным отлучением, с его романом «Воскресение». Но вот действительно в школе мы читаем «Войну и мир», мы читаем там историю дуба и князя Андрея, «диалектика души», это, значит, эволюция Наташи, там и так далее, все эти прекрасные мотивы и безумные глаголы, там каратаевщина, роевое сознание. Но вот как-то совершенно мимо, я помню, когда я в школе читал, мимо меня проходила тема та, на которую обратил внимание Кублановский, вот этого чудного мира русского православия, которое Толстым изображено вот в этой народной стихии, в этой верующей Маше Ростовой. Ну, удивительно...

А. Рыпова

— Наташе.

К. Мацан

— Нет, а Маше Болконской, которая потом стала Машей Ростовой. Она же за Николая Ростова вышла замуж. Да, Маши Болконской, Марии Болконской, княжной, которая, ну вот только гений мог так это изобразить.

А. Соколов

— Лев Николаевич, конечно, будем откровенны, несколько свысока на все это смотрел. Возможно, это как раз было, не хочется осуждать других, своих грехов полно. Но тут скорее не то чтобы попинать покойного графа, сколько на себя тоже обратить внимание. Типичная наша интеллигентская такая — я про себя сейчас говорю, — немножко свысока так: народное православие.

К. Мацан

— Нет, народное, знаешь, я вот не употребляю это слово в уничижительном смысле.

А. Соколов

— Ты — нет. А Лев Николаевич?

К. Мацан

— Ты знаешь, может быть, сейчас странный пример приведу. У нас несколько раз на Радио ВЕРА в гостях был режиссер Юрий Грымов, рассказывал, мы обсуждали с ним его спектакли в театре «Модерн». И вот один из них это был спектакль по «Войне и миру», который имел подзаголовок «Русский Пьер», и я был на показе этого спектакля, готовясь к программе, как журналист. И спектакль начинается с такой длительной экспозиции, минут, наверное, десять, когда на сцену выходят люди в той самой простой народной одежде, и это хор Свешникова, и они поют. И это, в общем-то, перед нами богослужение на сцене. Перед нами люди, которые стягиваются, приходят на службу. И это очень красиво, это очень мощно. А потом это сменяется встык заседанием масонской ложи и посвящением Пьера в масоны. И ты чувствуешь всю эстетическую разницу, всю какую-то глубину, простоту. Вот в этом смысле народность, как бы такую исконность, когда сердце откликается на что-то родное, знакомое вот в этих сценах богослужения и что-то экзотически чуждое в сценах Пьера у масонов. Я вот в этом смысле говорю про народную веру как некое познавание родной культуры.

А. Рыпова

— А помните эпизод тоже из романа «Война и мир», когда Наташа Ростова, находясь в храме, в каких-то своих расстроенных чувствах, и она услышала мирную ектенью, и как она проживала эту мирную ектенью вместе со всем сначала приходом, а потом ее мысли, в общем-то, так ушли ну в мольбу, Господа о всей стране, о всем народе своем, да? Тоже такой вот для меня незабываемый момент. Вообще вот несколько раз сегодня как-то произнесено, что как-то Толстой «не наш», «не наш». А вот я могу сказать, что это вообще абсолютно мой писатель, я очень люблю его произведения. И мои два любимых героя — нет, на самом деле так двумя-то не ограничишься, наверное, и очень люблю и Наташу Ростову, и Машу Болконскую. И Константина Левина очень люблю. Или Лёвина, да, как правильно, никто до сих пор так и не знает. Это мои любимые герои, вместе с которыми я проживала какую-то часть своей жизни, вместе с которыми я размышляла, отвечала на какие-то свои вопросы. И вот хотя бы за это я благодарна Льву Николаевичу, за то, что он написал свои произведения.

А. Соколов

— Вообще судить художника за его взгляды — такая спорная вещь. Судить произведение за взгляды создавшего его художника точно совершенно не стоит.

К. Мацан

— Мы вернемся к нашему «Журналу» после небольшой паузы. Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— Наш еженедельный «Журнал» в эфире продолжается. В студии ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, я Константин Мацан и завсегдатаи программы «Журнал» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Мы продолжаем листать воображаемые страницы нашего еженедельника. Наташа, на какой странице ты сегодня?

Н. Лангаммер

— Слушайте, я так глубоко куда-то ушла в русскую литературу. Почему-то сейчас про Достоевского подумалось, про его «Преступление и наказание», и про рефлексии как бы героев. Потому что я на той неделе — может быть, это такая банальная тема, я столкнулась с мошенниками. Даже если рассказывать это издалека, может быть, это полезно кому-то будет из наших слушателей. Сломалась стиральная машина. Какой-то клапан мне сантехники перекрыли, я не открыла его, начала стирать. В общем, что-то там сгорело, пошел дым. Что дальше делаешь? Открываешь интернет и просматриваешь какой-то перечень в поисковике служб, которые ремонтируют машину. Ну, первые две-три там реклама, наверное, там ну четвертая-пятая. В общем, где-то вот в этой середине, значит, я нахожу телефон какого-то сервиса. Там, значит, выезд мастера завтра. Мне, конечно, надо это уже вчера. Я приезжаю в Москву специально с дачи. Уже неделя прошла, вот я, значит, весь этот вопрос организовала. Приезжаю. Приезжает мастер, начинает осматривать, молодой парень. Я, значит, с ним там тоже. Заглядываю. Он так на меня косится как-то. В общем, осмотрели машину. Он сказал, что сломался модуль, где кнопки вот включаются. Открыл боковую стенку, она у меня вертикальная, посмотрел, говорю: «Больше нет поломок?» Он говорит: «Нет, поломок больше нет, я все проверил, только вот модуль. Но его надо менять». Вот, значит, 6 тысяч вперед. Что-то он написал, я потом в эту бумажку заглянула, уже как бы потом — там ничего непонятно, что написано, вообще ничего невозможно разобрать. И бумажка тоже непонятно откуда, о чем. В общем, обещал через день, приехал он, в результате, через неделю и, значит, перед этим позвонил и сказал: «Значит, в общем, мы вот тут вот думаем: или перепаять там что-то — это будет стоить 10 тысяч; или вам, значит, вообще новый поставить модуль — это будет стоить 15 500». Что-то у меня уже какое-то доверие стало теряться к тому, что они там напаяют, я зачем-то согласилась на новый. Он приехал, поставил новый модуль, но сказал, что ему рекомендовали, значит, модульщики посмотреть проводку и двигатель. Опять открыл боковую стенку и сказал, что сгорела вся проводка и сгорел двигатель. И значит, я так представляю: если модуль 15 тысяч, то сколько будет мне стоить новый двигатель и так далее. Он, значит, предложил какой-то, у него дома валялся, прямо вот что-то такое старое отдать. Я не согласилась. Но у меня было внутреннее ощущение, что я в плену в каком-то — то есть что-то происходит, а я не понимаю, что происходит, и я не понимаю, как из этого вырулить. Я отдала ему эти 15 с половиной тысяч. Он уехал с тем, что он вернется, значит, будет двигатель другой ставить. И вот тут я начала как-то очень сомневаться, потому что попадаешь в состояние морока такого: вот что-то не так. В сухом остатке я потом кинула клич по знакомым, мне нашли мастера проверенного, кто уже там работал с моими знакомыми, он приехал. И сказал мне следующее, что сгорела проводка. Я говорю: «А модуль?» Он говорит: «Ну, модуль тут как бы что, сгорела проводка». Он потом эту проводку поменял, мы запустили машину, двигатель здоров, цел, но модуль, извините, испорченный, старый. Я говорю: «Так новый же». Он говорит: «Так этих запчастей не выпускают уже много лет. Какой новый?» Я ни чек не попросила, ничего. И вот потом уже я просто в искусственный интеллект, в программу вбила номер этой фирмы. И я не успела спросить, какая организация, подробности — он мне сразу написал, что это мошеннический номер, что этот номер высвечивается, когда вы вбиваете поиск, так получается, что он как бы всплывает, я не знаю каким образом, но всплывает этот номер, и вы звоните этим людям. Что по данным искусственного интеллекта, они разбирают ваши машинки, уносят узлы, как бы с вас снимают деньги, и в общем, хорошо, что я из этого выпуталась. Но это такая предыстория к тому, что я помню лицо этого парня, я его два раза видела. Когда он сначала говорил одну сумму, потом другую. Потом он мне сказал, что все, 25 еще тысяч. Я говорю: «Откуда?» Ну, там вот за это, за это. Говорю: «А это откуда?» А работа. Он понимает, что он делает. Он меня обманывает. Он смотрит мне в глаза. И потом вот я сейчас стою перед вопросом: а надо ли мне, собственно, вот позвонить, выйти на него и что сказать? Вот что-то сказать, что типа... Ну, это зло. Ну вот это прямо вот зло живое, да? Не он, а вот то, что он делает — зло. И что за это как бы отвечать будете. Я однажды так мошенникам пыталась сказать, что за это придется за все ответить перед Богом. На что она мне ответила: «Это ваша точка зрения». Ну, в принципе, как бы да. Вот, коллеги, я даже не знаю, я в таком каком-то состоянии еще пребываю. Не то чтобы денег жалко, а вот когда ты видишь перед тобой человека, который совершает вот такой грех воровства. Вот очень странное ощущение, и я растерялась.

А. Соколов

— Знаете, у нас есть один сотрудник, не буду в подробности вдаваться, но он прямо считает это своим долгом, когда вот раньше в мессенджерах писали, сейчас стали меньше, он всем им отвечает и всегда пытается их усовестить.

К. Мацан

— И?

А. Соколов

— И собирает всегда некие ответы их. Честно говоря, ни разу ему никого усовестить не получилось. Очень часто он сталкивался с очень активным негативом. И негатив бывает двух типов. Первое — это когда человек, который занимается подобного рода вещами, он все-таки как-то, как правило, имеет инструкцию, как ему реагировать, и реагировать надо с ответной агрессией всегда. Все мошенники, когда их пытаются усовестить, если они чему-то учились где-то у кого-то, еще что-то, они просто агрессией на агрессию отвечают, чтобы от них отстали. Но были явно среди них люди, которые были не то чтобы даже агрессивны местами, они считали, что они абсолютно правы. Там странные люди попадались. Например, люди, с которыми все дошло до разговора о том, а что будет, если Бог накажет. И они прямо говорили: «Знаете, я не верю в то, что есть какое-то воздаяние в этом мире и вообще». И дальше начинали такую ницшеанскую философию гнать, совершенно искренне, рассказывая о том, что вот мир такой, и я вот в нем живу, и ничего плохого не вижу. Были люди, которые считали — понятно, это не из России были звонки, там они начинали рассказывать, что вы там больше преступник, чем я, мне это объяснили там и так далее. Но это отдельная тема. Но он никого не смог убедить. У него много этих переписок, я видел эти скриншоты. С другой стороны, он все равно считает, что он сделал правильно, потому что он сказал человеку какие-то вещи...

К. Мацан

— Засеял зерно.

К. Мацан

— Очень банальные, может быть, очень такие какие-то, но он сказал ему сейчас, а что будет с этим человеком через 10–20 лет и с нами со всеми — мы не знаем. Но я лично считаю и хочу это сказать по радио, так как мы все-таки средство массовой информации, еще раз, что, во-первых, напоминаю, что те, кто занимается информационной кибербезопасностью, рекомендуют с мошенниками лишний раз не общаться.

А. Рыпова

— И не лишний раз, а вообще.

К. Мацан

— Вообще, кладем трубку. Ну то есть по возможности минимум оставлять информацию о себе, давать своего голоса и так далее, во всем этом не участвовать. По крайней мере, если мошенник знает, кто вы. То есть есть вот эти фрод-рулетки, когда люди специально подключаются, чтобы с мошенником от имени другого человека поговорить, позанимать его время, и чтобы мошенник там не позвонил какой-нибудь бабушке — это одно. А когда мошенник уже вышел на вас, знает, что вы Иванов Иван Иванович и работает по вам, лучше с ним долго не болтать, это вам может быть хуже. Но, с другой стороны, я считаю, что вот этот наш коллега, который этим занимается, он тоже это знает, этот человек, прекрасно понимающий, что такое кибербезопасность, он просто принял это решение для себя, взял это как некий подвиг такой духовный, вот личного своего послушания. И я, конечно, в этом плане могу сказать, что я преклоняюсь перед человеком, который такое сделал, и это тяжелая духовная работа, чтоб кого-то пытаться усовестить. Те, кто думают, что усовестить кого-то — это история про то, что я здесь в белом пальто стою, и я вот такой хороший, я такой святоша, там и так далее, он просто либо никогда никого не пытался усовестить, либо пребывает в глубоком состоянии прелести. А любой человек, который понимает, что это такое, это прямо битва на передовой духовного мира.

А. Рыпова

— Действительно, это, конечно, большая беда, и на самом деле уже очень многие люди с этим столкнулись. Мне кажется, каждый из нас уже столкнулся, коллеги.

Н. Лангаммер

— Ну я думаю, что и не раз.

А. Соколов

— Кто с мошенниками не разговаривал, видимо, живет в лесу без телефона.

А. Рыпова

— Да. И у меня было пару случаев точно, когда, эти случаи были не слишком денежные, слава Богу, но было все равно очень обидно. И вроде как кажется, что ты уже эти все истории уже сто раз слышал, и уже все это знаешь, и с тобой это точно, они тебя не проведут. Ничего подобного. Проведут, и все равно каждый раз надо быть начеку. Это вот я знаю по себе. И я знаю историю одного человека, он полковник МВД, которого тоже мошенники развели на большую сумму денег. И еще бы больше его обманули, но ему просто кредит не дали такой большой, какой он просил в банке, поэтому остановила все его супруга. Это удивительный случай, вы можете себе представить, полковник МВД.

А. Соколов

— Я легко могу представить, я даже могу это объяснить. Дело в том, что очень большую проблему сейчас составляет то, что огромное количество людей выросло еще в мире, где культуры вот этого цифрового взаимодействия не существовало. Понимаете? Вот люди, которые придумывают в качестве пароля дату своего рождения, они прекрасно в детстве выучили, что нужно мыть руки и не разговаривать на улицах с незнакомцами. Но я видел огромное количество людей, которые просто не понимают, что вот этот пароль — это фактически как не закрывать дверь дома. Ну, просто нужно либо вырасти с этим сознанием, либо себя заставлять это визуализировать. А в этом проблема слома эпох. Многие не готовы к тому, где другие чувствуют себя как рыба в воде. Ну, вот представьте себе, знаете, я такой странный пример приведу. Помните, был такой писатель, Фенимор Купер, который очень хорошо описывал вот этот мир на границе колониальной цивилизации, вот эти форты и все остальное, и лес, где живут там индейцы, делавары. И если ты зашел в этот лес, тебе кажется, что тебя никто не видит, а на тебя смотрят из-за каждого куста. Вот многие люди, они сейчас, попав в цифровое пространство, оказываются вот в таком диком лесу, всю жизнь жили в городе, а оказались вот в нем. И это очень опасно. И всегда нужно помнить, что ты в диком лесу и прилагать огромное количество усилий для вот этой цифровой безопасности. И ни в коем случае — особенно сейчас обращаюсь к людям старшего поколения. Я как бы сам не очень маленький, но все-таки, простите уж, когда вам ваши внуки говорят, что запишите свой пароль и никому не говорите, не надо с улыбкой смотреть на того, кого ты помнишь маленьким ребенком и думать: «Ну, напишу: „Маша1928“, и все будет хорошо».

Н. Лангаммер

— Вы знаете, проблема-то в данном случае — вот вы говорите, такое противостояние в цифровом мире, понимание, непонимание цифровых процессов. А здесь у меня как будто было моя леность встать на позицию человека, который пришел обмануть.

А. Соколов

— Для начала, не надо было так искать в поиске телефона. Я могу потом разобрать этот случай, все равно все начинается отсюда. Это же не только в интернете происходит. Это повлияло на культуру взаимодействия людей в целом. Раньше бы к вам пришел человек из ЖЭКа, который вы знали, где находится и по какому адресу, можно прийти и поругаться. А сейчас он приехал откуда-то из интернета.

К. Мацан

— В эфире наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, я Константин Мацан и завсегдатаи программы «Журнал» —Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Ну что, давайте о приятном поговорим. В Москве...

А. Соколов

— Ну, вроде до этого старались не очень сваливаться...

К. Мацан

— А вот сейчас совсем о приятном. В Москве мощи святителя Спиридона Тримифунтского. Что вы в связи с этим чувствуете?

Н. Лангаммер

— На самом деле, очень-очень как-то радостно, как всегда, когда есть возможность прикоснуться к святому. Я знаю, какие очереди были в Санкт-Петербурге. Люди там с трепетом мне оттуда писали, что вот мы приложились, что это удивительно, мы простояли там два круга вокруг собора. И это, конечно, так приятно, что есть у нас такая возможность. И начинаешь так в голове перебирать: «Так, какие бытовые вопросы нужно решить? Мне так кроме стиральной машины уже у меня других проблем как бы пока нет. Значит, я помолюсь там за подругу, у которой там с жильем, там за это, за это, и за это». Ну, как-то так у нас святитель Спиридон не только святой, который нам показал в одном камне Святую Троицу, но почему-то сразу начинаешь думать: о чем же попросить? Ну, о чем же попросить?

А. Рыпова

— Вы знаете, у меня история связана тоже со святителем Спиридоном. Даже две истории, обе расскажу. Во-первых, мощи святителя Спиридона, я обязательно к ним постараюсь попасть, но частички мощей и вот туфельки святителя Спиридона, они есть во многих храмах. И, например, есть его туфелька в Сольбинском монастыре в Ярославской области. Может быть, кто-то бывал там из вас. И однажды мы туда приехали, скажем так, с группой паломников общались, сестра одна из насельниц проводила экскурсию для нас по монастырю, рассказывала о нем и рассказала о том, что нашему, значит, святителю Спиридону пишут едва ли не больше, чем матушке-настоятельнице — ну, это она так, в шутку сказала, писем с просьбами, с молитвами, значит, у них там есть даже особый ящичек, куда эти все, значит, молитвы складываются. И рассказали нам об одной девушке, которая туда приезжала. И она была, я так понимаю, так скептически немножко настроена по поводу веры, по поводу всего, я не знаю, как она оказалась в группе. И, значит, и она тоже решила написать свое письмо святителю Спиридону. И написала, значит, в общем, что-то и оставила ему. А через некоторое время она вернулась туда в монастырь, и сестрам совершенно в таком вот вдохновленном уже состоянии рассказывает о том, что она вообще-то уже верит действительно в то, что святитель Спиридон так близко предстоит к Богу, что он вообще помогает людям справиться со всеми их сложностями. Она говорит: «Я бы не поверила, если бы все, что я написала, не исполнилось бы в той последовательности, в которой я написала». То есть не один-два, там был целый список, видимо. И вот человек так вот пришел к Богу фактически через вот эту ситуацию. А однажды тоже в моей семье произошла история. В общем, были какие-то финансовые сложности, и мы позвонили моей одной родственнице, очень доброй и светлой женщине. Она уже, к сожалению, скончалась, очень верующий человек, и мы ее попросили помолиться. Мы знали, что она молитвенница, и в общем-то, мы всегда ее просили, если что-то случалось, помолиться. И она говорит: «Хорошо, все, я поняла, все-все сейчас сделаем». И на следующий день случается такая ситуация, что кто-то позвонил, и уже появилась работа, и уже, значит, там разговор о какой-то оплате, вроде как решаются все финансовые вопросы. И звонит она и говорит: «Ну что?» Мы ей говорим: «Ты знаешь, у нас тут у нас все получается как-то, в общем, твоя молитва — это что-то». Она говорит: «Это я Спиридона подключила». И вот это вот «я Спиридона подключила» — даже не то что святителя Спиридона, как-то вот то есть это для нее были уже, она при жизни уже была, скажем так, вот такой чистой жизни человек, что вот это ее родные, через которых она вообще решала любые вопросы. И до сих пор, ее с нами уже нет, но мы все равно обращаемся, просим помолиться святителю Спиридону и просим помолиться Богу о нас, и до сих пор какие-то ситуации в нашей жизни, какие-то сложности разрешаются, какие-то добрые события происходят. Так что святитель Спиридон тоже нам помогает. И, кстати, не только в материальном, да и просто, в общем, во всех делах.

А. Соколов

— Не только в материальном, да.

К. Мацан

— Это немножко вообще про вот то, о чем мы говорили в связи с Львом Николаевичем Толстым. Народная вера в здоровом, безобидном смысле этого слова. Когда мы на Радио ВЕРА даже вот обсуждаем, говорим: «О чем помолиться святителю Спиридону?» Да, но, с одной стороны, в этом какой-то, может быть, кто-нибудь высоколобый скажет: «Ну что за инструментальный подход?»

А. Рыпова

— Да, это правда.

К. Мацан

— Да, но мы же как бы не в кассу взаимопомощи к святому приходим. А с другой стороны, я помню, как на заре моей церковной юности я слышал лекцию одного очень опытного человека, историка, который, в общем, которого не упрекнешь в какой-то суеверной вере, который говорит: «Ну вот Господь и такую простую религиозность народную целует и покрывает». С одной стороны. А с другой стороны, я помню... Вернее, с одной стороны, в каком смысле? Это вроде бы все равно мы остаемся в позиции такого как бы высоколобого Льва Николаевича Толстого, оценивающего народную веру, и мы ее как бы снисходительно одобряем, сами к ней не будучи причастными. Но на самом деле я помню разговор двух очень опытных опять же в духовной жизни, заочный разговор профессоров Московской духовной академии по поводу какой-то очередной очереди к какой-то очередной святыне. И, значит, профессор А., вот именно так скептически настроенный, говорил, что зачем идут вот туда, к этой святыне? Помолиться там о том, чтоб дети не болели, о том, чтобы дочка вышла замуж, о том, чтобы там сын сдал экзамены в институте. Разве кто-то просит в этой очереди о том, чтобы со своими страстями бороться, чтобы там больше любви в сердце было и так далее? Ну, позиция понятная, и, в общем-то, она справедливая. Но на это другой, не менее опытный профессор отвечал, профессор Б., говорит: «Просто у профессора А. нет дочерей». А когда у тебя есть дочка, а ты видишь, что вот так, оглядываясь вокруг, из десяти молодых людей, дай Бог, двое годятся для употребления в брак, то ты поневоле пойдешь молиться о насущном. И чтобы дочка хорошо вышла замуж — это не какая-то суетная просьба. Это может быть очень глубокий и один из важнейших жизненных интересов для родителей. Но уж про здоровье там детей — мы вообще не говорим. Поэтому вот вообще, наверное, как-то вот та тема, которую я сам так немножко вбрасываю, про такой утилитарный подход к просьбам к святым, она, может быть, даже какая-то излишняя, вообще такая, собственно, надуманная. Да все в порядке, если мы, как верующие люди, верим, что Бог пронизывает все области нашей жизни, нет тех уголков, которые нельзя было бы отнести к Его воле, Его промыслу, Его милости, то тогда и о глубоком духовном и о простом бытовом можно молиться.

Н. Лангаммер

— Слушайте, вот я первый раз услышала про Спиридона Тримифунтского, когда воцерковлялась, в Даниловом монастыре, мне сказали: «Лежит сапожок». Я говорю: «Как лежит сапожок?» Ну вот лежит сапожок, там, значит, можно к нему приложиться, и он стаптывается. Я говорю: «Как это он стаптывается? Он же ну, лежит». Ну вот такое чудо. Он стаптывается, потому что святитель Спиридон спешит на помощь, и он, значит, вот ходит, помогает людям, вот сапожки стаптываются. Меня это тогда потрясло. Вот как вы к этому относитесь?

А. Соколов

— Нельзя ничему удивляться, если ты истинно верующий. Нельзя ничего воспринимать как... Вы знаете, вот есть такой разговор, я слышал такую мысль, что в православии не бывает чудес по расписанию. Но может быть, но в то же время ничему удивляться нельзя. Ну, стаптывается.

К. Мацан

— Мне кажется, это вот все про то же. Если ты веришь в Бога и в то, что есть святые, потому что сапожок стаптывается, то, наверное, это слабая вера. А если он не перестанет стаптываться, тогда что, все здание твоей веры рухнет?

А. Соколов

— Давайте вспомним опять старца Зосиму у Федора Михайловича.

А. Рыпова

— Да, «Братья Карамазовы».

К. Мацан

— Да. А как бы если ты веришь в Бога, во Христа, и веришь Богу, и веришь Спасителю, то тогда ну для Бога нет ничего невозможного. Просто все-таки это чудо от веры, а не вера от чуда. Мне кажется, так.

Н. Лангаммер

— Да, согласна. Но просто, когда я пришла, для меня это было чудо, укрепившее меня в вере.

К. Мацан

— Потому что уже была вера.

Н. Лангаммер

— Наверное, да. Но для неофита это по-детски был такой момент какой-то детской радости, что святые так близко и действительно ходят.

А. Соколов

— Бог очень разными способами разговаривает с людьми, и это главное, что можно там вот вынести из всего этого жизненного опыта, особенно послушав истории других более духовных людей. Вообще, мне кажется, замечательно, что случилось принесение такой знаковой святыни. Все-таки вот говорят: «А зачем вот действительно идти к деснице Спиридона Тримифунтского, если частица мощей есть в другом храме?». Ну, это продолжение той темы, которую мы вот недавно вели по поводу Московского крестного хода. Это же, во-первых, молитвенное усилие: я отстою очередь, я что-то сделаю для Бога. А с другой стороны, это еще и форма исповедания своей веры перед другими. И очень, по-моему, правильно то, что вот сейчас я уже слышу от коллег: «А что ж так ненадолго принесли такую святыню в Москву, десницу святителя Спиридона?» Принесли надолго, просто стараясь как можно больше городов охватить. Ведь она проехала, началась поездка в Чебоксарах, насколько я помню, мы вот сопровождали это все нашими публикациями с самого начала на «Фоме». И потом Петербург, Дальний Восток, Сибирь. В Иркутске был крестный ход целый тоже общегородской в связи с принесением мощей. И вот теперь в Москве. И если вот, Константин, заканчивая наш, может быть, уже разговор, подводя итог, отвечая на твой вопрос по поводу того, что вы испытываете, я вот лично испытываю надежду большую. Потому что, мне кажется, что вот таким совместным молитвенным действием тех, кто принес ее — через границы, через все эти разделения, которые сейчас в мире только множатся и нарастают. Если что-то и может уврачевать разделение между людьми, мы иногда недооцениваем значение таких вещей и значение нашей вот церковного вот такого экклесиологического великого единства и нашей единой молитвы для того, чтобы мир не распадался и скреплялся. Слишком много мы — я сейчас про себя говорю, в первую очередь переживаем о том, к каким последствиям приведут какие-то там военно-политические события на другом конце мира, и слишком мало молимся о том, чтобы Господь был с нами. Тогда там, где Он есть, распаду очень мало места остается.

Н. Лангаммер

— Да.

К. Мацан

— Я сейчас произнесу фразу, за которую меня стебут коллеги обычно. Но она тут к месту: «И лучших слов для завершения нашей беседы не найти».

Н. Лангаммер

— Потрясающе. Еще одно любимое слово у нас на Радио ВЕРА, которое просят не произносить так часто.

К. Мацан

— Хотя я искренне не понимаю, что в этой фразе такого ироничного. Я действительно считаю, что вот Леша как прекрасно сказал, что после этого добавишь? Ну, только сказать: до свидания, дорогие друзья. С вами была программа еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА. В студии были ведущие Радио ВЕРА — Наталья Лангаммер, я Константин Мацан и завсегдатаи программы «Журнал» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Алексей Соколов, исполнительный директор журнала «Фома». Ровно через неделю в это же время, в пятницу в шесть вечера, мы продолжим листать наш еженедельный «Журнал». Дорогие друзья, до новых встреч.

Н. Лангаммер

— Всего доброго.

А. Соколов

— До свидания.

А. Рыпова

— Всего доброго.


Все выпуски программы Журнал

Мы в соцсетях

Также рекомендуем