«Самореализация женщины». Протоиерей Алексей Батаногов, Евгения Улева, Яна Копаева

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» протоиерей Алексей Батаногов, психолог, многодетная мама Евгения Ульева и православный блогер Яна Капаева размышляли о том, как православная женщина может реализовываться в современном мире и что делать, если приходится выбирать между материнством, семьей и карьерой.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! В эфире программа «Клуб частных мнений», меня зовут Наталья Лангаммер. И мы в воскресенье вечером, по традиции, собираемся здесь, в студии Светлого радио, чтобы поговорить о темах, которые взволновали авторов программы «Частное мнение» — программа, которая выходит в утреннем эфире Радио ВЕРА. И тема, которую сегодня благодаря этой программе мы поднимаем, о том, как женщине правильно реализоваться, только ли в семье? Возможно, есть таланты, которые нужно и должно реализовывать в социальной сфере или все это надо как-то между собой подружить? Вот как найти свою правильную реализацию в жизни, про это мы сегодня и разговариваем. В гостях у нас отец Алексей Батаногов — настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево. Добрый вечер, отец Алексей.

о. Алексей

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Наш любимый гость — Евгения Ульева, психолог. Женечка, рада тебе.

Е. Ульева

— Добрый вечер. И Яна Капаева — православный блогер, автор книги, недавно вышедшей «Богу виднее». Яночка поделилась не только в этой книге, но и в эфире «Частного мнения» своими мыслями. Давайте послушаем ее программу и потом обсудим тему.

(В эфире рассказывает Яна Капаева)

Я много лет просила Бога о даровании ребенка. Старалась не пропускать воскресные литургии, регулярно участвовала в Таинствах, паломничала. День начинался с молитвы и оканчивался ею. Плюс еще и еще молитвы. Праздники, посты чтила и соблюдала. Спустя несколько лет, когда уже и не ждала, я забеременела, и сейчас у меня на руках сидит доченька. Но что же случилось теперь, после рождения ребенка? Сначала я перестала соблюдать посты — беременным и кормящим это позволительно. Затем я сократила молитвенное правило — с младенцем на руках не было ни сил, ни времени. Ограничилась чтением только одной главы Евангелия, остальные духовные книги забросила. На литургию хожу через раз: то я плохо себя чувствую, то ребенок не спал, то муж устал. Выходит, получив долгожданный дар от Бога, я поставила его на первое место. Увы, вынуждена признать этот факт. Все чаще теперь вспоминаю притчу о господине, который пригласил на ужин многих гостей, а они один за другим стали отказываться. Первый землю купил, второй — волов, третий женился. А я родила — прости, Господи, не могу теперь прийти. Церковь дает много послаблений матерям, заботясь о них. Да, в какой-то период действительно силы были на исходе и возможность сократить правила и упростить пост стала для меня спасением. Но после я почувствовала, что просто расслабилась. Мне очень понравилось пользоваться своим положением и иметь такую удобную отговорку, чтобы оправдывать свое нерадение. Это как в спорте: если временно освободили от тренировок и режима, то мышцы ослабевают, навык уходит. Но куда легче поддерживать форму, чем заново ее восстанавливать. Так что сейчас стараюсь потихонечку возвращать свою прежнюю духовную жизнь. Прибавляю каждое утро по одной молитве, приучаю себя заново держать пост в среду и пятницу для начала. Телу нелегко, а еще сложнее уму. Когда сокращаю молитву и чтение, то будто срываю замки, когда за окном песчаная буря, распахиваю все окна и дверь в доме. Что только через них не занесет беспокойным ветром: рой необузданных мыслей, мучающих, изводящих, становлюсь нервной, злой, недоверчивой. Сама себе не рада. Очень важный для меня вывод из этого опыта: вместе с Богом надо быть не только в скорби, но и в радости. Всегда крепко держаться за церковную ограду. А если так случилось, что перестала ходить в храм, то поскорее возвращаться вновь. Бежать, идти, да хоть ползти, только бы не остаться на обочине жизни.

Н. Лангаммер

— Ян, ты в программе говоришь про некую обочину жизни — ты рассуждаешь об оторванности от церкви, или ты как-то глобально эту тему поднимаешь? \

Я. Капаева

— Я поднимаю глобально. И, вы знаете, для меня сегодня прямо какое-то чудо, что и батюшка, и психолог! Это просто мой день, честно вам скажу, потому что после этого поста, когда я его написала, у меня родился ещё и сын. И вся моя ситуация усугубилась, потому что она ещё растянулась во времени длиной пять лет, и один декрет плавно перетёк в другой декрет. И здесь очень мне сложно и с духовной точки зрения, и социально реализоваться. Там в конце такая фраза звучит, что «на обочине жизни», но я себя так чувствую сейчас. То есть, с одной стороны, конечно, это невероятное событие в моей жизни, я обожаю своих детей, я благодарна Господу за такой подарок мне и нет слов, чтобы выразить свою благодарность Богу, не знаю, какими словами благодарить за то, что Он мне такой дар дал. Но при этом, казалось бы, радуйся, благодари, живи — дали, что хотела, но я себя чувствую не очень хорошо. Я сегодня была в храме, причащалась, но меня беспокоит, что вот эта связь потеряна, моя духовная жизнь так и не стала той, которая была до родов. А как её выстроить заново, вместе с детьми, я до конца не понимаю, это первый момент. Второй момент: меня реально очень беспокоит, что я абсолютно оторвана от социума. Знаете, я так счастлива сегодня просто поговорить со взрослыми людьми и на какие-то другие темы, кроме покушать, переодеться, покупать, погулять, вот этого всего. Я понимаю, что дети — это такая история для меня лично и, наверное, для каждой женщины, когда ты много-много всего отдаёшь. Но чтобы отдавать, нужно быть наполненной самой. Я вот наполняюсь через Таинства церковные — тогда я чувствую, что связь с Господом крепкая, сильная и не потеряна, и я наполняюсь какой-то деятельностью и общением с людьми. Особенно, поскольку я православный блогер, для меня, конечно, большое счастье общаться с людьми верующими, с людьми опытными, столько это много мне даёт. Мой блог и развивался благодаря тому, что такие люди находились, мы проводили прямые эфиры и вместе искали ответы на волнующие вопросы. А сейчас этого всего нет и мне не с кем поговорить. Я так хочу поговорить со взрослыми людьми и послушать их.

Н. Лангаммер

— Помните эту сказку про дудочку и кувшинчик, когда или ягодки, или кувшинчик? Когда ты на дудочке играл — появлялись ягодки, потом нужна корзиночка, ты бежишь выменять обратно на дудочку корзиночку, тогда ягодки прячутся. Жень, как так получается, что вот она, женская реализация, чадородием женщина спасается, вот они родились, эти дети, и тут начала трещать не только социальная реализация, но даже связь с Богом, хотя, казалось бы, это то, что Господь дал женщине. Объясни, пожалуйста, как мама восьми детей и бабушка уже девяти внуков.

Е. Ульева

— Ну, смотрите, Яна, понятно, что после такой активной, насыщенной жизни вы несколько лет вымаливали ребёнка, и вы, в общем-то, привыкли, с супругом или сами, по своей воле ходить. Не обижайтесь, это нормальная история для молодого человека. И мне нравится очень выражение: «Молодость ест золотые пряники и думает, что это и есть хлеб». Вот у молодости есть такое счастливое качество, когда тебе кажется, что всё тебе по плечу и всё ты можешь — и поучиться, и путешествовать, и поработать. И тебя любят везде, ты в какие-то попадаешь сферы, в которые, может быть, никогда ты больше не попадёшь — телевидение, какие-то государственные органы и так далее. А когда ты попадаешь в декрет, я всё время привожу простой пример, чтобы вы просто поняли: вот вспомните ковид, весь мир посадили на месяц, на два, кого-то на несколько месяцев, и люди могли в этом затворе делать всё, что хотели — спать, есть, смотреть фильмы, развлекаться любым образом, то есть у них не было вот этих подъёмов пять раз за ночь и так далее — и люди стали сходить с ума. Это статистика, это не выдумки, по замерам таким серьёзным через пять лет сильно сдвинулось у нас всё в сторону психиатрии, пограничных состояний. То есть люди не могли, им надо было куда-то выходить, жить по режиму, на работу ходить, в офис и так далее, по делам. Что-то в нас такое есть, в человеке, что нам нужна свобода. Вот в тюрьму сажают, запирают, не выпускают, и это очень сложно. А мама себе вообще не принадлежит. И я, поскольку в этом декрете была очень долго, больше пятнадцати лет, меня спас мой духовник, который мне на какой-то очередной исповеди просто объяснил, что это называется подвиг материнства. Вот про духовную жизнь, на которую совершенно у тебя нет времени, ты себя вообще не помнишь, кто ты, когда ты ел, когда ты спал и так далее. Ты себя, вот эту душу свою ты отдаёшь, как сказано в Евангелии, «кто душу свою погубит, тот спасётся», и там начинается реальная такая практика уже. Это теория у вас была до рождения детей и там, в теории, всё очень красиво, мы так мило причастились, такие благочестивые, всю службу отстояли, в трапезной, чаю попили, всё прекрасно. А потом, когда начинается служение вот этим кричащим, пищащим комочкам и не комочкам, мне вспоминается Амвросий Оптинский. Был же приют около Шамордино, и игуменья шамординская, естественно, очень много занималась вот этими деревенскими детьми, на исповедь пришла к Амвросию Оптинскому и говорит: «Батюшка, ну что такое, я же игуменья — стою на службе, а у меня одни эти Машки, Ваньки в голове, я помолиться не могу!» А он засмеялся и сказал: «Знаешь, может, этими только Машками-Ваньками ты и спасёшься, а не своими молитвами». Поэтому вот этот подвиг материнства как-то меня вдохновил, что всё-таки это серьёзно. И я искренне сочувствую всем мамам в декретах, потому что они не имеют возможности, то есть у них такой затвор получается очень качественный, и плюс современное общество абсолютно обесценивает женский труд, вот это материнское служение. Почему-то есть безумная идея, что мама должна быть вся на позитиве, с пирогами, с убранной квартирой, то есть она какая-то вся волшебная должна быть, реализованная в каких-то соцсетях, ещё где-то. Это очень тяжёлый труд, и я вообще честно вам говорю: я за нянь. И очень рекомендую, как психолог, всем привлекать любых нянь — хороших, естественно, добрых. А кто одинокий, говорит: «Вот мне так скучно, вот мне так плохо, вот Бог мне этого не даёт, сего не даёт» — оглянитесь вокруг и помогите мамам, у кого маленькие дети, вот просто посидите часок-два с ребёнком.

Н. Лангаммер

— И печаль ваша пройдёт.

Е. Ульева

— Да-да-да, во-первых, у вас печаль пройдёт сразу! Это тоже у нас было в Толгском монастыре, мы туда приезжали с маленькими детьми, мы очень много лет дружим с матушкой Варварой, чудесной нашей игуменьей, «стариной игуменьей», как её называл отец Павел Груздев. И она, когда у меня детки были маленькие, мы садились куда-то и, естественно, я посидеть спокойно не могла. И она говорит монахиням: «Ну-ка, ну-ка, у Жени подберите детей! А то они у меня тут замуж все хотят, вот пусть часок-то с твоими побудут, успокоятся». (смеется)

Н. Лангаммер

— Отец Алексей, а у пап такая же история?

о. Алексей

— Я думаю, по-разному бывает, папы разные.

Н. Лангаммер

— У вас как? У вас же трое.

о. Алексей

— Понимаете, между первым ребёнком (дочерью старшей) и вторым (сыном) прошло девять лет, и за эти девять лет многое изменилось. Когда у меня родился первый ребёнок, меня дома не было, вся нагрузка легла на плечи супруги, и мало кто помогал. Бабушки были, они немножечко помогали, капельку, больше для своего удовольствия. И я, конечно, считаю это большой ошибкой своей. Я тогда был молодым человеком совсем, мы были молодой семьёй, папа должен больше участвовать в воспитании и уходе за ребенком. Но я был диаконом молодым, храм восстанавливал, у меня такие великие задачи были, отсутствие выходных, отсутствие финансов, отсутствие сил и полная уверенность в своей правоте — в чём я каялся, понимаю, что это ошибка, и по возможности стараюсь помочь молодым папам избежать таких ошибок. Когда родился долгожданный сын через девять лет и потом ещё дочка, я уже был более адекватным папой, мне нравилось участвовать в их воспитании. Поэтому по-разному бывает.

Н. Лангаммер

— Батюшка, а как должно быть правильно? Вот Господь дал женщине чадородие, но почему же это входит в какой-то внутренний конфликт и так это все тяжело даётся?

о. Алексей

— Как правильно — я не знаю. Но давайте порассуждаем на эту тему, может быть, мы вместе придем к нужному знаменателю. Когда я слушал, Яна, тебя, мне захотелось сказать вот что: лучшая благодарность Богу — это не слова молитвы (хотя молитва нужна, безусловно), это не ощущать себя на обочине жизни. Просто вот тебе Господь много дал, ты об этом много рассказывала и писала, что это действительно дар Божий, и очень важно это ценить, благодарить. Просто этот этап жизни — другой. В жизни много этапов есть. Сейчас такой этап, был другой этап, будет третий этап. Скажу очевидную вещь, банальную, но действительно, для женщины чадородие — это очень важный этап. Не все женщины в наше время счастливы стать матерью. Ты привыкла к реализации, к встречам, к общению, к поездкам, к более активной социальной жизни — этот этап прошел. Возможно, будет новый этап, еще более яркий, чем предыдущий, но сейчас нужно честно, с благодарностью, с радостью воспринять то, что Господь дает. Вот главная благодарность Богу в том, что мы живем той жизнью, которую Господь нам дает жить. Духовная жизнь не в молитвенных правилах, не в количестве молитв и в количестве глав прочитанных Евангелия — это важно, безусловно. У монашествующих людей есть довольно большое ежедневное правило, гораздо большее, чем благословляется мирянам. Но, опять, у мирян разная жизнь. Одно дело — одинокий человек, другое дело — семейный человек, и жена уже не может жить без оглядки на своего мужа, она обязана быть с мужем. А когда есть дети, то, конечно, правило изменяется. Знаете, есть такая шутка даже: у многодетной мамы спрашивают: как ты молишься? Она говорит: «Ну как: весь иконостас, моли Бога о нас, и большой афонский поклон» (это значит метание на кровать). Духовная жизнь в другом — в доверии Богу, благодарить Бога, смиренно принимать те ограничения, которые возникают в этой ситуации. Ведь молиться Богу — это, конечно, высоко очень. Ну, если так, положа руку на сердце, многие ли из нас умеют молиться? По большому счёту, увы, ну хорошо, если мы понуждаем себя что-то там почитать — слава Богу, это очень правильно. Молитвенные правила дисциплинируют, это нужно, но это не сама цель — вычитать там какой-то объём. Это, может быть, даже и вредно, если человек начинает высоко думать о своей духовной жизни, потому что он прочитал положенные правила. «Вот я к Причастию и все каноны прочитал, и повечерие прочитал, и акафист прочитал, я вот прямо молодец, достоин» — это же ошибка. Что бы я ни прочитал, я всё равно подхожу к Чаше с чувством собственного недостоинства. Я причащаюсь не потому, что я достойный, не потому, что я прочитал, не потому, что я попостился, а потому что Господь меня призвал, и это милость Божия — то, что я могу соединиться со Христом, а не в том, что я акафист прочитал. Поэтому вот такой период материнства, учить детей молиться, поститься, и не в том, что ты среду-пятницу соблюдаешь по уставу, а потому, что у тебя ограничения, связанные с малышами. Не во внешнем соблюдении норм и правил духовной жизни, а именно в доверии Богу, в благодарности Богу, в смирении, и Господь всё это даёт. Я думаю, что материнство, как и семейная жизнь, это спасительно, это школа любви, это путь в Царствие Небесное. Не думаю, что молитвенные правила одни могут привести человека в Царствие Небесное.

Н. Лангаммер

— Жень, я почему ещё хотела, чтобы ты приехала на программу: ты разложила как-то эту всю историю для себя, что сначала было материнство, а потом началась реализация. Сейчас Евгения Ульева — известный психолог, такой «неправильный психолог», потому что сильно православный, на базе православного учения Божьего. Ты себя сейчас чувствуешь реализованной? Сколько лет ты в новой профессии и занимаешься не только материнским служением?

Е. Ульева

— Пять лет. Понимаете, Яна, тут такая штука, что жизнь очень длинная, я абсолютно с батюшкой согласна про этапы. И это один из самых сложных этапов — маленькие дети. А потом они вырастают и поверьте, как только у вас начнутся детские садики и школы, тогда появятся родительские чаты, и от этих общений, встреч, дней рождения у вас просто начнётся такая жизнь, что вам захочется уже покоя, и вы скажете: можно я одна тут посижу, а вы там сами на день рождения сходите или ещё на какую-то активность. А в школе, когда придумывают в выходной день с родителями ещё какую-нибудь поездку куда-то, все начинают говорить: «Боже, оставьте нас в покое, можно спокойно отдохнуть?» Поэтому не бойтесь, это очень короткий период. Да, он такой тяжеловатый, как карантин, я поэтому и привела в пример эту историю, потому что резко у тебя как будто все звуки выключили, и ты попадаешь в полную тишину. Вот всё было шумно, красиво, праздник и вдруг — оп! — тёмная комната, и всё. Но этот период тоже нужен, знаете, как у хорошего вина, когда вино отстаивается, у него есть такой момент, когда надо коньяку какому-нибудь постоять или шампанское должно набрать свою силу. Вы говорите: наполненность. Наполненность приходит, вы просто не замечаете, у вас духовный рост идёт очень скромный, смиренный, не с точки зрения, что он маленький, а с точки зрения, что вы не видите за собой. Когда вы наполнялись, и до рождения детей такая вся прекрасная, чудесная, говорили подписчикам: «Я причастилась, с праздником вас, дорогие мои!» и вы такая радостная, всех поддерживали, а сейчас: «слава Богу, причастилась, так, быстренько это, быстренько то» — у вас нет вот этой гордыньки, она прямо выжигается в этот период прямо напалмом, ты какой-то весь, то ли на тебя плюнули, то ли ещё что-то, успел что-то подтереть, и слава богу, поэтому вот этот период тоже нужен.

Я. Капаева

— А можно вопрос? Просто мне уже 41 год, я детей родила поздно, очень долго их ждала, и в какой момент можно уже немножко высунуть голову, в следующий период чтобы попасть?

Е. Ульева

— Вот: скорее-скорее, быстрее-быстрее. Не торопите событий.

о. Алексей

— Послушайте, дети вырастут, и вы будете ещё жалеть об этом периоде. Я как раз хотел сказать, что жизнь разных людей складывается по-разному, и кто-то начинает семейную жизнь молодыми совсем, и детки там рано появляются, бывает, двадцати лет ещё нет, или двадцать с небольшим, а уже детки. А бывает, как у вас, позже это всё было. И я предположу, что вот этот момент воспринимается тяжело, потому что вы очень привыкли жить другой жизнью. У вас этот период был не в двадцать лет с небольшим, а уже после тридцати. Вот эта наполненная жизнь, самореализация в вас уже укоренилась, поэтому тяжелее, чем когда это бывает в более младшем возрасте, но это пройдёт. Вот буквально перед передачей мы обсуждали то, что мои детки выросли, у нас новый этап жизни. Старшая дочь уже двенадцать лет как замужем, а вот сын женился в августе, дочь младшая — в мае, и вот новый этап. Я не раз говорил об этом и хочу сейчас ещё раз повторить: мне кажется, что как раз самореализация, которая наступает, когда дети вырастают, — это новая самореализация. То есть у вас ещё впереди замечательный этап, сто процентов, я в этом не сомневаюсь.

Я. Капаева

— Я честно скажу, как есть. Я беспокоюсь, что мне 41 год, вот недавно исполнился...

о. Алексей

— Всего.

Е. Ульева

— Да, даже смешно слышать, честно, извини, Яночка, мы тут гораздо старше все. Я в 40 лет родила восьмую девочку и как раз в 41 год была в глухом декрете с восемью детьми, вот в глухом просто. Если бы мне кто-то сказал, что я буду куда-то ходить на радио, на телевидение и буду психологом, я бы ни за что не поверила, даже и мыслей таких не было.

Я. Капаева

— Но вот мне страшно, что со мной этого не произойдёт. Мне страшно, что мои дети вырастут и в школе спросят: «Расскажите про своих родителей, у кого какая профессия?» И они скажут: «Ну вот моя мама — блогер православный». И мне так грустно от этого становится...

Е. Ульева

— А от чего вам было бы весело? Вот если бы что сказали: мама — президент банка?

Я. Капаева

— Нет, просто что какая-то есть профессия. Например, психолог, такой, как вы. У меня сразу уважение вызывает, что у вас есть профессия, у вас есть люди, которым вы помогаете.

Н. Лангаммер

— Яна, эта профессия была тоже получена по ходу декрета!

о. Алексей

— Яна, я прошу прощения, что вас перебиваю, но это прямо вот неправославный подход. Мы только что говорили о том, что у нас в обществе умаляется значение матери, материнства, — вот не надо его умалять. Быть мамой — это немало, это очень много, и вы это хорошо понимаете. У вас есть опыт не быть мамой, а сейчас есть опыт быть мамой. У меня есть предположение, что вы очень устали и физически, и эмоционально, психологически, с разными событиями, которые происходят сейчас вообще в жизни, в стране, в мире. А у вас есть помощники?

Я. Капаева

— Да, у нас сейчас есть няня, которая с сыном помогает мне. Вы сейчас очень чётко подметили про то, что быть мамой — это действительно как-то уважительно, потому что для меня это прямо открытие какое-то.

о. Алексей

— Нужно самой так думать. А что думают другие люди, это вообще неважно.

Е. Ульева

— Я в анкетах всегда писала, уже сотни этих анкет заполнила, потому что мне же надо было на каждого ребёнка, и нигде не хватало графы, куда бы я не приходила, мне приходилось что-то там на полях писать, и я писала: «профессиональная мама». Говорила: «Вы все любители, а я профессионал», понимаете, Ян? Поэтому добро пожаловать в клуб профессиональных мам.

Н. Лангаммер

— Давайте для тех, кто не в курсе, расскажем, что у Яны ещё есть дополнительная повинность: у сына Александра такое благословение Божие — сахарный диабет, и Яна ещё помогает ребёнку вот в этом, всё время, все эти уколы, пропорции. То есть это привязанность не просто, как к маленьким детям, а это совсем привязанность.

Е. Ульева

— Это подвиг материнства. Нет, тут надо такое доверие Богу взращивать в себе, Ян. Понимаете, Бог всё даст абсолютно, мы с батюшкой это знаем. Он исповедует сотни и сотни людей, он эти истории слушает как священник, а я как психолог слушаю людей. Яночка, жизнь такая длинная, вот сейчас вам 41 год. Давайте отмотаем на 20 лет назад, когда вы были молоды или в школе вам говорили: «Яночка, кем ты хочешь быть?» И вам кто-то сказал на ушко: «Ты будешь православным блогером». А все бы сказали: «Блогер — это что? Это про что? Это что за профессия такая?» Мы даже не знаем, что нас ждёт дальше, настолько меняется сейчас жизнь, какие будут профессии, что будет престижно, что нет. А вы — мама, и ваши детки вас будут любить, и это останется, вы самый главный для них будете человек всегда.

Н. Лангаммер

— Дорогие друзья, напоминаю, что мы в студии Светлого радио, в эфире программа «Клуб частных мнений», меня зовут Наталья Лангаммер. Мы обсуждаем сегодня тему женской самореализации. В гостях у нас отец Алексей Батаногов — настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево, Евгения Ульева — психолог, и Яна Капаева — православный блогер, на данный момент — мама маленьких детей, о чём, собственно, мы и пытаемся говорить, как же реализоваться. И я так понимаю, Яна так пытается периодически встрять и сказать: «Ну хочется же и всего остального, ну как, совсем, что ли, нельзя?» Такой общительный яркий человек, активный. И как же это совместить, вот можно ли это всё реализовать внутри материнства, если уж сидеть в этой изоляции?

Е. Ульева

— Да, конечно.

о. Алексей

— У меня есть, мне кажется, важное замечание, дополнение — известная фраза Августина: «Бог на первом месте, всё остальное — на своём», она часто повторяется, и, несмотря на это, очень часто недопонимается, не ценится. Если целью жизни является та или иная реализация, то фиаско обеспечено. Во-первых, большая вероятность недореализации, во-вторых, может оказаться, что потом эта реализация никого счастливее не сделала, и меня самого. Нужно делать то, что ты можешь делать сейчас, в данный момент хорошо. Вот вы же не только мама, вы же жена. Бывает, что детки не рождаются в семьях, жена может реализоваться и без чадородия, семья в любом случае — школа любви — и в творчестве, в профессии какой-то. Повторюсь, разные этапы, и каждый этап нужно любому человеку, не только женщине, а мужчине, может быть, даже и в большей степени, но нужно делать хорошо то, что ты делаешь сейчас. Вот сейчас такая задача, такой план у Бога, такой Промысл Божий, и его нужно делать хорошо и с благодарностью Богу. Придёт новое время, другие возможности, встретимся через несколько лет, хотя, я думаю, мы раньше встретимся, но через несколько лет можно просто вернуться к этой теме, когда детки подрастут хотя бы до школьного возраста, в школу пойдут, и будет уже другая жизнь, а когда детки женятся и замуж выйдут, внуки пойдут...

Е. Ульева

— Ой, внуки, это же вообще...

Н. Лангаммер

— В 32-м году мы вернёмся к этой теме в студии Светлого радио. А внуки — хорошо? Тут вот бабушка и дедушка у нас в студии.

Е. Ульева

— Внуки — это просто счастье такое, потому что ты получаешь все блага и всю радость от маленького ребеночка, а вот эта вся тяжесть, она на родителях, и ты не несёшь этой ответственности, это потрясающе совершенно. А потом, внуки тебя делают как-то моложе, ты с ними поиграл, похохотал, вот батюшка говорил, что ты будешь скучать по этому времени: ты, когда берёшь этого малыша, вот у меня младшей внученьке пять месяцев, и этот запах, ты берёшь этого младенца, думаешь: Боже!.. Всплывает всё самое светлое, вся тяжесть забыта, уже выспался, поел, помылся, слава богу, и никто в ванную тебе не стучит. Я снова совершенно с отцом Алексеем согласна, потому что основная психологическая проблема современного человека в том, что он не может быть доволен тем, что есть в данную минуту, вот он почему-то всё время, бедный, хочет чего-то другого: если не замужем — все хотят замуж, если замужем — все хотят реализации...

о. Алексей

— И половина хочет развестись.

Е. Ульева

— Да, да, развестись — это вообще больная тема. Потом, детки маленькие — хотим, чтобы выросли, выросли, а потом: Господи Боже мой, что же он так пахнет, почему он такой вредный? Ну ты же такой был маленький, хорошенький, что же такое случилось с тобой?

о. Алексей

— Не умеем радоваться, не умеем быть счастливыми. Самый главный — это настоящий момент. Вот мы можем быть в нем счастливы, а можем быть несчастливы. Даже сейчас, находясь в студии, можно по-разному к этому относиться. У меня пока одна только внучка (надеюсь, ещё будут и внуки, и внучки), вот внучка пошла в первый класс в этом году. Когда говорят про внуков, у меня вот такой афоризм, причём чётко: «Внуки — это очень важные люди, на них вы оставите своих детей».

Е. Ульева

— А мне ещё, знаете, хулиганская немножко фраза нравится: «Бабушки и дедушки, любите своих внуков — они отомстят вашим детям».

о. Алексей

— Ну, это тоже самое, вид сбоку просто.

Я. Капаева

— Вот вы говорите, что как будто бы не ценишь то, что имеешь сейчас, и я сижу, анализирую: нет, я ценю то, что есть сейчас, я реально очень благодарна. Но, наверное, меня точит вот это чувство вины за то, что — вот батюшка говорит: цени то, что ты просто мать и уважай в себе это. Не могу к этому относиться с полным таким уважением, расслабленно, спокойно жить в текущем моменте, потому что мне всё время говорят: «Вот смотри, многодетная мама, а она там ещё подрабатывает, она зарабатывает, она там ещё что-то делает, а ты сидишь, вроде бы как ничего в твоей жизни не происходит, ты ни к чему не движешься». И сейчас очень много в обществе говорят про личную ответственность, что ты сам должен ставить какие-то цели перед собой.

Н. Лангаммер

— То есть это не столько внутреннее, сколько уже внешнее на тебя влияет?

Я. Капаева

— Внешнее очень сильно на меня влияет, ещё, наверное, из-за возраста. Если бы я думала, что у меня ещё есть много времени...

Е. Ульева

— Нет, Яночка, вы просто озвучиваете все современные страхи, на самом деле. Страхи, вот это социальное давление, которые есть на женщину, оно огромное, я поэтому не перестаю везде вещать, на всех каналах, каких могу: любите наших замечательных женщин, мам, которые растят детей. Вот я, когда вижу маму с маленьким ребёнком, у меня никаких к ней вообще требований нет, ни к посту, ни к молитве, ни к чему. Она дошла до храма — да умница, слава тебе, Господи, ещё нарядилась, молодец.

о. Алексей

— Я бы добавил, что мы не должны зависеть так от внешнего мнения. Ну мало ли что кто думает. В нашем мире, в общем, весьма спорном, со спорным мировоззрением, часто с испорченным мировоззрением, чьё мнение так важно для вас? Какой, действительно, авторитет в полноценном смысле — это святой или праведник, или какой-то достойный человек, мужчина или женщина, так думает, о чём вы переживаете? Ну мало ли недостойных мнений существует.

Н. Лангаммер

— Знаете, отец Алексей, мне кажется, тут вот ещё что может работать, я так на себя примериваю: я какое-то продолжительное время в своей жизни себя бичевала за то, что я не могу встать в пять утра, испечь плюшки на дрожжевом тесте, и когда я понимала, что мне это не по силам, я не хочу, и я думала, что это лень такая, и себе говорила, что «многодетные мамы же встают и все успевают — и ты встань, тряпка!» — пока я не сломалась, пока у меня не начались проблемы со здоровьем. Я не могу сказать, что я вставала в пять утра, но вот это чувство вины, что я это не могу сделать, привело к следующему. Я только недавно согласилась с тем, что мой организм может хотеть полежать и отдохнуть, и только недавно я себе сказала: а я не буду себя переламывать, я полежу. А потом у тебя вдвое больше сил. Вот откуда это появилась ерунда в моей голове, что я должна себя сравнивать с каким-то внешним образом, как ты делаешь, который способен на что-то большее, чем я? Ты — Яна Капаева, у тебя свой какой-то потенциал, свои таланты, свои дары, то, что тебе Господь дает каждую минуту. Я также сказала себе, и стало легче действительно делать то, что дано, а то, что ты не можешь — не делать. Значит, это не твое, ты в чем-то другом должна проявиться и таланты реализовать. Тебе отзывается то, что я говорю?

Я. Капаева

— Да, очень отзывается. Но здесь еще одна проблема есть: чувство вины у меня перед Богом, например, за нереализованные как раз таланты, за какие-то вещи, которые, мне кажется, что я могла бы делать, а вот не делаю. Вот я там книгу писала два года, меня ждали — могла быстрее это сделать, могла лучше это сделать. А может быть, я еще что-то могу сделать, а я вот...

Н. Лангаммер

— Нет, ну почему мы себя загоняем, Жень?

Е. Ульева

— Это психологический внутренний критик Яны. А кто-то смотрит на вас и думает: Боже, она пишет книги, она блогер, у нее еще дети!.. И сидит, закапывается еще куда-то, но так не надо делать. Я всегда говорю, что это помыслы, это от лукавого. Паисий Святогорец всегда говорил, что нечистая сила, бес, он нам содействует, то есть мы направо, он нас еще правее, мы налево, он нас еще левее. И вот в вашем случае это классическая ловушка, что «могла бы лучше». Я всегда говорю: нет, не могла, потому что, если бы вы могли, вы бы сделали. Вы работаете на все сто. Но вас загоняет помысел, что я могу еще быстрее, выше, сильнее — это ложь, это ложный помысел.

о. Алексей

— Должно быть чувство меры. Дело в том, что есть крайности, а нужен такой царский путь, благодатный путь. Знаете, благодать Божия шустрых придерживает, а медлительных подталкивает. Плохо, когда человек гордится, когда он самовлюблен, самодоволен, и даже он, может быть, вслух говорит «слава Богу за все», но внутренне его распирает гордость. И поэтому Господь нам часто не дает каких-то вершин, просто чтобы мы не возгордились. Я это по себе очень хорошо чувствую. Вот мы строим храм, и он красивый, прекрасный, вот хотелось бы иконы расписать, а не получается — нет материальных средств, какие-то трудности. А если бы все получилось, как бы я возгордился? И вот важнее любое смирение человека, доверие Богу, чем какой-то сверхрезультат. Поэтому, если что-то не получается так, как хотелось бы, это тоже Промысл Божий. Вот я пример неслучайно привел: хорошо бы, чтобы храм был благолепный, это же для Бога, это же для людей! А Господь говорит: нет, ты возгордишься, смирись. Сделай все, что ты сможешь, остальное другие сделают. Поэтому самобичевание — это плохо, такое вот самоедство. Есть даже такое изречение, что самобичевание хуже гордости. Это тоже своего вида гордость, обратная сторона такая. Делай все, что можно, и будь что будет.

Н. Лангаммер

— Мне очень важными кажутся вот эти слова, что ты сделала, что смогла, и ты делаешь на все сто.

о. Алексей

— Даже пусть не на сто, на сто не смогла — насколько смогла.

Е. Ульева

— Я как раз хочу донести мысль, что это и было сто. Ты себе придумываешь вот эти оставшиеся проценты, которых ты не мог, понимаете? Вот, допустим, мы бежим, мы на Олимпиаде. И у кого-то олимпийский рекорд, а кто-то добежал десятый, а кто-то двадцатый, и это его уровень. И тут самое глупое — пытаться там: «я не добежал, я не получил олимпийскую медаль — все, я бросаю спорт». Вот твой уровень — такой. Есть пирамида, и в пирамиде ты занимаешь какое-то определенное свое место, и это нормально, это хорошо.

о. Алексей

— А если место в пирамиде не нравится — это тоже проявление гордыни.

Н. Лангаммер

— И потом, разные таланты, в чем-то ты преуспеваешь, в другом — нет. Но мне еще кажется, что, когда я, допустим, не хочу условно, строить шалаш — я строю и говорю себе, что могла бы лучше, потому что мне как бы и не хочется. А если бы я хотела, я бы знала свой предел и была бы довольна.

Е. Ульева

— Нет, Наташечка, ты опять переворачиваешь ту же самую мысль, я попробую психологически это объяснить. Смотрите, есть такая история, что есть ленивые люди реально, они себя такими не чувствуют, вот в этом секрет.

Н. Лангаммер

— А мы чувствуем эту леность, да?

Е. Ульева

— Да! А вот кто выкладывается, и прямо на все сто, он убивается, он не умеет отдыхать, его надо в больницу положить, чтобы он там отдохнул. Вы простите за такой странный пример: я, когда заболела очень тяжелой онкологией, неоперабельной, мне химиотерапевт сказал: «Господи, Женечка, наконец-то вы займетесь собой и отдохнете. Сколько можно было?» Я себе тоже выдумывала, что надо еще там поклоны класть (ну, я много себе чего выдумывала), но, слава Богу, спасибо моим духовникам, которые мне говорили: «Женя, вот твоё, и все, сиди на этом». На любом месте можно себе вот это напридумывать, что «я еще могла бы...» — ни в коем случае, пожалуйста, не думайте этого. Я делаю так, как дает мне Бог, понимаете? Что такое благодать Божия? Вот мой любимый пример, когда мальчик подходит к папе и говорит: «Папа, что такое благодать?» И он его ведет на баскетбольную площадку, и говорит: «Ну, кидай в кольцо». И он кидает и кидает, вот это мы: «кидаем» и «кидаем» в это «кольцо». Ну вот один раз там что-то попало — молодец. Потом папа берет и подносит корзиночку, и мальчик легко кладёт мяч туда. Папа говорит: «Вот это, деточка, благодать». И этот храм построится только с такой благодатью, но ты должен понять, что ты не попал в это кольцо и не можешь ты в него попасть сам. А Бог тебе говорит: «А вот теперь, деточка, давай». И тогда ты говоришь: «Да, Господи, я понял, это вот Твое. Это не я такой молодец, это Ты мне дал».

о. Алексей

— Я ещё хотел сказать вот что: нельзя недооценивать роль женщины вообще в семье и в воспитании детей. Сказал очевидную вещь, но, тем не менее, как много зависит от веры, от творческого подхода, от смирения, от терпения в воспитании то, что вы закладываете в своих детей, это же бесценно. Отношения с мужем. В любой семье есть те или иные трудности, проблемы, но в любом случае это творческая задача. Вот ваша сейчас задача — строить свою малую церковь, свой дом, свою семью. Там, по-моему, можно реализовываться бесконечно, это вообще неисчерпаемая история.

Я. Капаева

— Очень с вами согласна. Но вот как хорошо, когда твой муж и батюшка так рассуждают, а что, если твой муж — обычный светский человек? И вот вы сейчас сказали про авторитеты: кто навязывает, или кто от тебя что-то ждёт и требует? А если это твой муж, который так не рассуждает, который меряет вот этими мерками общественными?

о. Алексей

— Это тоже творческая задача. Объяснить в лоб не получится, это невозможно сделать и даже не нужно пытаться. Вот творческая задача: как сделать так, чтобы тебя услышали и поняли. Поверьте, у священника и у его жены есть те же самые творческие задачи, как это объяснить. Это иллюзия, что это всё понятно. Всё равно в той или иной ситуации возникают проблемы, когда нужно действительно объяснить, понять, услышать, и это не только, когда дети маленькие, это на всю жизнь.

Н. Лангаммер

— Кстати, когда человек говорит, что ты не работаешь, не строишь карьеру — ребята, так работать, строить карьеру — это настолько проще, мне кажется, чем вот эти мамские дела, которые становятся рутиной.

Е. Ульева

— Анна Нетребко — лучшее сопрано мира в своё время, родила одного- единственного ребёночка и сказала: «Я лучше четыре немецких оперы выучу и спою, чем заниматься с ребёнком» Хотя там есть няня, помощница, у неё огромная карьера, огромные возможности. Но если вы спросите Анну Нетребко, что самое лучшее она сделала в этой жизни, она скажет: «Я родила своего Тишу». Хотя Тиша болен, и у неё много проблем с этим ребёнком, но он абсолютно чудесный парень вырос, и это её главный проект, несмотря на то что она гениальная певица. Вот вам пример.

Н. Лангаммер

— А эти исследования насколько точны? Или это просто шутка такая, что женщина дома выполняет что-то около 380% того, что человек на работе?

Е. Ульева

— Конечно, это очень тяжёлый домашний труд. В Америке, в Европе даже это оценивают. Есть статистические замеры, что женщина в среднем четыре-пять часов лишних ещё работает дома, то есть, кроме работы, она ещё выполняет вот эти домашние обязанности и так далее. И есть эти идея платить женщинам зарплату за это.

Н. Лангаммер

— Вообще — логично, или чтобы стаж шёл.

Е. Ульева

— Ну, Наташенька, ни один бюджет мира это не выдержит. Там, на самом деле, это всё посчитают по самым дешёвым расценкам. Мы смеялись всегда с подружками: чтобы заменить одну маму, которая попала в больницу, нужны повар, няня, гувернантка, уборщица, врач, водитель и так далее.

о. Алексей

— Видели, наверное, такой ролик в интернете западный, когда нанимают на работу, собеседование проводят, говорят: «Ваша работа будет такой: вы будете 24 на 7 думать, переживать, у вас не будет выходных, не будет отпусков, вам нужно будет делать это, это, это...» Человек спрашивает: «А сколько платят?» — «Вам не будут ничего платить». Там все смеются, а потом говорят, что это работа мамы.

Н. Лангаммер

— Ну вот вы начали, отец Алексей, про папу. Когда родился второй ребёнок, сын, вы по-другому себя ощущали?

о. Алексей

— Да. Дело в том, что второй сын был очень долгожданным, девять лет у нас не было детей по медицинским причинам, были и выкидыши, и внематочная беременность была у супруги, и рождение сына было очень долгожданным. Я взрослее стал, мне уже было 33 года, когда родился сын. Когда родилась старшая дочь, я, конечно, её очень любил, очень радовался этому, но мне казалось, что у меня вот великая задача, мне нужно храм восстанавливать, я диаконом стал служить, и что ещё дети будут, это так естественно. А потом, когда такая пауза была, конечно, я и по возрасту стал постарше (надеюсь, немножко поумнел), ну и как-то действительно оказалось, что это совершенно неочевидный дар Божий, что бывает по-разному.

Н. Лангаммер

— И вы уже вместе с супругой не спали?

о. Алексей

— Я, конечно, занят был сильно, я и священником тогда был, нагрузки были очень большие, но всё-таки я гораздо больше уже осознавал и старался поближе быть.

Н. Лангаммер

— У вас супруга одарена самыми разными талантами, она их начинала реализовывать, уже когда была мамой маленьких детей или потом? И как дизайнер она прекрасна, и как флорист, и чего она только не делает, умница-красавица.

о. Алексей

— Вы знаете, по-разному. Ия всегда очень творчески относилась к воспитанию детей. Всегда были какие-то спектакли, чтения, ёлки домашние, Деды Морозы, то есть творчество проявлялось в воспитании детей, в постановках домашних.

Е. Ульева

— Вас не привлекали в Деды Морозы?

о. Алексей

— Ну, это тайна. Дети думали очень долго, что Дед Мороз реально существует.

Е. Ульева

— Да, у нас тоже, «а глаза-то папины!»

Н. Лангаммер

— Я тоже, да. Я вообще думала, что, может быть, Деды Морозы такие правильные. Вот Снегурочка у нас похожа на нашу воспитательницу, просто нам специально такую прислали в наш детский сад, потому что она нам нравится. (Яне): Вот у тебя творчество, пожалуйста, скоро Рождество.

Я. Капаева

— Да. Знаете, сейчас такое пришло открытие для меня, вот батюшка здесь и психолог, оба ваших мнения очень важно услышать: может быть, это зависть во мне говорит? Ну есть же мамы, которые ещё много что делают, а ты-то что с этими двумя детьми никак не можешь разобраться?

о. Алексей

— Совет непрошеный: не надо никого ни с кем сравнивать. И себя не надо сравнивать тоже ни с кем. Мы эту мысль говорили другими словами: Бог нас не сравнивает. У каждого своя жизнь, свой потенциал, своё здоровье, своё время, свои семейные обстоятельства, всё своё. Надо свою жизнь жить, а не сравнивать, у кого что — это рецепт от зависти. Может быть, вы даже и не завидуете, но в любом случае, вот с чего начинается зависть: а у него так, а у меня так. А у кого-то ещё по-другому вообще, кто-то на коляске, знаете, инвалид, а кто-то даже на коляску не может сесть. Поэтому не надо никого ни с кем сравнивать, себя даже не надо сравнивать.

Н. Лангаммер

— Себя только с собой можно сравнивать раньше, позже.

Е. Ульева

— А мы не объективны, Наташенька, мы придумываем себе.

о. Алексей

— Мне кажется, вот этот выход — благодарить Бога за всё: за всё, что у меня есть — слава Богу, и за всё, чего у меня нет — тоже слава Богу. Это доверие Богу, понимаете, это не ощущение себя на обочине, а вот это моя жизнь, это мой сегодняшний день, это теперь мой сегодняшний этап жизни, и делать, насколько это возможно, то, что хорошо.

Н. Лангаммер

— Жень, помнишь, мы в этой студии, в программе «Клуб частных мнений» обсуждали тему благодарности. Ты рассказывала, как тебя на скорой везли с ковидом, а ты благодарила за то, что машина была.

Е. Ульева

— Ну, у меня какая-то благодать была Божия. Вспоминаю этот момент: я была в каком-то эйфории, в каком-то счастье, что я с ковидом на скорой еду.

Н. Лангаммер

— Я после этого, честно, начала просто благодарить вечером перед сном за всё, что Господь мне дал — как этого много, Яна! За то, что, во-первых, проснулась, руки-ноги на месте, я могу ходить, потому что, когда палец на ноге ломается или ещё что-то, ты уже ходить не можешь. А потом, когда начинаешь ходить — какой кайф, что ты ходишь! Потом, за то, что завтрак есть. А ещё, когда дождик, за то, что на меня не капает, а я могу дома в тепле переодеться, собраться, поехать на любимую работу — бесконечно за это благодарю. Машина едет, ты понимаешь! Из выхлопной трубы ничего не вылетает, ничего не стучит, ничего не гремит, она едет и не болеет, и денег в неё не надо вкладывать, сейчас так — слава Богу! Приехала на работу, сделала какую-то там запись, пошла пообедала, поговорила с коллегами — какие чудесные люди, ну слава Богу! И вот когда ты начинаешь за всё благодарить — столько творчества просыпается, столько всего! И главное, что тогда ты принимаешь всё, что произошло. Случился конфликт — ну, слава Тебе, Господи, надо подумать, что я из него могу взять, и хорошо, что оно так произошло. Вот дочка Женина, Саша, говорит, что терпеть не могла доить коров, а отец Илий ей сказал: «Ну, благодари тогда за то, что ты доишь коров». Она говорит: «Но я же этого не люблю!» — «Ну, так ты благодари за то, что это происходит просто как факт, благодари за это». И вот для меня это было такое классное лекарство, что действительно всё сразу радует.

Е. Ульева

— Но этому надо учиться, в нас не вложена благодарность автоматически, и этому надо детей учить. Можно с маленькими детками прямо обсуждать: вот спасибо, слава Богу, вот это случилось, вот то. Это такой навык хороший — дневник благодарности. У вас просто сейчас такой тяжелый период в жизни, он действительно тяжелый, но когда мы в тяжелом периоде, всегда Господь с нами рядом. Вот это ваше чувство, что вы теряете связь с Богом — это что-то вы потеряли то, что вам было вредно, то, что вам было неполезно, а сейчас есть ваши детки, вы на них смотрите — ну вот, Господь на вас смотрит их глазками, понимаете? Вот он, маленький, чудесный, чистый ребёнок.

Н. Лангаммер

— А потом будет большой, высокий и бородатый, слипшихся ресничек и пушистых щёчек не будет маленьких персикообразных, Яночка.

Я. Капаева

— Пока мне в это не верится. (смеется)

Е. Ульева

— Ой, это очень быстро всё, да, батюшка? Как-то не успеваешь глазом моргнуть и думаешь: Боже, неужели столько ты прожил? Как я смеюсь, говорю: как будто черепаха Тортилла, столько помнишь людей, которые давно ушли. Ну ничего, Яночка, придёт, это у вас духовный период возрастания.

Н. Лангаммер

— Отец Алексей, как ваши ощущения, когда в этом году вы отдали сначала младшую дочку Лизу замуж, потом — Ваню, квартира опустела?

о. Алексей

— Я ещё не понял. Было лето, всё-таки такое время отпусков, лето всё время по-другому как-то проходит, чем обычное время, учебный год. Но я чётко ощущаю, что это новый абсолютный этап, к которому я пока не до конца готов.

Н. Лангаммер

— А вы свободны, пожалуйста, сейчас творчества море.

о. Алексей

— Я не могу сказать, что у меня когда-то был дефицит, я всё время занят и остаюсь занятым. Последние годы дети же не требовали времени — ну, общаться нужно много, но они сами себя обслуживают, уже самостоятельной жизнью живут, в вузах учатся. Я просто понимаю, что это новый этап, который я пока не осознал. Вот у нас тридцать пять лет брака в этом году, и лет пять назад, когда у нас было тридцать лет брака, я наивно полагал, что в семейной жизни понимаю много. Я не сказал — всё, но много. Сейчас, спустя ещё пять лет, я понимаю, что в семейной жизни понимаю не очень много, так, чуть-чуть. Это, конечно, можно назвать кокетством, иронией, игрой слов, но смысл какой я вкладываю: что это новый этап. В любой семейной жизни есть разные этапы: этап без детей, этап, когда дети маленькие, этап, когда дети в школе, этап, когда дети в институте, когда они женятся, замуж выходят, внуки появляются, когда уже зрелые люди остаются без детей и без внуков, когда болезни приходят в семью, уже старость или пожилые люди —это всё новые этапы. В начале передачи говорили, что сейчас вот такой этап, и я вхожу в новый этап, пока ещё не осознал всех плюсов и, возможно, минусов, но я думаю, что надо осознавать больше плюсы. Я так надеюсь, что минусов не будет.

Н. Лангаммер

— А матушка как себя чувствует?

о. Алексей

— Я думаю, то же самое. Мы буквально вчера разговаривали: вот дети пришли, они заходят к нам, недалеко живут, и как-то это радостно. Я говорю: «Ну подожди, они, скорее всего, будут реже заходить постепенно. Возможно, что у них сейчас как-то жизнь тоже переменится». Но это осознаётся как новый этап, который мы пока ещё не до конца понимаем, не научились в нём жить. И, возможно, будут какие-то искушения, какие-то трудности, посмотрим.

Н. Лангаммер

— Я к тому, что, Яна, наступит такой этап, когда они вылетят из гнезда, и не так уж много времени до этого момента. Тебе что-то сегодня прояснилось, утешилось в душе? А то у нас уже одна минута осталась.

Я. Капаева

— Да, спасибо большое. Для меня совершенно чудесный, необыкновенный сегодня день, потому что два таких важных аспекта — духовный и социальный — сошлись, батюшка сказал свою точку зрения, и Евгения — психолог, ещё и многодетная мама с таким опытом. Для меня Господь сегодня приготовил ответы в виде вас, спасибо вам огромное. Сказали: успокойся, прими сегодняшний этап, текущий, всё у тебя нормально, благодари Бога и живи дальше — вот мой вывод по программе. Правда, меня подотпустило, если можно так сказать, расслабило.

Н. Лангаммер

— Я надеюсь, что для многих нашлись ответы. Я так сравниваю нашу программу с витаминным салатом: каждый найдёт в ней что-то своё, мы старались. Сегодня в студии были отец Алексей Батаногов — настоятель храма святого равноапостольного князя Владимира в Новогиреево; Евгения Ульева — психолог, мама восьми детей, бабушка девяти внуков (пока); и Яна Капаева — мама двоих детей (пока, кстати говоря, может, ещё будут), так что творческих тебе успехов, Яночка.

Я. Капаева

— Пора начинать писать новую книгу, вот о чём я ещё подумала.

Е. Ульева

— Спасибо вам большое за этот разговор. В эфире был «Клуб частных мнений», меня зовут Наталья Лангаммер. Напомню, что нас можно не только слушать, но и смотреть на сайте radiovera.ru, в нашей группе во «ВКонтакте». Программа вернётся в эфир через неделю, в воскресенье, в 18.00. Сегодня мы с вами прощаемся, всего доброго, до свидания.

Е. Ульева

— До свидания.

о. Алексей

— До свидания.

Я. Капаева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Встреча с Богом». Протоиерей Дионисий Лобов, Владимир Носов, Екатерина Каштанова
• «Церковная община». Священник Игорь Мазепа, Нина Юркова, Кирилл Алексин
• «Искусственный интеллект и вера». Иером. Геннадий (Войтишко), Сергей Комаров, Саркис Григорян