Книга пророка Иезекииля, Глава 1, стихи 1-20

Читает и комментирует священник Стефан Домусчи

Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА священник Стефан Домусчи. Люди, знакомые с любой религиозной традицией, знают, какую роль в ней играет то, что принято называть религиозным опытом. Однако, столкнувшись с ним в своей жизни многие задаются вопросом: насколько этот опыт выразим? Можно ли им поделиться? И как можно доверять рассказам других людей? Ответ на эти вопросы прикровенно звучит в отрывке из 1-й главы книги пророка Иезекииля, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем:

Глава 1.

01 И было в тридцатый год, в четвертый месяц, в пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре, отверзлись небеса, и я видел видения Божии.

02 В пятый день месяца (это был пятый год от пленения царя Иоакима),

03 было слово Господне к Иезекиилю, сыну Вузия, священнику, в земле Халдейской, при реке Ховаре; и была на нем там рука Господня.

04 И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него,

05 а из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных,- и таков был вид их: облик их был, как у человека;

06 и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла;

07 а ноги их - ноги прямые, и ступни ног их - как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь, (и крылья их легкие).

08 И руки человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их;

09 и лица у них и крылья у них - у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего.

10 Подобие лиц их - лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех.

11 И лица их и крылья их сверху были разделены, но у каждого два крыла соприкасались одно к другому, а два покрывали тела их.

12 И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались.

13 И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня.

14 И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния.

15 И смотрел я на животных, и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их.

16 Вид колес и устроение их - как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе.

17 Когда они шли, шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались.

18 А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырех вокруг полны были глаз.

19 И когда шли животные, шли и колеса подле них; а когда животные поднимались от земли, тогда поднимались и колеса.

20 Куда дух хотел идти, туда шли и они; куда бы ни пошел дух, и колеса поднимались наравне с ними, ибо дух животных был в колесах.

Даже люди, не знакомые близко с творчеством Тютчева, могли слышать слова этого поэта: «мысль изречённая есть ложь», так как они давно стали пословицей. И хотя Фёдора Ивановича порой обвиняют в преувеличении, относительно чувств и личного опыта его мысль не далека от истины. Недавно на одной встрече мне задали вопрос: говорит ли Бог с нами сегодня? Отвечая, я сконцентрировался на простой и бесспорной для христиан идее: в первую очередь Бог говорит с людьми через Священное Писание. Конечно, апостол Иоанн Богослов начинает своё первое послание со слов, которых мы повторить не сможем. Он пишет: «О том, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни мы свидетельствуем вам». Действительно, в отличие от него, никто из нас лично Иисуса не слышал и не видел. При этом мы совершенно искренне верим, что все две тысячи лет, с того момента, как Его слова, записанные свидетелями, звучат в нашем мире, они звучат не только как иллюстрация какой-то давно прошедшей истории, в них мы слышим обращение к каждому из нас лично. После встречи ко мне подошел ещё один слушатель и спросил: «А как же личные отношения с Богом? Личный религиозный опыт?» Он, несомненно, есть, — ответил я, — но разве мы можем его сформулировать обычным языком. Мы можем сказать, что Бог открывается нам в молитве, в жизненных обстоятельствах, в словах других людей... Но что мы можем сказать о личном общении с Ним? Можно наговорить много разных слов, но другие люди вряд ли нас поймут и уж тем более почувствуют или узнают то же самое. Личный опыт в его полноте не выразим и уж тем более не передаваем. И это прекрасно иллюстрирует сегодняшний библейский текст. Пророк Иезекииль говорит о своем опыте встречи с Божественным миром. При этом он понимает, о чём говорит, гораздо лучше, чем понимаем его мы, потому что для него этот опыт не описание, он воспринимает его непосредственно.

Что мы можем сказать об этом богоявлении? Интересно, что оно оказывается возможным вне иерусалимского храма, в котором для иудеев был сосредоточен весь культ и все богообщение. Мы видим, что Бог открывается пророку в вавилонском плену и хотя Иезекииль телесно ограничен, духовно, в общении с Богом он свободен. В то же время, он, как человек не вполне свободен в выражении опыта этой встречи. Образы, которые даются в тексте, говорят нам лишь о величии и непознаваемости Творца. Больше понять мы не можем практически ничего. Например, когда апостол Павел описывал видение, которое было ему дано, он просто сказал, что эти слова невозможно понять земному человеку, так как они говорят о том, что выше нашего повседневного опыта. Однако самое главное в другом. Для всех библейских героев, переживавших встречу с Творцом, она не стала опытом встречи с безличной силой, могущественной и поражающей своим величием. Несмотря на невозможность до конца выразить опыт встречи, люди пережившие откровение и сообщившие о нем другим, знали, что им открывается Творец, желающий спасти своё творение. Текст, который мы услышали сегодня, читается в начале Страстной седмицы — недели перед Пасхой — не случайно. Задумываясь над содержанием событий, предшествовавших Тайной Вечери, смерти и воскресению Спасителя, мы осознаём, что хотя во всей полноте тайна спасения для нас непостижима, Бог во Христе умаляет Своё величие и говорит с нами языком жертвенной любви.