Книга Бытия, Глава 2, стихи 4-19

Поделиться

Читает и комментирует проиерей Павел Великанов

Одно из самых поэтичных мест в книге Бытия — сотворение первых людей и их жизнь до грехопадения. Давайте послушаем отрывок из 2-й главы книги Бытия, который сегодня читается в храмах за богослужением.

Наверное, вы заметили, что перед нами — повторение рассказа о творении людей и поселении их в раю — о чём уже говорилось в конце первой главы книги Бытия. Но это «повторение» — не такое уж простое. Произошло существенное изменение самого ракурса, из которого описывается происходящее: если первый ракурс можно назвать «космологическим», грандиозным, масштабным — то теперь перед нами совсем иной взгляд — соразмерный человеку, доступный, так и хочется сказать — «очень тёплый». Фраза «Вот происхождение неба и земли...» — с чего и началось сегодня чтение — не просто заголовок. Это монтажный шов между двумя стилями повествования: в первой главе мир будто строится как собор «снаружи», а во второй — мы входим внутрь, в райский сад, в дыхание животных и человека, в разговор между ними. Райский сад, зверушки — словно игрушки свежепоявившемуся Адаму, Ева — совсем, конечно же, не «игрушка», но тоже очень даже интересное создание. Реки, обтекающие Эдем, и, конечно же, деревья — Древо жизни и Древо познания добра и зла.

Заметим, как меняется и сама «сцена» — если в первой истории мы понимаем, что Бог — источник всего происходящего и находится как бы вне того, что проплывает перед нашим взором, во втором рассказе Бог — уже один из «действующих» лиц, причём вполне представленный антропоморфно — то есть похожим на человека. Он, словно человек, «ходит по саду», когда там прохлада, разговаривает с другими, от Него можно даже спрятаться! И тут же — говорящие животные, деревья с чудесными свойствами, а сам человек исполняет роль садовника. Как мы видим, совсем другой ракурс — только из которого и можно будет понять дальнейшую историю человеческого рода. Космогония окончена — и теперь речь пойдёт о судьбе человеческого рода.

Именно здесь, в Эдеме, мы слышим первый словесный контакт между человеком и Богом: Адам получает повеление вкушать от плодов древа Жизни и не прикасаться к плодам другого дерева, познания добра и зла. И здесь мне хочется немного остановиться.

Неизбежно возникает вопрос: а зачем надо было сразу всё так усложнять? Почему нельзя было дать возможность Адаму спокойно пожить сколько-то времени в этом безгрешном «саду наслаждений», насытиться удовольствиями — неукоризненными, заметим! А уже потом, когда он подрастёт, освоится, привыкнет к жизни — и начинать его тренировать в устойчивости к искушениям? Очень интересный ответ есть у преподобного Ефрема Сирина: он говорит, что дерево познания было поставлено как ограда — не потому, что Бог хочет чего-то лишить первого человека, а потому что желание без границы может превратиться в пожар. Вот как в книге «О рае» он говорит: «Посреди рая насадил Бог древо познания, окружил его страхом, оградил ужасом, чтобы подобно ограде охраняли его окрестность. В одной заповеди, которою воспрещалось вкушать плодов сего дерева, Адам услышал две заповеди; надлежало ему бояться древа и почувствовать, что непозволительно даже подходить к нему». И задача этого древа как раз в том, чтобы оно «удерживало движение» и служило пределом.

Современный философ Бён Чхоль Хан очень много внимания в своих трудах по анализу современной цивилизации уделяет понятию «заключённость». С его точки зрения, одной из бед, об которую постоянно спотыкаются люди, является именно отсутствие пределов, границ, чётких «граней» — без которых жизнь не выстраивается, а расползается и обесценивается. В качестве подсказки я бы вспомнил про то значение, которое играет в любой картине обрамление: именно благодаря рамке изображённое на полотне начинает «звучать», оно «вырывается» из ритма обыденности и побуждает зрителя остановиться. Согласитесь, есть всё же существенная разница между изображением на фотообоях — и картине, находящейся в галерее, — с которой и была сделана копия. Рамка — это не просто «ограничение» как «исключение» чего-то: напротив, именно благодаря этой рамке наше восприятие картины становится качественно иным.

Для того, чтобы Адам «не расплескал» полученные от Бога дары и было поставлено древо познания добра и зла и дана соответствующая заповедь: да, это не просто «первый тренажёр» воспитания воли; это первая «структура», только во взаимодействии с которой и мог Адам действительно расти и взрослеть.

Но и у нас, дорогие друзья, тоже есть свои подобные «рамки» — это прежде всего заповеди Божии. А то, что мы упражняемся Великим постом, подобно прародителям, не всякую пищу вкушая, — в каком-то смысле тоже возвращает нашу мысль в то самое благословенное время, которое некогда было в чудесном райском саду!

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов