Архимандрит Вениамин (Смирнов)

Поделиться

«Всевышний благословил начало святого дела вожделенным успехом», — записал в своём путевом дневнике за первое февраля тысяча восемьсот двадцать пятого года архимандрит Вениамин (Смирнов). «При дороге, — продолжал он, — за восемьдесят вёрст от города Мезени, миссионеры усмотрели юрту, или подвижной дом; нашедши в нём девятнадцать самоедов, предложили им первую евангельскую проповедь».

Самоедами называли народ ненцев, которые жили на обширных просторах крайнего Севера, в том числе в Архангельской губернии. Архимандрит же Вениамин был начальником миссии, посланной в кочевья ненцев для проповеди христианской веры. Те девятнадцать самоедов вскоре приняли святое крещение в Мезени и стали, используя выражение апостола Павла, начатком христианства на ненецкой земле.

Отцу Вениамину была доверена честь стать апостолом ненцев. Прекрасно образованный, он имел педагогический опыт, служил смотрителем архангельских духовных училищ и руководителем Архангельского комитета Библейского общества. А самое главное, архимандрит Вениамин имел горячее желание проповедовать православную веру.

После первых успехов миссии пришли и первые испытания, связанные с происками злонамеренных людей. Некоторые русские поселенцы-предприниматели использовали ненцев как дешёвую, по сути рабскую трудовую силу. Такие люди, покровительствуемые отдельными чиновниками, не были заинтересованы в том, чтобы ненцы изменяли свою жизнь к лучшему, узнавали христианство и получали защиту Церкви. Несмотря на прямое повеление императора Александра Первого о проповеди среди ненцев, они специально распускали слухи, что миссионеры действуют без разрешения царя и подбирают, кого забрать в рекруты. При том, что ненцы официально были освобождены от воинской повинности.

Эти настроения привели к тому, что в ходе поездки на полуостров Канин Нос летом тысяча восемьсот двадцать пятого года ненцы очень холодно встретили проповедь отца Вениамина. Сопровождавший его полицейский исправник неожиданно рассердился на собравшихся ненцев, стал их ругать и даже вынул шпагу. Ненцы бросились к оружию и кричали: «Не хотим креститься!» И хотя дальше распри дело не дошло, ненец, который вёз архимандрита Вениамина обратно, намеренно оставил его погибать на болоте. Священник был вовремя обнаружен и спасён тем самым исправником. Глубоко потрясённый, промокший и грязный, отец Вениамин вернулся в Мезень больным и лечился затем целый год.

Казалось бы, какая может быть миссия после этого? Однако несмотря на произошедшее отец Вениамин считал, что ненцы «очень кротки нравом и весьма смирны», а их враждебность вызвана той грубостью, пример которой показал исправник.

За время болезни миссионер изучил язык ненцев, начал переводить на него Священное Писание и молитвы. В тысяча восемьсот двадцать шестом году он прибыл в заполярный Пустозёрск у реки Печора, откуда со своей походной церковью совершал миссионерские поездки в Тиманскую и Большеземельскую тундры. При посещении последней произошло чудо: во время крещения исцелился ненец Таселей Вылкин, у которого были парализованы обе руки. Это чудо произвело большое впечатление на многих. Ненцы специально приезжали посмотреть на исцелившегося Вылкина. «Проповедники Евангелия, — писал отец Вениамин, — ясно видели руку Божию, содействующую трудам их».

Летом тысяча восемьсот двадцать седьмого года произошло ещё одно удивительное событие: на острове Вайгач в Северном Ледовитом океане новообращённые ненцы разрушили своё древнее капище. На его месте отец Вениамин установил православный крест.

Всего за пять лет миссионерского служения в ненецкой тундре были крещены три тысячи триста три человека — большинство из четырёх тысяч ненцев, живших в Архангельской губернии. В тысяча восемьсот тридцатом году труды миссии были завершены: для ненцев было организовано три постоянных прихода, а архимандрита Вениамина отозвали в Архангельск. За свои труды он получил орден святого Владимира третьей степени.

Отошёл ко Господу отец Вениамин в тысяча восемьсот сорок восьмом году в возрасте шестидесяти шести лет. Он оставил о себе память не только как миссионер, но и как лингвист и этнограф: составил словарь и учебник грамматики ненецкого языка, а также написал очерки о быте ненцев.